Глава 9. Секрет

      Её старая квартира хранила воспоминания. Воспоминаниями было все: книги, которые она читала в пасмурные дни, одежда, которую она надевала на первые свидания и похороны, письма от черноволосого молодого человека в очках. Маленький радиоприемник, настроенный на канал, который включался только в солнечную погоду, и ничто не могла заглушить сигнал. Старые школьные сочинения лежали в сундуке вместе со школьной мантией, которая до сих пор была ей впору.       – Иногда это похоже на пробуждение послед долгого сна, – поделилась она со Слагхорном однажды вечером за чашечкой чая. – Я гадаю, что реально, что нет, не всегда кто–нибудь может мне объяснить, почему все так, а не иначе.       Лили погружается в свое прошлое, пытается воплотить в жизнь прежние мечты, планы и давние амбиции. Она хотела как можно скорее навестить сестру, хотя та, вероятно, даже не заметила, что от Лили перестали приходить письма.       Со временем Лили вновь принялась разводить цветы на кухне, а стены выкрасила в ярко–голубой цвет. В морозилке всегда лежала её любимая еда. В камине всегда приветливо потрескивал теплый огонь.       Лили просто пыталась жить, и все же она по–прежнему чувствовала себя такой одинокой, какой никогда не была Лиз во Франции.       Каждый два дня проходили собрания Ордена Феникса, чтобы держать всех в курсе событий. Они проводились в разных местах, чтобы сбить с толку преследователей и помочь сотрудникам Министерства. Лили посещала каждое собрание, хотя чувствовала, что толку от неё мало. Ей не разрешали участвовать в полевых миссиях. В Ордене опасались, что неизвестные, намеревавшиеся убить её во Франции, могут возобновить свои попытки.       Зайдя в старую квартиру Марлен МакКиннон после особенного трудного собрания, Лили впервые после ссоры в кабинете Зельеварения встретила Сириуса Блэка. Она держалась отчужденно и сидела в углу, ожидая, когда её подруга Эммелина скажет, что пора уходить.       – Привет, Лили, – он искренне улыбнулся.       Лили закинула ногу за ногу и вежливо взглянула на него, не зная, что сказать. Она обратила внимание: вид у него менее потрепанный, чем в последние несколько месяцев. Когда он присел на колени рядом, она разглядела, что на нем новая кожаная косуха, от которой пахло машинным маслом. Он поигрывал ключами от байка, на котором ездил на собрания. Лили заметила: на одной из цепочек для ключей был отпечаток лапы.       Это она купила ему этот брелок.       – Привет, Сириус, – тактично ответила она. – Значит, тебя вновь приняли в Орден?       Она подумала о Джеймсе, но решила, что он предпочитает держаться подальше от неё поскольку не может смотреть ей в глаза, как Сириус. Она потянула за нитку на своем платье и попыталась не обращать внимания на его улыбку, которую он обычно берег лишь для самых близких людей.       – Как ты? – он проигнорировал её вопрос, явно разговаривая с ней так, словно она была ланью, которая может убежать.       – Все хорошо, – она не соврала, у неё действительно было все хорошо… почти все время.       – Слушай, – начал он, – понимаю, ты имеешь полное право вечно ненавидеть меня…       – Я не ненавижу тебя, – вздохнула она, беспокойно глядя на него.       Сириус сглотнул, и, кажется, хотел что–то сказать, но их прервала Эммелина Вэнс. Она была чуть старше Лили и часто носила изодранные в клочья кардиганы. Эммелина была сдержанной, говорила тихо, часто она была погружена в собственные мысли и не обращала внимания на окружающих. Лили она нравилась больше остальных членов Ордена, ведь Эммелина была к ней внимательней.       Дамблдор поручил Эммелине присматривать за Лили, пока он не почувствует, что Лили может оставаться одна. Эммелина отнеслась к поручению довольно серьезно, и восприняла Лили как собственную дочь.       Даже сейчас она смотрела на Сириуса расширившимися глазами. Он встал и отошел от Лили, словно на него навели волшебную палочку. Лили тоже поднялась и обменялась взглядами с Эммелиной.       – Все в порядке, – вежливо сказала ей Лили. – Он мне не докучал. – Лили смерила Сириуса тяжелым взглядом. – Я не ненавижу тебя, – повторила она. – Просто я тебя не простила.       От взгляда его серых глаз у неё упало сердце. Она присоединилась к Эммелине, направлявшейся к двери. Но Сириус схватил её за запястье. Лили резко обернулась, чтобы сделать ему замечание. Её опередила Эмма, агрессивно ткнув кончиком палочки ему в шею. Сириус выпустил руку Лили, будто его ужалила змея. Он был в ярости, поджал губы и зло уставился на Эммелину.       И все же вслух Сириус невозмутимо произнес:       – Ты мне до сих пор не доверяешь.       – Ни за что, – угрожающе отозвалась Эммелина. – Это из–за тебя она стала такой.       – Из–за меня она вернулась домой.       – Умоляю, назови хоть одну причину не превращать тебя в жабу.       Сириус подмигнул:       – Ладно тебе, Вэнс, мы оба знаем, что из тебя получилась бы жаба гораздо краше.       Лили глубоко вздохнула. Сириус никогда не умел вовремя заткнуться. Эмма бросилась к нему аккурат, когда между ними встал Ремус Люпин. Он поднял палочку и обвел всех угрожающим взглядом.       – Давайте все просто успокоимся, – его голос был спокойным, он смотрел на Лили. – Пока никто не пострадал.       – Я бы сделал её с закрытыми глазами, – огрызнулся Сириус, сверкнув глазами на Эммелину.       – Никто не сомневается в твоих дуэльных способностях, Бродяга, – закатил глаза Ремус. – Иди, подыши свежим воздухом.       Сириус неохотно вышел, в последний раз оглянувшись на Лили, но она твердо стояла рядом с Ремусом. Он опустил палочку и обратил внимание, как раздулись ноздри Эммелины и загорелись глаза.       – Эмма, пожалуй, тебе стоит отвести Лили домой, – предложил Ремус. Эммелина пришла в себя, но лицо её по–прежнему было покрыто красными пятнами.       – Пойдем, Лили, – повторила она, и, не теряя времени, взяла Лили за руку и вывела из дома.       Эммелина кипела от злости, её глаза сверкали, когда они шли к квартире Лили, где им должно было скрыться. Лили изо всех сил старалась не отставать от Эммелины.       – Честно говоря, Эммелина, – Лили попыталась успокоить подругу, – все в порядке. Сириус всегда такой, когда ошибается… мы шутили, что он…       – Он думал, что может просто вернуться, и все станет по–прежнему, – с горечью пробормотала она, не обращая внимания на Лили. – У Поттера хотя бы хватило здравого смысла.       Лили на шаг отступила – было удивительно услышать в этом контексте имя Джеймса.       – Что ты имеешь в виду?       Лили изо всех сил старалась догнать Эммелину, когда они пересекли палисадник и вышли на тротуар.       Эммелина остановилась перед барьером и закатила глаза, глядя на Лили:       – Мне противна мысль, что Дамблдор думает, что можно забыть и простить. Не после того, через что тебе пришлось пройти, – возмущенно фыркнула она. – Я рада, что лишь Сириусу хватило глупости вновь присоединиться.       Лили с трудом сглотнула:       – Джеймс не в Ордене?              «Джеймс так и не отпустил тебя. Не то что я».              Слова Сириуса крутились в голове, как заезженная пластинка. Она застыла посреди двора, сжимая в руках кулон. Джеймс не присоединился к Ордену. Где он? Лили поддалась панике, гадая, в безопасности ли он. В её сознании всплыло его лицо, её замутило.              Открыв глаза, Лили больше не видела удивленного лица Джеймса, скрытого дымом. Она видела только женщину со светлыми волосами и закрытыми глазами. У неё болела голова, не то чтобы Лили никогда не видела ведьму. Она вспомнила, что ведьма знала Джеймса, но откуда? В нескольких дюймах от Лили лежала волшебная палочка, она потянулась к ней. Женщина рядом застонала, открыла глаза и увидела, что Лили тянется к палочке.       Лили была быстра, но женщина оказалась быстрее.              – Лили, с тобой все в порядке?       Лили отняла руки от лица и покачала головой. В голове стучало. Это воспоминание было новым, Лили не знала, откуда оно взялось. Эммелина, похоже, поняла, что расстроила Лили, и поспешно отступила.       – Не бери в голову, – задумчиво произнесла она. – Пойдем.       Когда они пришли в квартиру, Эммелина осталась, чтобы приготовить Лили чай. Лили записала воспоминание на салфетке и смотрела на слова, пока у неё не разболелась голова. Она хотела вспомнить больше, потому, что была уверена: это воспоминание относится к периоду после Лили, но до Лиз.       Девушки сидели молча, пока Лили не откашлялась:       – Значит, Дамблдор предложил Джеймсу и Сириусу вернуться в Орден?       Похоже, Эммелина опасалась говорить с Лили о подробностях после того, как та повела себя у МакКиннонов, и все же ответила:       – Он простил их обоих на моих глазах.       – Уверена, что Джеймс и Сириус были очень рады возможности примкнуть к Ордену, – Лили искала ответы на вопросы о Джеймсе, даже не притронувшись к чаю, который приготовила Эммелина.       Эмма поделилась с Лили полезной информацией:       – Ну, – она уставилась в свою чашку, будто гадая, стоит ли продолжать разговор, – Сириус был рад. – Эмма покосилась на Лили, желая оценить её реакцию на новость.       Лили прикусила губу и опустила взгляд.       – Значит, Джеймс…       – В конце концов, он не такой мудила, как Сириус Блэк, – пробормотала Эммелина, сжав руку Лили.       Лили благодарно улыбнулась Эммелине, которая, казалось, точно знала, о чем она думала. Другой рукой Эммелина развернула салфетку и прочитала записанные воспоминания Лили. Она нахмурилась, еще не закончив.       – Что это? – спросила она, взяв салфетку.       Лили ответила коротким пожатием плеч.       – Воспоминание, которое я не могу вспомнить.       Эммелина прищурилась:       – Ты не знаешь, откуда оно?       Лили покачала головой:       – Нет.       – Ты такая тихая, – заметила Эммелина. – Оно тебя расстроило?       Лили снова покачала головой:       – Скорее, мне было любопытно, рассказал ли Джеймс Дамблдору, что в ночь моего исчезновения он был в приюте.       Вместо того, чтобы отмахнуться от вопроса Лили, Эммелина состроила гримасу, будто знала ответ. Эмма сделала глоток чая и отложила салфетку с записями, демонстративно не глядя на Лили. Часы в углу пробили десять, и Лили подумала, что Эммелина уйдет, но она осталась.       – Джеймс многое рассказал, когда вы встречались? – небрежно спросила Эммелина, глядя на Лили поверх чашки.       – Он был довольно скрытным, – голос Лили дрогнул. – Мы без конца ссорились из–за того, что он исчезал на несколько дней…       Эмма цокнула языком:       – Ну конечно.       – Пожалуйста, расскажи, что тебя тревожит, Эмма, – упрашивала Лили. – Пожалуйста.       Лили была готова к любой информации, которая могла бы помочь собрать воедино все, что происходило в период до того, как Лили стала Лиз, и случилось после. Эмма не ответила, и Лили уронила голову на руки, стараясь не расплакаться.       Эмма отставила чашку, склонилась и произнесла шепотом, хотя они были одни в квартире:       – Послушай, Лили, я была частью команды, которая расследовала твое исчезновение.       Лили выглянула сквозь пальцы и увидела измученное лицо Эммы.       – Я говорю это тебе лишь потому, что считаю: ты должна знать все, что знаю я.       – А что ты знаешь? – глаза Лили наполнились слезами.       – Когда ты только исчезла, я принялась копаться в информации, – продолжала бормотать Эммелина. – Ты помнишь, почему Дамблдор попросил тебя отправиться в приют в ту ночь?       Лили кивнула. Дамблдору было известно о том, что по ночам детей похищали. Соседи просыпались от криков и появления таинственных фигур. Старый арендатор, как известно, симпатизировал магглам. Лили отправилась на разведку. Предполагалось, что она недолго пробудет в приюте, но, когда она туда попала, хозяин был мертв, предположительно, убит смертельным проклятием.       Лили помнила, как бежала по зданию, как оно таинственно загорелось. Она помнила крики детей. Помнила, как бежала за ребенком, который, скорее всего, был уже мертв. Помнила, как столкнулась с Джеймсом и удивилась, увидев его спустя несколько месяцев отсутствия контакта.       – Ты никогда не задумывалась, как там в ту ночь очутился Джеймс? – спросила Эммелина. – Почему он оказался там именно когда приют загорелся? Сперва я думала, что это он устроил поджог.       Лили схватилась за голову, понимая, что этого не может быть. Дамблдор не простил бы обоих парней, если бы Джеймс был убийцей. Эммелина теребила края кардигана, когда Лили вновь посмотрела на неё сквозь пальцы.       – Я ошибалась, позже я это поняла, когда поговорила с одним из немногих выживших детей. Мальчик рассказал, что Джеймс часто бывал в приюте, а потом дети исчезали, забрав вещи. Мальчик сказал, что не знает, куда их увозил Джеймс. Но говорилось что–то о том, что он должен уехать из страны морем, чтобы быть в безопасности.       – Что мне оставалось думать? – пробормотала Эммелина, обращаясь скорее к себе. – Дамблдору сказали, что твое тело нашли. Я не могла отделаться от мысли, что, покинув Орден, Джеймс переметнулся на другую сторону и принялся спасать свою жопу. Я думала, он отвозил полукровок и магглорожденных Пожирателям.       Лили сглотнула, ей казалось, её сердце разрывалось на части.       – Видимо, кто–то очень хотел от меня избавиться, – еле слышно произнесла она. – И подстроил мою смерть.       Эммелина явно хотела закончить начатое:       – Наконец, им удалось опознать твое дело. Это было тело одного из сирот, обгоревшее до неузнаваемости, но при нем был кусочек твоего кулона.       Лили уперлась руками в подколотники стула, стараясь не разрыдаться. Она лишь сейчас осознала, сколько боли и страданий принесло её исчезновение. Почему она должна была умереть? Лили вновь уставилась на салфетку с воспоминанием и смахнула заструившиеся по щекам слезы. Эммелина тоже плакала, утирая глаза рукавом кардигана.       – Конечно, – чуть взяв себя в руки, продолжила она, несмотря на слезы. – Теперь мы знаем, что Джеймс был невиновен. Он рассказал Дамблдору, что тайно пытался эвакуировать полукровок и магглорожденных из приюта.       – Джеймс пытался помочь этим детям? – прошептала Лили. – Один?       – Ну, не совсем, – невесело фыркнула Эммелина. – Я нашла доказательства того, что Сириус Блэк извещал Орден о действиях Джеймса. Сразу после твоего исчезновения ко мне пришел Ремус Люпин и признался, что прикрывал Джеймса, когда тот исчез. Мне удалось отследить фальшивые паспорта до некоего мистера Питера Петтигрю.       Лили нахмурилась:       – Почему они скрывали, что вывозят магглорожденных из страны? – сердито спросила она. – Я бы помогла!       Эммелина склонила голову:       – Думаю, дело в похитителях.       – Каких похитителях? – с любопытством переспросила Лили.       – Волшебниках или ведьмах, работающих на богатого коллекционера, – Эммелина пояснила, увидев растерянный взгляд Лили: – Их наняли, чтобы ловить беглецов или людей, которые прятали полукровок или магглорожденных.       – И потому я не могла помочь? – возмущенно спросила Лили. – Потому, что они бы попытались меня похитить?       – Вполне вероятно, – Эммелина встала, чтобы отнести посуду в раковину. – Разве однажды вечером Джеймс не покинул свой пост, лишь потому, что услышал, что у тебя могут быть неприятности.       Лили поняла, что Эммелина права. Джеймс всегда очень заботился о тех, кого любил. Он всегда берег близких, защищал от опасностей, просто бросаясь навстречу опасностям сам.       У Лили мурашки по спине побежали, когда он задумалась о том, чем он сейчас занят.       – Почему он мне ничего не сказал? – хрипло сказала она.       – Я надеялась, что сказал, ведь тогда следующее, что я тебе скажу, стало бы менее болезненным, – ответила Эммелина, повернувшись спиной к раковине.       – Что? – Лили сжала в кулаке салфетку с воспоминаниями.       – В ночь твоего исчезновения, – она сделала паузу. – В ту ночь Джеймса не должно было быть в приюте.       Лили подняла голову и потрясенно взглянула на Эммелину:       – Не должно было быть?       Эммелина покачала головой:       – В старой квартире Джеймса я нашла письмо от неизвестной совы. В письме говорилось, что если его там не будет, то приют будет сожжет. – Эмма погрустнела: – Видимо, в ту ночь Джеймс пошел проведать детей.       – Их никто не крал, – призналась Лили, откинувшись на спинку стула, когда на неё нахлынули воспоминания о тех событиях. – Джеймс в целях безопасности перевез их через границу.       Эмма кивнула:       – И кто–то узнал о том, что Джеймс помогает приюту. Потому–то на них и напали. Потому Джеймс был там в ту ночь. Джеймса заманили, кто–то хотел его убить.              – Они ищут некую Лили.              Слова Фрэнка, сказанные в ту ночь, вновь и вновь звучали в её голове, словно лязг цепей на воротах. Они кого–то искали. Лили по глупости думала, что магглорожденного ребенка, но они искали Джеймса. Все это время ловушка была рассчитана на Джеймса, и, к сожалению, в неё угодила Лили.       – В их плане убить Джеймса Поттера, конечно, крылся изъян, – стоя у раковины, Эмма включила воду и позволила ей поглотить тишину, повисшую в квартире: – Под перекрестный огонь попала ты.       Лили с трудом сглотнула. В её сознание пробился женский голос с французским акцентом, голос, полный ненависти.              – Ну же, Поттер, – похититель пытался преодолеть сопротивление Лили. – Хочешь помочь магглам? Это можно устроить, только присоединись к нам.              И тут же вспыхнуло еще одно воспоминание, вызванное предыдущим.              Женщина смеялась, её светлые волосы были перепачканы кровью, придавая еще более безумный вид. Она схватилась за кровоточащую руку, пятна крови появились на одежде.       – Ты умрешь без воспоминаний о своем драгоценном Джеймсе…              Лили похолодела, поняв, что это была та же самая женщина, которую она описала на салфетке. В её голове всплыло имя.       Алексис.       Это всегда была Алексис.       Женщина из приюта.       Женщина, которая послала людей убить Лили по пути в Англию.       Кто же она такая? До той ночи Лили Эванс не знала Алексис. Какое место она занимала в истории, не рассказанной Джеймсом? У Лили пересохло в горле, когда она осознала еще один неприятный факт… Алексис думала, что Лили маггла.       – Ты не должна была исчезнуть, – Эммелина мыла грязную посуду и говорила явно больше с собой. – Убить планировали Джеймса, чтобы его усилия по эвакуации…       Эмма подумала, что Лили молчит из–за того, что узнала. Но Лили молчала потому, что вновь обнаружила сюжетную брешь в том, что ей рассказывала. Если Алексис посылала людей за Лили и парнями до самой Англии, значит, она знала, что Лили жива. А раз так, значит, Алексис знала: девочка, которую она взяла в заложницы в приюте – не маггла.       Но в приюте Алексис считала Лили магглой. Алексис понятия не имела, с кем связана Лили и кого любила. Ключ к воспоминаниям о том, что произошло после исчезновения из приюта, о том, как Лили превратилась в Лиз.       Лили нужно было поговорить с Джеймсом. Он был последним, кто видел Алексис. Он все знал. Должен знать. Лили терпеливо дождалась, пока Эммелина заснет на диване. Подсыпать снотворное в последнюю чашку стало проще, когда Эммелина убедилась, что Лили устала не меньше. Лили чувствовала себя виноватой из–за того, что обманула подругу, но та не отпустила бы её одну. Лили оставила ей записку с извинениями и пояснила, что хочет разыскать Джеймса.       Старая квартирка, где она провела столько ночей, находилась в центре Лондона, неподалеку от Министерства Магии. Родители Джеймса предложили ему жить там, чтобы быть поближе к ним. Лили знала, что он хочет продать дом, когда родителей не станет, и перебраться в деревню. Джеймс ненавидел город ничуть не меньше, чем Лили.       Она подошла к большой входной двери и принялась громко стучать, крича его имя, но Джеймс не открыл. Она прислонилась к двери и потрясенно вскрикнула, когда дверь все же открылась.       – Какого черта ты делаешь здесь одна? – заорал на неё Сириус.       Лили резко обернулась и вздохнула с облегчением, увидев знакомое лицо. Он сердито смотрел на неё. Похоже, он собирался вновь начать орать, и она взглянула на него:       – Где Джеймс? – спросила она.       – Как видишь, не здесь, – Сириус сердито смотрел на неё с порога.       Она раздраженно хмыкнула, а Сириус недоуменно уставился на неё.       – На хрена вы с Джеймсом меня обманули? – спросила она, ей тоже нужно было на кого–то накричать.       – Мерлин, Эванс, – застонал Сириус и схватил её за руку. – Заходи, пока тебя никто не прикончил. – Он втащил её в старую квартиру и закрыл дверь.       От него пахло хвоей и пряностями. От этого аромата у Лили потеплело на душе – это был запах Джеймса. Она посмотрела Сириуса в глаза, тот хмуро взглянул на неё сверху вниз.       Она проигнорировала его:       – Какого черта вы с Джеймсом тайком вывозили детей из страны и не сказали мне?       Сириус отшатнулся:       – Джеймс не написал тебе, как обещал?       – Конечно, нет! – крикнула Лили. – Я здесь, чтобы получить от него ответы, так что…       – Перестань орать! – ему удалось её перекричать. – Мы целую вечность пытались убедить Дамблдора сразиться с похитителями, – Сириус поднял руки, защищаясь от нападок Лили. – Джеймс и Питер тайно вывозили детей во Францию. Там Джеймс договаривался с семьями друзей, что они заберут детей к себе, пока здесь не закончится война.       – Джеймс и Питер? – переспросила Лили, вдруг вновь сбитая с толку этой новостью. – Не вы с Ремусом?       – Мы с Ремусом прикрывали Джеймса, когда дело дошло до Ордена… Питеру и Джеймсу не нужна была наша помощь, – Сириус прислонился к стене и холодно смотрел на неё. – Джеймс отвозил детей на корабли, Питер работал в доках, так что ему удалось благополучно их вывезти, не привлекая внимания похитителей.       – Что это за похитители? – продолжала выпытывать информацию Лили. Сириус охотно ответил:       – Министерство зовет похитителем Алексис, – он принялся медленно объяснять: – Она работала на темных волшебников и ловила магглорожденных, пытавшихся спрятаться или сбежать. Джеймс ненавидел похитителей.       Лили вспомнила, как однажды вечером, когда Джеймс вернулся после драки в баре, он упомянул, как мерзко от того, что исчезали люди. Лили подумала, он расстроился из–за того, что боялся: однажды от войны придется бежать ей. За этим всегда стояло нечто большее.       – Джеймс никогда тебе не рассказывал потому, что не хотел еще больше волновать, – пожал плечами Сириус. – Ты же знаешь, он всегда был таким.       – Ввязаться в драку в коридоре, когда кто–то обидел его или его друзей и отправиться в погоню за темными волшебниками – это разные вещи, – сердито пробормотала Лили, прислонившись к стене рядом с Сириусом.       Он мрачно усмехнулся:       – Жизнь – это класс в школе, Лили. Джеймс до сих пор дерется в коридорах, просто коридоры стали больше, а дети – старше.       – Кто такая Алексис? – тихо спросила Лили, пытаясь привести мысли в порядок.       Сириус вздохнул:       – Мы точно не уверены, но наверняка похитительница. Или была ею. Если верить тому, что сказал мой брат в поезде, я предполагаю, что сейчас она наверняка входит в ближний круг Пожирателей.       – Что она делала в приюте? – наседала на Сириуса Лили.       – Джеймс предположил, что Алексис стало известно, чем он занимается. Она искала возможность помешать ему переправлять магглорожденных во Францию. Даже забрала нескольких детей… Джеймс тогда чуть не сломался и едва не рассказал тебе… это случилось сразу после того, как он едва не потерял тебя из–за дементоров.       Собранная по кусочкам, головоломка обрела смысл в глазах Лили. Все случаи исчезновения Джеймса. Стало понятно, почему Джеймс прикладывал столько усилий, пытаясь уберечь Лили от опасности… он уже перенес столько потерь и старался их восполнить.       – Я бы помогла. Я могла помочь, – прошептала Лили. – Все знают, я бы его поддержала.       – У Джеймса возникли неприятности с Дамблдором из–за того, что ему часто приходилось увозить детей. Родители находили его на улицах, умоляя помочь вывезти их детей через приют. – Сириус мягко сжал её плечо: – Он не хотел подвергать тебя опасности лишь из–за того, что какая–то сучка во Франции хотела помешать его спасательным работам.       – Зачем надо было держать это в секрете? – спросила Лили, её сердце разрывалось от воспоминаний о вечерах, когда Джеймс возвращался со своих секретных заданий, и она на него кричала. Ведь он перестал оставлять записки, не называл причин, ничего.       – Затем, что Алексис отслеживала каждый его шаг. Он не хотел дать ей повод преследовать тебя. Или его родителей. Меня. Ремуса, – Сириус перечислил всех близких Джеймсу людей.       Всех, кого Джеймс так старался защитить, за исключением одного очень важного человека…       – Но с Питером было все в порядке, – усмехнулась Лили, оттолкнувшись от стены и взглянув на Сириуса.       – Питер предложил Джеймсу помощь, – пояснил тот. – Примерно через месяц после того, как Джеймс признался нам, чем занимался. Это был выбор Пита, благодаря ему для Джеймса эта миссия стала безопаснее, несмотря на шпионов Алексис повсюду.       Сириус переплел их пальцы. Она повернулась и взглянула на него затуманенным взором. Его фигура становилась все менее четкой в её глазах. Ей казалось, что все рассыпалось по полу, но Сириус, отвечая на её вопросы, помогал ей. Он пытался починить то, что сломал. Она не могла больше злиться на него, понимая, что он осознал свою ошибку.       – Зачем Алексис пыталась забрать детей? – прошептала Лили, глядя ему в глаза.       Сириус пожал плечами:       – Джеймс считает, она похитила несколько и отправила к чистокровным, чтобы те отобрали у них палочкой… видимо, пытали. Зачем это Волдеморту? – он воспринял её пристальный взгляд как приглашение обнять её и произнес: – Лили, Джеймс хотел защитить тебя.       Лили закатила глаза, но уткнулась носом в его кожаную косуху.       – И чуть не погиб. Он это понимает? Как Алексис смогла это провернуть? Эммелина сказала, разведка Ордена нашла в ту ночь письмо от неизвестной совы – подтверждение того, что Джеймса не должно было быть в приюте.       Сириус пожал плечами:       – Не уверен, что их информация верна. Джеймс заранее черканул мне, что собирается в приют, чтобы проведать старика Тимбла. Питер сказал Джеймсу, мол, Алексис нашла приют.       Лили высвободилась из его объятий и принялась мысленно складывать воедино услышанное. Что–то было не так. Что–то не сходилось. Почему в одной версии фигурировала сова… а в истории Джеймса – сарафанное радио?       – Как Алексис нашла приют? – тихо спросила Лили.       – Ну… – замялся Сириус. – Не знаю, – честно признался он.       Лили размышляла вслух, расхаживая туда–сюда по маленькой темной прихожей:       – У Алексис была вся необходимая информация, которая вела к Джеймсу. Иногда ей удавалось связаться с некоторыми детьми, которых Питер вывозил из страны. Среди них должен быть шпион. Кто–то, кто точно знал, на каких кораблях уплывал Джеймс, кто–то, кто действовал бок о бок с детьми…       – Блядь… – Сириус схватил Лили за плечо, его глаза расширились от страха.       В их головах одновременно мелькнула догадка.       – Питер? – шепнула она. – Шпион – Питер?       Сириус недоверчиво покачал головой:       – Отец Алексис когда–то работал в доках, Питер упоминал, что знаком с ним.       – Что, если он был знаком и с Алексис? – прошептала Лили. – Что, если он передавал ей информацию о незаконно вывезенных детях? Что, если это именно он рассказал ей о сиротском приюте? Что, если он рассказал, что мы поедем на пароме во Францию…       Что, если Питер Петтигрю точно знал, где сейчас находился Джеймс Поттер?       – Конечно, она знала, что мы возвращаемся в Англию с тобой на буксире… Вот как нас выследили! – закипел от злости Сириус, сжав кулаки. – Я убью его, – посулил он, оттолкнув её с дороги, чтобы схватить пальто. – Вот двуличный ублюдок.       – Сириус! – Лили вцепилась ему в руку, пока он не впал в ярость. – Куда он поехал?       – Кто? – в глазах Сириуса горела жажда крови.       – Джеймс! – пронзительно закричала она.       – Обратно во Францию, – похоже, Сириуса сбил с толку её вопрос. – Он любит этот дом, ты же знаешь, он всегда отправляется туда, когда…       Лили прислонилась к соседней стене, схватившись за сердце.       – Он сказал об этом Питеру? Джеймс сказал ему?       – Да, – прошептал Сириус, наконец, сообразив, к чему она клонит.       Джеймс вновь угодил в очередную ловушку.