Часть 22

      Парковка офиса наполнена автомобилями. Все ждут лишь одного человека — Бузе. Опаздывает из-за желания сделать другу последний подарок. — Дима, блять, звони ему, уже 20 минут прошло, — недовольно произнёс Сергей, продолжая наблюдать за Татьяной, мило болтавшей с Янцевич. После этих слов раздался скрип тормозов, когда чёрная Волга с большим заносом остановилась совсем рядом с остальными машина. Из нее выскочил радостный Смирнов, держа в руках небольшую деревянную коробку. — Саня, блять, как тебе права выдали? — крикнул Кошаташян. — Я их купил, — рассмеялся тот в ответ. Александр подбежал к Гандже, который сидел на капоте своей машины, и молча протянул ему коробку. — Открывай. Прощальный подарок. Дмитрий выдвинул крышку и достал красивый Кобальт. — Ебать, Сань, их же только ментам сделали, — с горящими глазами сказал он, осматривая револьвер. — Мы тоже менты, но со своими законами, Торт. Держи при себе, их ещё лет 10 не достать обычным людям, — приобнял за плечи и взъерошил волосы на голове друга. — Спасибо, брат, это ахуенный подарок.       Пожали руки и крепко обнялись. К ним сразу стали подходить остальные и рассматривать оружие в руках Димы. Больше всего внимания было от Софии, в чьи руки он и попал через несколько секунд. Несмотря на утренний страх, ведь он был скорее от неожиданного появления супруга, она обожала различные виды огнестрела. — С ним в русскую рулетку играть нужно, — усмехнулся Виталий, наблюдая, как Соня проверила патроны и элегантно раскрутила барабан. — С одним пустым, — иронично продолжила Вера, находящаяся в объятиях первого.       Сегодня Ядрихинский появился со спутницей, той самой, о которой когда-то говорил Смирнов. Девушка старше Ящера на 7 лет, родом деятельности приближена к милиции, но это никого из них не смущает. Когда она узнала о «работе» молодого человека, на тот момент близкого друга, сказала лишь одну фразу: «Вы знаете верхних больше, чем мы, а значит, можете быть правы в своих действиях», и закрыла эту тему навсегда. — Будем верить, что этого не произойдёт, — сказал Айро. Он уже давно понял, что такие шутки не исчезают бесследно и имеют трагичные последствия. Так, Бузе подсел на наркотики, у Ганджи появились садистские наклонности, Виталик полюбил подпольные бои, а он сам чуть не убил Татьяну, играя с ножом, который подарили ему со словами «не зарежь никого».       Тишина. Каждый понял слова Кошаташяна в том ключе, который был заложен, и мысленно согласился с ними. Все дорожили жизнью других, хотя своей часто пренебрегали. — Все в сборе, можем ехать, — произнёс Дмитрий, оглядев стоянку. — Гонка? — тихо спросил Саша с коварной улыбкой, когда все разошлись. — На 5 тысяч зелёных. — Договор, — пожали руки, — Сонь, разрубишь? Янцевич с опаской взглянула на Диму, на что он кивнул и улыбнулся, и разбила рукопожатие. — Слав, я за руль, — похлопал охранника по плечу и открыл водительскую дверь. София села за супруга, Слава — рядом с ним. Коробка с Кобальтом лежала на коленях у Торта.       Раздался оглушительный рёв двигателей и две машины с неимоверной скоростью выехали с парковки. Москва субботним летним вечером баловала малым количеством автомобилей на дороге, что сделало гонку менее опасной, но всё такой же захватывающей. Шашечки на полупустых дорогах выглядели как в кино, а смех водителей, иногда оставлявших несколько сантиметров между своими авто, звучал очень весело. Им очень нравилась скорость и опасность, что нельзя сказать о пассажирах Ганджи. Девушка сильно вжималась в сиденье, держалась за ремень безопасности и тихо повторяла имя парня. — Соня, всё нормально, — громко сказал он, останавливаясь на повороте. Их с визгом обогнала Волга, с трудом вписавшись в изгиб улицы. — Ай Смирнов, ай лихач, — рассмеялся Дмитрий и остановился посреди дороги, — Всё, Сонь, успокойся, гонять не буду, — отстегнул ремень и повернулся назад, к ней. — Ганджа, я тебе руки оторву! Ты хочешь судьбу Насти повторить? — с накатывающей истерикой кричала Янцевич. Светлые глаза молодых людей, сидящих перед ней, стали неописуемо большими. Одно лишь упоминание этого имени ставит всех в тупик. Дима вышел из машины и открыл дверь для супруги, за руки вытаскивая её на горячий асфальт. Взял её лицо в свои руки и стал пристально смотреть в глаза. — Никогда не произноси это имя, слышишь? Ты не ездишь на мотоцикле без защиты и не обгоняешь ментов на огромной скорости, пока за тобой едет муж с ребёнком. Ты не должна была знать о ней. — Если вы так переживаете из-за этого, зачем делаете также? — Потому что мы доверили её жизнь ей самой, хотя всегда говорили, что теперь она наша. Она была нашей, пока Смирнов не забрал её полностью себе. Он дал ей полную свободу и теперь жалеет, каждую минуту ждёт собственной смерти. — Мы не совершаем ошибок их семьи. Мы взяли ответственность за твою жизнь, потому что без колебаний можем защитить, — совершенно другим голосом произнёс Слава, подходя со спины Дмитрия. Второй перевёл на него взгляд и утвердительно кивнул. — Они решили всё за меня, когда ты пришла в офис и отдала доказательства на своего отца. Ты — одна из нас, ты в нашей семье, потому что спасла меня. То, что ты моя жена, лишь подтверждает, что они не ошиблись. На смерть в этой семье имеет право только Саша, но он всё ещё жив только ради меня, потому что я попросил. Сонь, я прошу тебя, не говори об этом никогда, — обнял её очень крепко. — Дим, садитесь, немного осталось, — сказал Слава, похлопав друга по плечу.       Все в этой семье друзья. Но только лишь притворяются коллегами и знакомыми.

~~~

      Лесная поляна с видом на будущий закат. На большом пледе сидят девушки. Татьяна рассказывает о страхе родов, ведь они уже через месяц. Живот для её срока совсем небольшой, что позволяет ходить на такие посиделки и общаться с новыми подругами. — Дим, ты чего такой зажатый? — спросил Виталий, наблюдая за тем, как друг берёт пятую сигарету из пачки. — Ява, 87 год. — Зачем ты вспоминаешь? У тебя уже своя семья, жена прекрасная. — Саша рассказал Соне, она упомянула её сегодня, пока гоняли. — Про Мишу знает? — Да. К парням подошёл Смирнов. — Дим, пошли поговорим, — забрал у младшего из рук сигарету и сделал затяжку.       Под напряжённые взгляды остальных, они прошли вглубь леса. Ганджа держал в руках револьвер, неоднократно крутил барабан и проверял патроны, которых было всего 3. — Если хочешь, можешь начать первым, — Бузе встал к толстой берёзе и потушил об неё сигарету. — Я просил тебя не рассказывать Соне. — О чём? — Не прикидывайся дураком. Я мало о чём просил ей не говорить. — Она первая спросила про мою семью, я рассказал правду. — Тогда почему ты постоянно забываешь добавить, что это только твоя вина. Ты забрал её у нас и обрёк на смерть. — Это она забрала меня, Дим, она выбрала меня. Ей надоело метаться между нами, она просто осталась со мной в один вечер и больше не уходила. — Она хотела быть со мной, но на пути встал ты. Ты прекрасно знал о моих чувствах. — А ты знал о нашем ребёнке. Она стала моей ещё задолго до твоих признаний, ещё до того, как ты вернулся на 2 года раньше положенного. — В свои 16 я знал гораздо больше тебя. — Но даже сейчас ты не понимаешь простого. Теперь у тебя есть Соня, у тебя свой ребенок скоро будет, зачем ты трогаешь мою семью? — Потому что Настя была Моей единственной и неповторимой, а не твоей. — Неужели Соня не стала для тебя такой? Ты не вернёшь Настю, смирись, Дим, никто уже не вернёт. Хочешь, убей меня, чтобы не мучаться, — развёл руки в стороны. — Убью. Кобальт направлен на тело друга, на его сердце. — Дима, убери оружие. Кошаташян подошёл к Дмитрию и забрал револьвер из обмякших рук. — Она любила меня, а ты убил её, — с безразличием сказал Дима.

~~~

      Аэропорт Москвы. 2 билета в один конец, в лучшую жизнь. Друзей больше нет. Дома больше нет. — Мы не вернёмся. Пусть он разбирается с этим сам, — говорит отцу Ганджа.