XXIX || Когда мир замирает от опасности

      — Дженнет должна тоже танцевать этот танец, не так ли? — шепнула Ати, встав напротив меня.       — Обязана танцевать как дебютантка, — поправила сестру и сжала её руку. — Есть идеи, если она кому-то из нас попадётся?       — Выпнуть незаметно не получится. Так что давай попросим встретиться возле стола с фуршетом и поговорить там? А лучше вообще на улицу с ней выйти, чтобы никто нас не подслушал.       Я кивнула сестре. Заиграла третья мелодия, под которую девушки должны были танцевать, четырежды сменив себе партнершу. Танец был весьма незаурядным. Если только не найдется кто-то, кто собьет весь строй. После первого круга три шага вперед, три шага назад, поворот и шаг вправо, чтобы поменяться партнершами — вот и все.       Ати сделала шаг вправо и моей партнёршей стала симпатичная девушка. Симпатичная, с мягкими чертами лица и, как мне показалось, немного растерянным взглядом. Она колебалась лишь мгновение, прежде чем протянуть руку и взять меня за руку. Ее прикосновение было легким, почти невесомым, словно она боялась прикоснуться.       Музыка, отведенная для частей танца, была короткой, всего несколько тактов, поэтому времени поговорить с ней у меня было катастрофически мало. Да и, если честно, в тот момент мне не особо хотелось обмениваться любезностями. Я просто улыбнулась ей — теплой, ободряющей улыбкой, чтобы хоть так снять возможное напряжение или неловкость между нами, намекая, что все в порядке, можно просто танцевать. Мы спокойно и синхронно танцевали эти секунды, пока не наступила следующая смена партнёрши.       Другая девушка была заметно смелее и увереннее в себе. Она сама, без малейшего колебания, решительно взяла меня за руку. В ее глазах светилась целеустремленность.       — Для меня большая честь танцевать с вами, принцесса, — мягко, но отчетливо произнесла она.       В момент, когда нам следовало сделать шаг назад по рисунку танца, она успела выполнить легкий поклон.       — Меня зовут Лаура Миллер, — продолжила она, явно желая представить себя полностью и значимо. — Я дочь Ричарда Миллера, одного из лучших фармацевтов Обелии.        — Принцесса Аннелиза Де Эльджео Обелия, — в тон девушке, соблюдая все формальности и легкую королевскую сдержанность, ответила я, слегка склонив голову в ответном приветствии.       Но я не рассчитывала на продолжение беседы — стремительный темп танца означал, что следующая смена партнерши произойдет буквально через мгновение, не оставляя шанса на развитие разговора. Лаура Миллер, кажется, быстро поняла, что наше знакомство, несмотря на ее усилия и тщательно продуманное представление, быстро подошло к концу, свевшись к паре фраз. Легкая тень досады или недовольства скользнула по ее безупречному лицу, когда она, повинуясь танцу, шагнула вправо, освобождая место для следующей дамы, не получив желаемого шанса на более долгий контакт.       На ее место встала третья девушка, и этот танец прошел… странно. Без слов, без улыбок, даже без зрительного контакта. Она словно не хотела иметь со мной ничего общего, избегая любых форм взаимодействия, кроме физического контакта, необходимого для танца. Ее красивые зеленые глаза постоянно отводились в сторону, скользили по потолку, по стенам, по любому предмету в зале, только не встречались с моими. Я нутром чувствовала, что моя компания явно не доставляла ей удовольствия. Это было утомительно и немного неприятно — танцевать с человеком, который ведёт себя так, будто его заставили. Поэтому, когда наконец прозвучал сигнал к следующей смене и она поспешно, с заметным облегчением на лице, отошла в сторону, уступая место другой девушке с волнистыми каштановыми волосами, я невольно выдохнула от облегчения. Еще чуть-чуть и эта часть бала, требующая такого напряженного внимания к каждому движению и смене партнера, закончится. Итак, до конца мелодии осталось совсем немного.       Но мою радость от приближающегося конца оборвало совершенно неожиданное и резкое движение. Едва четвертая девушка с каштановыми волосами заняла свое место, как она не просто взяла меня за руку, а резко схватила ее, сомкнув пальцы на моей ладони с необычайной силой, почти болезненно. Я вздрогнула от этого внезапного, сильного прикосновения, совершенно не соответствующего изяществу танцевальных па. В ответ я невольно сжала руку девочки, инстинктивно отвечая на давление, словно проверяя, было ли это случайностью или намеренным действием.       Кристально-голубые глаза смотрели на меня с таким восторгом, с таким благоговением, что у меня перехватило дыхание. Как будто перед ней было… нечто недостижимое, нечто святое или, по крайней мере, объект глубочайшего, почти религиозного поклонения. От этого взгляда, такого пристального, такого странного и напряжённого, мне стало не по себе. Это чувство было настолько сильным и отвлекающим, что я чуть не потеряла равновесие и не наступила ей на ногу, делая обязательный шаг по инерции. Но вовремя осознала ошибку, мгновенно сменила направление, скорректировала движение и грациозно, как того требовал этикет и тренировки, сделала шаг в сторону, восстанавливая правильное положение. И в этот момент, словно нарочно, музыка резко оборвалась. Последний аккорд замер в воздухе, и в зале воцарилась внезапная звенящая тишина, нарушаемая лишь отдалённым шумом голосов из других частей дворца. Можно было услышать, как кто-то рядом пытается отдышаться после быстрой смены движений и партнёров, другие сразу же начали тихо переговариваться между собой, обсуждая танец, партнёра или просто используя паузу для беседы, прежде чем начнётся следующая часть программы. Моя четвёртая партнёрша осталась стоять на месте, совершенно не сдвинувшись с той точки, где нас застала тишина. И тогда, я вгляделась в ее черты, в эти голубые глаза, которые продолжали буравить меня… Осознание ударило как гром среди ясного неба.       Дженнет!       О, Боже, как же я не смогла её узнать сразу?! Наша цель, та, кого мы так долго искали, сама, словно по волшебству, прилетела прямо в мои руки. Моё сердце забилось чаще, норовя вырваться из груди, а по венам разлился лихорадочный жар.       Девушка продолжала крепко сжимать мою руку, удерживая меня на месте, словно боялась, что я уйду или растворюсь в толпе, как предыдущие. Казалось, она хотела сказать что-то важное, что-то, что не терпело отлагательств с того момента, как мы встретились взглядами. Однако вместо этого она лишь продолжала буравить меня своим странным взглядом, полным неприкрытого обожания или восхищения. Мне это совсем не понравилось. Было что-то неправильное в такой интенсивности, в таком неприкрытом… поклонении? Это было неуютно и немного пугающе.       Наконец, после затянувшейся, неловкой для меня паузы, ее губы разомкнулись, и она тихо, с легким, едва слышным придыханием, словно только что пробежала стометровку, произнесла:       — Лента на вашей талии вот-вот развяжется, — и ее голубые глаза, на мгновение оторвавшись от моего лица, скользнули вниз, на талию. — Могу я поправить её?       — Буду вам очень благодарна-.?       — Меня зовут Дженнет Магритта, — и она поклонилась мне.       Я растянула губы в лёгкой, идеально выверенной улыбке, пытаясь сохранить маску дружелюбия. Необходимо было срочно отойти с Дженнет в сторонку и поговорить по душам. Это был мой шанс, который я не могла упустить.       — Что-то не так? Принцесса Аннелиза, вы побледнели. Вам плохо?       –… Со мной всё хорошо… Я. Я просто удивлена, что вы правильно назвали моё имя. Мы с сестрой очень похожи, Вы могли ошибиться, — сказала я, пытаясь выиграть время и скрыть своё смятение.       — Нет, не могла, — тут же уверенно заявила Дженнет, качнув головой. — Вы очень отличаетесь.       Чем конкретно отличаемся, она не сказала. Но меня беспокоил этот уверенный тон и взгляд Дженнет, словно бы она действительно уже знает меня много лет. Но я быстро отбросила эти мысли, сосредоточившись на нашей встрече с ней.       Дженнет обратилась ко мне с улыбкой.       — Могу ли я затянуть вашу ленту, если вы не против, — повторила она своё предложение.       — Да, буду очень признательна. Но давайте отойдём в сторону, чтобы не мешать другим.       После моих слов лицо девушки просветлело, глаза засияли. Она была так… открыта? Или искусно притворялась? Говорить с ней было непросто. Мне было плохо от одного вида ее лица.       — Принцесса Аннелиза, вы выглядите очень-очень восхитительно! От вас невозможно отвести взгляд, — сделала комплимент Дженнет.       — Благодарю, леди Дженнет. Признаться, и вы сегодня тоже необычайно прекрасны.       Мы начали медленно продвигаться в сторону фуршетного стола — там было несколько ниш, куда можно было отойти. Но путь нам преградил… О нет, только не ты!       Из-за колонны, словно возникнув из воздуха, вышел дворянин, которого я меньше всего хотела встретить.       — Добрый вечер, принцесса Аннелиза, леди Дженнет! Принцесса, для меня честь видеть ваш прекрасный лик сегодня. Меня зовут Атис Фаррелл, — парень элегантно поклонился мне, его улыбка была безупречной.       — Приятно с вами познакомиться, сэр. Простите, но… — не успела я закончить фразу, пытаясь вежливо отделаться от него и вернуться к своей важной миссии, как этот негодяй с милой улыбкой перебил меня.       — Позволите мне иметь удовольствие пригласить Вас на танец, принцесса?       Атис подошел ко мне и, изящно поклонившись, протянул руку. Бессовестный наглец! Гаденыш! И так сладко улыбнулся, понимая, что я не могу отказать ему по этикету. К тому же на нас обратило внимание столько людей. Отказ сейчас вызвал бы волну сплетен и мог создать ненужные проблемы. Мой план увести Дженнет рухнул в одно мгновение. Я бросила взгляд на Дженнет — ее лицо стало непроницаемым, сияние в глазах угасло.       Где, черт возьми, прохлаждается Ати?! У нас червячок с крючка сейчас спрыгнет!       — Конечно.       Я вложила свою руку в его, чувствуя, как внутри все сжимается от досады и злости. Атис повел меня на танцпол, а я лишь надеялась, что Дженнет Магритта не воспользуется этой внезапной отсрочкой, чтобы исчезнуть так же внезапно, как появилась.

*****

      — Вам некомфортно в моей компании, принцесса Аннелиза? — спросил Атис, сверля во мне дыру своими фиолетовыми глазами.       — Отнюдь. Ваша компания не приносит мне никаких проблем. С чего Вы взяли?       Его улыбка стала шире, обнажая кончики зубов в чем-то, что больше напоминало оскал. Он слегка надавил на мою талию, заставляя нас кружиться чуть быстрее, и именно в этот момент мои ноги, словно сговорившись с дьяволом, снова нашли цель.       — Немного… Удивлён, как целенаправленно ваша нога находит мои туфли, принцесса. — На его лице читалось притворное недоумение. — Они вам так понравились? Сделаны на заказ у лучшего мастера в Обелии, между прочим.       — Да, они сделаны из хорошей кожи. На них удобно наступать, — и мило улыбнулась, смотря как бровь парня дёрнулась вверх.       Не буду врать, пару раз я действительно наступила случайно, потому что ноги словно перестали мне подчиняться, превратившись в неуправляемые конечности с самосознанием. Но пару раз я наступила специально, чтобы он перестал трепать языком направо и налево, отпуская свои ядовитые комплименты и намёки. Стыд за неуклюжие движение, что так не своейственны для меня, отступил, как только я ощутила руку младшего Фаррелла чуть ниже лопаток ближе к пояснице. Было бы намного лучше, если бы мы красивенько поздоровались друг с другом и разошлись каждый своей дорогой, так нет же, этот гад пригласил меня на танец! Пусть теперь расплачивается за своё решение. Все ноги к чертям ему оттопчу. Он будет уползать из этого зала!       В этот момент я вспомнила другой танец. Совсем другой. Тот танец был с Лукасом. Он вел уверенно, сильно, без единого промаха. Его движения были точными, его хватка — крепкой, но не давящей. Он прижимал меня так близко, что я чувствовала тепло его тела сквозь шелк платья. Я помнила алые глаза, которые внимательно смотрели на меня, и его извечная самодовольная ухмылка.       От воспоминаний о том танце, о лёгкости движений и ощущении полной власти над ситуацией мои щёки предательски покраснели. Это было так некстати, в разгар словесной перепалки с Атисом.       — Приму к сведению, что Вашему Высочеству они пришлись по вкусу, — голос Атиса, звучавший как мёд, смешанный с ядом, вернул меня в реальность. Он заметил мое легкое смущение, и его ухмылка стала еще более… довольной. — Впредь, если мне посчастливится еще раз танцевать с Вами, стоит заказывать только такие. Но Вы сегодня так очаровательны, принцесса, что невозможно думать ни о чем, кроме Вашей красоты и грации. Даже о потенциально испорченных туфлях.       — Благодарю. Вы мне не уступаете, тоже сегодня красивы.       И этот нагленыш резко наклонил меня вперёд, заставляя повиснуть на его руках. Да ты совсем обнаглел?!       — Я слышал от отца, что Его Величество сильно заботится о принцессах. Бережёт их лучше всех сокровищ. — До моего слуха долетел саркастический смех Атиса, и он кинул быстрый взгляд в сторону. На его лице расцвела ухмылка. — Правду говорят, что никто не сможет вклиниться в ваши отношения. Вон как убийственно он на меня смотрит. Аж мурашки бегут по спине от ощутимого желания Его Величества убить меня.       Он вернул меня в вертикальное положение, и мы продолжили вальсировать, словно ничего не было.       Моя бровь взметнулась вверх. Да быть такого не может! Бред какой-то. Атис явно пытался меня спровоцировать или разыграть какую-то свою игру. Но чтобы окончательно в этом убедиться, я повернула голову в том направлении, где должен стоять Клод. И тогда я обмерла от шока до такой степени, что забыла, что нужно танцевать. Да быть такого не может! Клод реально сейчас смотрел в нашу сторону жутким взглядом, словно сейчас готов порвать нас обоих на кусочки. Моя бедная душа бегом умчалась в пятки, до того страшно стало. Наверное, я бы даже перекрестилась, если бы на нас не смотрело столько людей.       — Похоже, Его Величество не хочет, чтобы руку его дочери держал кто-то другой.       Мне не могло показаться, что люди рядом с Клодом медленно отодвигаются, создавая вокруг него пустое пространство, словно боясь попасть под раздачу его гнева. Я заговорила, прочистив горло, пытаясь найти хоть какое-то рациональное объяснение происходящему.       — Возможно, это потому, что Его Величество заинтересован в Вас, ведь маркиз Фаррелл почти ничего не рассказывал о своём сыне. Вы очень похожи внешне.       Или маркиз Фаррелл сделал что-то Клоду, чем выбесил того. Дядя Шалопай явно на это способен. Ну, а если нет никакой конкретной причины, возможно, это просто потому, что Клод ненавидит всех аристократов, и Атис, как их представитель, попадает под эту немилость.       Топ.       И в итоге, я снова случайно наступила Атису на ногу. Его улыбка стала чуть шире.       Топ!       А в этот раз я специально наступила сильнее, вложив всю свою злость и возмущение в этот один, акцентированный шаг. Звук был громче, а удовлетворение — мгновенным.              — Принцесса… Вы вольны поступать так, как Вам заблагорассудится. — Впервые в его голосе прозвучала не просто насмешка, но и лёгкое раздражение, пробивающееся сквозь маску. — Не переживайте за вашего покорнейшего слугу, я готов выдержать всё.       …Кажется, я готова натравить Лукаса на этого наглеца.

*****

      Мелодия подошла к концу, затихая последними неспешными аккордами скрипок.       Наконец-то свобода!       Этот танец, тягучий и невыносимый, длился бесконечно долго по сравнению с остальными вальсами и полонезами этого вечера, что было весьма мучительно для моей нервной системы.       — Благодарю Вас за танец, принцесса Аннелиза. Мне бы хотелось станцевать с вами еще раз.       Меня удивили его слова. Это же было не совсем искренне, верно? Это явная, неприкрытая ложь, призванная лишь поддержать видимость приличий.       — Я буду с нетерпением смотреть на небо. Звезды имеют ужасную привычку появляться неожиданно, — И, наклонившись, он поцеловал тыльную сторону моей ладони. — До встречи, принцесса Аннелиза.       Многообещающая, даже многозначительная ухмылка скользнула по лицу этого мерзавца, и он задорно подмигнул мне. Я аккуратно высвободила руку из его захвата, прекрасно понимая его намёк. Всё-таки маленький гад помнит нашу встречу.       — Падение звёзд — явление редкое. Вам очень повезло застать его, однако сомневаюсь, что подобная удача повторится вновь. Хорошего вам вечера, сэр Атис, — сказала я с нажимом, ясно давая понять, что продолжения не будет.       Улыбка с лица парня пропала после моих слов. В тот миг, когда его губы разомкнулись, чтобы что-то сказать, но раньше его слов раздался крик:       — Аккуратнее!       Словно по воле судьбы, служанка, спешившая мимо с полным подносом бокалов, споткнулась или просто неудачно взмахнула рукой. Поднос накренился, и алая жидкость — кажется, пунш или фруктовый сок — хлынула прямо на безупречный светлый фрак Атиса. Чудом, настоящим чудом, ни одна капля не попала на меня.       — Что за чёрт?! — взревел Атис, отшатываясь назад, его лицо исказилось от шока и мгновенно вспыхнувшего гнева. На его груди, лацканах и даже немного на галстуке расплывались яркие бордовые пятна.       Служанка, совсем еще молодая девчушка с испуганным лицом, уже дрожала всем телом, втянув голову в плечи и судорожно сжимая пустой поднос.       — Прошу прощения, молодой господин! Ваша милость, простите! Я не понимаю, как так вышло, что рука дрогнула и всё пролилось! Клянусь своей семьёй, что это не моя вина! Что-то повело меня… — забормотала она, её голос срывался от страха.       Вокруг нас, несомненно, уже начали собираться зрители. По бальному залу прокатился шёпот, головы повернулись, образуя полукольцо из любопытных лиц. Вот оно, бесплатное шоу. Слуга против благородного господина, да ещё и такого самовлюблённого, как Атис. Напряжение между ними нарастало с каждой секундой; Атис, казалось, был готов разорвать девушку на месте, а та в панике не могла внятно объяснить, что произошло.       Атис сделал глубокий вдох, видимо, пытаясь взять себя в руки под взглядами толпы. Он усилием воли разгладил лицо, пытаясь натянуть маску приличия.       — Ничего страшного, — процедил он сквозь зубы, но его глаза, горевшие неприкрытым гневом, выдавали истинные чувства. Он не смотрел на девушку, его взгляд был устремлен куда-то мимо неё, словно та был досадной помехой.       Служанка продолжала дрожать и бормотать извинения, низко кланяясь.       А я?.. Я почувствовала… да, я почувствовала мгновенное, восхитительное злорадное удовлетворение. Этот идеальный, ослепительно-белый фрак, эта тщательно выстроенная показная идеальность, облитая яркой, липкой реальностью. Это было слишком идеально. Он заслужил это.       — Сэр Атис, — позвала я его тихим, но отчётливым голосом, когда он повернулся ко мне, пытаясь сохранить невозмутимый вид. Мои губы изогнулись в ответной улыбке, гораздо более искренней, чем его. — Звезды говорят, что сегодня явно не ваш день. Как я и сказала, удача переменчива.       — Возможно, вы правы, принцесса Аннелиза, — его голос был напряжённым. — Прошу меня простить, у меня возникли… важные дела, требующие немедленного внимания.       С этими словами, не дожидаясь ответа, он резко развернулся и поспешил прочь, лавируя между подглядывающими гостями, оставляя за собой шлейф перешёптываний. Я проводила его взглядом, чувствуя, как приятная волна ликования разливается в груди. Сегодняшний танец всё-таки закончился на весьма позитивной ноте.       — Принцесса Аннелиза!       Я обернулась и увидела Феликса, приближающегося ко мне сквозь рассеивающуюся после танца толпу.       — Феликс, — кивнула мужчине, когда он поравнялся со мной. Я огляделась в поисках сестры, надеясь, что он заметил ее в этом море лиц. — Ты не видел Ати? Я никак не могу ее найти.       Феликс едва заметно скользнул взглядом по залу, словно подтверждая, что он уже давно держит в уме расположение всех важных персон.       — Пару минут назад я видел, как принцесса танцевала с сыном герцога Альфиуса, Иджекилом Альфиусом.       Похоже, не только меня увели от Дженнет, но и Иджекил пригласил сестру на танец. Подозрительно всё это выглядит.       — Вот вы где! — облегченно и слегка запыхавшись, воскликнула Ати совсем рядом, и вскоре она предстала перед нами, поправляя выбившуюся из прически прядь и жадно глотая воздух. Она выглядела немного взволнованной, ее взгляд быстро осмотрел пространство вокруг. — Ох, Лизи, я тебя искала! Феликс, а где папа? Ты его не видел?       И она гляделась, пытаясь найти того, кто сверлил Атиса убийственным, пробирающим до костей взглядом, пока мы танцевали.       — Его Величество отлучился, чтобы урегулировать одно возникшее дело.       Наверняка что-то случилось. Что ж, Клод не настолько свободен, чтобы позволять себе отвлекаться на пустяки. Как-никак, он Император, и сегодня он находился как раз среди своих подданных.       — Он скоро вернется, не переживайте. Ведь это дебют принцесс, так что он останется до конца.       Похоже, Феликс решил, что нам стало грустно из-за ухода Клода, посчитав, что мы просто хотим видеть его рядом в такой важный вечер. Вместо ответа Ати улыбнулась ему, показывая, что все в порядке. Мы уже попрощались с ним, поэтому его исчезновение посреди бала не вызвало удивления и бурных эмоций.       Почти не вызвало эмоций.       Ощущение защиты, невидимой, но осязаемой, исчезло вместе с его уходом. И среди праздничного блеска бального зала, окружённая сотнями незнакомых лиц, я вдруг почувствовала себя немного… уязвимой. Особенно учитывая странные совпадения этого вечера.

*****

      — Его Величество задерживается, — задумчиво протянул Феликс.       Мы нашей весёлой гоп-тройкой стояли на втором этаже, облокотившись об перила, и наблюдали за веселившимся народом, но ни я, ни Ати не рвались к ним, чтобы завести знакомства. Многие собирались в небольшие группы, перешёптывались между собой. Их любопытные взгляды то и дело обращались в нашу сторону. Пару раз я ловила на себе взгляды, в которых читалось желание подойти ко мне — не только у мужчин, но и у женщин, жаждущих познакомиться или просто поглазеть поближе, но никто так и не осмелился. Феликс, правда, пытался нас туда спровадить, намекая на необходимость «соответствовать статусу» и «проявлять любезность», но быстро оставил тщетные попытки, когда получил два чётких категоричных отказа и один удар каблуком по полу от меня, демонстрирующий степень моей неготовности спуститься в этот муравейник. Феликс немного вздрогнул от моих действий, видимо, памятуя наш танец, и слегка отодвинулся от меня. Трус.       М? Я посмотрела на то, как активно девушки стали собираться вокруг одного человека. Разве там не Дженнет окружили? Ой, не завидую ей. Вся эта оживлённость казалась мне душной, а бесконечные взгляды — тяжёлыми. Хотелось просто вдохнуть свежего воздуха. Или поскорее уйти отсюда.       В толпе смеющихся лиц взгляд Дженнет вдруг поднялся на меня, словно она почувствовала, что за ней наблюдали. Мимолетность этого взгляда заставила меня затаить дыхание. Вокруг бушевал праздник, громкая музыка, яркие огни, но в этот момент все стихло. Остались только ее глаза, на мгновение приковавшие меня к месту. Что это такое? Я не могла понять, но странное чувство опасности накрыло с головой.       После этой короткой встречи взглядов Дженнет тут же отвернулась и снова погрузилась в общение с окружающими. Я же осталась стоять, словно парализованная, пытаясь осознать произошедшее. Мир вокруг меня вернулся в свои обычные краски, но в моем сердце поселилась тревога.       — Я устала, — шепнула я сестре и огляделась в поисках выхода. Пожалуй, на сегодня веселья хватит. — Ты веселись здесь, а я вернусь во дворец.       — Нет-нет, я тоже устала, — Ати крепче сжала мою руку. Ее лицо выражало такое же нетерпение покинуть это место, как и мое. — Феликс, отведи нас к папе.       — Я понял вас, принцесса Атанасия.       Когда мы покидали зал по одному из боковых коридоров, Феликс улыбнулся и вдруг весело подмигнул, сказав:       — По правде говоря, Его Величество приказал мне рьяно защищать принцесс от всех надоедливых жуков, что осмелятся приблизиться к вам. Даже список приказал составить, кто именно.       — Полагаю, в этом списке уже есть два имени? — усмехнулась я, намекая на тех самых особо настойчивых господ в лице Атиса и Иджекила.       Феликс лишь шире улыбнулся, его голубые глаза заискрились.       — Вы правы, принцесса Аннелиза. Его Величество сам лично добавил их в список, да ещё и с красочными комментариями.       Я рассмеялась в голос, прикрывая изящным движением руки свою улыбку. Не удивительно, что императришка самолично начал этот список.       — Папа!       Посередине коридора стоял Клод в окружении нескольких аристократов. Они что-то обсуждали, но стоило появится нам, как император одним только взглядом обозначил, что разговор с ним окончен, и им нужно свалить отсюда далеко и как можно скорее. Аристократы повиновались этому и, уходя, кидали в нашу сторону заинтересованные взгляды.       — Дебют еще не окончен, — сухо констатировал факт Клод. — Что-то случилось?       — Мы хотим уйти, Ваше Величество, — ответила я.        Атанасия рядом согласно кивнула. М-м-м, как же сейчас хочется оказать на свежем воздухе, желательно стоя на балконе нашей комнаты.       — Почему вы хотите уйти пораньше с дебюта, которого так ждали? — хмуро поинтересовался мужчина, внимательно вглядываясь в наши лица, словно пытаясь увидеть ответ. — Вас кто-то побеспокоил? Или… — взгляд Клода стал ужасно холодным и тяжёлым. — Какая-то псина посмела вас оскорбить?       Я слегка вздрогнула. Да кто в здравом уме осмелится оскорбить нас, принцесс? Ты что, своих подданных за идиотов держишь? Но, думаю, Клод неправильно расценил наше молчание. Атмосфера вокруг стала гнетущей, аура Клода начала расползаться, давя на всё живое.       — Кто это был? — Клод шагнул к нам, остановившись почти вплотную. Он положил руки нам на головы.       — Н-нет… — тихо начала говорить Ати, ошеломлённо глядя то на Клода, то на меня, то на его руку. — Никто нас не обижал!       Но Клод, казалось, не слышал слов сестры. Его взгляд, застывший за нашими спинами, излучал чистый гнев.       — Феликс Робейн. Разве я не велел тебе позаботиться о принцессах в мое отсутствие? Чем ты занимался, пока принцесс донимали?       — Прошу прощения, Ваше Величество. Я был глупцом, раз заставил принцесс чувствовать себя некомфортно. Я прошу вас наказать меня во искупление моих грехов, — рыжик склонил голову в ожидании решения Клода, а оно не заставило себя ждать.       — Мы возвращаемся в бальный зал. Похоже, я слишком долго молчал, раз жалкие жуки осмелели настолько. Пусть попрощаются со своими ничтожными жизнями.       Рука, лежавшая на моей голове, исчезла. Мне показалось или… Клод слегка провел рукой по моим волосам, словно гладя их? Да нет, бред какой-то. Мне явно сегодня мерещатся всякие странности. Я настолько погрузилась в себя из-за этого простого действия, что не поняла, в какой момент ситуация приняла такой скверный оборот и мы начали возвращаться. Если это не исправить, быть беде. Атанасия, похоже, тоже была в смятении от слов Клода и лишь открывала и закрывала рот, не зная, что сказать.       — Тех, кто посмел оскорбить дочерей Моего Величества словами, я лишу языка. А тем, кто оскорбил дочерей Моего Величество поступками, я отсеку руки и ноги. Я публично казню их.       — Ваше Величество! — обратилась я к мужчине, схватив его за локоть. — Постойте! Это какое-то недоразумение!       Он опустил взгляд, стоило мне позвать его. Глядя ему в глаза, я почувствовала, как по спине пробежала дрожь. Мне едва хватило духу не отступить на пару шагов назад, хотя я и знала, что его вспышка гнева направлена не на меня. Но аура Клода, медленно распространявшаяся вокруг, пугала. Я сразу вспомнила нашу первую встречу в его дворце.       — Аннелиза, даже не смей покрывать этих ублюдков. Они наверняка жаждут смерти, раз посмели вас побеспокоить. — он положил свою руку поверх моей и слегка сжал. — Каждый поплатится за свои грехи. А теперь, Феликс, отведи принцесс в Изумрудный дворец.       Погоди-погоди-погоди! Что ты так разогнался, выпей успокоительное!       — В-ваше Величество, прошу вас, не сердитесь! Нас правда никто не обижал! Клянусь.       — Да, папа! — Ати оживилась и повисла на другой руке Клода. — Лизи права, не стоит…       — Незачем скрывать. Я найду этих людей и оборву их жизни…       — Э-э? Разве мы стали бы скрывать от папы что-то подобное? — резонно спросила сестра, ее голос стал чуть более уверенным. — Папа, мы твои дочери, кто станет с нами плохо обращаться? Этого же быть не может!       — Точно-точно! Никто бы не осмелился на такое! Ведь все знают, что если они оскорбят нас, то тем самым оскорбят и Ваше Величество. Да таких смертников на всей земле не сыщешь! — поддакивала я, стараясь говорить как можно убедительнее.       Похоже, наши слова смогли возыметь эффект и теперь он чуточку остыл.       — Тогда почему вы покинули зал? Разве не потому, что вас обидели?       Потому что мне надоело чувствовать себя разодетой куклой, ловить на себе мерзкие липкие взгляды, словно меня считают подопытной крыской, и просто находиться в том душном зале. Я никогда не любила пышные празднества и никогда не полюблю!       — Папа надолго оставил нас одних, поэтому мы решили прийти к тебе сами.— сказала Ати мягким и обвиняющим тоном, каким может быть только невинное детское разочарование.       Клод вздрогнул. Его взгляд смягчился. Не полностью, но ледяная корка в его глазах перестала быть такой непроницаемой, уступив место задумчивости.        — Мы пришли, потому что хотели увидеть папу, но что нам делать, если ты снова решил уйти?       В этот раз Клод дернулся чуть сильнее. Увидев возможность, я подошла ближе, слегка наклонившись к нему, пытаясь поймать его взгляд.       — Может, мы вместе вернёмся в Изумрудный дворец? — предложила я, стараясь, чтобы мой голос звучал легко, но убедительно. — В бальном зале так шумно и полно людей, я не хочу туда возвращаться. Я хочу закончить этот вечер в тихом, спокойном кругу. Как насчёт вечернего чаепития?       — Да, отличная идея, Лизи! Пожалуйста, па-а-ап, пойдём уже, — раздалось со стороны сестры.       Вот тебе двойной удар милашек!       Клод медленно переводил взгляд с меня на Ати и обратно. Он выглядел загнанным в угол.       — Ничего не поделаешь, — выдохнул наконец-то этот крендель так, словно бы ему очень тяжело далось это решение. — Мы возвращаемся в Изумрудный дворец.       — Ах, папа, разве у тебя не остались здесь нерешеннве дела, о которых ты должен позаботиться? Мы, когда подходили к тебе, кажется, помешали важному разговору?       Клод пренебрежительно махнул рукой.       — Не важно. Я смогу уделить вам немного времени, раз вы так этого хотите.       Феликс, стоявший позади нас, заговорил.       — Принцесса Аннелиза, я только сейчас заметил, лента с вашей талии пропала.       Я опустила взгляд вниз. Он был прав. Изысканная лента, которая стягивала мою талию, действительно исчезла. Ах да, Дженнет не успела мне её перевязать. Что ж, невелика потеря. Это был всего лишь аксессуар.       — Феликс, найди ленту, — немедленно приказал Клод резким голосом.       — Понял.       — Нет, всё в порядке, — сказала я, качая головой. — Она мне совсем не нужна, так что давайте просто уйдём. Если я уронила ленту в зале, то её, наверное, уже затоптали. Не стоит задерживаться.       — Принцесса Атанасия, Принцесса Аннелиза!       Хрупкий голос окликнул нас. Но стоило мне обернуться, как захотелось отвернуться обратно и продолжить путь. Только не она. Что ты здесь забыла, Дженнет?       — Вы обронили это.       Она спешила в нашу сторону с выражением беспокойства на лице. И в её руках была недостающая шёлковая лента. Стоило ей приблизиться, то она осознала всю серьёзность ситуации и склонилась в реверансе.       — Прошу прощения, Ваше Величество. Желая увидеть принцесс, я повела себя неподобающе. Долгих лет жизни и процветания Обелийской империи.       Это тот самый момент их встречи, про который рассказывала мне Ати? Мою правую руку неожиданно крепко сжали дрожащие, холодные пальцы. Я посмотрела на Ати, которая с волнением смотрела на Дженнет, и её реакция стала ответом на мой вопрос.       Я взглянула на Клода. Но он смотрел на девочку с ничего не выражающим лицом. Так что я открыла рот первой, решая её скорее спровадить.       — Благодарю. Все же моя лента не удержалась и покинула меня. Спасибо вам за вашу помощь, леди Дженнет.       — Что Вы, принцесса Аннелиза, это не такой великий поступок.       Дженнет аккуратной поступью подошла ко мне ближе, передавая ленту. Её рука будто бы специально коснулась моей лёгким прикосновением, а после девушка улыбнулась так, словно между нами была тайна.       Клод продолжал молча наблюдать со стороны.       Неужели он ничего не чувствует, глядя на Дженнет? Девочка передо мной определенно похожа на женщину с покрытого пылью разбитого портрета в углу комнаты. Единственным отличием были простые голубые глаза. Хотя они наверняка спрятали их с помощью магии. Ее глаза, которые мы увидела еще тогда, в поместье Альфиусов, имели тот же цвет, что и у королевской семьи, то есть у нас.       — Я забыла представиться. Прошу прощения за мое невежество. Меня зовут Дженнет Магретта.       И тогда Клод заговорил.       — Магретта? Так это ты ребенок из поместья Альфиуса, — пробормотал себе под нос император, равнодушно взирая на девушку.       — Ваше Величество слышал обо мне?       Но Дженнет среагировала на бормотание Клода. Император легко вскинул бровь, на секундочку в его взгляде мелькнула странная эмоция.       — Самоуверенно, в духе вечно лающего пса.       — П-пса?.. Прошу прощения.       Дженнет снова поклонилась от его ледяных слов. Клод мазнул по ней взглядом и повернулся спиной.       — Возвращаемся.       Я чувствовала себя зрителем, наблюдая со стороны казалось бы незначительную сцену, которая в конечном итоге станет началом конца. Но разве Клод должен так сухо и с таким холодом реагировать на Дженнет? Или Мистер Снежок ему ещё не успел навешать лапшу на уши, что Дженнет его дочь? Хотя тут и так видно внешнее сходство с её матерью.       Весь их короткий диалог, Ати крепко сжимала мою руку, покусывала нервно нижнюю губу и переводила взгляд с одного на другого. А Дженнет неотрывным восхищённый взглядом смотрела на удаляющуюся спину Клода, словно бы видела чудеса на яву. Точно таким же взглядом она смотрела на меня, когда мы танцевали.       — Атанасия, Аннелиза.       Затем Клод остановился и позвал нас по именам. Из-за этого взгляд Дженнет переместился неожиданно на нас. По спине пробежались мурашки, и я потянула Ати к Клоду.       — Вы слишком медленные.       — Просим прощения…папа, — тихо отозвалась сестра, кидая беглые взгляды через плечо на Дженнет.       — Похоже, принцессы устали. Если вы не против, я бы мог, как в детстве, донести Вас до каре-…       — Феликс Робейн, десять шагов назад… А лучше пятнадцать.       С горестным, почти неслышным вздохом Феликс отступил. Клод согнул руки в локтях, безмолвно приглашая нас, и мы с Ати двинулись вперёд, взявшись за предложенные руки. Спиной я чувствовала прожигающий взгляд Дженнет и оборачиваться совершенно не хотелось. Мы прошли к ожидающей нас роскошной карете. Первой, с грацией, которой я всегда восхищалась, зашла Ати, аккуратно присаживаясь на мягкое сиденье. А за ней последовала я. Мое платье зашуршало по ступеням, и когда я взялась за руку Феликса, чтобы залезть в карету, я внезапно почувствовала легкое натяжение. Ленту из моей руки мягко, но настойчиво вытянули.       Я повернула голову, застигнутая врасплох.       — Этот мусор тебе не нужен, Аннелиза, — сказал Клод, замечая моё замешательство. — Она уже лежала на полу. Незачем тебе марать руки.       Мусор? Я моргнула, на мгновение ошарашенная его прямотой. Находясь под впечатлением от слов мужчины, я прошла в карету и села рядом с Ати, а Клод сел напротив нас, продолжая держать мою ленту. Карета мягко тронулась, отделяя нас от внешнего мира. Пытаясь понять смысл действий императришки и обработать эту не такую уж важную информацию, я слегка вздохнула и заговорила.       — Но она является частью моего образа.       — Феликс, закажи еще несколько таких же лент, — немедля приказал Клод.       — Понял. Завтра утром я первым делом отправлю за дизайнером, — донеслось снаружи кареты.       Аксессуары, которые мы носим, были созданы частным дизайнером, который делает украшения только для нас. Это означало, что их нельзя было просто купить в магазине, что делало эту маленькую ленту чуть более значимой. Но прежде чем я успела что-то сказать, прежде чем протест или просьба сорвались с моих губ, Клод резко двинулся вперёд. Он разжал пальцы и выбросил ленту в окно кареты. Я проследила взглядом, как маленький клочок небесно-голубого атласа мелькнул в темноте ночи и исчез навсегда.       — Незачем расстраиваться из-за этого, если есть вещи получше. Вы можете себе позволить всё, что угодно, — он замолчал, подпирая щеку кулаком, а потом продолжил: — Вы всегда можете попросить меня, если вам чего-то хочется.       Мы с Ати переглянулись. В ее глазах я увидела то же легкое замешательство и знакомое выражение лица, которое говорило: «Ну да, это в духе Клода». Его странная, колючая версия заботы, завернутая в приказы и демонстрацию власти. Императришка некоторое время переводил взгляд с одной на другую, изучая наши лица в полумраке кареты. Его суровые черты смягчились, едва заметно.       — Аннелиза, Атанасия.       Он позвал нас по именам, тихо, нерешительно, словно всё ещё сомневался, стоит ли нам что-то говорить или лучше промолчать. Это было так необычно для него, что мы рефлекторно выпрямились и посмотрели на Клода, ожидая с затаённым дыханием.       — Поздравляю вас с четырнадцатым днем рождения. А еще, поздравляю с вашим дебютом и всем остальным.       Слова, сказанные почти шёпотом, почти терялись в мягком стуке колёс кареты по дороге. Они были неловкими, сухими, очень «клодовскими», но в них была такая редкая, такая хрупкая искренность. На моём лице расцвела искренняя улыбка, я быстро отвернулась к окну, делая вид, что любуюсь проплывающими мимо дворцовыми садами и освещёнными луной деревьями.       — Папа, ты опоздал. Кое-кто опередил тебя и поздравил нас первым, — с лёгким смешком ответила сестра.       — Я могу забрать поздравление назад.       — Не стоит, Ваше Величество, — мягко ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал уважительно. — Это поздравление было… идеальным. В вашем стиле. Короткое, неожиданно искреннее и доставленное как раз в нужный момент. Мы его очень ценим. К тому же это, — я позволила себе самую лёгкую, едва заметную наглость в тоне, —… такая редкость! И вы же только что сказали, что мы можем позволить себе все, что угодно. Неужели вы заберете самое ценное, что у нас появилось за весь вечер?       Клод посмотрел на меня с непроницаемым выражением лица, и на мгновение я испугалась, что перешла черту. Но затем уголок его рта едва заметно приподнялся, словно он пытался сдержать что-то похожее на… усмешку? Это было так мимолетно, что я могла бы поклясться, что мне показалось. Кажется, мой небольшой риск оказался оправданным.       — Не испытывай меня, Аннелиза, — его тон был ровным, лишённым каких-либо эмоций, но я знала, что так он показывает, что услышал и понял мою маленькую колкость.       Ати хихикнула рядом со мной, прикрыв рот рукой.       — Лизи права, папа. Твое поздравление бесценно, потому что его пришлось так долго ждать, папа.       Клод лишь издал низкий неопределенный звук. Нечто среднее между вздохом и фырканьем. А потом снова отвернулся к окну, словно диалог был окончен.       Ритмичный стук колёс по мощеной дороге начал убаюкивать. Напряжение всего дня — нервные приготовления, блеск бала, бесконечные приветствия, танцы и эмоциональная нагрузка — начало давать о себе знать. Мои веки отяжелели. Рядом Атанасия уже прислонилась головой к плюшевой обивке сиденья, её глаза медленно закрывались. Я подавила зевок, пытаясь сохранять бодрость, но тепло кареты, мягкое покачивание и давящая усталость были сильнее.       Я успела заметить, как Клод наблюдает за нами с противоположной стороны узкого пространства кареты. Он ничего не сказал нам напрямую, но его взгляд, задержавшийся на нас дольше обычного, передавал… что-то, что нельзя было выразить словами. Затем он резко постучал по стенке кареты, подавая сигнал кучеру или Феликсу, ехавшему снаружи. Его голос, снова властный и привычно твёрдый, разорвал сонную тишину.       — Феликс, — тихо окликнул он. — Планы изменились. Вези их прямо в Изумрудный дворец. Чаепитие подождёт до завтра. Обеспечь им полный покой.       Карета плавно свернула, едва заметно изменив курс. А я провалилась в сон.

*****

      Была глубокая ночь. За окном стояла непроглядная темень. Лишь рассеянный лунный свет проникал сквозь щели в шторах, рисуя бледные узоры на полу. Однако Морфей решил не приходить ко мне в гости, лишая меня возможности забыться. Мне кажется, я пролежала, глядя в потолок, часа два-три после того, как нас вытащили из кареты, переодели и уложили в кровать.       Мои конечности затекли. За это время сестра максимально постаралась избить меня руками и ногами, а под конец и вовсе закинула на моё тело все свои конечности, прижимая к себе с силой, способной сломать мои бедные косточки. Мозг упрямо прокручивал все неловкие моменты сегодняшнего дня снова и снова. Сон никак не хотел идти ко мне.       Я тихонько сползла с кровати. Босые ступни коснулись прохладного паркета, и я направилась к двери, ведущей на балкон. Аккуратно повернула ручку, приоткрыла створку и тут же захлопнула ее с другой стороны, чтобы прохладный ночной воздух не проник в комнату и сестре не стало холодно.       Я вышла на узкий балкончик, отделанный бледным мрамором, и облокотилась на гладкие, холодные перила, ощущая, как прохлада камня проникает сквозь тонкую ткань рукавов ночной рубашки. Запрокинула голову к звёздному небу. Мириады бриллиантовых россыпей мерцали на бархатно-чёрном полотне, создавая ощущение бесконечности. По телу пробежали приятные мурашки, когда с высоты подул прохладный ветерок, играя с моими волосами. Мне хотелось просто стоять здесь, в тишине ночи, и позволить прохладе очистить мои мысли после душного дня.       — Обычно в такое позднее время зверьки уже спят. Ты оказалась бракованной?       И тогда я услышала шепот совсем рядом с собой. Голос был низким, чуть насмешливым и звучал прямо над моим ухом. Я подпрыгнула на месте, издав сдавленный писк, больше похожий на удивлённый визг хомячка. Рука инстинктивно схватилась за левую часть груди, где под ребрами бешенно билось сердце. Я часто задышала, пытаясь успокоиться.       — Ты ненормальный так подкрадываться?!       Я устремила взгляд на фигуру, сидящую на перилах рядом со мной.        — Нет, я эксклюзивный, — усмехнулся Лукас, а после наклонил голову набок, разглядывая меня. — Ты выжила, поздравляю.       — С чего бы мне помирать? — фыркнула я.       — Со стыда, например. Ты разорвала в клочья четырёх моих бумажных кукол на репетициях. Уверен, вашему рыцарю сегодня пришлось нелегко.       — Твои проблемы, что ты не смог создать человекоподобных кукол мне в партнёры, и твои бумажные болванки просто рвались, стоило мне чуть резче двинуться! А сегодня… — я замялась, вспоминая свои неуклюжие па и спотыкания. К щекам некстати прилил румянец. — Неважно. Я хорошо провела время, так что спасибо, что побеспокоился. Если это всё, то можешь уходить.       Я отвернулась от мага, уставившись вниз, на тёмные сады под балконом. Мне хотелось побыть наедине с ночью и своими мыслями, переварить всё, что произошло за день, но эта черноволосая пиявка, казалось, намеревалась нарушить мои планы.       — Кому ты позволяла трогать свои руки?       Вопрос, прозвучавший совершенно внезапно низким и опасным голосом прямо у моего уха, заставил меня вздрогнуть сильнее, чем когда он заговорил в первый раз. Я вскинула голову, резко обернувшись к нему. Я больше не видела света луны или далёких звёзд. В темноте я видела лишь сверкающие ярко-рубиновые глаза, устремлённые прямо на меня. Лукас, по-прежнему сидящий на перилах, находился рядом со мной в опасной близости, возвышаясь. Его взгляд, обычно насмешливый, сейчас был ледяным и изучающим, прежде чем он стремительно переместился на мои руки.       — Что? — хрипло спросила я, чувствуя, как напрягаются все мои мышцы.       — Кто посмел коснуться твоих рук? — раздражённо, с едва сдерживаемой злобой повторил маг, и в его бархатистом голосе появились стальные нотки.       — Многие… Я же сегодня впервые вышла в светское общество, и многие захотели со мной познакомиться.       — Тц, — раздался звук, полный нетерпения и досады. Словно он ожидал другого ответа. — Значит, я не смогу узнать, откуда это взялось.       Он медленно дотронулся до моей правой руки, слегка сжимая. Его пальцы были неожиданно холодными. По коже побежали мурашки, но не только от холода, а от чего-то другого, неопределимого.       — Не двигайся.       Это была не просьба, произнесённая тихим голосом, а чёткий приказ, не терпящий возражений. Не совсем понимая, что сейчас происходит и почему Лукас выглядит до жути взбешённым из-за такой ерунды, я повиновалась ему. Как говорится, лучше с психами соглашаться, иначе мало ли что может случиться. Внезапно на меня нахлынуло странное чувство… чувство лёгкости. Словно тяжёлое одеяло, которое я не замечала, вдруг стянули с меня. Дышать стало намного легче.       — Ты принесла эту гадость на себе, даже не спросив моего разрешения.       Лукас уставился на ладонь, которой коснулся моей руки, а после сдул что-то невидимое, словно смахнул пылинку.       — Что на мне было? — мой голос звучал тише, чем я ожидала.       — На твоих руках была мерзость, — ответил он, опуская руку. Его взгляд снова переместился на меня, и красные глаза казались ещё ярче. — Липкая, прилипчивая дрянь. Неприятная.       Я нахмурилась. Мерзость? Липкая дрянь? Что это вообще значит? Сегодня Лукас превзошёл все свои рекорды по странности. Так ещё и злиться, что кто-то коснулся моих рук.       — Спасение ваших жизней весьма утомляет. И зачем только я оставил вас в живых? — слова были произнесены еле слышно, словно бы их случайно обронили вслух.       Однако я смогла их услышать.       Я застыла, как изваяние, боясь издать хоть звук. Сердце забилось где-то в горле, неровно стучало, отдаваясь глухим эхом в ушах. Холод, который раньше был просто ночной свежестью, теперь разлился по жилам. Каждый мускул напрягся до предела, готовый в любую секунду либо броситься наутёк, либо просто рухнуть на пол от переизбытка страха и адреналина.       Он сейчас намеревается меня убить?       …Психопат, просто отбитый на голову.       Лукас слегка склонив голову, как хищник, оценивающий добычу. Он не двигался, но от него исходила волна концентрированной, осязаемой опасности. Воздух вокруг стал густым, наэлектризованным. Даже легкий ветерок, который до этого ласково трепал мои волосы, вдруг стих.       Маг медленно выдохнул, и этот выдох прозвучал как тихий шипящий звук в ночной тишине. Рубиновые глаза прищурились, внимательно изучая выражение моего лица.       — Что-то не так? — наконец спросил Лукас, обращаясь теперь ко мне, и в его голосе снова проскользнула та же насмешливая нотка, но теперь она была наполнена чем-то другим, более острым и опасным. — Не смотри на меня так, зверёк. Я же не сказал, что собираюсь убить вас. Хах, оказывается, зверёк очень нервный.       — Нервная?! Ну да, обычно я совершенно спокойна, когда кто-то говорит, что зря меня не убил!       — Ты забыла о нашем контракте?       Я вздрогнула и сильнее ухватилась за мраморные перила.       — Нет, я никогда о нём не забывала, — голос дрогнул. — И что? Решил забрать мою душу сейчас?       — Это было бы слишком скучно и поспешно, — Лукас хмыкнул, словно моя паника была забавным представлением. — Для этого есть время. Гораздо более подходящее время.       — Что всё это значит? И что все-таки за «дрянь» была на мне? Объяснись нормально!       Лукас резко оттолкнулся от перил, бесшумно и легко приземлившись на ноги прямо передо мной. Мне пришлось запрокинутой голову, чтобы поддерживать зрительный контакт с ним. Он поднял руку, и я инстинктивно сжалась, готовясь к удару или чему-то ещё неведомому, но он лишь провёл кончиками пальцев по воздуху совсем рядом с моей щекой, не касаясь, но заставляя кожу покрыться мурашками от его близости и исходящей от него силы.       — Ты привлекаешь слишком много ненужного внимания, — прозвучало его сухое замечание, словно он говорил о погоде, а не о какой-то таинственной угрозе, которую он устранил.       — Перестань говорить загадками! — во мне снова вспыхнул гнев, вытесняя страх. Я была на пределе. — Скажи прямо, что со мной было, что это за «дрянь» и что тебе от меня нужно?!       — Хватит болтать на сегодня, — Лукас махнул рукой в сторону дверей, ведущих в спальню, игнорируя мой крик. — Зверёк уже должен быть в постели.       К моему ужасу, моё тело отреагировало само. Словно невидимые нити потянули меня, и я автоматически повернулась лицом к двери спальни и спиной к Лукасу и террасе. Я попыталась сопротивляться, закричать, остаться на месте, но мышцы не слушались меня. Я сделала шаг, потом ещё один, направляясь к кровати вопреки своей воле.       — Эй! Что ты?.. Что ты делаешь? — я выдавила эти слова сквозь стиснутые зубы, пытаясь бороться с этой силой.       — Залезай под одеяло, — послышался его голос за спиной. Он был властный, не терпящий возражений.       И я полезла. Словно кукла, которой управляют, я подошла к кровати, опустилась на неё. И одеяло само натянулось мне до подбородка, укрывая меня, хотя мне не было холодно. Это было унизительно и пугающе.       — Послушай колыбельную, — его голос словно окутывал меня.       Музыкальные шкатулки, которые мы получили от Лили на день рождения и которые стояли на тумбочке, открылись сами собой, их крышки медленно поднялись, и одновременно заиграла расслабляющая, нежная мелодия. Обычно эта музыка успокаивала, но сейчас она казалась издевательством, приправленным чужой волей.       — Очисти свою голову и спи, — приказал Лукас.       Вместо страха во мне вспыхнул гнев из-за такого отношения, из-за абсолютной власти над моим телом и разумом. Я попыталась издать звук, крикнуть, послать его куда подальше, но могла только открывать рот, как выброшенная на берег рыба. Я даже звука не могла издать. Лукас, заметив мои беспомощные попытки говорить и сопротивляться, лишь усмехнулся — коротко и злорадно.       — Зверёк на ночь глядя слишком активный, — пробормотал он.       После его слов я почувствовала внезапное, мощное давление на своё сознание. Оно обрушилось на меня волной, словно девятый вал, и я не смогла сопротивляться. Мои веки отяжелели, мысли поплыли, реальность начала размываться. Последнее, что я увидела, прежде чем провалиться во тьму сна, — это красные глаза Лукаса, смотрящие на меня из полумрака комнаты, и тихий звон музыкальных шкатулок.       Будь ты проклят, Лукас! Проклят за это унижение, за этот страх, за этот контроль! Завтра же, как только я проснусь и смогу двигаться, я попрошу Клода вышвырнуть эту угрозу в лице тебя за пределы Обелии. Как можно дальше от меня.

*****

      Тихое сопение принцесс, лёгкое и ритмичное, разливалось по комнате, становясь единственным звуком в бархатной тишине. Шкатулки, которые до этого играли волшебные, убаюкивающие мелодии, замолчали одна за другой и закрылись, словно живые существа, выполнившие свой долг. В следующее мгновение перед кроватью материализовался обычный стул. Он появился бесшумно, словно всегда там был. Лукас грузно опустился на него, словно на его плечи давила невидимая тяжесть. Он подпер подбородок рукой.       Алые глаза внимательно смотрели на Аннелизу.       — Как это утомительно.       Не так давно он пришёл к нескольким эффективным вариантам выхода из его трудной ситуации. Лукас выбрал бы без тени сомнения и сразу же взялся бы за дело, как делал всегда, без колебаний и лишних мыслей. Но он не мог не колебаться при виде спящей девчонки, которая и понятия не имела об этом.       Смехотворно до скрежета зубов. Да чтобы он, тот, кто всегда делал то, что хотел, кто никогда не подчинялся чужим правилам или ожиданиям, кто играл с судьбами миров, вдруг начал сомневаться. Это было настолько несвойственно ему, что вызывало удивление и даже лёгкое раздражение.       — Стоит ли просто оставить все как есть… — пробормотал он, переводя взгляд с одного спящего лица на другое.       Но тогда высока вероятность смерти её сестры. Зверёк вряд ли справится с такой потерей.       Лукас протянул ладонь в сторону второй принцессы. Подчиняющаяся его воле мана Атанасии, переполнявшая её хрупкое тело и грозившая разорвать его изнутри, хлынула ему в ладонь, тут же впитываясь, словно вода в песок. Он поглотил её, временно облегчив состояние принцессы. Но это было решение на некоторый промежуток времени. Отсрочкой неминуемого конца. Стоит ему уйти, стоит ослабить контроль или вовсе прекратить магическую подпитку, как проблемная блонди, этот маленький сияющий комок беды с невероятной силой и ужасающей хрупкостью, не протянет и недели и просто откинет копытца.       Хотя… контракт с его стороны частично выполнен. Осталось только решить ключевую проблему с этим «маленьким сосудом» принцессы: её телом, неспособным вместить чудовищную силу, — и можно будет требовать от зверька плату. Но в его нынешнем положении расширить сосуд не получится. И причиной этому был…       — Тц, Этернитас, говнюк мелкий. Да чтобы твою душу рвали демоны на всех кругах ада! Лишь бы ты горел вечно, ублюдок.        Рубиновые глаза излучали опасный свет в темноте, короткую вспышку древней ярости против того, кто ограничил его возможности, но вскоре успокоились. Бесполезно злиться на то, что есть. Злость не решала проблему.       По правде говоря, ему ничего не стоит нарушить контракт. Ни Аннелиза, ни тем более он сам не предусмотрели никакого наказания за несоблюдение условий — настолько примитивным и односторонним был контракт, составленный в отчаянии и неведении.       Явная оплошность со стороны зверька.       Лукас всё это время был на их стороне просто потому, что думал, что это будет забавно. Девочка превзошла его ожидания, в частности, своей непредсказуемостью и стойкостью, так что он провёл здесь довольно захватывающие несколько лет. Неплохая трата времени по меркам вечности.       К тому же…       Лукас протянул руку к ее лицу, невесомо, словно боясь спугнуть сон. Мальчик, который только внешне был ее ровесником, ловко взял в руки прядь золотистых, как утреннее солнце, волос.       На мгновение его магия исказила реальность. В отблесках лунного света её волосы стали огненно-рыжими, завились в упругие непокорные локоны, словно пробудив старую память или показав скрытую сущность. Это был образ прекрасной рыжеволосой женщины. Но вскоре они вернули свой изначальный, привычный цвет, золотой и прямой. Образ исчез так же быстро, как и появился.       — Воспоминания не умирают.       Лукас пробормотал, видя внутри этой четырнадцатилетней девочки красивую девушку с рыжими кудрявыми волосами… Но позади неё находилась иная сторона, что неумолимо тянула её назад, но и являлась неотъемлемой частью. И эта сторона немного выводила Лукаса из себя, напоминая о вещах, которые он предпочёл бы забыть или изменить.       Лукас аккуратно пропустил пряди Аннелизы между пальцами, позволяя им мягко упасть на подушку.       Пора.       Он встал со стула, который тут же исчез, растворившись в воздухе так же бесшумно, как и появился.       Парень принял решение. Утомительное, сложное, требующее гораздо больше усилий, чем он хотел бы тратить, но, по-видимому, неизбежное.       Лёгкая, едва заметная ухмылка тронула его губы. Алые глаза сверкнули в полумраке, глядя на спящих принцесс.       — Не смейте облажаться. Я не люблю тратить время впустую.       И в следующее мгновение, окутанный тенью, Лукас исчез, словно его никогда и не было в этой комнате, словно его появление было лишь сном.

*****

      Карета резко дернулась, начиная движение.       Воздух в тесном пространстве был пропитан негодованием, едва уступавшем духоте бального зала, который они только что покинули. Герцог Альфиус метал молнии взглядом в сторону девушки, сидевшей напротив него.       — Кажется, я говорил тебе, — начал герцог, его голос был низким и напряжённым, как натянутая струна, — не высовываться и не вытворять невесть что хотя бы сегодня! В день твоего дебюта! Мало того, что ты совершила непростительную оплошность, подобрав с пола чужую ленту, так ты ещё и бросилась за принцессами, словно… словно… — Герцог запнулся, не найдя подходящего слова, достаточно уничижительного. — Как ты могла так себя вести на глазах у Его Величества?! Ты вообще в своём уме?!       Он ожидал слёз, оправданий, хотя бы испуганного взгляда. Но ничего из этого не последовало. Конец ужасного дебюта, по мнению герцога, ознаменовался не только позором, но и этим странным, невозмутимым состоянием Дженнет. Она не выглядела ни расстроенной, ни даже пристыженной. Девочка была погружена в свои мысли.       Герцог Альфиус подался вперёд, сжав кулаки.       — Дженнет, — повторил он, на этот раз с ноткой отчаяния в голосе, — ты меня слушаешь?       Ее ответ, мягкий, ровный, лишенный каких-либо эмоций, эхом отозвался в тесной карете.       — Нет.       Герцог Альфиус захрипел, подавившись собственными словами, словно они вдруг превратились в острые осколки. «Нет»? Так просто? После всего, что он сказал? Он смотрел на нее, и на его лице читалось полное недоумение, смешанное с еще не утихшим гневом.       Но Дженнет не ответила на его взгляд. Она выглядела так, будто не возражала против того, чтобы он продолжил свой монолог, хотя и не обращала на него внимания. Это была не дерзость, а какая-то пугающая отрешенность. Герцог разрывался между желанием взорваться и полным бессилием перед этой стеной отчуждённости. Он выглядел взволнованным и потерянным одновременно, не зная, как пробиться к ней. Вскоре он сдался, возможно, отчасти из-за слов своего сына.       Иджекил, сидевший рядом с Дженнет и наблюдавший за сценой с присущим ему спокойствием, наконец подал голос.       — Отец, — начал Иджекил, встретившись взглядом с герцогом. — Сегодня был очень важный и, как вы сами сказали, возможно, утомительный день для Дженнет. Ее первый дебют перед таким количеством знатных особ… Если вы хотите отчитать ее, может быть, лучше сделать это завтра? Когда она придет в себя.       Герцог Альфиус резко отвернулся, видимо, находя слова сына столь же неприятными, как и поведение Дженнет. Он поморщился, словно от кислого вкуса, и уставился в своё окно.        В карете повисла тишина, тяжёлая и непривычная.       Непривычная, потому что та, кто обычно наполняла их поездки легким смехом, наивными вопросами и солнечным настроением, кто всегда поднимала им настроение своим непосредственным присутствием, сейчас молчала. Она витала где-то очень далеко, в облаках собственных мыслей. Прошло несколько долгих мгновений, наполненных лишь мерным стуком копыт и скрипом колес кареты. Дженнет, казалось, забыла обо всём, неподвижно и молча глядя в окно. Затем она едва слышно пробормотала, словно читая молитву самой себе или своему отражению в стекле:       — Атанасия и Аннелиза… Аннелиза и Атанасия…       Имена принцесс, произнесенные трепетным шепотом, тем не менее отчетливо прозвучали в тишине. Услышав их, первым среагировал Иджекил. Его внимание, обычно такое сдержанное, мгновенно сосредоточилось на Дженнет. Он смотрел на нее, и в тусклом свете, отражающемся от окон, он увидел то, чего не заметил герцог, — едва заметное сияние в ее глазах, которое появляется, когда взгляд наполнен восхищением или чудом.       Дженнет слегка улыбнулась, и эта едва заметная улыбка светилась в полумраке.       — Так вот какие у меня красивые сëстры…       Она прошептала это, сидя под лунным светом, который теперь начал пробиваться сквозь рассеивающиеся облака. Прямо сейчас она не думала о герцоге, не думала о дебюте, не думала даже об Иджекиле, который внимательно наблюдал за ней. Она думала о прекрасных, сияющих принцессах. О принцессе Аннелизе, с которой Дженнет выпала честь станцевать и отдать обронённую ею ленточку. Ах, а ещё посчастливилось перекинуться всего парой слов! А с принцессой Атанасией они обменивались улыбками и взглядами. Жаль, что не удалось с ней поговорить. Но зато она также увидела вблизи Его Величество. Этих моментов было достаточно, чтобы весь мир Дженнет сузился исключительно до двух принцесс и императора.       Такие роскошные и яркие. Они идеальные куклы.       Карета продолжала плавно двигаться вперёд, увозя троицу прочь от яркого, но утомительного мира знати, в тёмную и спокойную тишину ночи. Герцог Альфиус остался сидеть в своём углу, погружённый в раздражение и бессилие. Иджекил продолжал молча наблюдать за Дженнет, и в его глазах читалось нечто новое — смесь любопытства и понимания. А Дженнет, освещённая серебристым светом луны, плыла в своих мечтах о сестрах, о Его Величестве, о новом удивительном чувстве, которое она только что испытала.