1. Чай с маршмеллоу и золотая река

Земля г. 3 п. И.

— Я никогда не знал, что мне делать в каникулы, — Виктор поставил стаканы с молоком на стол, — поэтому рад за тебя, но… — Правда? Анна София перестала кружиться по веранде и повторять на распев «Ка-ни-ку-лы!» Вчера они с Винни получили грамоты за третий класс, а Тед — за пятый. Сразу после праздничного обеда Винни и Тед уехали к морю, а она — сюда, в поместье к бабушке Маргарет. Хотелось побыть с мамой, но та не смогла взять отпуск и осталась в городе. Однако радости от каникул это не отбавляло даже на следующее утро, и вот теперь приехал Виктор и такое говорит. — Правда. Зачем бы я тебя обманывал? Садись-ка поешь, а то Маргарет на нас обоих наругается. — И что ты делал? — Анна София кинула в молоко две клубничины и старательно давила их ложкой. — Положишь мне, как их Юджин называет? Тво-рож-ни-ки? — Вытащи ногу из-под себя, пожалуйста. Мама разрешает сидеть как хочется, а Виктор всегда поправляет. Какая ему разница? Анна София наморщила нос, но послушалась. Расправила юбочку домашнего светло-голубого платья, разложила вышитую мелкими желтыми цветочками салфетку на коленях. Красиво. Ей нравился дом Маргарет, особенно летом. Солнце забиралось на веранду, играло в гранях хрустального лимонадника, скользило по гладким фарфоровым бокам кружек и даже заглядывало в кувшин с молоком. Под утренними лучами вышивка на скатерти становилась пухлой и яркой, а вся еда казалась вкуснее. — Так вот, — Виктор никогда не забывает, о чем они говорили, — все каникулы я сидел в библиотеке, благо тут она хорошая. Старая. Это же семейное поместье. — Книжки читал? Про что? — Про приключения. Не вертись, сейчас уро… Ну вот. Испачкалась? Салфетка отправилась в корзинку для грязного. — Я любил читать про приключения, путешествия, старые романы в толстых книжках. Представлял себя в далеких странах, которых, может быть, и нет на самом деле. — Давай придумаем себе приключение? Сядем на лошадок и поскачем далеко-далеко, до самого горизонта, пока не найдем страну, где живет золотая антилопа и все птицы умеют говорить! — Знаешь, — Виктор протянул намазанный медом тост. — золотую антилопу я тебе не обещаю, а вот приключение… Дождись вечера! — А весь день мне что делать? Он пожал плечами. Конечно, он же только что сам сказал, что не знает зачем нужны каникулы. Анна София улыбнулась в ответ. Все-таки Виктор немного странный. Ей хотелось спросить, почему он каждый год берет отпуск в самом начале ее каникул, обычно же у взрослых куча своих дел, но тут на веранду нагрянула Маргарет. — Не знаешь, чем заняться? Прекрасно, я всем найду дело! — Я всё знаю, мам! И со скоростью, которой позавидовал бы даже пронырливый Тед, взрослый Виктор поцеловал Маргарет в щеку и улизнул.

***

Вечером после ужина Виктор сказал надеть бриджи, джемпер и ветровку. Лицо у него было очень загадочное и немного забавное, словно он превратился в мальчишку, замышляющего нарушить школьные правила. На конюшне их ждали уже оседланные лошади: Лучик, пони Анны Софии, и гнедая с белой звездочкой Ежевика. Упрямый Луч недовольно поводил ушами и косился на людей — точно не хотел идти куда-то ближе к ночи. Тащился по дорожке, норовя зайти под свисающие ветки деревьев, и только поднявшись на высокий холм, наконец, смирился и бодро затрусил вниз. Они двигались в сторону заката, навстречу уже неяркому красному солнцу. Рядом мирно текла похожая на золотистый поток, обмелевшая в последние годы речка. Виктор молчал, и Анна София не решалась нарушить мечтательную тишину и сама представляла фантастических существ, которые могли бы играть в золотой воде или прятаться в высоких, голубовато-серых камышах. — Облако похоже на павлина, — сказал вдруг Виктор. — А по-моему, — Анна София присмотрелась, — на кита! А знаешь, на одной планете были огро-оо-омные рыбы, папа рассказывал. Куда мы едем? Еще далеко? — Нет, почти на месте. Вот там наше дерево. Пока она смотрела и пыталась угадать, что там за дерево впереди, услышала тихое: «На павлина похоже больше».

***

У большого вяза тропинка раздвоилась. Можно было повернуть к лесу, но Виктор повернул к речке. Только тогда Анна София заметила седельную сумку на Ежевике. Они вышли к поросшему травой берегу без камышей и топи. Небольшой, посеревший от старости мосток убегал в воду, у поникших ив притаился наполовину разворошенный шалаш. На его верхушке, чудом сохранившийся, болтался выгоревший до неузнаваемости флажок. — Похоже на лагерь разбойников! — Анна София привязала Лучика. — Надо поправить немножко. И флаг поменять. Виктор, как мог, восстановил крышу из хвороста, оттащил в сторону старые листья и поломанные ветки, а затем — вынул из кармана новый флаг. Красный с синим. — Это мы с Дэмиеном построили, очень давно. Мне было лет девять или десять. Как тебе сейчас. Я думал, тут уже, может быть, и не осталось ничего. — Здорово! — Пожарим маршмеллоу на костре? Уже почти стемнело и от речки поднимался тягучий холодный туман, но алые искры костра прогоняли сумрак и холод. Пухлые кусочки маршмеллоу покрывались карамельной корочкой, чай из термоса дымился над запасенными бутербродами с ветчиной и сыром, который Анна София тоже пыталась плавить над костром. Не хотелось думать, что еще немного — и надо будет возвращаться. Заснуть верхом не лучшая идея, но так хочется продлить этот вечер! И тепло костра, и шорох реки, и звезды в высоком небе. — Анют, не замерзла? — Виктор потрогал ее нос. — Вроде теплая. — Нет. Просто грустно немножко. Один раз она спросила, почему «Анюта», и Виктор ответил, что так ему больше нравится, чем Соня. А «Соня» на языке, которого Анна София не знала, означало «тот, кто много спит». — Почему грустно? — Не хочется улетать с Земли. А мама же не просто так сменила работу… — Жизнь меняется, — на лице Виктора смущенная печаль, — но не всегда перемены к худшему. Все будет хорошо. Анна София не хотела, чтобы жизнь менялась. Зачем, если все сейчас так хорошо? Ее и без того тревожило, что через пару недель ей исполнится целых десять лет! И значит, совсем немного — и никогда-никогда она уже не будет ребенком. — А как же следующее лето? И бабушка с дедушкой, и этот дом, а лошадки? — Мы прилетим к ним в гости. Вот, держи вафельку. Больше всего на свете Анна София боится перелета между Землей и Тау. Именно на таком маршруте погиб папа, и что бы ни говорили про корректировки и улучшенную безопасность, страх не так-то легко прогнать. Она спросила, можно ли будет прилететь с Винни, и Виктор согласился. Ладно. Может быть, они привыкнут к новой планете. — Что это там? Мимолетную грусть вмиг развеял яркий синий свет откуда-то со стороны поместья. — Похоже, нас ищут, — рассмеялся Виктор. — Странно, я же предупредил маму… Сейчас подам им знак. Придержи Лучика, чтобы не испугался. — Ух ты! Вот это да! Она даже рот открыла от удивления, когда из седельной сумки появился предмет, похожий на хлопушку, и из него вырвался красный огонь. Анна София заставила любопытного упрямого пони отвернуться, а сама едва шею не свернула! — Это фальшфейер. На тот случай, если мы заблудимся. — Но мы же не заблудились! — Конечно, нет. Давай мне чашки, убирай мусор. Сейчас гости прилетят. И в самом деле, не успели они собраться, у большого дерева завис планер службы спасения, из него выпрыгнула мама. Анна София ухватила поводья Луча покрепче и поспешила навстречу. — Софи! Софи, слава богу! — мама обняла ее горячо и поцеловала в макушку. — Ты как тут оказалась? — Она же со мной, — Виктор с Ежевикой подошли ближе. — Ты что пугаешься? Маргарет разве не сказала? — Вот от тебя не ожидала такого! Взял и умотал с ребенком! Ночью! Без связи! — Сашенька, не сердись. Это небольшое приключение в честь начала каникул. Оказалось, что Маргарет уехала к подруге с ночевкой, а мама выбила себе пару выходных и прилетела. Обнаружила пустой дом, забытый в гостиной коммуникатор Виктора, брошенный на тумбочке у кровати браслетик Анны Софии, по которому можно было определить местоположение. — С тебя оплата спасателей, — буркнула мама, — и бутылка вина! За мои нервы! — Хорошо. Только попозже, я коммуникатор забыл. В маминых глазах вместе с последними слезами появилось какое-то сочувствие. Из синего планера с голубыми фарами Анна София видела, как Виктор подхватил повод Луча и медленно повел его вслед за Ежевикой в сторону дома. Кажется, он улыбался. — Мам, не ругай его! Ты даже не представляешь… Тебе тоже надо как-нибудь пожарить маршмеллоу! — Не буду. Уговорили. Анна София рассказывала про золотую реку и чай с маршмеллоу, про самый лучший первый день каникул. И думала, что откуда-то из облака, похожего на кита, ее папа вполне мог приглядывать, чтобы они с Виктором не заблудились.