Глава 8. Кулон

      Не таким Лиз представляла Альбуса Дамблдора. Конечно, она ожидала увидеть зрелого мужчину, но этот человек был древним. Длинная седая борода навевала на ассоциации с Мерлином, а вокруг голубых глаз залегли мудрые морщинки. Одет он был в роскошную мантию пурпурного цвета, которая, невзирая на его солидный облик, придавала ему беззаботный вид. Дамблдор протянул ей вышитый платок и терпеливо ждал, пока она перестанет плакать.       Лиз не внушало уверенности ни его молчание, ни пронзительный взгляд.       Теперь они сидели в кабинете, заваленном книгами, старинными артефактами и магическими устройствами, о которых Лиз в прошлой жизни могла лишь мечтать. Лиз поглядывала на оригинальный насест великолепной птицы с мягким взглядом и длинными огненными перьями. Она никогда прежде не видела такую птицу. Альбус Дамблдор внимательно смотрел на птицу, а она тихонько чирикала.       – Вы не возражаете, если я задам вам несколько вопросов? – решительно спросил он, когда она отложила платок и стыдливо опустила взгляд в пол.       Предательство Джеймса и Сириуса разочаровало её. Что она натворила? Повелась на убеждения двух незнакомцев о другой жизни, которой у неё не было. Но она её захотела.       Лиз подумала, что сошла с ума, раз вообразила, что между ней и Лили Эванс есть нечто общее. Эти воспоминания… они не могли быть настоящими, ведь в неё никто не верил. Это просто её фантазии. Если Альбус Дамблдор ей не верил… кто верил?       Конечно, кроме Джеймса. Он в неё верил, но Лиз не могла поверить ему. Это разбило ей сердце на множество осколков.       Лиз вновь взглянула на старика. Он не выглядел злым, но от него исходила некая устрашающая сила. Она не знала, что это за человек, ради встречи с которым она приехала из Франции. Дамблдор попросил её начать свой рассказ, слегка склонив голову.       Он сидел за столом и, несмотря на ситуацию, выглядел вполне довольным. Лиз была уверена, что Дамблдор собирался вышвырнуть её из замка. Вероятно, он собирался сказать ей очевидное.       Она не Лили Эванс.       Она не особенная.       Она просто потерявшаяся девушка, ничем не примечательная.       – Кто послал вас знакомиться с теми молодыми людьми в баре?       Лиз поняла, что тут-то и кроется проблема. Дамблдор решил, что она шпионка, как и Сириус, когда Джеймс заметил её.       – Никто. – Она поспешно объяснила, как так вышло, в её душе вспыхнул огонек надежды. – Я пошла в бар, потому что… – она осеклась.       Что привело её туда?       Она вспомнила, как шла по унылым французским улочкам в то роковое утро. Она почти миновала то здание, но аромат сладкой выпечки пробудил в ней смутные воспоминания. Она вспомнила пришедшие на ум слова… что-то о сливочном пиве. Она поймала эмоцию, тогда охватившую её, но не могла объяснить, почему вошла в бар.       Эти странные чувства… воспоминания… кружили ей голову.       Она произнесла тихо – так, тихо, что думала, старик не расслышит:       – Наверное, я просто искала нечто знакомое.       – Как вас зовут? – прозвучало не вопросительно, а, скорее, требовательно.       Лиз пожала плечами:       – Все зовут меня Лиз.       – Кто «все»?       В её глазах блеснули слезы.       – Джеймс, Сириус. Женщина, которая меня приютила после того, как меня нашли во Франции. Вообще-то это она дала мне это имя, у меня при себе не было ничего опознавательного.       – Что за женщина? – спокойно спросил Дамблдор.       – Миссис Уильямс из кафе «Лебен». – И жарко добавила: - Я сбежала потому, что хотела разыскать свою семью. – Она расстегнула цепочку кулона: – Сколько себя помню, он всегда со мной. С него-то все и началось.       Дамблдор выглядел удивленным, когда она протянула ему золотой кулон, на котором был выгравирован пейзаж замка. Он взял его, внимательно осмотрел и перевел взгляд на Лиз.       – Невозможно, – пробормотал он, изумленно глядя на неё сверху вниз. – Откуда он у вас?       – Меня с ним нашли, – пояснила Лиз, глядя, как он достал свою волшебную палочку и направил на кулон. – Честно говоря, это единственная моя вещь, которую не уничтожили.       – Не уничтожили? – переспросил он, выглядя все более ошеломленным.       Лиз кивнула, вспоминая наполненные дымом сны, которые видела последние несколько месяцев:       – Я блуждала по улицам, все с крови… синяках, царапинах… и в нем. – Она кивнула на кулон.       Дамблдор сжал его в руке так, что побелели костяшки пальцев.       – Я понимаю, почему Джеймс был так уверен, – пробормотал он, направив на неё волшебную палочку. – Вы действительно очень похожи на Лили, но я не глупец и не позволю обмануть себя мыслью, что одна из немногих магглорожденных членов Ордена все еще жива, – он говорил спокойно, но его тон напугал её до полусмерти.       Лиз сглотнула, заставив себя заговорить:       – Это не было обма… по крайней мере, для меня. Пожалуйста. В кафе мне было очень одиноко, я постоянно думала, что в мире должен быть кто-то, кто любит меня… потому, когда Джеймс и Сириус предложили мне приехать сюда… я согласилась, – по её лицу заструились слезы, она умоляла Дамблдора понять. Она опасалась за свою жизнь. – Пожиратели Смерти преследовали меня из Франции. Меня тоже обманули, как и вас. Я просто хочу узнать, любит ли меня кто-нибудь в целом свете…       Ей пришлось замолчать – Дамблдор резко взмахнул палочкой, и она вздрогнула на стуле. Потом он подался ей навстречу, на его лице ясно читалось недоумение. Она видела, как он спрятал палочку в складках мантии.       – То есть… вас преследовали Пожиратели Смерти? – похоже, он понимал все меньше.       Лиз поспешно кивнула:       – По крайней мере, я думаю, что это были Пожиратели… так их назвал Джеймс.       Дамблдор поправил очки-полумесяцы на носу.       – Джеймс знал, что за ним следят Пожиратели?       Лиз кивнула сквозь слезы:       – Они напали на нас в поезде, один из них пытался убить меня на борту корабля. Они действовали по приказу какой-то женщины, которую знал Джеймс.       Тревога Дамблдора росла:       – Поясните, пожалуйста.       – Мужчина, который на меня напал, сказал, что выполнял задание женщины по имени Алексис. – Лиз фыркнула: – Джеймсу она явно знакома.       Дамблдор встал и отошел в противоположный угол, похоже, задумавшись. Лиз всхлипнула, чувствуя себя мелкой сошкой. Она ничего не понимала. Она понятия не имела, кто такая Алексис и почему она так хотела смерти Лиз. Лиз понятия не имела, что станется с Джеймсом и Сириусом. И понятия не имела, почему её это вообще волновало.       Она вспомнила колдографии, которые показал ей Слагхорн, колдографии счастливой Лили Эванс. Ей так хотелось, чтобы эти колдографии были настоящими. Хотелось иметь доказательства того, что она и есть девушка на колдографиях. Она попала под перекрестный огонь поисков мертвой девушки, которой отчаянно желала оказаться.       – Значит, этот человек пытался вас убить? – голос Дамблдора вывел её из задумчивости.       Она сглотнула и ответила:       – Да. Джеймс спас меня, – она вспомнила, как испугался Джеймс, когда она попала под воздействие чар человека на лодке.       Дамблдор погладил свою седую бороду.       – Хотите узнать, что здесь странного? – спросил он Лиз. Она не ответила, и он продолжил, будто разговаривая сам с собой: – Мы нашли её тело. – Лиз не знала, что на это сказать, потому молча уставилась на Дамблдора. – Мы нашли её тело, и у Джули МакКарти было доказательство… осколок этого кулона. – Он поднял цепочку, кулон сверкнул в солнечном свете.       У кулона были осколки?       И тут Лиз вспомнила… будто это было вчера.              Лили сидела в кресле и ласково улыбалась Дамблдору.       - Вам не о чем тревожиться, Альбус, - мягко произнесла она. – Со мной все хорошо, я буду скучать по родителям… буду, конечно… но у меня есть… – голос Лили дрогнул, она хотела сказать, что у неё есть Джеймс.       Но у неё больше не было Джеймса.       Дамблдор без труда понял, о ком она думала, помог ей встать и обнял.       – Не переживай, – шутливо произнес он. – Я волнуюсь, что ты останешься одна. Разбитое сердце никогда не успокоится, если его не исцелить.       Лили изо всех сил старалась не расплакаться перед старым наставником, потому просто уткнулась лицом в его мантию. Она старалась не думать о том, что Джеймс бросил её в Англии, даже не попрощавшись. Дамблдор отстранился и смахнул с её щеки единственную слезинку. Она улыбнулась ему, он полез в карман и вынул красивый золотой кулон. На круглой подвеске снаружи был выгравирован феникс, а когда он её открыл, девушка увидела красивую, реалистичную гравюру – Хогвартс.       Лили не удержалась и расплакалась, протянув руку к кулону:       – Он чудесный.       Еще одно воспоминание из прошлого.       Это должно быть правдой.       Дамблдор должен поверить в том, что перед ним сидела Лили Эванс. Он бы не стал так долго с ней разговаривать, не будь у него ни капли надежды. У Лиз был шанс, что Джеймс и Сириус не сбили её с пути. У неё было место в жизни, все указывало на замок. Все указывало на Лили Эванс.              Лиз переваривала свое новое воспоминание, и, наконец, решилась:       - Без феникса он не такой красивый, да?       Дамблдор в шоке выронил кулон и шагнул ей навстречу. Феникс уже давно перестал чирикать на своем насесте. И Лиз поняла, что это за птица. А еще она понимала: стоявший напротив старик был так же растерян, как она. Лиз видела ужас на его лице, и это разбивало ей сердце.       Она выпрямилась и прикрыла рот рукой, осознав, что это правда. Все до последнего слова. Она Лили Эванс, и все думали, что она мертва. Все считали, что она погибла при выполнении долга. И унесла в могилу тайну, что Джеймс был в приюте… пока она не воскресла у него на глазах в одном из баров во Франции.       Дамблдор наклонился, чтобы поднять кулон, бережно поглаживая его пальцами.       – Я подарил его тебе, – изумленно выдохнул он, – всего за несколько месяцев до твоего исчезновения. – Она приблизилась, он коснулся ладонью её щеки. – Ты жива. – В его голосе прозвучало такое облегчение, что сердце Лиз часто забилось.       Она неуверенно сжала платок:       – Вы верите, что я – это она.       – Полагаю, – откровенно ответил Дамблдор, – мне нужно встретиться с миссис Уильямс и еще раз побеседовать с мальчиками.       Дамблдор крепко обнял её, это было так… странно… и вместе с тем она этого больше всего хотела. Лиз неловко обняла его, из её глаз заструились слезы, когда она поняла, что это все… Это конец. Лили Эванс обрела свою семью.       Однако это было не совсем то «долго и счастливо», которого она ждала. Потому, что рядом с Альбусом Дамблдора она чувствовала себя еще более одинокой, чем когда-либо.              ***       Лили осталась под присмотром Слагхорна, а Дамблдор перед началом семестра покинул Хогвартс, чтобы пообщаться с миссис Уильямс. Однако ему толком ничего не удалось разузнать. Старая хозяйка кафе, видимо, не слишком расстроилась из-за отсутствия Лили, и не смогла сообщить ничего нового. Она лишь помнила, что Лили бродила по улицам и что-то бормотала о том, что потерялась и ей нужна помощь. Дамблдор вызвал Джеймса и Сириуса (к себе в кабинет): Лили слышала, как Слагхорн обсуждал это с профессором МакГонагалл. Они думали, что она роется в шкафу с ингредиентами.       – Похоже, он не против, – услышала Лили голос МакГонагалл. – Но мы знаем, как они были безрассудны.       – Но предложение принял только Блэк? – похоже, Слагхорн был удивлен.       – Похоже, Поттера все устраивает, – уверенно произнесла МакГонагалл.       Лили пыталась понять, о чем они говорили. Ей было интересно, что устраивает Джеймса… ведь сердце Лили разбито, и его никогда не исцелить.        Лили принимала зелье на протяжении трех дней, к ней постепенно возвращались воспоминания. В голове царила полная неразбериха, и Лили пыталась разобраться, что реально, а что нет. Так вышло, что, пока она была Лиз, она овладела французским, в остальном она осталась прежней Лили. Иногда воспоминания были нечеткими, будто скрытыми, но к последнему дню приема зелья Лили Эванс оказалась жива, а Лиз умерла.       У неё еще оставались воспоминания, которые она изо всех сил пыталась восстановить. Например, воспоминания о ночи в приюте были затуманены клубами дыма. Слагхорн полагал, что в ту ночь она боролась не на жизнь, а на смерть, отсюда и провалы в памяти.       Единственное, что она вспомнила – она увидела лицо Джеймса и была потрясена. Джеймс бросил её – сбежал во Францию после того, как его выгнали из Ордена за то, что он подверг опасности жизни людей. Лили была уверена: никто в Ордене до сих пор не знал, что он был в приюте. Она подумала о том, чтобы встретиться с Джеймсом, но от этой мысли все еще мутило.       А потом Джеймс нашел её в замке – в библиотеке, она была погружена в книги. Он попытался заговорить с ней. Умолял её хотя бы взглянуть на него. Лили прилежно наложила чары на его лицо и голос. Она надеялась, что они будут действовать так же долго, как причиненная им боль. Джеймс Поттер оставил Лили одну в Англии без объяснения причин, а спустя несколько месяцев объявился в сиротском приюте, где его не должно было быть.       Она все еще гадала, зачем они нужны Дамблдору. У неё было множество версией, но, насколько ей было известно, Джеймса и Сириуса простили, ведь они смогли вернуть Лили. Лили не знала, сможет ли однажды она простить Джеймса за то, что он разбил ей сердце. Она так сильно любила его, что его исчезновение полностью дезориентировало Лили, она так и не смогла прийти в себя.       Её хотелось заговорить с ним, спросить, почему он так поступил, но она была так подавлена, что не знала, с чего начать диалог. Возможно, однажды она получит от него ответы, но сейчас они ей не нужны. Она лишь хотела привести в порядок свою жизнь.       Они больше не были прежними.       Сириус не слишком изменился. Наверное, Джеймс рассказал ему, как Лили отреагировала в библиотеке. В день, когда Лили пришла на чай к Ремусу, Сириус попытался загнать её в угол. Ремус взмахнул волшебной палочкой и велел Сириусу уйти.       Лили теперь вспомнила и Сириуса. Как они объединялись против Джеймса, как Сириус катал её на своем байке. Она вспомнила его смех, и каково это – чувствовать, что рядом есть такой верный друг. Сириус был одним из самых ярких воспоминаний её жизни. Он всегда рядом, пил чай и помогал ей справиться с трудностями. Он всегда давал замечательные советы… пусть и не всегда мог им следовать. Лили любила его как брата. И, несмотря на его поступки, по отношению к Лиз, Лили скучала по нему.       Однажды Сириус застал её в кабинете зелий, она наводила порядок. Студенты должны были вернуться утром, и Лили вызвалась помочь Слагхорну. Она расставляла котлы на столах, когда Сириус незаметно вошел. Лишь когда он заговорил, она подняла взгляд.       – Нам здесь было так весело вместе, – Лили вздрогнула от неожиданности, её сердце учащенно заколотилось. Сириус провел ладонью по задней парте. – Вот здесь мы сидели, когда я предложил тебе покрасить волосы Джеймса в розовый.       Лили постаралась сдержать улыбку – это она тоже вспомнила. Она не собиралась прощать Сириуса за то, что он сделал с Лиз и Лили. Но сердце ныло, ей вновь хотелось ощутить его тепло в своей жизни. Она заставила себя перевести взгляд на котел, который поставила на огонь. Сквозь ресницы она увидела, как Сириус быстро шагнул вперед.       – Лиз, почему ты игноришь Джеймса…?       – Ты можешь звать меня Лили, – огрызнулась Лили.       Сириус скривился:       – Знаю, ты злишься… и за дело… Но Лили, которую я знаю, вела бы себя иначе.       – Что ж, – она бросила на него острый взгляд, - Сириус, которого я знала, не стал бы втравливать бедную, заблудившуюся девушку в баре в какой-то идиотский план, который принес больше вреда, чем пользы.       Похоже, её слова его задели – он сел за парту и очень грустно взглянул на неё.       – Ты всегда видела во мне лучшее, – ухмыльнулся он. – Да?       – Наверное, я была наивна, – прошептала она, отводя взгляд и стараясь не смотреть ему в глаза.       – Никогда не была, – парировал Сириус. – Ты всегда была невероятно доброй.       Лили прикусила губу, изо всех сил стараясь не разрыдаться у него на глазах. Она не могла плакать, ей не хотелось их жалости. Голос Сириуса дрожал, он тоже был взволнован.       – Прости за мои намерения. Я был в отчаянии, – печально произнес Сириус. – Франция пожирала Джеймса заживо. Я не мог с ним жить, когда он такой, Лили. Он был нужен родителям. Мне. Мы пришли в бар – я уговаривал его вернуться домой, к семье.       – Родителям? – Лили в шоке оторвала взгляд от пола. – Они живы?       Лили вспомнила, как во Франции Джеймс рассказывал Лиз, что его родители умерли. Теперь, когда к Лили вернулась память, она знала: родители Джеймса смертельно больны драконьей оспой. Когда Джеймса и Сириуса изгнали из Ордена, Джеймс уехал с родителями во Францию, скрываясь от Пожирателей Смерти. Во взгляде Сириуса вспыхнула надежда, когда он заметил её внезапный интерес.       – Миа и Флимонт все еще в Англии, – мягко пояснил он, и Лили радостно улыбнулась, узнав, что Поттеры живы. Сириус поспешно добавил: – Они скучали по тебе, ты часто заходила на чай.       Лили недоверчиво села за парту. Юфимия Поттер любила их маленький коттедж и всегда приглашала в гости Джеймса и Лили насладиться природой. Но когда они заболели драконьей оспой, визиты во Францию прекратились, за пожилой и немощной парой присматривал хоспис. Джеймс солгал, ведь его родители жили здесь, в Англии. Он никогда не ездил во Францию с родителями. Джеймс уехал во Францию один.       – Почему он солгал? – прошептала Лили.       Сириус печально улыбнулся:       – Ты же знаешь Джеймса… ему важно защитить всех близких. Если распустить слухи, что он с семьей скрывается во Франции, это отвлечет Пожирателей от его дома в Англии, и, что гораздо важнее… от правды.       Лили задумалась, не зная, как на это реагировать. Сириус был где-то рядом.       – Я хотел сказать, что идея использовать Лиз как замену, чтобы мы могли вернуться в Англию, – Лили подняла глаза, Сириус стоял спиной к ней, низко опустив голову. – Это была моя идея.       Лили коснулась рукой кулона на шее.       – Не Джеймса?       – Джеймс пошел на это лишь потому, что, сколь бы ни было ему неприятно это признавать, – наконец, Сириус обернулся, их взгляды встретились, она увидела в его глазах глубокую грусть, – он так и не отпустил тебя. Не то что я. В чем очень раскаиваюсь. Знаю, ты не хочешь этого слышать, но я люблю тебя и очень скучаю.       Сириус ушел, не оглядываясь, и оставил её одну в кабинете Зельеварения. Лили пожалела, что не догнала его и не обняла. Переполнявшие её воспоминания несли одиночество и причиняли боль, её охватила печаль.       В связи с началом семестра Дамблдор предложил Лили вернуться в её квартиру. В ту самую, на углу старой маггловской улочки, поросшей папоротниками и ивами. За время отсутствия Лили накопились арендные счета, три месяца назад было отправлено уведомление о выселении. Дамблдор попросил Ремуса Люпина помочь ей привести в порядок квартиру.       Ремус ей нравился больше всех. Он был добрым и внимательным, никогда не просил вспомнить его, хотя она помнила. В прошлом они оба страдали: она видела, что ему плохо без Сириуса и Джеймса. Когда она сказала ему об этом, он ответил, что не станет докучать ей своими проблемами.       Ремус помог ей убедить хозяйку квартиры в том, что Лили пришлось срочно уехать, чтобы помочь больной матери (такова была официальная версия), и она при поддержке Дамблдора оплатила солидные счета… наконец, она заполучила ключ к прежней жизни.       Цветы в горшках в старой квартире увяли на столах. На плите стоял старый котел, рядом – еще более старый горшок, покрытый плесенью. Лили сморщила нос и достала волшебную палочку, чтобы тут приняться за уборку. Ремус помогал, выбрасывал засохшие растения, накладывал на квартиру защитные чары и разбирал старую почту. Лили зачаровала посуду, чтобы она сама мылась, а сама принялась подметать и вытирать пыль.       Уборка пошла ей на пользу, она смогла отвлечься от мучительного ощущения опасности. В ту ночь она упросила Ремуса остаться, ей не хотелось оставаться одной. Он спал на диване, а когда она проснулась, приготовил ей завтрак и оставил записку, что вернется днем, как только закончит дела.       Лили решила порыться в коробках в шкафу, но замерла, увидев письма и колдографии Джеймса. Желая отвлечься от мыслей о нем, она отправилась в Хогвартс, чтобы приготовить зелья, если Слагхорн разрешит. С возвращением студентов в Хогвартсе многое изменилось. В коридорах стало шумно, атмосфера стала оживленной и веселой. Миновав ворота, Лили вспомнила, как радовалась началу учебного года.       Она миновала классы, и тут увидела их. Джеймс был одет в дорожный плащ и держал в руках волшебную палочку. Он вполголоса разговаривал о чем-то с профессором МакГонагалл возле кабинета Трансфигурации. Что бы он ей ни говорил, она не выглядела убежденной. Лили подошла поближе, чтобы разобрать, о чем шла речь.       – Вам следует принять его предложение, – похоже, профессор МакГонагалл была разочарована.       – Я принял его благодарность, – с негодованием произнес Джеймс. – Больше ничего у него нет, что бы я принял.       – Молодой человек, я знаю вас с одиннадцати лет, – напомнила МакГонагалл. – Вы не будете счастливы. Вы лжете себе. Как вы считаете, вашим родителям понравится, что вы передумали?       – Мои взгляды изменились, – смиренно ответил Джеймс. – Я не хочу здесь оставаться.       – Вы поймете, что бегство от страхов не поможет, они по-прежнему будут вас преследовать. От них не скрыться.       Лили недоуменно уставилась на Джеймса. Чего он так боялся?       МакГонагалл заметила Лили и кивнула ей. Джеймс резко обернулся и вспыхнул, увидев её. Покрасневшие глаза навевали на мысли о том, что он давно не спал. Лили откашлялась.       – Привет, Джеймс, – искренне поздоровалась она.       – Привет, – похоже, он усиленно старался на неё не смотреть.       – Джеймс только что говорил с профессором Дамблдором, – МакГоганалл переводила взгляд с Джеймса на Лили, в её проницательном взгляде читалось понимание. – Они обсуждали условия его ухода.       У Лили все сжалось, когда он, наконец, взглянул ей в глаза. Будто он хотел ей что-то сказать, и она не могла понять, почему он вел себя так, словно… словно прощался.       Она моргнула:       – Ты закончил говорить с Дамблдором?       Лили уже знала об этом. Он вновь собирался уходить, и на этот раз намеревался попрощаться с Лили так, как отчаянно жаждала все эти месяца. МакГонагалл деликатно кашлянула.       Джеймс и МакГонагалл обменялись взглядами, потом он вновь посмотрел на Лили:       – Да, – он прочистил горло. – Ты счастлива?       – Да, – она выпрямилась. – А ты? – подняв взгляд, она увидела, что в его глазах по-прежнему горит страсть.       – Джеймс, – в голосе МакГонагалл можно было разобрать мягкое предостережение, когда она увидела огонь в его взгляде.       – Пожалуйста, – Джеймс протянул руку профессору, и, почти не моргая, посмотрел в глаза Лили. – Я рад, что ты нашла, что искала.       – Я за тебя тоже рада, – соврала она, стараясь смотреть прямо.       Карие глаза Джеймса заблестели за стеклами очков, в горле Лили встал ком. Профессор МакГонагалл поджала губы, когда пожимала ему руку. А потом, ко всеобщему удивлению, она крепко обняла Джеймса и что-то шепнула ему на ухо. Лили не расслышала. Джеймс не обратил внимания на её слова.       – Что ж, до свидания, – он бросил последний взгляд на Лили, задержал руку рядом с её, но потом развернулся и ушел.       Джеймс Поттер ушел, просто исчез из её жизни.       Профессор МакГонагалл произнесла:       – Он всегда шагал в такт своему барабану, Лили. Жизнь в Ордене была для него слишком упорядоченной.       – Я знаю, – прошептала она, сжимая кулон и изо всех сил стараясь не разрыдаться.       МакГонагалл положила руку ей на плечо.       – Мне пора на урок, а вам, пожалуй, стоит сходить к Слагхорну, пусть он вас успокоит.       – Я в порядке, – сказала Лили, глядя вслед удаляющейся фигуре Джеймс и чувствуя, как в груди поднимается печаль.       Она все еще любила его.