XXVIII || Эхо шагов по мрамору, ведущему в никуда

      Дни, оставшиеся до нашего четырнадцатилетия, пролетели совершенно незаметно.       — С днем рождения, принцесса Аннелиза!       — С днём рождения, принцесса Атанасия!       Хором, как будто это отрепетировали несколько раз, сказали Лили, Гретти, Феликс, Ханна и Сет.       — Крепкого вам здоровья! — пожелала Сет.       — Счастья вам и успеха во всех начинаниях! — добавил Феликс.       — Ох, подумать только, еще вчера в пеленках бегали, а сейчас уже нашим восхитительным принцессам четырнадцать лет и дебют на носу, — вытирая слезы платком, говорила Гретти.       — Ах, я так горжусь нашими принцессами! Они вырастают в замечательных юных особ! — воскликнула Ханна, пряча красные от слез глаза в плечо Сет, которая тут же принялась успокаивающе гладить её по голове.       — Полностью с вами согласен! С нашими принцессами никто никогда не сравнится! Ах, а я, казалось, только вчера их на руках носил, а теперь уже принцессы в этом не нуждаются. От меня нет никакой пользы! — всхлипывая, произнёс Феликс.       — Сэр Робейн, не говорите так! Вы же наш доблестный рыцарь, личный телохранитель принцесс! Вы очень нужны и полезны!       Лили поспешно попыталась его успокоить, бросая на нас с Атанасией обеспокоенные взгляды. Похоже, она переживала, что такая сцена расстроит нас.       Вроде бы их тёплые и искренние слова были как бальзам на душу. Мы чувствовали их любовь и гордость, и это было невероятно трогательно. Но ведь нас поздравляли с днём рождения! Почему же праздник постепенно превращался в сплошные слёзы взрослых и причитания о быстротечности времени? Это было немного неловко и даже комично. Чтобы хоть как-то спасти ситуацию и вернуть настроение в более праздничное русло, я решилась задать вопрос, который был совершенно не свойственен моей обычно сдержанной натуре.       — А тортик будет?       — Нет-нет, — сказала Гретти, а потом спохватилась. — Ой, то есть, да, торт будет, но чуть позже. Сейчас мы бы хотели вручить вам подарки, мои восхитительные.       Комната снова наполнилась ожиданием, но уже более радостным. Начался самый волнительный момент для любой именинницы — получение и открытие подарков. Взрослые, вытерев слёзы и взяв себя в руки, смотрели на нас с таким ожиданием и теплотой, что сердце замирало.       — Наверное, этого мало для принцесс, но… вот мой подарок вам, — Сет первой, немного смущаясь, протянула нам подарки. Это были две небольшие прямоугольные синие коробочки, перевязанные лентами. Мы тут же открыли их.       — Вау, как красиво! Сет, ты сама это сделала? — восторженно спросила сестра, разглядывая парочку заколок с красными камнями в окружении жемчужин.       — Да, принцесса Атанасия, — смущенно ответила Сет, слегка краснея. — Я, конечно, далека от звания мастера в этом деле, но очень старалась сделать красиво и прочно. Я так рада, что вам понравилось!       У меня же был такой же набор только с зелёными камнями. Когда я достала все заколочки, то на глубине коробки заметила небольшой листочек, на котором было красивым почерком написано:

      «С днём рождения, принцесса Аннелиза! Да хранят вас звёзды! ♡».

      Улыбка умиления от вида нарисованного сердечка в конце появилась на моем лице, и я поблагодарила Сет за подарок. Следующим на очереди был Феликс. Он с гордостью достал две пары туфель, упакованных в мягкую бумагу. Они были белоснежными, как свежевыпавший снег, и украшены мелкими кристаллами. Каблук был изящным, достаточно высоким, но не пугающим. Выглядели прямо как туфельки Золушки. Они были прекрасны и напоминали о предстоящем важном событии.       — Идеально для вашего дебюта, принцессы, — с лёгкой улыбкой произнёс Феликс, вручая нам подарки.       Ати тут же взяла одну туфельку, поднесла её к свету и стала вертеть, зачарованно наблюдая, как сотни кристаллов вспыхивают крошечными огоньками.       — Они очень красивые, Феликс! Спасибо! — воскликнула она, и её глаза сияли не меньше кристаллов на обуви. — Мы обязательно наденем их на дебют! Они просто волшебные!       Следующим был подарок от Лили. Честно говоря, я ожидала от нее, возможно, изящное колье или серёжки с драгоценными камнями. Лили всегда знала, что нам нравится в ювелирных украшениях. Но это оказалось нечто совершенно иное — две музыкальных шкатулки из полированного дерева благородного оттенка. Когда я открыла крышку, зазвучала нежная, знакомая с детства мелодия, а в центре шкатулки начала вращаться фигурка балерины. Красивая кружащаяся в танце девочка была полностью сделана из золота, а вкраплённые в её платье и пуанты мелкие драгоценные камни — рубины, сапфиры, изумруды — делали её ещё прекраснее и заставляли сиять в мягком свете. Это было так неожиданно и прекрасно. Лили улыбнулась, видя наше восхищение.       — Раньше у вас была одна музыкальная шкатулка, но она была старой и со временем сломалась. Я помню, как вам было грустно без неё. С днём рождения, мои прекрасные принцессы!       Мы чуть не расплакались от такого трогательного напоминания о детстве и искреннего внимания Лили к нашим старым радостям. Аккуратно поставив шкатулки на ближайший столик, мы поблагодарили Лили тёплыми объятиями. Следующей на очереди была Гретти. Она подошла к нам с двумя небольшими коробочками. Открыв их, мы увидели набор для написания писем: изысканную бумагу, перья для письма тушью, флакончик ароматных чернил, личную сургучную печать с нашей монограммой.       — После дебюта вам будет приходить множество писем, мои дорогие, — начала объяснять бабушка с той самой лукавой улыбкой, которая говорила о том, что она держит руку на пульсе нашей жизни и всегда готова к любым поворотам. — Поздравления, приглашения на балы, официальные послания… И на все эти письма нужно будет отвечать. Этот набор поможет вам делать это изящно и достойно, как и подобает молодым леди, выходящим в свет. Ваша монограмма на сургуче станет вашим личным знаком качества и элегантности.       Мы как зачарованный рассматривали прекрасные письменные принадлежности. Гретти всегда думала на несколько шагов вперёд, готовя нас к будущим событиям. Затем настала очередь Ханны. Она подарила нам две мягкие чёрные игрушки. И не просто игрушки, а… они были удивительно похожи на нашего любимого Черныша! Такие же пушистые, с торчащими ушками и смешными хвостиками. Увидев их, мы просто ахнули от умиления. О-о, эти пушистые комочки! Я тут же взяла одну из них в руки. Какая же она мягкая и приятная на ощупь! Точная копия нашего маленького проказника, только ещё более нежная. Буду обнимать его каждую ночь. Какая же она милая!       — Спасибо, спасибо большое! Все ваши подарки замечательные, я в восторге! Правда, спасибо вам огромное, — благодарила Ати с улыбкой, прижимая к себе игрушку Черныша.       — Да, огромное вам спасибо! Вы лучшие! — я тоже лучезарно улыбнулась, осматривая все подарки.       Лили подошла чуть ближе, ее взгляд был ласковым.       — Моя встреча с принцессами — самое радостное событие в моей жизни. За это я бесконечно благодарна всем богам. Служить вам — честь для меня.       И после слов Лили все остальные тоже заговорили, один за другим, словно делясь сокровенным. Они благодарили нас за то, что мы есть, за то, что позволяем им быть рядом. Это было так искренне, что у меня снова защипало в глазах, но на этот раз от счастья.       — И ещё раз с днём рождения, принцессы! Пусть этот год принесёт вам только хорошее!       — В следующем году я сделаю подарок ещё лучше, ещё полезнее и красивее! — вдруг сказала Ханна с горящими от энтузиазма глазами, выставив вперёд кулак. Она явно бросала вызов.       — Госпожа Ханна, я вам в этом не уступлю! — тут же воскликнул Феликс, принимая вызов с не меньшим пылом. Они обменялись взглядами, словно давние соперники на каком-то невидимом турнире подарков.       Гретти добродушно потрепала по затылку двух сорванцов, Феликса и Ханну, охваченных духом соперничества, и сказала:       — Желаю вам, мои прекрасные, всего наилучшего в жизни, будьте счастливы! А теперь… — ее глаза озорно блеснули, — время для особенного торта!       — Ва-а-ау! Особенный торт! Давайте попробуем его! Уху-у! — Ати тут же захлопала в ладоши, ее глаза загорелись.       Ох, похоже, сегодня кто-то снова объестся сладкого, а потом не сможет уснуть и будет ныть мне на ухо всю ночь. Но сейчас это не имело значения. Торт!       — Принцессы, мы все вместе делали этот торт, — сказала Лили, направляясь к двери. — Каждый внёс свой вклад. Надеюсь, вам понравится.       Она вышла из комнаты. Через несколько минут дверь в покои снова открылась, и в комнату торжественно въехала кухонная тележка. На ней возвышалось настоящее произведение искусства! Огромный многоярусный торт, украшенный кремовыми узорами, свежими ягодами и маленькими сахарными фигурками, похожими на нас с Атанасией. От него исходил невероятно вкусный аромат ванили, шоколада и свежих фруктов. Это было великолепно.        Ух, да здравствует обжираловка!

      *****

      — Сладких снов, принцессы. Пусть вам в эту ночь приснятся самые сладкие сны, — пожелала нам Лили, целуя каждую из нас в лоб.       — Я уверена, что господин Морфей снизойдет до наших красавиц и подарит им хорошие сны, — кивнула Гретти, мягко потрепав каждую из нас за щёчки.       — Да, он просто обязан это сделать. Наши принцессы самые особенные. Не только для меня, для всех нас. Очень особенные, — с лёгкой улыбкой произнесла Лили, смотря на нас ласковым взглядом.       — Спасибо, что заботитесь о нас, — ответила я, искренне улыбаясь женщинам.       Они по факту единственные, кто защищал нас, защищает и будет защищать от всех невзгод. Насколько это возможно, разумеется. Они же не всесильные существа.       — Мы очень вам благодарны. Спасибо, что всегда с нами! — воскликнула рядом сестра, лучезарно улыбаясь.       Мы пожелали женщинам спокойной ночи, и они удалились из комнаты, тихо переговариваясь между собой. Стоило двери за их спинами закрыться, как Ати тут же скинула с себя одеяло, тяжело вздыхая.       — А-ах, я объелась. Вот не могу на днях рождениях есть в меру, всё равно переедаю, а потом бессоницей страдаю! Ух-х, чертов вкусный тортик!       — Предотвращая обвинения в свою сторону, скажу, что я пыталась тебя остановить. Но сколько преград между тобой и сладким не ставь, ты всё равно всё преодолеешь и съешь своё лакомство без остатка. — я резко повернулась к сестре и возмущённо продолжила: — Ты даже у меня из тарелки пыталась кусочек ухватить! Я и так тебе почти целый торт оставила. Чего ко мне ты лезла?       — Из твоей тарелки вкуснее, — сказала Ати, показывая мне язык.       Я слабо ткнула сестру в бок. То ли из-за расслабленного положения, то ли из-за полного брюха Ати не дала привычной сдачи в ответ, а только выдохнула, закрыв глаза.       — Он снова не пришёл…       Прекрасно понимая, кого имела ввиду сестра, я решила промолчать.       — Ну, я знала, что такое случится, — хмыкнула малышка и осторожно чуть тише добавила: — Странно чувствую себя от подобных мыслей. Само собой, мы не одиноки. В первую очередь мы есть друг у друга. Ещё у нас есть Лили, Феликс, Гретти, Сет вместе с Ханной. М-м-м, ну и черноволосый идиот тоже. Просто… Как бы выразиться…       Я понимающе кивнула. За все эти года Клод ни разу не поздравлял нас именно в день нашего рождения. Интересовался, какие подарки мы хотим, и дарил их на следующий день. Но мне в любом случае все равно. Думаю, даже хорошо, что он по сложившейся традиции не пришел, иначе бы всё веселье своей физиономией испортил. Судя по размышлениям Атанасии, она мои мысли не особо разделяла. Я горько усмехнулась.       Ати к нему привязалась.       Пусть она сама того ещё не осознаёт, но усиленно пытается разобраться в своих чувствах. Мешать, равно как и помогать ей в этом я не имею желания. Будет лучше, если она сама со всем разберется.       — Хотелось бы увидеть хоть небольшую отдачу с его стороны именно в этот день?       — Возможно, просто не хочу быть для него пустым местом? — задумчиво протянула Ати. — Не нравится мне это чувство… А к чёрту! Плевать! Иначе вообще никогда не усну с такими кошмарными мыслями.       — Всегда знал, что тебе надо меньше думать, проблемная блонди. Это вредит не только тебе, но и окружающим.       Насмешливый голос Лукаса раздался рядом. Я повернула в его сторону голову. Лукас стоял в окружении лунного света, проникающего к нам в комнату. Его глаза неестественно горели ярким алым светом, как будто он не был человеком, а скорее демоном. Хотя почему скорее? По факту он и есть демон!       — Ты опоздал, — фыркнула я, вставая с кровати.       — Думаешь, у меня настолько беззаботная жизнь?       Хотелось сказануть что-нибудь в ответ наподобие «а разве нет?», но я сдержалась. Всё же он несмотря на свою занятость в башне пришел к нам именно на день рождения. Конечно, он не станет вслух поздравлять нас, желать каких-то благ и дарить подарки, но за прошедшие года Лукас никогда не оставлял нас одних в эту ночь. Улыбка сама появилась на лице. Наша извечная колючка привыкла грубить на словах и посылать нас куда подальше, однако делал всё, что нужно нам, а потом, кинув какую-нибудь крутую фразочку, валил к себе в башню. Хотя в последнее время он меня пугает своим странным поведением.       — Пойдем к Чернышу. Я по нему соскучилась, — сказала Ати, тоже спрыгивая с кровати.       — Совсем меня не слушаешь? Я уже действительно подумываю его съесть.       — Да-да, ты это уже когда-то говорил. Идем скорее к Чернышу! — Атанасия больше не боялась угроз со стороны Лукаса, поскольку знала, что он так не поступит.       Маг нахмурился, поняв, что его тактика больше не работает, и с недовольным видом щелкнул пальцами. Мы мгновенно перенеслись в сад.       — Черныш!       Атанасия понеслась к собаке с распростёртыми объятиями. Черныш спал, свернувшись клубочком, но, почувствовав наше присутствие, навострил уши. Затем поднялся, осознав, что пришли мы к нему. Он с радостным тявканьем побежал навстречу к Ати, прыгнул и повалил на землю.       — У-у, наш Черныш соскучился по мне? — сюсюкалась с ним сестра.       Смотря на идиллию между этими двумя, я заулыбалась и присела на прохладную траву. По телу сразу пробежался приятный табун мурашек, и я расслабленно повалилась спиной на землю, смотря на ночное небо. Лукас, стоящий рядом со мной, начал нудеть.       — Чего вас к земле извечно тянет?       — А магия для согрева? — донеслось со стороны Ати.       — Ха-а, вот приучил же вас на свою голову к халяве, — буркнул маг.       Вопреки своему бухтению он использовал магию, и тепло стало разливаться по всему телу. Ах, приятное чувство. Так расслабляет и вгоняет в сонливость. От таких мыслей я не сдержалась и зевнула.       — Ну хоть один зверёк из вас сейчас уснет, — сказал Лукас после моего зевка, видимо, подразумевая меня. — Хэй, проблемная блонди, последуй примеру своей сестры и засыпай. Если и дальше будешь с этой штукой возиться, то потеряешь сознание.       Атанасия решила воспользоваться всеми правами именинницы и нагло проигнорировала Лукаса, продолжая уже чуть тише сюсюкаться с Чернышом. Видя это, маг пробормотал что-то нечленораздельное и плюхнулся по-турецки рядом со мной, согнув одну руку в локте и подперев щёку кулаком, явно изображая скучающего философа, чьё время тратится совершенно впустую. Я же тем временем медленно погружалась в привычное состояние полудремы. Дневная усталость давала о себе знать, и грань между явью и сном становилась всё тоньше. Едва слышно, балансируя на этой хрупкой грани, я обронила:       — Скоро наш дебют, Лукас.       — Спасибо, что оповестила. Я и так это знаю, — живо отозвался тот. На некоторое время между нами возникла тишина. Я уже была готова окончательно провалиться в сон, как Лукас тихо спросил: — Переживаешь из-за дебюта?       — Есть такое. Для меня это будет самым масштабным мероприятием, — промямлила в ответ, и медленно моргнула пару раз, чтобы сбросить пелену сна.       Понимая, какие пышные приёмы устраивает здешняя аристократия, становится немного не по себе. Это совершенно не сравнить с тем, что было в моём прошлом мире. Пару раз медленно моргнув, я попыталась стряхнуть сонливость, но она лишь сгущалась.       — Можешь по этому поводу не переживать, одного взгляда вашего папаши хватит, чтобы заткнуть всем рты или прикончить кого-нибудь.       — М-м-м, ну да, если Ати станет тяжело, моя поддержка мало поможет.       — А тебя разве он не успокоит? — вопрос Лукаса заставил меня напряжённо замолчать. — Напомню тебе, ты и его дочь тоже, так что за вас обеих он глотки всем порвёт.       Сил усмехнуться у меня не было. Все, на что меня хватило — это тихо промычать в ответ. Как говорится, доживем до дебюта, а там посмотрим, как Клод себя поведет… если вообще обратит внимание. С этими мыслями, ощущая знакомую тяжесть в веках, я закрыла глаза, позволяя сну взять верх.       Вдали все еще слышался голос Ати, полный нежности и восторга.       — Черныш, кушай много-много и тогда станешь ещё больше, такой огромный, что в твоей шерсти утонуть можно будет! — представляя это, она хихикала. — Ухух, буду спать только на тебе, мой пушистый матрасик!       — Я сказал тебе спать, так что прекрати шуметь, блондинистая проблема на ножках. Твоя сестра уже первый сон видит, а ты всё никак не уймешься.       — Эй, не так уж много я болтаю, вредина!       Это было последнее, что я услышала перед тем как полностью проваливаться в сон с полной уверенностью, что Лукас с помощью магии вернёт нас обеих обратно в кровать.

*****

      Штурм моего сна начался не с деликатного стука в дверь, а с отчаянного возгласа, прорезавшего утреннюю тишину.       — Подъём, принцессы! О, сохраните нас святые, у нас очень мало времени!       Сквозь полудрему донеслись торопливые шаги, шелест юбок, приглушенное бормотание.       — Госпожа Лилиан, я подготовлю платья.       — Срочно подготовьте самые лучшие украшения! Скорее, скорее, пошевеливайтесь!       Послышалась какая-то возня, возгласы, учащённые дыхания, что-то стукнуло, заскрежетало стекло. Я толком открыть глаза после сна не успела, как моё тельце буквально сдëрнули с кровати. Меня подхватили со всех сторон, не давая ни минуты опомниться, и потащили куда-то, поддерживая под руки и плечи. Я ощущала себя невесомым, послушным грузом в их руках. Мне оставалось только зевать, пытаясь сфокусировать затуманенный взгляд на размытых силуэтах вокруг, однако, как говорится, поднять подняли, а разбудить забыли. Состояние полусна цепко держало меня.       — Аккуратней, принцесса Аннелиза.       И после этих слов с меня быстро сняли ночнушку. Не успел холодок пройтись по телу, как меня снова облепили со всех сторон и дружно поместили в горячую воду. Горячая вода тут же обожгла нежную кожу, вызвав резкий вдох, даже дух на мгновение захватило от неожиданности, но зато голова прояснилась, и хоть теперь до меня стал доходить смысл всего действа и причина такой неистовой суматохи.       Настал день дебюта. Поэтому уже с раннего утра наши дорогие служанки начали шуршать вокруг, словно встревоженный улей, подготавливая нас к знаменательному событию.       От воды красивого бирюзового цвета, обильно смешанной с лепестками роз и доселе незнакомыми мне ароматическими маслами, шёл чудесный, пьянящий аромат. Пар окутывал лицо, и я позволила себе ненадолго расслабиться, оперевшись на край ванны. Плавным взглядом я окинула помещение, замечая, как служанки шептались в углу у небольшого резного шкафчика, разглядывая какие-то склянки с разного цвета жидкостями.       — Вишня лучше подойдёт! Она такая игривая! — сказала одна из них.       — Нет, говорю же тебе, для принцессы Аннелизы лучше подойдёт персик! Более нежный и утонченный, как она сама, — возразила ей другая.       — А ну-ка успокоились обе! — активно подключилась к спору третья, чей голос был более резким и авторитетным. — Принцессе подойдёт цветочный аромат! Что-то из нашей новой поставки. Он символизирует расцвет юности!       — Эй, чего вы там раскудахтались? Постыдились бы перед принцессой свои перебранки устраивать, — прозвучал грозный голос Гретти, отдаваясь эхом в ушах.       После этого властного окрика девушки замолчали, обменялись недовольными взглядами, быстро выбрали склянку с розовой жидкостью, которая, по всей видимости, содержала тот самый цветочный аромат, и направились в мою сторону. Служанки аккуратно выправили за край ванны мои влажные волосы, чтобы они не намокли снова, стали натирать их какими-то вкусно пахнущими маслами, делали попутно расслабляющий массаж плеч и шеи, тщательно натирали руки и ноги увлажняющими кремами. Я чувствовала себя куклой в их руках, которую они вертели туда-сюда. Голова была будто в лёгком дурмане от стольких смешанных запахов — роз из ванны, цветочных масел для волос, фруктовых ароматов кремов — что когда меня наконец-то вывели из ванной, закутали в большое пушистое полотенце и потащили обратно в комнату, я еле-еле передвигала расслабленными после купания конечностями. Каждое движение казалось невероятно тяжёлым.       Стоило нам зайти в комнату, как мы тут же были вовлечены в суматоху, что творилась здесь. Ати вернулась из ванной раньше меня, поэтому она уже стояла посреди комнаты, а вокруг неё, словно пчёлки, летали служанки, то и дело прикладывая различные ткани и украшения, чтобы посмотреть, подходят они принцессе или же нет. Меня поставили рядом с сестрой и стали проводить те же махинации. Рядом раздался протяжный уставший вздох Ати. О, сестра, это только начало. Чувствую, нас ждёт о-о-очень долгий день. Я понимающе угукнула в ответ сестре — это всё, на что меня хватило сейчас.       Ближе к обеду у нас был небольшой перерыв, благодаря которому мы смогли посидеть на пуфиках около пятнадцати минут — эти пятнадцать минут казались райским блаженством — и перекусить парочкой печенек. Печенье было хрупким, но сладким, и казалось самым вкусным на свете после всех этих запахов масел и кремов.       — Я хочу есть, — почти простонала Ати.       — Через два часа устроим ещë раз перекус. Прошу, подождите пока, — ответила Лили, которая контролировала весь процесс из центра комнаты.       — Скажи спасибо, что нам вообще еду дают, — буркнула я, подперев рукой подбородок.       Я чувствовала, как сахар от печенья начал действовать, но всё равно ощущала лёгкий голод, да и перспектива долгого дня без еды не радовала.       — Сама же слышала от Ханны, что в других домах дебютантки целый день могут даже крошки в рот не положить, чтобы выглядеть стройнее.       — Я бескрайне рада, что вообще смогла поесть. Уху-у, — без особой радости сказала Ати с преувеличенным вздохом, и чуть тише, чтобы это услышала только я, добавила: — Почему к девчонкам относятся иначе, чем к парням? Несправедливо! Их к дебюту не морят голодом!       — Так уж люди устроены, что нас привлекает все красивое. — ответила я, устало глядя на горы платьев. — Именно поэтому женщина просто обязана следить за своей внешностью. Наш внешний вид — это наша ценность на брачном рынке. Как бы цинично это ни звучало. Тем более мы, принцессы, просто обязаны это делать, наш статус диктует это требование. Это одна из наших главных обязанностей.       Я грустно выдохнула, смотря, как толпа служанок с новыми силами вернулась нас пытать, не давая нам и минуты передышки. Перекус закончился.       — Принцессы, прошу, воздержитесь от разговоров в течение следующего часа. Простите за это, — сказала Лили, крутя в руке расчёску.       Теперь занялись нашими лицами и причёсками, попутно говоря, чтобы мы держали осанку — спины прямо, плечи расправлены — и по возможности не хмурились, иначе макияж неровно ляжет. Час тишины означал, что мы должны стать неподвижными манекенами. Одно дело стоять и примерять платья, другое — сидеть абсолютно прямо, пока тебе наносят пудры и румяна, а над головой колдуют с волосами. Я чувствовала прикосновения кистей к коже, лёгкое похлопывание спонжей, ощущала тонкий аромат рисовой пудры и цветочных духов. Волосы натягивали, закалывали, расчёсывали. Каждое движение требовало моего терпения и неподвижности, что становилось всё труднее. Я старалась сидеть ровно, не шевелиться, но мои глаза слипались. Процесс был долгим, монотонным и невероятно утомляющим.       — Если устали, можете прикрыть глаза, — шепнула нам Лили, замечая, что мы стали часто поочерёдно зевать. Её голос звучал чуть мягче обычного, она понимала, как мы вымотаны.       Я неоднозначно повела плечом, стараясь бороться со сном. Я знала, что стоит только расслабиться, и я тут же провалюсь. Но борьба была неравной. Тепло после ванной, усталость от раннего подъёма и всех манипуляций, монотонность движений служанок и дурманящие запахи… Однако стоило только на пару секунд закрыть глаза и слегка склонить голову, как я забылась и уснула.

*****

      Дебют всегда проходил первого числа последнего месяца, так что логично было бы ожидать прохлады, а то и первого снега. Но не в Обелии. Здесь, в этом вечно благодатном краю, круглый год царит лишь тёплое лето. И этот день не стал исключением.       — Не хотите ли взглянуть на себя в зеркале, принцессы? — тихо, почти благоговейно предложила нам одна из служанок, стоявшая чуть поодаль от нас.       Мы с Ати одновременно посмотрели друг на друга, кивнули и, взявшись за руки, поднялись с кресел. Сердце колотилось как сумасшедшее, а внутри всё дрожало от волнения. Последние часы мы провели в руках служанок, и хотя нас уверяли, что всё идеально, трудно унять дрожь, когда не знаешь наверняка, как выглядишь в этот решающий момент.       Смотря на Ати, я могла сказать, что она сегодня будет ослепительнее всех. На ней было поистине сказочное платье. Изначально белое, сотканное, казалось, из лунного света и тончайшего шёлка, оно приобретало нежный, едва уловимый розовый оттенок из-за подкладки из шёлка. Этот румянец делал чистый белый цвет ещё более сияющим и воздушным, словно облако на закате. На талии была нежно-розовая лента. Платье струилось чуть ниже колен, подчеркивая ее изящную фигуру. На ножках были надеты изящные серебрянные туфельки, которые подарил Феликс. Её светлые волнистые волосы, блестящие, как золото, в свете канделябров, свободно лежали на плечах, ниспадая мягкими волнами. С одной стороны они были искусно заколоты крошечными заколками в виде бутонов розовых роз, что придавало образу нежность. На макушке, закреплённая с царственным достоинством, сияла тиара, инкрустированная бриллиантами и розовыми сапфирами. Как будто богиня сошла с небес, и я, окончательно потерявшись, не могла отвести от неё глаза. Справиться с этим оцеплением помог толчок в бок, который любезно прописала мне сестра, заметив мой долгий взгляд на себе.       Тогда я наконец обратила внимание на своё отражение рядом с ней. И… у меня перехватило дыхание. Внутри пронёсся ураган эмоций — от изумления до смущения. Я не сдержала восторженного «Вау!», которое прозвучало чуть громче, чем следовало. Мозг на секунду замер, не в силах обработать полученную зрительную информацию.       На меня смотрела совершенно незнакомая, но при этом несомненно настоящая красавица. Я была одета в потрясающее платье, основу которого составлял чистый белый цвет, но благодаря искусному переплетению тканей и особой подкладке из небесно-голубого шёлка оно приобретало нежнейший голубой оттенок, напоминающий безоблачное небо Обелии. Это было платье фасона, доходившего ниже колен, с пышной юбкой из множества слоёв воздушной ткани. Я заворожённо смотрела, как переливается россыпь жемчужных бусин на лифе, каждая из которых казалась крошечной драгоценной каплей росы. На талии также была лазурная лента. Мои светлые волосы были заплетены в сложную женственную причёску на затылке, а вокруг лица небрежно свисали несколько прядей, мягко обрамляя его. На голове у меня также была тиара, украшенная жемчугом и аквамаринами.       — Как вам? — тихо, почти шёпотом спросила Лили, прижимая к груди расчёску и нервно теребя подол своего форменного платья. Похоже, она переживала, что нам может что-то не понравиться после всех их трудов.       Наши взгляды встретились с глазами служанок, сияющими теплотой и восхищением.       — Вы так красивы, словно феи, мои самые прекрасные принцессы, — с тёплой улыбкой произнесла Гретти, чей голос всегда был полон материнской нежности. Она подошла ближе, поправляя невидимую складку на моём платье. — Ваша красота ослепляет меня. Уверена, от вас, мои восхитительные, никто не сможет отвести взгляд весь вечер. Вы словно ослепительные солнца, которые будут освещать этот дебют своими улыбками и…       — Кхг-кх, мадам Гретта, перестаньте смущать наших принцесс, — театрально кашлянув, Лили подмигнула женщине, видя, как наши щёки мгновенно покраснели. Такой поток комплиментов, даже от любимых служанок, был непривычен. — Принцессы, мы хорошо закрепили тиары. Они не упадут, даже если вы решите танцевать всю ночь, можете не переживать. Всё держится крепко.       В этот момент дверь комнаты неслышно открылась, и вошла другая служанка, которую мы мельком когда-то видели. Она быстро поклонилась и хотела что-то сказать, но стоило ей поднять на нас взгляд, как её рот удивлённо приоткрылся, а глаза расширились, словно она увидела нечто совершенно чудесное. Она замерла на несколько долгих секунд, забыв о поручении.       — Принцессы… вы… бесподобны, — выдохнула она наконец, спустя несколько секунд молчания, явно искренне поражённая. Затем, спохватившись и вспомнив, зачем пришла, она поспешно поклонилась снова. — Прошу прощения за замешательство! Принцессы, пора выдвигаться. Его Величество прибыл и ожидает вас в парадном вестибюле.       — Ну, в добрый путь, — тихо произнесла я, сжав руку сестры.       Наши пальцы переплелись, и мы почувствовали поддержку друг в друге.       — Сегодня точно будет лучший дебют принцесс, — тихо прошептала Лили позади нас, сложив руки, как будто молилась об этом.       — Он обязан быть таковым! — твёрдо сказала я, стараясь придать голосу уверенность, которой не чувствовала. Сделав глубокий вдох, я сделала первый шаг к выходу.       На выходе из комнаты нас ждал Феликс. Его сегодняшний образ отличался от повседневного: рыцарь был в парадной форме, которая ужасно шла ему. Я даже засмотрелась, но во время спохватилась и отвела взгляд. Похоже, Ати тоже пребывала в шоке. Мы с сестрой и Феликсом застыли на месте, рассматривая друг друга в этом параде непривычных нарядов. Это не продлилось долго, и Феликс первым взял себя в руки. Прокашлявшись в кулак, он произнёс чуть более официально, чем обычно:       — Принцессы, вы, как всегда, великолепны. Уверен, сегодня вы затмите всех. — Он отошёл в сторону, пропуская нас вперёд, и его взгляд на мгновение задержался на наших лицах с непривычной мягкостью. — Его Величество ждёт. Идёмте.       Мы двинулись вперёд, по привычке держась за руки и поддерживая друг друга, ведь ходить в этих туфлях было настоящим испытанием. Мысленно я молилась, лишь бы не свалиться во время дебюта и не опозориться. Феликс, заметив наш неспешный шаг и то, как мы поддерживали друг друга, предложил свою помощь, от которой невозможно было отказаться. Он деликатно встал между нами и согнул руки в локтях, предлагая взяться за них. Его присутствие сразу придало нам уверенности.       Стоило нам дойти до широкой мраморной лестницы, ведущей в холл, как я невольно содрогнулась. Сверху она казалась бесконечной. Вроде бы я каждый день бегала вверх-вниз по этим ступеням, но сейчас, стоя наверху и глядя на то, сколько ступенек придётся преодолеть вниз на этих «ходулях», по спине пробегает холодок, и голову посетила шальная мысль спуститься босиком.       — Принцессы, не волнуйтесь. Всё будет хорошо, — сказал Феликс, заметив, как мы замерли, вцепившись в его руки.       — Ну да, до комнаты обратно нести наши бренные тела недалеко, — нервно пробормотала я себе под нос, когда Феликс, словно танк, решил не дожидаться, пока мы придем в себя, и повел нас вперед, осторожно, но решительно.       О святые, дайте мне преодолеть это испытание без потерь!       Мои молитвы были услышаны, и спустились вниз мы без происшествий. Быстро прошли по холлу и вышли на улицу, где нас ждала карета и стоящий возле неё Клод.       — Ваше Величество, я привёл принцесс.       Всё это время я смотрела в пол, избегая прямого контакта. Но стоило мне поднять взгляд, как я не сдержала удивлённого вздоха. Перед нами сейчас стоял уже не Клод, любивший удобные халаты, в которых мы чаще всего его видели, а император. Он был одет в парадную одежду, достойную своего титула. Его мундир был белого цвета, расшитый по воротнику манжетам и передней части сложным узором из чистого золота. Высокие чёрные сапоги блестели, а на руках были белоснежные перчатки. Он как раз поправлял одну из них, натягивая на палец, когда мы подошли.       Клод поднял на нас глаза. Топазовые глаза, обычно равнодушные, удивлённо расширились, выдавая изумление владельца. Мужчина замер на мгновение и слабо вздрогнул, словно от неожиданного удара, но быстро взял себя в руки. Его лицо снова стало маской спокойствия.       — Слишком легко оделись. Замерзнете, — произнес он, его голос звучал чуть сухо, но в нем не было привычной отстраненности.       — Пап, ты прекрасно выглядишь сегодня! — воскликнула Ати, игнорируя слова Клода.       — Да, Ваше Величество, от вас невозможно отвести взгляд, — сделала я в свою очередь комплимент. Видеть его таким было действительно необычно.       И Клод состроил странное лицо. Это не была улыбка, и не хмурость, а что-то среднее, неуловимое, словно он не понимал, как реагировать на наши слова.       — Я рада провести сегодняшний день с папой, — улыбнулась сестра, сделав шаг ближе, насколько позволял Феликс между нами.       Даже если нас отделяет Феликс, то я всё равно чувствую, как в улыбке сестры сквозит лёгкая грусть. Уверена, она сейчас думает о причине того, почему Клод не пришёл поздравить нас. Наш день рождения — день смерти Дианы. Неудивительно, что он не пришёл. Спасибо, что хоть на дебют соизволил сопроводить. Это уже гораздо больше, чем я могла ожидать.       Клод, всё еще глядя на нас с этим странным выражением, протянул нам руки.       — Вы обе…       Мы взяли его за руки. Его белые перчатки были мягкими на ощупь. Мы одновременно сделали шаги к нему, сокращая расстояние. Затем Клод прошептал очень тихо, так, чтобы, возможно, только мы с Ати услышали:       — Сегодня прекрасны.       Его взгляд был опущен, словно он боялся смотреть нам в глаза, словно боялся того, что увидит там. Неужели, он сейчас видит в нас Диану, поэтому и ведёт себя скованно? Это больно, но я знаю, что она была важна для него.       — Спасибо, папа, — ответила Атанасия нежным голосом, в котором проскальзывали нотки грусти.       — Ваше Величество, — тихо позвала его я, желая заставить его поднять взгляд топазовых глаз на меня. Он медленно поднял голову. — Вы не представляете себе, как мы рады это слышать. Спасибо.       И я улыбнулась ему. Не вежливой дворцовой улыбкой, не той, что я оттачивала годами, а искренне улыбнулась, от души, чувствуя тепло от его слов, от его присутствия. И эта улыбка, похоже, поразила его больше, чем наши наряды. Он замер, его глаза расширились от удивления, глядя на меня так, будто видел впервые.       Пожалуй, сегодня можно будет сделать парочку исключений из моих обычных правил осторожности.

*****

      — Прибыл Его Величество Клод де Эльджео Обелия! Прибыли Её Высочество Атанасия де Эльджео Обелия и Её Высочество Аннелиза де Эльджео Обелия!       Глашатай громко объявляет о нашем прибытии. Двери распахнулись с тихим скрипом, выпуская в коридор ослепительный поток света и торжественные звуки игравшей музыки. Первыми в зал вошли Клод с Атанасией, а мы с Феликсом следом за ними. Картина, представшая перед глазами, была одновременно прекрасной и внушающей ужас. Музыка, игравшая до этого, смолкла. Теперь её место заняла полная, абсолютная тишина, нарушаемая лишь нашими собственными шагами по мягкому, узорчатому ковру, расстеленному до самого края возвышения. Все без исключения головы были задраны вверх и больше тысячи взглядов жадно прожигали в нас дыры. Казалось, каждый присутствующий пытается впитать каждую мелочь наших образов — от блеска тиар в волосах до нервно подрагивающих рук.       Мне стало неуютно. Это было не просто внимание, это было взвешивание, изучение. Проверка, достойны ли мы стоять рядом с императором. Неприятное, давящее ощущение. Внутри меня сначала все похолодело, словно ледяной ветер пронесся по венам, а потом обдало жаром, заставляя кожу гореть. Я терялась в этих контрастных, пугающих ощущениях, чувствуя, что теряю контроль. В горле пересохло. Как дышать под таким количеством взглядов? Чтобы хоть как-то прийти в себя, я покрепче вцепилась в локоть Феликса и чуть подняла подбородок, стараясь сохранить спокойствие на лице. Придворный этикет, которому нас учили до изнеможения, требовал идеального образа. Ни единой дрогнувшей мышцы.       Мой партнер заметил мою нервозность.       — Принцесса Аннелиза, всё хорошо. Я рядом.       После его слов почему-то стало в разы спокойнее. Я постаралась расслабить плечи и улыбнуться. Я здесь не одна.       — Спасибо, Феликс, — шепнула ему в ответ, осматривая помещение.       Наполненный золотистым и голубоватым светом, бальный зал выглядел роскошно. Потолок терялся в вышине, украшенный искусной лепниной, изображающей сцены из мифов и легенд Обелии. С высокого потолка свисали массивные старинные люстры. По периметру находились двери, ведущие на балконы, куда можно было выйти подышать свежим воздухом или просто скрыться от суеты. Около дальней стены с правой стороны был поставлен накрытый стол с множеством яств и напитков.       — Атанасия, что-то не так? — спросил Клод, обращая внимание на замершую на месте сестру.       Я не видела выражение её лица, так как наша пара стояла чуть позади, но однозначно могу сказать одно — ей тоже здесь некомфортно. Даже больше, чем мне. Ее рука, которую держал император, казалось, дрожала.       — Ати, все хорошо. Сделай глубокий вдох и выдох, — шепнула я ей, на что получила быстрый ответ через плечо в виде нервной улыбки и мутный взгляд. О Боже мой, она, кажется, готова потерять сознание!       Стоило Ати сделать небольшой вздох, как тут же я всеми фибрами души ощутила давящую ауру Его Величества. Она была всегда, но сейчас он, кажется, выпустил её наружу и сконцентрировал. Это было похоже на невидимую волну, исходящую от него, заставляющую даже самые смелые сердца биться быстрее и преклоняться. Все здесь находящиеся люди тряхнули головами и стали отводить взгляды, согнувшись в поклоне. Один за другим, как колосья на ветру, головы склонялись, взгляды опускались к полу.       Я подавила радостную улыбку, когда на нас перестали пялиться, но тут же чуть не подавилась воздухом от слов Клода:       — Если вы того желаете, я сделаю так, что они не поднимут голов до самого конца дебюта.       И обвёл взглядом сначала Ати, а потом и меня.       — Н-нет, спасибо, папа, — чуть заикаясь, ответила сестра.       — Это же не только наш праздник, Ваше Величество. Надо его разделить со всеми, — сказала я.       Испуганные лица склоненных придворных не сделали бы наш дебют приятнее. Клод склонил голову набок, оценивая наши слова. В его глазах мелькнула искорка, которую сложно было прочитать.       — Нет, в первую очередь он ваш. А потом уже всех остальных букашек.       Атанасия, услышав его категоричный тон и чувствуя его присутствие рядом, кажется, немного собралась. Рука перестала так сильно дрожать. Появился слабый румянец.       — Папа рядом, так что я в порядке, — прошептала она, больше для себя, чем для него. Она действительно черпала силы из его близости.       — Ты нервничаешь из-за всяких мелочей, Атанасия, — слегка качнул головой Клод и первый шагнул к лестнице, дабы спуститься в зал. Мы последовали за ним. — Если вспомнить, как ты тянула меня за волосы и била по лицу, то это ерунда. А ты, Аннелиза, и вовсе мне когда-то волосы выдрала.       Я едва не изошлась в кашле от его слов. С чего вдруг ты вспомнил об этом?! Уже столько лет прошло! Злопамятный императришка, ты САМ мне сказал избавиться от застрявшей заколки в твоих волосах. Так что САМ виноват, что так получилось в итоге.       — Э-эх, я не помню. Папа, ты шутишь. Ха-ха-ха, — рассмеялась Ати, кидая на меня через плечо взгляд полный мольбы об помощи.       — Да, Ваше Величество, я тоже ничего подобного не помню.       Мое сердце бешено стучало от мысли, что он может раскрыть еще какие-то наши детские «подвиги» перед всеми дворянами. Но Клод даже не взглянул на нас, продолжая спокойно спускаться по ступеням.       — В детстве вы обе всегда были уверены в том, что делаете, и творили, что вздумается. Никаких сомнений, никакой стеснительности.       — Ваше Величество/папа! — беспомощно воскликнули мы, позабыв, где находимся.       Тем временем, мы наконец-то спустили вниз и нашему разговору, слава всем святым, пришёл конец. Феликс, который всё это время молча с улыбкой наблюдал, как Клод над нами подтрунивал, и Его Величество вывели нас в центр зала. Я поклонилась, как и положено леди, стараясь выглядеть максимально грациозно, и протянула свою руку партнёру. Феликс аккуратно сжал её, а другую руку положил чётко между лопатками, готовясь к вальсу. Когда музыка заиграла, я сделала глубокий вдох и постаралась перестать обращать внимание на толпу людей и на их перешептывания, полностью сконцентрировавшись на танце. Часы тренировок в двух жизнях должны были сейчас окупиться.       — Принцесса, не переживайте, вы сегодня ослепительнее всех. Тем более рядом с вами Его Величество и я, ваш телохранитель, мы не допустим, чтобы сегодняшний праздник был испорчен.       — Спасибо, Феликс, твои слова меня успокоили. — А потом задорно подмигнула и улыбнулась. — Я очень хорошо танцую. Мадам Пондафью часто меня хва-.       Но прежде чем я закончила говорить, под своей ногой почувствовала далеко не ровный паркет, а чужую ногу. Моя нога сбилась, движение вышло неловким. Феликс вскинул брови в удивлении, его глаза на мгновение расширились, в то время как меня охватил ступор, я потеряла дар речи. Видя моё замешательство и легкую панику, он быстро вернул невозмутимое выражение лица, его рука на моей спине чуть напряглась, и он плавно, незаметно для посторонних, закружил меня на месте, маскируя мою ошибку.       — Что-то произошло, принцесса?       — Н-нет… Тебе показалось, — пробормотала я, пытаясь вернуть контроль над своими ногами, которые внезапно казались слишком тяжёлыми и непослушными.       — Да, вы безусловно правы. Мне…– и в этот момент я снова наступила ему на ногу, на этот раз чуть сильнее, почувствовав, как он едва заметно вздрогнул. –…показалось.       Голос Феликса был абсолютно серьёзен, но уголки его губ слегка дрогнули.       Очень близко мимо нас грациозно протанцевали Клод с Ати. Мое внимание невольно переключилось на них. Прежде чем мы снова разошлись в разные стороны согласно рисунку танца, я успела заметить мертвецки бледное лицо сестры, ее нервную, натянутую улыбку и страх, смешанный с волнением, в ее обычно сияющих топазовых глазах. Казалось, Клод продолжал подтрунивать над ней, или возможно, просто разговаривал с ней в своей обычной прямолинейной манере, что для Ати, в таком напряженном состоянии, воспринималось как пытка. То ли он так старался помочь ей расслабиться и перестать чувствовать себя как не в своей тарелке, то ли собственноручно решил окончательно довести прямо до дверей нервного срыва.       Долго думать о состоянии сестры не получилось — я снова, уже в третий раз, наступила на ногу Феликса. На этот раз его плечи ощутимо подрагивали от сдерживаемого смеха. По хорошему мне стоило бы кинуть на него гневный взгляд и просить прекратить смеяться надо мной, потому что это было унизительно, но мне стало так стыдно от своего отрицания и от того, как я начала хвататься, что «очень хорошо танцую». У меня есть опыт из прошлой жизни и в этой я тоже оттчавала навыки в танцах. Тогда какого чёрта лысого сейчас делаю ошибку на ошибке, как никогда прежде?! Я чуть в голос не взвыла от смущения, стоило мне только посмотреть на улыбающееся лицо Феликса.       — Прости, Феликс, я не знаю, что происходит… Ноги сами двигаются не так, как надо, — промямлила в оправдание, чуть не пропустив момент, когда надо сделать поворот на месте и красиво отвести руку в сторону.       — Всё хорошо, принцесса. Я готов к любым тяготам жизни и не позволю, чтобы вы считали свои действия ошибками.       После его слов Феликс поднял меня за талию и закружил. Такого движения в танце нет, поэтому я с силой подавила вскрик и позволила рыцарю импровизировать. На переферии зрения я заметила, как Клод тоже подхватил Ати за талию и закружил в воздухе. Феликс сделал ещё один поворот, поставил меня на место, и мы продолжили вальсировать. Вскоре проклятый танец подошёл к концу.       — Принцесса Аннелиза, для меня было честью танцевать с вами, — произнёс рыцарь и галантно поклонился мне.       Да, твои ноги этот танец никогда не забудут. Однако ты выжил, Феликс, поздравляю. Удивлена, как ты до сих пор сохраняешь спокойное выражение лица и можешь ходить. Зал наполнился аплодисментами, которые явно моя персона не заслужила. Я снова взялась за протянутую мне Феликсом руку, и мы направились в сторону Клода и сестры. Пришло время танцевать всем остальным. Когда мы к ним подходили, то сквозь музыку я услышала слова Ати.       — В следующий раз у меня получится лучше, — сказала она и надула щёчки.       Клод слабо улыбнулся, как бы говоря «Ну да, ну да, безусловно» и обратил внимание на нас.       — Аннелиза, ты тоже хорошо справилась, — с лёгкой не свойственной ему улыбкой Клод похвалил меня. — Но если хотела лишить конечностей Феликса, могла бы обойтись более гуманными способами. Вас слишком перехвалила Пондафью.       Ты!.. Да ты!..У меня зачесались кулаки от желания встретиться с одной нахальной императорской рожей. Надо было в детстве выдрать тебе все патлы, когда у меня была возможность!       — Вы очень великодушны, Ваше Величество, — сквозь зубы произнесла я, натягивая улыбку. Судя по дернувшимся Ати и Феликсу, моя улыбка походила больше на оскал.       Чтобы хоть как-то унять нарастающее раздражение и не выплеснуть его прямо здесь, я огляделась по сторонам. И тут же напряглась. Все вокруг почему-то смотрели на нас косо, кидали странные, полные недоумения взгляды, перешептывались за веерами и ладонями. Я почувствовала себя голой под этим потоком чужого внимания. Может, что-то случилось с платьем? Испачкалось? Или причёска развалилась?       — Ати, я хорошо выгляжу? — прошептала я, чувствуя, как щеки начинают краснеть. Меня редко заботило чужое мнение, но такое единодушие в странных взглядах настораживало.       — Красивее всех! — живо отозвалась сестра, видимо, тоже заметив столь странное внимание к нашим персонам. В ее голосе сквозила та же тревожная нотка. — А я?       Я слабо улыбнулась ей, пытаясь разделить с ней беспокойство и одновременно подбодрить.       — Раз я красивее всех, то ты выглядишь красивее меня.       И подмигнула ей.       Клод перестал смотреть перед собой задумчивым взглядом и оглядел нас с ног до головы.       — Вы прекрасны. — Его голос прозвучал неожиданно громко, разносясь по залу и заставляя некоторые из шепчущихся голосов оборваться. — Перестаньте забивать головы всякой чепухой.       Это второй комплемент от Клода за этот вечер. С ума сойти и убиться веником! Люди, услышавшие его слова, зашептались. Их глаза широко распахнулись. Взглядов стало еще больше. Одни затаили дыхание, другие закашлялись, как если бы услышали что-то странное. Где-то на фоне снова зазвучала музыка. Под первую мелодию танцевали мы, принцессы, а на второй пришла очередь всех остальных. Пока Клод и Феликс о чём-то шептались, мы с Ати стали тихо переговариваться между собой.       — И где отпрыски белой псины? — спросила я, стараясь выцепить взглядом в толпе танцующих и беседующих нужных аристократов.       Семья Альфиусов — наше вечное проклятие и источник большинства проблем.       — Без понятия. — Ати напряженно вглядывалась по сторонам. — Того и бойся, что они как призраки появятся из неоткуда и будут докучать нам в самый неподходящий момент.       — Нужно идти на разведку, Ати.       — Согласна. Нужно сейчас же найти цели и нейтрализовать их.       — Что ты имеешь ввиду под «нейтрализовать»? Избавиться от них совсем?       — Ну, не убивать же их прямо здесь, — фыркнула она, но в ее глазах все равно мелькнула опасная искорка. — Выпроводить их к чертям отсюда! Пусть не смеют портить праздник! Пусть знают свое место!       Таких слов даже я не ожидала от сестры.       — И как мы это сделаем?       — Придумаем, — бросила сестра и, улыбнувшись, посмотрела на Клода.       Он уже давно перестал говорить с Феликсом, просто стоял и смотрел куда-то еще, но заметил наше внимание и повернулся к нам, вопросительно изогнув бровь.       — Папа, спасибо за то, что был с нами сегодня. — Ати медленно стала отходить от мужчины, толкая меня и направляя в сторону толпы танцующих пар. — Одно это сделало день самым счастливым в моей жизни. — Ее голос чуть-чуть дрогнул, но она держалась. — Знаешь… я правда, правда благодарна за то, что мой папа — именно ты.       Я дёрнулась от тёплой искренней улыбки, с коей сестра говорила эти слова Клоду. Она…она словно бы прощалась с ним. И ей было от этого прощания отнюдь не легче, наоборот, горестно и больно. Но она решила принять свою судьбу, какой бы она ни была, с этой смиренной, печальной улыбкой. На душе стало невыносимо тяжело, словно на сердце положили камень. Ведь именно сегодня, вот-вот должна была состояться встреча Клода и Дженнет. Встреча, которая запустит тот самый роковой отчёт до дня нашей смерти. И Ати это знала. Она прощалась с ним, зная, что, возможно, эти моменты — последние.       Глаза Клода расширились от слов сестры. Маска бесстрастия треснула, открыв на мгновение что-то глубоко спрятанное.       Вторая мелодия, когда танцевали пары, сменилась третьей — теперь должна была заиграть музыка специально для дебютанток, призывая нас выйти на танец. Это был наш сигнал. Атанасия крепко схватила меня за запястье и потянула за собой, увлекая в гущу людей.       — Пока-пока, папочка! — Крикнула она, махая ему рукой, голос ее снова звучал легкомысленно, но я видела в ее глазах отблеск слез.       Что-то внутри меня сколыхнулось, сдавило грудную клетку с такой силой, что перехватило дыхание, и затем оборвалось, оставив в груди зияющую пустоту. Ощущение потери захлестнуло меня, острое и внезапное. Не отдавая себе отчёта, повинуясь лишь внезапному порыву, я резко повернулась к Клоду, прежде чем мы совсем растворились в толпе.       — Спасибо, что заботились о нас, Ваше Величество, — произнесла я, стараясь вложить в эти слова всю накопившуюся за вечер нежность и благодарность, всю сложность наших отношений. Я старалась сказать это искренне, с такой же мягкой и прощальной улыбкой, как у сестры. Пусть и поздно, пусть и не всегда понятно, но в последнее время он старался вжиться в эту непривычную для него роль отца. Я чувствовала, что должна поблагодарить его за эти старания, за эти пусть и редкие, но искренние моменты.       Клод поднял руку, устремив ее в нашу сторону, и открыл рот, будто собираясь что-то сказать, ответить нам, или остановить. Он все еще выглядел сбитым с толку. Но мы уже затерялась среди танцующих пар и вышедших на свои места дебютанток раньше, чем он успел произнести хоть слово. Толпа поглотила нас, увлекая в вихрь движения и музыки, и его фигура с протянутой рукой, осталась позади, расплываясь вдали, как быстро тающий сон.

      — Прощай, моя любовь, моё солнце… Одно твоё присутствие в моей жизни сделало меня счастливой… В моей жизни, такой короткой, такой яркой, такой любимой… Люби наших дочерей всей той любовью, которой одаривал меня ты… Они — наше с тобой продолжение… Я всегда буду любить тебя, Клод…