Часть 23

      29 июня 1999 года, час дня. Дмитрий выходит из здания аэропорта Москвы. — Ганджа, — донеслось из толпы слева. К молодому человеку подходит Сергей и сразу обнимает его. — Привет, Дим. — Привет, Серёж. — Не думал я, что увижу тебя в Москве при таких обстоятельствах. — Я думал, что это произойдет раньше. Как Таня? Вика? — Сейчас сам узнаешь, идём, — приобнял за плечи и повёл в сторону парковки.       Пробираясь сквозь огромные толпы людей, они дошли до чёрного Опеля 98 года выпуска. Из него вышла маленькая семилетняя девочка и её мама, прекрасная девушка со светло-русыми волосами. Виктория радостно подошла к отцу своего лучшего друга и обняла его, опустившегося на корточки. — Как ты выросла, Викуль. — А у тебя седина, дядь Дим. Ганджа рассмеялся и поцеловал малышку в лоб. — Привет, Дим, — сказала Татьяна, обнимая его. — Прекрасно выглядишь, Танюш. — Спасибо. — Ты отцу звонил после меня? — спросил Кошаташян, открывая багажник. — Нет. Сразу за билетом и собирать вещи. — Тогда сначала к ним. Садись вперёд.       Спортивная сумка с вещами оказалась в багажнике, а Дима на переднем сидении. Машина выбралась со стоянки и направилась в сторону центра города. — Как Соня? — Нормально, — холодно ответил парень, начав разглядывать свои руки. Обручального кольца на нём нет уже год, а спят они уже давно раздельно. Счастливый брак оборвался из-за ошибки. Всё, что связывает их — сын, свидетельство о браке и дом с тремя спальнями для каждого члена семьи. — А Данила? — прозвучал звонкий голос с задних сидений. — Ждёт, когда вы снова прилетите, — улыбнулся, повернувшись к девочке. — В первой половине августа хотели, чтобы хоть сонин день рождения застать. На твой никак не получается, особенно из-за последних событий. — Не сильно всё испортило Викин день рождения? — тихо спросил Дмитрий, мельком взглянув на Серёжу. — Нет. Он даже побывать успел, подарок подарил. Мы ночью только узнали. — Он говорил что-то? Зачем он вообще собрался в аэропорт? — Нет. Он общался с нами последний год только ради приличия. Нашёл человека интереснее. — Кого? — Завтра увидишь. — Всё настолько плохо? — Не совсем. Скорее удивительно, особенно для тебя.

~~~

      Квартира, когда-то служившая гнёздышком для молодой семьи, стала жильём для родителей парня. Теперь они частые посетители больниц из-за проблем со здоровьем, а ездить из любимого загородного дома слишком далеко. Ганджа стучит в дверь и виновато опускает голову. — Дима? — испуганно произнесла мать. Она подошла к сыну и посмотрела в его тусклые глаза. Последний раз они виделись 7 лет назад, в день отъезда. — Господи, Андрей, иди сюда. В дверном проёме оказался отец. Его охватил страх. Родители боялись увидеть Диму одного на пороге этой квартиры, это могло означать для них только плохое. — Мам, пап, всё хорошо. Я должен быть на его похоронах. Крепкие родительские объятия не сравнятся ни с какими другими, они возвращают в счастливое детство. — Простите. Я должен был появляться здесь чаще, — стараясь сдержать наступающие слезы, говорил Дмитрий. Он винил во всём только себя. Все их проблемы, волнения и стресс были только из-за него. Если бы только гордость была ниже любви к этим людям.       Отстранившись друг от друга, все трое прошли в квартиру. Родители постоянно переглядывались, будто ожидали друг от друга каких-то важных слов. Они наконец увидели сына, единственное счастье в своей жизни, но сейчас он может уйти навсегда, узнав правду. Спустя долгое время Андрей находит в себе силы провести сына на кухню и протянуть ему зелёный картон, знакомы каждому жителю СССР. Внутри было много слов, написанных обычной синей ручкой. «Смирнов Дмитрий Александрович, 25 августа 1969 года рождения», — первая надпись, встретившая его. — Что это? Почему тут моя дата рождения и имя? — Это твоё свидетельство. Твои родные родители прописаны дальше. — Наталья и Александр Смирновы. Почему… — Эта тайна грызла нас всех почти 30 лет. Съезди к ней, Дим, скажи, что всё узнал. Ей тяжело, никого ближе тебя не осталось. — Но вы… Я же всегда был рядом с вами. — Ты стал нашим сыном сразу после рождения. Всё, кроме крови и этого свидетельства, может доказать это. — А Саша был моим братом? Он знал об этом? — Знал. Все, кто рядом с тобой все эти годы, знают. Только по его просьбе все молчали. На столе перед Димой оказались ключи от загородного дома и машины. — Можешь переночевать там. Только прошу тебя, не делай глупостей, — попросил тот, кого всю жизнь парень назвал отцом. — Позвоните Соне и скажите, что я долетел. Больше ничего. Берёт в руки свидетельство и ключи, проходит к двери и берёт сумку. — Только не переживайте, прошу, вам нельзя. Я не готов потерять ещё и вас.       Всё тело окутала пустота. Родители оказались чужими, родной брат завтра будет лежать в могиле.

~~~

      Солнце давно скрылось за горизонтом. Красные от слёз глаза смотрят на дверь, за которой находится человек, неожиданно оказавшийся родным по крови. В один миг весь мир стал совершенно другим.       Кулак несколько раз касается дерева, звук разносится глубоко внутрь. Свет ослепляет и без того больные глаза. — Дима, ты… Зелёный картон оказывается на уровне глаз обоих. — Наконец-то… — с облегчением вздохнула она и отошла в сторону, чтобы пропустить Дмитрия в дом. — Я не понимаю, почему это было тайной. Что в моём существовании такого, что об этом нельзя знать мне самому? — сказал он, садясь на мягкий диван, который всё ещё излучал запах Его одеколона. — Вы были бандитами, а у них не может быть семьи. Саша понял это, когда потерял свою семью. Он хотел защитить тебя, такого вспыльчивого и упрямого. — Но все же знали. Все, кроме меня. Почему только я остался тем, от кого это скрыли? — Ты итак был сильно привязан к нему, а если бы узнал, не отходил бы ни на шаг. Чем больше между вами пропасть, тем безопаснее. — Но теперь это не пропасть, а земля и дерево с тканью. — Он ехал в аэропорт на рейс до Сан-Франциско. Он был готов рассказать тебе правду, попросить прощения за всё, но не успел нажать на тормоза перед тем самым деревом. Теперь их обоих нет. Дерево рухнуло прямо на машину. — С его удачей, без дерева мог бы остаться жив. Но тут уже Настя постаралась, — горько усмехнулся. — Он ездил на кладбище утром того дня. Возможно, понимал, чем всё закончится. — 7 лет прошло, как мы и договаривались. Думаю, он надеялся лишь на один исход — на это дерево, — взялся за голову, с трудом не давая пальцам вырывать собственные волосы. — Когда ты начал седеть? Уже на пол головы. — В понедельник, когда Серёжа позвонил. Всё началось с висков, теперь везде есть. — Сергей был единственным, кто с самого начала хотел рассказать тебе правду. После того, как вы улетели, все стали понимать его. Только на огромном расстоянии понимаешь, что это тяжело. Мы боялись не увидеть тебя снова.       Взглянул на женщину. Она была спокойна несмотря на всё то, что произошло в её жизни за последние несколько дней. Она словно ждала такого исхода. Единственное, что выдавало её — трясущиеся руки. Ганджа взял их в свои и прижал к груди. — Вот от кого у меня ледяные руки, — усмехнулся, — Они ведь теперь даже в тепле не проходят. — Они становятся холоднее от смерти близких. Ты потерял уже двоих, теперь так будет всегда. — Троих. Миша был моим племянником, хоть так и не узнал об этом. — Миша был как ты, такой же упрямый. Он ведь почти уговорил Настю не ездить на мотоцикле, она хотела в последний раз прокатиться. Но он оказался последним для всех. — Я навсегда запомнил Сашу, стоящего на моём пороге с руками в крови. Он был словно пустой, не мог сказать ни слова. А потом каждый день ездил на кладбище и умолял их вернуться.       Тишина, режущая уши. Даже ветер стих, чтобы все могли услышать тишину. — Дим, ты не хочешь вернуться обратно? Нам всем без тебя тяжело. — Я вернусь. Возможно один, но вернусь. — Соня будет против? — Не знаю. Слишком много всего произошло, чтобы она не хотела возвращаться сюда со мной.

~~~

      Всё та же ночь, но совершенно другой дом. Такой огромный, по сравнению с Димой. Он спрятался в нём, в своей небольшой комнатке и пытается остановить истерику. Разбил всё, что только мог, оставил глубокие раны на руках и других открытых частях тела. Весь в крови он набирает на телефоне номер. — ТЫ ОБО ВСЁМ ЗНАЛА, НО МОЛЧАЛА. ТЫ ЗНАЛА, КАК МНЕ ТЯЖЕЛО ИЗ-ЗА ССОРЫ С НИМ, НО НЕ ДАЛА ДАЖЕ ШАНСА НА ПРИМИРЕНИЕ. ЕСЛИ БЫ ТЫ СКАЗАЛА, ОН БЫ НЕ ЛЕЖАЛ В ГРОБУ. Я ЛИШИЛСЯ БРАТА ИЗ-ЗА ТЕБЯ, — срывая голос, кричал он. — Не надо на меня орать. Если бы ты не делал ошибок, узнал бы намного раньше. Не звони сюда, пока не придёшь в себя. Обрывистые гудки. Телефон летит в стену, но остаётся цел. Нужно успокоиться, пока не натворил очередных глупостей.       Доносится тихий стук во входную дверь. Пробираясь сквозь темноту и осколки, спускается на первый этаж и открывает. Девушка примерно его возраста. — Кто ты? — сипло спросил Дмитрий, после чего закашлялся. Кровь попала на лицо, от чего всё стало выглядеть как в фильме ужасов. — Я Таня, мы с Сашей были парой последние 2 года. Мне позвонила Наталья, попросила помочь тебе. — Значит, он всё-таки нашёл в себе силы влюбиться, — продолжал шептать, срываясь на кашель. — Можно сказать и так. Пошли, тебе нужно умыться и обработать порезы, — проскользнула в дом и быстро включила свет. Кровь была везде, даже на любимом белоснежном ковре, который придётся выбросить. — Даже на месте аварии крови было меньше. Дима, у тебя же сын растёт, ты хочешь, чтобы он остался без отца? — У него прекрасная мать, которая скрывала от меня брата. — Ты вёл себя с ней не лучше. Слышал бы ты, как слёзно Саша просил её остаться с тобой. — Они общались? — вскрикнул он. — Просили друг у друга помощи. Ты ведь не желал даже поднимать трубку на его звонки, а сейчас обвиняешь других людей. Ты невыносимо упрямый, как ваш отец. — Ты знакома с ним? — Виделись, когда было опознание. Он не придёт на похороны как раз таки из-за упрямства и нежелания простить. Пошли, — взяла под руку тело, на пол головы выше её самой, и повела в ванную комнату. — Ты врываешься ко мне домой и командуешь, какого хуя? — Я здесь в интересах твоего брата и родителей, которые просто не смогут совладать с такой тушей. До похорон меньше 10 часов, а тебе нужно отоспаться. Веди себя нормально и Соня не узнает, что ты снова стоял голый перед другой девушкой. — Хватит говорить об этом. Мне хватает упрёков дома. — Раньше надо было думать. Снимай футболку и садись на край ванны. — Я не удивлён, что Саша был с тобой, — скинул с себя окровавленную футболку и кинул на пол, — Тоже любил командовать и затыкать мне рот. — Поэтому я и стала четвёртой. Стеклянные глаза парня уставились на блондинку перед ним. Смирнов заменил его девушкой, своей любовницей. Вся иерархия, что они строили, рухнула. Пропал дар речи, чему очень обрадовался голос, от которого уже давно остался только шёпот. Не сможет говорить ещё несколько дней.       Пока он копался в себе, Таня смыла с него кровь мокрым полотенцем и начала лить перекись на раны, иногда доходившие почти до вен и артерий. Не издал ни звука от боли. Физическая стала не такая сильная, как моральная. — Пошли, тебе спать пора. — Почему ты помогаешь? Нет, я понимаю, что он тебя попросил следить за мной, но всё же. — Он сделал для меня многое, я должна как-то отплатить. — Жизнь спас? — Несколько раз. Благодаря ему я в завязке уже 2 года. Он, кстати, не употреблял с твоего переезда. — Стал ценить жизнь? — Когда тебя хочет застрелить собственный брат, многое станешь ценить.

~~~

      Большая плита из чёрного мрамора без каких-либо рисунков и фотографий, только даты «04.07.1966 — 27.06.1999» и имя. На могиле огромное количество искусственных и живых цветов и венков. Рядом ещё две могилы, одна совсем маленькая. На каждой свежие ромашки — любимые цветы Анастасии и Миши. — Почему гроб был закрыт? — с усилием спросил Ганджа, поглаживая землю с могилы. — Дерево упало, Дим, его доставали из машины по кусочкам. От лица ничего не осталось, — тихо ответила Татьяна, сидящая за небольшим столиком. — А фотография? — Он просил без неё. Цветы тоже просил только для Насти с Мишей, но пришло столько людей, о которых бы даже не знали.       Встал с колен и подошёл к девушке, сел рядом. — Ты видела взгляды, когда мы из одной машины вышли? — Видела. Я уже ответила на все их вопросы, можешь не переживать. Соне позвони, скажи, что завтра возвращаешься. — Мне стыдно ей звонить, лишнего ночью наговорил… Наорал. — Ну прости, менты стояли, я гнать не могла. — Все нормально. Помиримся. — Попробуй всё вернуть назад, Дим. Ты же сам понимаешь, что всё было ошибкой. Попробуй вернуть любящую до безумия жену. — Супругу. Меня любила супруга, жена только ненавидит. Имеет на это право. — Я могу с ней поговорить, если тебе сложно. — Нет. Возможно, если бы никто не вмешивался, она была бы счастлива с другим, а не терпела меня.       Сквозь огромные деревья пробился лучик света и сразу лёг на свежую могилу. — Буквально неделю не дожил. Хотел его со мной провести, — закрыл лицо руками. — Не трогай лицо, земля могильная. — А что, к себе заберёт? — Не пустит пока ты не вырастишь сына. — А если как он, насмерть? — Он не даст такому произойти, Дима. Пока на левом плече у тебя демон, на правом — брат. — Отвезёшь меня домой? — Конечно. Блондинка подошла к могиле и провела рукой по надгробию. — Всё будет хорошо, Саш, обещаю, — прошептала она и попыталась улыбнуться, но от этого лишь подступили слёзы. Дмитрий спустился на колени перед тремя могилами, склонив голову, и начал что-то шептать. Рана никогда не заживёт. — Идём, Дим, — погладила его по спине, — Дай связкам отдохнуть.

~~~

      Ганджа пробирается к нужной комнате сквозь кромешную тьму. Наконец нашёл единственную дверь без замка и тихо открыл её. Маленькая и беззащитная девушка лежит под одеялом спиной к краю. Парень садится на пол рядом с ней и старается не касаться её головой. Она возненавидела его прикосновения. — Прости меня, Сонь, — шёпотом начал он, — Прости, что тебе приходится жить со мной, терпеть меня уже несколько лет. Я всегда любил и буду любить тебя, но я знаю, что ты ненавидишь меня. Я заслуживаю этой ненависти. Прости, что наорал. Мне рассказали, что ты делаешь это по просьбе Саши, что он умолял тебя остаться со мной. Я не заслуживаю всего этого. Прости меня. — Не сиди на полу, холодно, — также тихо ответила Соня и положила руку на почти седую голову мужа. Он вытер слёзы и встал, смотря ей в глаза. Не спала, ждала, когда он вернётся. — Что с руками? — оглядела его забинтованные руки. — Порезался. — А голос? — Сорвал.       София похлопала по месту рядом с собой. Теперь они сидели вместе и смотрели в окно на луну. — Я могу простить тебя, снова начать целовать по утрам на кухне, когда ты выходишь из своей комнаты заспанный, приходить к тебе ночью, когда оба не можем заснуть. Возможно, я даже смогу заняться с тобой сексом когда-нибудь. Но только при одном условии, — посмотрела на его пальцы, — Надень кольцо. Если бы ты не снимал его, всё было бы нормально, не было бы тех лет, когда ты скрывался от меня, как от монстра. Я ведь всегда просила только одного — не изменять. Я не говорила ничего про избиения, оры и всё из этого вытекающее. Просто быть верным. Своему выбору, Дим. Ты забрал меня из ужаса и создал свой. Ты стал как мой отец, которого когда-то ненавидел.       На несколько секунд тишина прервалась шагами. Дима вернулся с кольцом на безымянном пальце и сел напротив неё, на колени, чтобы смотреть прямо в глаза. Он хотел коснуться её щеки своей, оставить поцелуй на кончике носа. — Прости. Я попробую вернуть твоё доверие, я сделаю всё для этого. Их губы коснулись друг друга, Соня запустила пальцы в его волосы. — Ложись со мной рядом, пожалуйста, — чуть слышно сказала она, разорвав поцелуй.       Уже следующим утром сын обнаружит их спящих в объятиях и ляжет рядом с отцом. Данила стал единственным, кто не помнит, что они любили друг друга, что они умеют любить.