CHAPTER 10: RISE AND FALL.

***

      Дима стиснул рукоять револьвера и метнулся за Элис на корточках, стараясь не хлюпать на весь коридор. Фонарь пришлось потушить, перебегая от тени к тени, от одного коридора в другой: в роящейся тьме что-то искрило и тянуло за собой запах горелой проводки. Чуть дальше по стене волочилось нечто, с мерзким скрежетом переставляя остатки ног, до уха летят обрывки фраз, перемешанные с помехами, будто кто-то прокручивал несколько каналов сразу, не в силах поймать ни один до конца. Женский тембр срывался в мужской, мужской в детский, и всё это в один миг тонуло в гуле, словно у самого кареглазого заложило уши.       — Сюда! Путники одновременно метнулись к распахнутым дверям ближайшего зала и устремились к следующим. Шлёпанье от шагов вышло слишком громким: ближайший дрон резко дёрнулся, ударился плечом о стену, и следом из глубины зала грянул тяжёлый металлический грохот. Не успел аналитик сообразить, как очутился внизу, в осушённом бассейне; они обеими ногами съехали в бетонное корыто и замерли, прижавшись к холодной стенке, пока наверху медленно проходила чья-то тяжёлая, волочащаяся тень. Уже хотел было проверить, Дима приподнялся, но его тут же осадили:

«[ЖДИ]»

Слово мигнуло и исчезло на лице проводника. Игрок послушался. Скрежет стал тише и растворился среди далёкого гула труб: тогда проверив горизонт и выскочив из укрытия, странники двинулись к следующей двери, за которой начинался тёмный бетонный проход. Под ногами хрустел мусор, в стенах зияли чёрные дыры кабельных шахт, а из потолка торчали оборванные провода. Где-то позади раздавалось влажное клокотание. Потерянная схватила игрока за руку и ускорилась. Лишь когда опасное место осталось позади, она отпустила руку. Стена оборвалась, и странники оказались на широкой металлической платформе. В лицо моментально ударил жар: влажные и тяжёлые клубы пара гуляли вокруг фильтрующих установок, из десятков труб с шипением вырывалось тепло. Огромные нагревательные чаны тянулись через весь зал, соединённые мостками из ржавой сетки и лестницами, а под потолком мигали аварийные лампы, окрашивая всё вокруг в болезненно-алый цвет.       — Куда теперь? На дальней стороне помещения механик вдруг заметила дверь.       — За мной! Я знаю, куда ведёт эта дверь! Сетка под ногами задрожала и подскочила. Увернувшись от столба пара, Оскар заметил мелькнувшую тень: по ту сторону моста над останками эндоскелета, вывернутыми наружу, навис другой дрон. Широко распахнутая пасть с квадратными зубами распахнулась и сомкнулась на плёнке, стягивающей едва держащиеся внутренности.

Раздался влажный хр-Руст.

      — Не отставай! — Элисон дёрнула Оскара за руку, возвращая на землю. Раздался механический вой. Лестница, площадка, ещё один пролёт, наконец Дима выскочил на верхний уровень и схватился за холодную ручку. Металл отозвался глухим, вязким скрипом: он упёрся ногой в край проёма, пытаясь выиграть хоть несколько сантиметров, толкая с дверью те тонны обломков, что блокировали её по ту сторону. Сначала щель, за ней проход размер с ладонь, потом выше, до груди, и в этот момент в нос ударила отчётливая гнилостная вонь. Юноша поднял голову.       Он смотрел прямо на перекошенные поржавевшие ряды зубов.       — В-вот чёрт! — Дима отшатнулся, захлопнув дверь и когтистую лапу с ней. Элисон без промедлений вклинилась в проём, и не теряя не секунды, ударила тварь по морде: удар пришёлся в её глаза, сбивая с траектории. Реплика взвыла.       — Внутрь! Странники ввалились в светлый коридор, но дрон, оглушённый ударом, снова рванулся вперёд.       — Дверь! Закрой дверь! — Скомандовала гид, отразив удар и доставая охотничий клинок. Юноша обернулся: дверь держали бетонные куски, арматура, ржавые вентиляторы и трубы. Всё это без разбору повалилось обратно на проход, и игрок даже не проверял, как плотно это заблокирует проём. Внезапно раздался пронзительный крик, а за ним надломленные, булькающие звуки. Проводник удерживала сущность прижатой к стене, и стоило ей отшагнуть, как машина повалилась набок, раскрасив пыльный бетон чёрными кляксами. Лезвие клинка вошло в висок реплики без замаха — точно, глубоко и до упора. Тело ещё дёрнулось, но окончательный удар ботинком разбил фарфоровую морду пополам. Звук оборвался. Дима смотрел на груду несколько секунд: на нож, вбитый по самую рукоять, на потухшие зрачки, ставшие пустыми стеклянными пятнами, и на Элис, которая с омерзением разглядывала подошву своего ботинка.       — М-да… Дело дрянь…       — Что?       — Череп раскололся. Но хотя бы грудной сегмент цел остался… — Пробормотала инженер и наклонилась к обломкам. Желудок неприятно сжался. Взгляд аналитика сам собой цеплялся за нож, торчащий в виске, и поблёскивающее масло, в котором хорошо отражался его силуэт.       — Ч-что… Что ты делаешь?       — А не заметно? Ресурсы добываю. БУМ. За дверью что-то глухо ударило в металл. Пластина реплики сошла с корпуса несколькими щелчками фиксаторов. Дима поспешно отвернулся — за последние полчаса он увидел достаточно внутренностей на всю оставшуюся жизнь.       — Не подержишь? Эта дылда чертовски тяжёлая!       — Ни за что.       — Почему? Оскар даже растерялся:       — Потому что это труп?!       — Справедливо. Правда, половина, но трудно с тобой не согласиться, — механик повела плечом, косо улыбнувшись, и в этот момент в дверь ударили ещё раз. Теряев поспешил отойти, ведь вместе с глухой красной преградой гулко подскочил увесистый кусок бетона.       — Услышали.       — Кто?       — Да все остальные, кто там был. Они реагируют на визги сородичей, — ответила механик и поднялась, запихнув часть реплики в сумку. — Идём. Останавливаться нельзя! Через мгновение ветер уже хлестал по ушам, а перед глазами расстилались тёмные коридоры и смазавшиеся в кривые пятна трубы. Под подошвами хрустел мусор, по стенам бежали жилы кабелей, а далеко позади раздавались новые удары в дверь. БАМ! БАМ! БАМ! Странники ринулись по тоннелю и уже через пару минут нашли первую лестницу. Этажи сменялись как кадры старого мультфильма, со дна рычал вопль ударов, бурление воды сменилось гулом вентилей. Задыхаясь и сильно отставая, Дима по десятку раз прокручивал в голове свой стишок, но Виртуальность захлопнула свои тиски и не желала его отпускать! Тогда Элисон схватила его за руку и ринулась вперёд с большей скоростью. Она вообще когда-нибудь устаёт?! Исчезла затхлая вонь, на стенах появились указатели, становилось светлее и светлее несмотря на отсутствие ламп. Они пролетели последний пролёт, толкнули двери и выскочили в широкий вестибюль: потолок собран из старых картонных плиток, под ногами тянется потрескавшийся кафель, усыпанный стеклянной крошкой, а впереди во всю ширину помещения улыбается ряд высоких стеклянных дверей. За ними было что-то настолько яркое, что после многочасовой темноты глаза моментально заслезились. Дима перескочил через россыпь стекла и резко зажмурился. Свет ударил по сетчатке так сильно, что несколько секунд он видел лишь зелёные пятна, выжженные на веках, но зрение поспешно вернулось, и тогда он замер.       — «Господи…» Под ногами тянулась растрескавшаяся дорога, присыпанная серой пылью. Ветер гонял по ней клочья бумаги и пластиковую крошку. Вокруг было непривычно тихо. Но стоило юноше поднять голову наверх, как он обомлел: справа, в метрах двадцати от него, возвышалась чёрная стена, слева чуть впереди ещё одна. На мгновение ему показалось, что они выбрались во внутренний двор какого-то исполинского комплекса, но это были не стены — это горы: целые хребты из спрессованных обломков мира. Из склонов торчали кузова автомобилей, перекошенные фасады домов, искривлённые фонарные столбы, контейнеры, деревья, дорожные знаки и тысячи вещей, которые уже невозможно было различить по отдельности: всё это сливалось в единый чёрный массив. Дима поднял взгляд выше, потом ещё и ещё, но даже так он не увидел не то что верхушки, даже намёка на сужение этих гор. Их концы растворялись где-то в плотной серой завесе, кажущейся будто крышкой одной большой ветхой коробки от кукольного дома, брошенной в углу тёмного чердака. А свет за дверями был простым магистральным фонарным столбом, наполовину погребённым в почву, а не небесным светилом. Впервые в жизни Оскар почувствовал себя муравьём на дне лесного оврага. Элис остановилась в нескольких шагах от него.       — Впечатляет?       — Немного, — соврал он. Белый глаз коротко мигнул, но Чудачка ничего не ответила, зашагав в сторону мусорных холмов.       — И что теперь? — Эхо передразнило кареглазого, разнося его голос глубоко вверх.       — Теперь?       — Ну да. Мы выбрались. Это хороший знак или всё ещё паршивее?       — Видишь вон красную будку? — Кивнула проводник на алое пятно вдали.       — Э-э… Да?       — Пойдём-ка, пройдёмся.       — Почему именно туда?       — Потому что если нас сейчас прихлопнет мусоровоз, который свалится на головы с небес, мне будет очень обидно начинать всё сначала. Ты же не хочешь опять проходить через весь Экшн-парк с самых низов, верно? — Механик перескочила через провал между двумя грудами металлолома.       — Справедливо, — Дима затормозил и только потом рискнул спрыгнуть.       — Вот то-то и оно, — девушка отворила поржавевшую на петлях дверь и жестом пригласила внутрь. — Заходи! Сохранимся и продолжишь задавать вопросы.       — У вас тоже есть сохранения?       — Разумеется: редко, но метко. Внутри было жутко тесно и темно. Повсюду витала пыль, а окна демонстрировали только хлам, в который телефонная будка медленно, но верно погружалась подобно подорванному судну. Дима упёрся спиной во что-то квадратное, и когда обернулся, то обнаружил вместо старого телефона терминал. На чёрном фоне слева вырисовывался пустой белый прямоугольник с изображением ладони, а остальные две трети монитора пустовали.       — Вот так обычные смертные и сохраняются. Ищешь будку, прикладываешь руку — и готово, — Кратко объяснила проводник и сразу же продемонстрировала работу сохранения в действии. Приложив ладонь к монитору, белоглазая подождала пару секунд, пока правая часть заполнилась широкой полосой загрузки. По её завершению компьютер выдал:

«[ДАННЫЕ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ Alice.[0n] УСПЕШНО СОХРАНЕНЫ]»

      — Ну и имечко у тебя в сети, конечно, — прыснул Теряев. Белый глаз медленно повернулся в его сторону. — Кхм… Проехали. Так понимаю, при случайной смерти после перезахода мы окажемся там, где в последний раз сохранялись?       — Верно. Так что советую наперёд: не упускай возможности и позаботься о себе. Никогда не знаешь, кто или что может ожидать за каждым поворотом.       — И кто в этот раз может нам навредить? Обвалы? Пользователи? ИИ компании А.К.О.? — Парень приложил руку к монитору и перевёл взгляд на проводника. Та усмехнулась:       — Бинго, бинго, бинго… Но с последним всё глубже: на поверхности Ямы живут Айконы.       — Ай… А?..       — Угу. Стереометрия воплоти и кошмар любого архитектора. Только в отличие от стандартных эти бегать умеют, — прыснула коллега, и её смех на миг захлебнулся белым шумом.       — Звучит… Подозрительно.       — Говоришь разумные вещи! — Она открыла сумку и покопавшись, вытащила испачканный чёрным заменителем блокнот на пружинках.       — Дай угадаю: ещё один сюрприз от Коваленко?       — Именно. У него вообще талант оставлять после себя проблемы… — Девушка быстро пролистала страницы и остановилась на нужной. Взмах снизу вверх — и перед странниками возникла полупрозрачная голубая панель с изображением. Дима прищурился. На экране был набросок сущности: массивный чёрный куб, похожий на обломок какого-то здания, чем на живую форму. Из корпуса выходили несколько конечностей, загибающихся в нескольких местах и имеющих по четыре фаланги, а на одной из граней плавали два экрана. Один из них, судя по подписи, постоянно использовался для наведения.       — Время от времени мы можем случайно столкнуться с этими сущностями. По своей природе Айконы — утилизаторы, созданные для очистки Ямы, однако что-то пошло не так и в нынешние времена они воспринимают за ошибки всё живое: тебя, меня, сломанные реплики — им всё равно, кто или что попадётся на глаза. Оскар снова внимательно осмотрел рисунок, невольно припоминая разрисованный тоннель Экшн-парка. Так вот что это были за пауки… Вполне себе достоверно. Впрочем, он тоже куб с палками нарисовать может — на это Дима закатил глаза.       — То есть, это мусорщики?       — Хех, было бы проще, если бы они оказались «просто мусорщиками», — закатила глаза гид и показала кавычки, — попадание под их прицел тебе может дорогого стоить. У этих сволочей может быть сколько угодно лап, поэтому ломать их бесполезно. Они крупные, шустрые и если выбирают цель, то идут до конца. Неважно, спрячешься ты за дверью, стеной или заберёшься куда-нибудь повыше: Айкон найдёт способ до тебя добраться, любой ценой.       — Ты много знаешь про них поведение… — Подметил кареглазый. Механик отмахнулась:       — Приходилось сталкиваться.       — И как их вообще остановить?       — Никак. Но-о, я не сказала, что нельзя выжить! — Темноволосая захлопнула блокнот. — В поведении Айконов есть удобная брешь: они не различают союзников и врагов. Порой они начинают охотиться друг на друга, особенно те, чей код пострадал от разложения Ямы, и тогда у нас есть шанс удрать и запрятаться так глубоко, насколько мы сможем.       — И как долго они преследуют активную цель?       — М-м… Позволь подобрать слова… — Чуть потупила белоглазая, постучав костяшкой по губам. — Они очень… Упорные.       — А если их мишень статична?       — О, поверь, они заставят тебя сдвинуться, так что лучше не пытайся. Ты и без того сейчас кишишь всевозможными маячками для любого антивирусника, — аналитик прикусил язык. Заметив это, проводник хмыкнула на немой вопрос: — Яма не место для приключений, а в первую очередь свалка. Если ты думаешь, что за четыре часа путешествия по Экшн-парку не подхватил ни одного паразита, то перезагрузи компьютер и открой Касперский. Картина тебя ждёт незабываемая!       — Понятно… Тогда каков план?       — Выбираться отсюда, желательно в том же составе. Большой Каньон — рассадник паразитов и нехороших хвостов, а Айконы и без того крупная заноза в пятке. Поэтому дальнейший путь построим мелкими перебежками: от укрытия к укрытию. В пустошь нам лучше не соваться. Церемониться эти ребята не станут: один выстрел — и пока-пока, Оскар Кэрролл! Было приятно с тобой поработать.       — Принято…       — Я верю. За мной!       Скрипнула помятая дверь. Нос тут же ощутил сладковатую пряность, смешанную с ржавеющим дымом: далеко в вышине бушевал стылый ветер, но здесь, на дне Каньона, чувствовалось тёплое марево запахов, от которых воротило нос. Дима остановился и вновь поднял взор к чёрным пикам: головы манекенов, перекрученные фонарные столбы, странные автоматы, какие раньше стояли в аркадных, даже что-то отдалённо напоминающее авто и кучи проводов, оплетающих строения в неразборчивую паутину — как долго Большой Каньон простаивает в океане барахла? И как эффективно работают Айконы, если земля всё равно выглядит… Вот так?       — Не зевай, — донёсся голос Элис. Она уже ушла вперёд, ловко перебираясь по обломкам и петляя из стороны в сторону. Дима довольно быстро догнал её:       — Ты всегда так путешествуешь?       — Как?       — Ну… Кругаля́ми?       — Ну… Время от времени приходится вытворять неординарные финты. Если дорога видна с воздуха, значит, нам может прилететь. Конечно, мы теряем время: лишние петли, поиск обхода… Однако свой профит метод имеет: в такой местности важнее остаться незамеченным, чем нестись сломя голову поскорее убраться.       — То есть ты специально выбираешь самые странные маршруты?       — Самые безопасные, — поправила Кейдж. — И в зависимости от пространства. Яма достаточно неоднородна, приходится осваиваться прямо на ногах: многие её места требуют бдительности и редко где быстрые ноги помогут спасти аккаунт. Для начала нужно найти дверь, в которую захочешь побежать, — хмыкает она.       — И успешны ли поиски?       — Хм… Не всегда. Однако это только вопрос времени.       — Ну да, резонно, — выходя из тени трубы, юноша вновь поднял взгляд к небу. — Но для такой дырени твой метод больно… Нерасторопный. Сечёшь?       — Считаешь, что бег может оказаться более оптимальным вариантом?       — Не знаю? Что угодно, но не прогулка. По такому-то полю… — Пробормотал он.       — Это не прогулка. Я веду тебя по цепочке безопасных участков, куда бы не полезли люди и, соответственно, программные сущности. Бояться нечего ровно до тех пор, пока мы не вопим на всю округу. В Каньоне легко потеряться: я предлагаю использовать эту особенность как преимущество. Что скажешь?       — До-опустим?..       — Чую недоверие.       — Я по-твоему должен радиоактивной свалке радоваться?       — Хм. Неужели игрок, который способен видеть больше других, боится сокрытого места? — Кейдж склонила голову набок. Кареглазый прыснул:       — Скажешь тоже.       — Ты вроде бы аналитик. Чем Яма так отличается от привычной тебе прослойки игры?       — Одно дело в коде копаться, а другое по помойке шастать. И без всякой аналитики к бабке не ходи: или теряешь аккаунт, или даришь пулю в лоб — третьего не дано.       — Оу, ты в глубоком заблуждении: Каньон не настолько отвратен, как тебе кажется. Пф, что может быть хуже глючных тварей и перекошенных реплик, желающих потрогать твой код, и земля, постепенно разлагающая тебя в такой же борщ. Оскар закатил глаза, но всё же спросил:       — И чего в нём особенного?       — Никогда в детстве не забредал в заброшки? Право, пропускаешь столько полезного: запчасти, программы, рабочее оборудование! Аналитикам тут тоже есть, на что взглянуть… Думаешь, зря каждый хакер сюда приходит?       — У меня для этого свой человек, — ответил Теряев. Гид прыснула:       — А меня ты, значит, считал особенной?       — А?       — «Элита предпочитает, когда за нее пачкают руки», — процитировала она, и её губы растянулись в сардонический полумесяц. — Тебе это ничего не напоминает?       — Да-а… Навевает что-то, — протянул русоволосый, — только вот не припомню, что.       — Плохо у тебя с памятью, — заметила попутчица.       — О, ужаснейший недостаток! Зато сплю спокойно.       — По тебе так не скажешь.       — По твоей цветущей морде тоже.       — Интересное наблюдение: называешь проблемой то, что сам яро демонстрируешь?       — Я хотя бы на человека похож, — процедил Дима, чуть оттянув веко и обнажая потемневшую кожу.       — Спорное утверждение. К слову, почаще умывайся холодной водой. Синяки у тебя правда вызывают беспокойство.       — Очень ценное наблюдение от человека, которому игра квадрат Малевича налепила.       — На работу капитально не влияет, — пожала плечами гид.       — Тебе нормально каждую вещь расценивать с точки зрения оптимизации? Карандаш тоже сначала проверяешь?       — А в чём проблема? Не знаю, как ты, а внешний фактор меня не сильно заботит. По крайней мере не в векторе эстетичности и красоты, — фыркнула белоглазая. — Цифровая оболочка это такой же механизм, как и компьютер: руки-ноги есть? Я могу говорить? Чудно.       — Это… Дебильно, — с задержкой произнёс кареглазый. — Ты ж не гаечный ключ.       — Однако принцип похожий. Мы аватары, Оскар. Ты ровно такая же кукла, как и я или вот та, — она указала пальцем на торчащую руку дрона из-под кирпичей. Теряева перекосило:       — Я тебе не кукла.       — Хорошо, ты прав, прости; поторопилась с заявлением. Давай внесём коррективу: ты оператор. А Оскар Кэрролл?       — Не понял?       — Игроки как никто лучше знают, как работает Виртуальность, верно? — Кейдж чуть склонила голову, и на её лице вновь вспыхнула злосчастная иконка вопроса. — Вы заходите сюда каждый божий день, и наверняка тебе известно: внутри игры нет никакого тела. Здесь никто не дышит, никто не чувствует настоящего голода, никто не испытывает боли так, как снаружи: сердце не бьётся, кровь не циркулирует, всё это — симуляция! Так скажи мне: ты, идущий со мной аватар с Центральным блоком в виде кубика Рубика — это тот же оператор, что сейчас сидит за экраном? Ведь Оскар Кэрролл не живой: он не может есть, спать или дышать без тебя. Более того, он даже не имеет своего собственного сознания — в его черепной коробке сидишь ты. Так кто он?       «Кукла». Если бы Теряев составлял список самых раздражающих слов, это точно сидело бы где-то сверху. Хотя логика в этом была: учётная запись это просто набор пикселей, моделей и анимаций. Но человек не перестаёт таковым быть, надевая гарнитуру и кладя руки на клавиатуру — внутри игры такая же личность, просто обёрнутая в цифровой фантик и, может, отыгрывающая роль под стать своей шкуре — чего только стоит Генри Вельт. Но если игрок может создать десять аватаров, его сознание не делится на десять частей. Значит, тело — это инструмент. Но если цифровая сущность сама мыслит внутри этого инструмента, то где тогда проходит граница?       — Я не кукла, — упрямо повторил Дима. — Не знаю, что там у тебя на уме, но я не набор команд.       — Ответ принят, — после короткой заминки произнесла девушка, — любопытная позиция. Но позволь отметить забавную парадоксальность.       — И в чём она заключается?       — Вот он ты, — она широко развела руками, демонстрируя за плечами горы хлама, — на изнанке Виртуальности. В Большом Каньоне. На пару со мной.       — Да уж, повезло мне, — Теряев фыркнул. — Решил потратить недельку-другую на отдых в цифровой дыре. Нормальные люди обычно проводят время где-нибудь на пляже, но я у мамы экстремал.       — Похоже на то, — улыбнулась механик. — Но ты странно часто сравниваешь себя с «нормальными людьми», особенно для игрока.       — А что это меняет?       — Напомни, что именно ты обычно ищешь в игре? Или ярче: напомни мне,кто ты?       — Справедливо, — буркнул аналитик. — И тебя это вообще не напрягает?       — Что я в твоей классификации не «обычный людь» или окружающее пространство?       — Это! — Он неопределённо махнул рукой вокруг. — Высота там, то, что сверху на нас может в любой момент рухнуть что-нибудь размером, не знаю, с дом?       — А, — Элис пожала плечами и улыбнулась. — Привыкаешь. У тебя уйдёт время на адаптацию, но если будешь следовать нашим договорённостям, дольше проживёшь. Ставлю десятку, тебе даже понравится путешествовать по Яме! На последних словах проводника юноша вскинул бровь:       — Пари?       — Пари, — с удовольствием Кейдж пожала ему руку.       Большой Каньон оказался именно тем местом, которое приходит на ум при слове «хаос», однако представал он не бескрайними полями металлолома, а сложным ульем, строящимся высоко ввысь: из испещрённой трещинами поверхности торчали гигантские обломки непрогруженных построек. Руины стояли друг на друге, проходили насквозь или обрывались грубым срезом, будто кто-то вытащил кусок торта. Чем глубже странники заходили, тем сильнее Каньон напоминал огромное гнездо: бетонные коробки нависали друг над другом, полностью перекрывая небо и оставляя лишь редкие просветы между стенами. Где-то далеко впереди, за толщей мусора и обломков, виднелась единственная щель серого света — далёкий смог, пробивающийся сквозь бесконечные нагромождения. Всё остальное тонуло в тени. В этих завалах можно было найти что угодно: содранные со стен панели, шатры, автомобили, бетонные и металлические скелеты коридоров, компьютеры с застывшими экранами и сотни других вещей, чьё назначение уже давно было утеряно. И среди всего этого — кучи, кучи ИИ. Дима поёжился, в очередной раз переступая через распластавшееся на земле тело. Перекошенные аниматроники, придавленные эндоскелеты, пустые лица с застывшими выражениями — сломанные оболочки лежали повсюду. Он старался не задерживать на них взгляд, ведь слишком сильно те напоминали людей, которым забыли добавить самое главное; Элисон, однако, проходила мимо них совсем иначе: инженер в целом довольно часто на минутку останавливалась, закидывая в пасть сумки мелочёвку и на вид бесполезный хлам. Теряев не прекращал за ней наблюдать: вот она вытащит из-под завалов старый сервопривод, потом остановится около технического люка и вырвет тяжёлый фиксатор, а за ним повреждённый амортизатор.       — Ещё один кусок мусора?       — Полезная деталь.       — Я даже спрашивать не буду…       — Правильное решение, — хмыкает Кейдж, без проблем подтягивая на плечо сумку.       — Постой! А что это за флаг? — Окликнул проводника игрок, оглянувшись на ограбленный магазин с разбитыми окнами и пустыми полками.       — Флаг? О чём ты? — Потерянная выкарабкалась из ямы и проследила за взглядом. На треугольном фонаре у угла здания развевалась порванная, покрытая ржавчиной и подпалинами ярко-алая ткань, в центре которой заключён в тонкое кольцо рисунок белого крыла.       — Ты как-то упоминала о больших группах, населяющих Яму, — напомнил кареглазый. — Что это за организация? Он ждал нового укола или пространной лекции, но Элис промолчала. Тонкая, словно натянутая струна, линия ее губ изогнулась, и даже мимолётное выражение невольно проступило на тёмной как смоль коже. Взгляд гида стал резкой, холодной сталью, а глаз прищурился в острый треугольник.       — Если увидишь людей с этим знаком — уходи, — наконец произнесла она.       — И всё? — Смятение вырвалось прежде, чем он успел его сдержать.       — Угу. Просто не стоит с ними пересекаться.       — Эй, серьёзно? Кто они такие?       — Те, с кем тебе лучше не встречаться, — спокойно повторила Элис уже разворачиваясь.       — О-о-очень информативно, — нахмурился аналитик.       — Знаю, — коротко бросила она через плечо. — Не отставай. Дима ещё несколько секунд смотрел ей вслед, прежде чем отмереть. Перебираясь по ржавым металлическим листам и спрыгивая на твердую землю, юноша никак не мог отделаться от странного ощущения: впервые за всё время Чудачка не увела разговор, не заставила его самого отвечать, а просто отказалась говорить. И вот это было странно.       Пробираясь по запутанным путям, странники искали укрытие в разрушенных домах, развалинах и трубах, уходящих вниз, стоило только завидеть на горизонте одинокие фигуры или услышать глючащие голоса. Окровавленные, склизкие существа состояли из полурасплавленного пластика, металла и искусственной плоти, которая гниёт совсем как настоящая. Их органические лица растеклись, превратившись в кровавое месиво, а мозг спёкся в пластиковой черепной коробке, став ядовитой, напичканной платами и сенсорами жижицей. Некоторые списанные реплики бесцельно бродили туда-сюда, ударяясь о каждый угол, и кажется, будто они не осознавали всего происходящего: их не интересовали люди, а внутренние системы словно зависли, встали на автопилот. Но всё же от этих ошибок природы стоит держаться подальше… Кто знает, что придёт в голову мёртвой синтетике и ржавчине.       Дима не мог представить, каково это — открыть глаза в таком месте. Даже сейчас, спустя столько времени в Виртуальности, он ловил себя на желании отвернуться от каждого расплавленного корпуса. Что если первым, что увидела Элисон в Яме, был не свет, не выход и даже не другой человек, а вот это? Что бы сделал он, угоди в такое же болото?       В первую очередь попытался бы разобраться. Даже из клетки «Новых Горизонтов», будь у него побольше времени, юноша смог бы выкарабкаться. В конце концов, он аналитик: любая проблема превращается для него в набор данных — причины, последствия, возможные решения. Окажись с ним на пару Куб, задачка стала бы ещё проще: хоть построй свой мост из ножниц и прямоугольника с заливкой, хоть создай новый аккаунт и настигни на поверхности тех, кто решил так ржачно подшутить. Но если убрать всё это? Оставить только человека внутри цифрового тела без инструментов и ассистента? Смог бы он вообще продолжить идти или первые несколько часов в Яме оказались бы последними? Дима не знал. Теряев в целом не предполагал, что бы в первую сделал, окажись в Большом Каньоне. Пошёл исследовать мир? Да только бог любит троицу, а чёрт одиночку: решил примкнуть к какой-то группе? Волков бояться — в лес не ходить, а в стаю податься — так там свои, ещё похуже будут. И, наверное, именно поэтому его всё сильнее цеплял один простой вопрос… А что сделала Элисон?       За всю свою жизнь Теряев не раз сталкивался с цветными ИИ: в «Веб-проводнике» они сидят в каждой третьей машине. Улыбчивые, вежливые, они легко перестраивают маршрут безо всякого навигатора и спокойно переключаются меж тридцатью языками, забитыми в их программы. Их не надо учить «быть людьми» — им это не нужно: реплики это просто рабочая сила, выносливая и гибкая. Компании скупают их пачками и ставят куда попало — в магазины, в сервисы, в офисы. А кто откажется от ассистента, который не знает усталости? И по барабану, что за практичностью и эффективностью исчезают люди. ИИ везде: в магазинах, бутиках, банках и ресторанах. Но не каждый это осознаёт, принимая улыбчивого консультанта или официанта за настоящего, реального человека, и это, честно говоря, бесит. Потому что отличить искусственный интеллект от живого пользователя, не считая фарфоровых тварей от А.К.О., можно по каким-то совсем глупым признакам: их глаза не реагируют на свет, речь монотонная и лишь в момент сильного перегрева двоится, заплетается и ломается на полуслове. Но когда в Виртуальности активно используется программа-переводчик, не справляющаяся с окраской, ещё попробуй пойми, с кем разговариваешь! За примером далеко ходить не надо — вот он, разбивает ногой стекло и перепрыгивает через окно, оказываясь за пределами заброшенной многоэтажки. И Дима поймал себя на простом выводе: он доверял бы проводнику куда меньше, если она была хоть сколько-нибудь стремилась идти по знакомому ему паттерну. Куклы обычно устроены просто: им задают роль, и они её отрабатывают без лишних углов — этот же кадр показывает зубы. За которые дёрнуть охота.       Перебираясь с холма на холм, проходя у подножья гигантских гор и пробираясь между обломками зданий, странники продвигались всё глубже в Большой Каньон. Оскар всё ещё не мог привыкнуть к тому, что видел, не переставая крутить головой: двадцать минут назад он брёл по потрескавшемуся асфальту, теперь приходилось осторожно ступать по стене рухнувшего набок дома, обходя разбитые окна и покосившиеся козырьки. Раньше, вплоть до этого момента, аналитик не замечал, насколько мир вокруг него огромен. По крайней мере, он не ощущал этого: вся Виртуальность заканчивалась для него парой знакомых районов, копией однушки из реальности, переполненными улицами и тесно стоящими зданиями, уходящими за облака. Но сейчас, когда нет возможности в любой момент зачитать стишок, а шумные переулки превратились в спутанное гнездо, Теряев ощутил глубоко в груди дрожь: ВебСити был кукольным домиком. Только сейчас он впервые увидел, из чего он был построен. Кажется, с начала путешествия по Каньону прошли часы, и постепенно, как подметил Дима, становилось свободнее: дымящиеся горы и многоэтажки отошли на задний план, демонстрируя саму пустошь и простор, а вместе с ней более мелкие развалины и океаны сгнивающих программ. И когда странники почти выбрались из очередных руин разбитого магазинчика, Элисон внезапно остановилась, перекрыв Диме дорогу рукой. Кареглазый едва не врезался в неё.       — А?.. Чего?       — Движение, — тихо сказала проводник, выглядывая из-за стены. — Вон там, двое. Видишь? За провалившейся дорогой, у подножия нового холма, стояли остатки храма, от которого сохранились несколько арок, кусок потолка и груда камней вместо стен. Дима прищурился и шагнул ближе, осторожно выглянув из пролома, и разглядел два силуэта. Они метались среди руин, перебираясь через бетонные плиты и ржавые балки. Оба яркие и громкие для этого места: рыжие волосы выделялись даже сквозь серую дымку Каньона, а эхо долетало до ушей.       — Странно… — пробормотал Теряев. — Будто чего-то ждут…       — Нет ждут, — отозвалась механик. — Они поняли, что заблудились.       — Отбились от группы?       — Может быть. От этих слов почему-то стало неуютно.       — Сколько они здесь? Элисон слегка повернула голову. В её глазах мелькнуло отражение сенсора.       — Около двух суток. Не меньше. Тот что ниже едва стоит на ногах. Дима перевёл взгляд обратно на странников, и в его воображении встала чёткая картинка: двое людей посреди огромной мёртвой свалки Виртуальности, без воды, без еды, без понимания, куда идти и без осознания, какой код может прийти по их крики.       — Твою мать… — Он даже не заметил, как сказал это вслух. — Им надо помочь. Элисон удержала его за плечо.       — Не торопись.       — Ты же сама сказала—       — А что я говорила про открытые пространства? Сунешься — и не жилец. Дима нахмурился.       — Тогда что? Проводник долгие несколько секунд смотрела на пластающиеся силуэты из-под тени; ритмичная карусель шариков загрузки оборвалась острым восклицательным знаком. Дима уже хотел спросить, о чём она думает, но ответ пришёл сам: странница отщёлкнула с крепления пистолет. Щел-лЧок — предохранитель снят.       — Что ты делаешь?       — На войне все средства хороши. Мир будто сузился. Дима смотрел то на Беретту в её руке, то на двух людей внизу.       — Т-… Т-ты серьёзно? Всё нутро сжалось в скомканный фантик. К горлу подступила тошнота, а пустой с самого утра желудок болезненно скрутило. Он попытался найти шутку, провокацию, её очередную странную формулировку, но Кейдж не смягчилась: на экране сенсора замигал прицел. Двое рыжих силуэтов внизу кричали что-то, зовя на помощь, и премерзкое чувство, усиливающееся с каждой мыслью, с каждым вдохом, повышающим градус, закружило голову. Да что с тобой?!

Всё под контролем, всё хорошо…

Они оживут. Вновь оживут, не умрут за компьютерами…

Ведь так?

Дыхание сбилось, кровь остыла, превратилась в лёд, оставив судорожно бьющийся в агонии мозг без кислорода.       — Н-нет… Нет-нет…       Серый-белый-алый. Ванна. Кафель. Вода. Асфальт. Здания. Шарф.       — НЕТ! — Дима дёрнул напарницу за плечо и поднял руку вверх, но опоздал — выстрел. Короткая вспышка ослепила глаза, раздался грохот, а на той стороне поднялись клубы пыли.       — Какого чёрта?! Ты что творишь?! — Вспыхнула Кейдж, но Дима её не слушал. Силуэт на той стороне дёрнулся — будто споткнулся о воздух — и медленно осел на землю. Серый-белый-алый. Всё повторяется.       — Нет… Нет-нет-нет… — Не отдавая отчёта, Теряев перескочил через окно и рванул вперёд, к руинам.       — Идиот, куда ты пошёл?! Вернись! — Крикнула вдогонку Элис. И в этот момент с противоположной стороны показался квадратный силуэт. Серый-белый-алый. Это ты виноват. Серый-белый-алый. Ты снова не успел. Серый-белый-алый. Если бы ты двинулся раньше. Серый-белый-алый. Если бы ты хоть что-то сделал. ЭТО ТВОЯ ВИНА.

ТВОЯ. ТВОЯ. ТВОЯ. ТВОЯ. ТВОЯ. ТВОЯ. ТВОЯ. ТВОЯ. ТВОЯ. ТВОЯ. ТВОЯ. ТВОЯ. ТВОЯ. ТВОЯ. ТВОЯ. ТВОЯ. ТВОЯ. ТВОЯ. ТВОЯ.

ЭТО НЕ—

Осталось совсем немного, руины у самого носа! Но в моменте, когда Теряев окрикивает странника и тот поднимает красные от слёз глаза, за его спиной показалось оно.       — Нет, осторожно! Выстрел. Серый-белый-алый.

.ондзоп мокшилС

.ладзопо авонс ыТ

.анив яовт отЭ

Айкон завёлся. Его прицел сузился на игроке, и тварь одним рывком сократила расстояние, придавив лапой подбитую тушу, и опрокинула аналитика, припечатав к земле. Удар острым ножом воткнулся в голову, заставив сцепить зубы. Дима и глазом моргнуть не успел, как нечто замахнулось острой конечностью на него, но парень вовремя успел её остановить, дотянувшись до браслета и вызвав щит. Полупрозрачный фиолетовый экран стал единственной преградой для острого пика, проткнувшего его насквозь. Чудовище гулко зарычало, надавливая сильнее. По защите побежали трещины.       — Эй, уродище! Глюк поднял взор, и в ту же секунду его снёс с лап выстрел Беретты. Грохот и оглушительный визг. Айкон ударился о кусок стены, с полуразрушенного потолка посыпался кирпич. Поднялась пыль, мелькнул синий плащ. Дима только и успел подорваться. Нечто едва поднялось на ноги, его экраны на мгновение сменились с синего на красный — цвет фатальной ошибки. Шатаясь, оно выстрелило из прицела в несостоявшихся жертв, подняв больше пыли, но через секунду Элис выскочила из тумана, запрыгнув твари на лапу, и не жалея сил хлестнула по экранам куском арматуры. Айкон пошатнулся, вслепую замахнулся на Кейдж, но его лезвие отлетело прочь от выстрела Беретты, пробившего потолок. Док ударила его по лапам, снеся с ног, и снова выстрелила. Тр-р-еск! Первый экран разбился, а тварь отбросило к стене. Сверху посыпались куски побелки и кирпичи.       — Чт-т0, сYка, не нравNтся?! Не нрав-ВNтся тебе, D-да?! — Сорвалось с уст механика. На месте отсутствующего глаза мигнула фатальная ошибка. Вирус медленно поднялся и повернул грани. В сине-красном экране отразилось лицо Кейдж. Айкон истошно завопил — громкое эхо вторило его голосу, разнося его прочь. Бросившись на инженера, тварь замахнулась отросшими лапами, но в последний момент снова вспышка — на этот раз финальная. Синие экраны потухли и сменились на красные. Зависнув в сантиметре от девушки, разломанный ИИ подкосился набок и рухнул на землю, прямо к ногам Элис. На грязный пол растекались какие-то чёрные ошмётки и жидкость, додуманная мозгом. Чудачка опустила пистолет и сделала шаг назад. Её плечи вздымались и медленно опускались, как после резкого перегруза, но несмотря на статичный темп, видно, как она глотала воздух ртом. Почти опоздала. Ещё чуть-чуть и… Дима уже хотел выдохнуть, но проводник не отошла. Она наклонилась, вырвала из земли искривлённый металлический прут и подняла его обеими руками. Первый удар пришёлся в экран. Его стекло звонко треснуло и подскочило, красный фон сменился на цветные полосы, издав последние искры. Второй замах. Третий. С каждым разом движение становилось чётче и методичнее: удар, удар, УДАР, УДАР.       — Док, стоп! Хватит! — Голос Оскара прорезал шум, застливший уши, и механик сморгнула. Она опустила взгляд на то, во что превратилась огромная сущность: в пульсирующую, шипящую кашу из осколков и проводов. Кейдж отступила на шаг, роняя прут, и подняла руку к горящей щеке — тонкому шраму, из которого сочился белый шум. Ранила. Эта сволочь умудрилась её задеть.       — Эй. Ты… Нормально всё? Она повернула на игрока голову, и юноша вздрогнул от её пробирающего взгляда.       — Ты хоть представляешь, в какую могилу чуть себя не загнал?       — Я…       — Я просила тебя об одной простой вещи, — гид широко шагнула прямо к нему. — Не. ЛЕЗТЬ. Какого чёрта ты сломя голову понёсся к-k0д пойми куда? Мы оба могли умереть от НЕГ0! На каком языке я должна говорить, чтобы ты перестал меня игнорировать?! Гневный поток неожиданно оборвался, когда треснувшая плитка под ногами просела. Странники одновременно похолодели. Миг — и пол под подошвой стал рушиться и проваливаться вместе со стенами, не удерживающими потолок.       — Чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт! — Испуганный крик коллеги — последнее, что Дима услышал до того, как провалился в никуда. Свет перекрыла взлетевшая пыль и рухнувший потолок, ноги зажало между валунами. Сильный удар об обломки выбил весь воздух из груди. Дима зажмурился, ожидая вылета программы, но ни через секунду, ни через пять, когда грохот стал стихать, он не ощутил боли. Вместо этого раздался глючный голос:       — К-kэп? Странник распахнул глаза: наполовину он застрял между кусками пола, но перед носом его озарил радужный от Блока свет.       — Куб? — Теряев не мог поверить глазам. Живой! Он ещё живой! — Г-господи, держи прямоугольник и не смей его убирать! Не выключайся, даже не вздумай, пока мы не выберемся. Услышал?       — Вçё схВа4-чƎн0, kэп. Я пр-RедYпрежу о в0зм[]жных сБ-60ях.       — Чудно… Док? Ответа не было.       — Элисон!       — Угх… Слышу. Не ори, ради кода… — Она оказалась чуть дальше, прижимая пальцы к рассечённому лбу.       — Жива?       — К сожалению. Святой код, моя голова-а… Озз, я тебе это ещё припомню! Теряев уже хотел было выдохнуть, но его фитиль его облегчения быстро потух, не сгорев даже до половины.       — Док?       — Не беси. Чего?       — Твоя рука. Она проследила за его взглядом и негодование тут же испарилось, стоило ей увидеть камни, придавившие конечность. На глючном лице изобразился дрожащий восклицательный знак.       — Ох. Чёрт.       — Так. Ладно, всё путём… Сейчас что-нибудь придумаем. Только не двигайся, — Дима попытался выбраться из-под завала, но ближайший кусок бетона угрожающе покачнулся.       — Оскар.       — Чего?       — Сиди.       — А? В смысле «сиди»?!       — В прямом. Сиди на месте, — белоглазая выругалась, оценивая нанесённый ущерб и подтягивая сумку.       — У тебя руку придавило!       — И?       — И это обычно не входит в список вещей, на которые люди отвечают «и»!       — Я просила тебя об одной простой вещи, Оскар: не лезть вперёд, — проще некуда! — однако ты не справился. А теперь слушай внимательно: если ты сейчас начнёшь суетиться и тебя придавит, Куб исчезнет. Исчезнет он, — она кивнула на прямоугольник, — и тогда следом за тобой на тот свет отправят и меня. И знаешь, в Ад мне пока не хочется. Поэтому я прошу: сиди.       — Угу. Местные жители наверху так и жаждут встречи с распростёртыми объятиями, — скрипнул аналитик.       — Что ты сказал?       — Говорю, у тебя явно всё нормально с головой.       — Ты попытался меня оскорбить? — Склонила голову набок гид.       — Вывод сделал.       — А разница?       — Небольшая. Кейдж тяжело вздохнула, выдерживая непререкаемый хладнокровный тон.       — Если будешь паниковать из-за каждого пустяка, то быстрее умрёшь от собственных нервов. Глянь сюда. Может перестанешь мне мозги выносить, если один раз увидишь. — Она поднесла свободную руку ко рту и дёрнула за торчащий край бинта. Серо-жёлтые от грязи лоскуты сползли на пол в небольшую кучку, а после механик встряхнула рукой, избавившись от остальных повисших лент. Взгляду открылась странная картина: все пальцы, ладонь и уходящее под ворох одежды предплечье оказались роботизированными. Дима без проблем мог рассмотреть сегменты металла, украшенные свежими царапинами и сползшей краской, антропоморфный захват, повторяющий человеческую ладонь, железные прутья, заменяющие сухожилия…       — Видишь? — Спустя долгую паузу произнесла Элисон и повертела рукой, поочередно загнув каждый палец. — Мне не больно. Мне чисто физически не может быть больно.       — Вот оно что… — Выдохнул Теряев. Он смотрел на металлические пальцы, собирая в голове все мелочи, за которые цеплялся его ум на протяжении всего их пути с момента первой стычки: плотный бинт, тяжёлая ухающая походка, перчатки, не сползающие с неё даже во сне и болезненная до синяков хватка. — Подожди… Так… Инженер вскинула взгляд и склонила голову.       — Та-ак?       — Да-н-ничего. Забей. Просто всё гадал, почему у тебя движения иногда какие-то… — Он помолчал, подбирая слово. — Под сотню.       — Какая формулировка! — Кейдж чуть не задохнулась от возмущения.       — И сколько ещё у тебя такого? Кто вообще этим занимается?       — Сказала мне аномалия с живой тенью и кубиком Рубика, — фыркнула та, принявшись постепенно откапывать правую руку. — Есть у меня один знакомый рипер-док: Гельмо звать. Хороший механик, только булыжник по натуре, такой же непробиваемый. Прямо как ты.       — «Гельмо?.. — Мелькнуло в голове Теряева. — Где-то слышал это имя.»       — Знаешь, что я поняла за своё время пребывания в цифре? Этот мир работает по такому же простому правилу, что и настоящее: если человек относится к тебе нормально — отвечай ему тем же, порой в десять раз больше. А если кто-то пытается использовать тебя, сломать или тронуть тех, кто тебе нужен, тогда лучше заранее позаботиться, чтобы его планы потерпели крах. Дима опустил взгляд на протезы.       — Поэтому?       — Поэтому тоже.       — Что случилось с твоими руками?       — Один неприятный… Инцидент. Но всё уже в прошлом. Наверное в прошлом. Дима молча наблюдал за тем, как напарница сдвигает крупные камни, которые обычной рукой было бы невозможно даже толкнуть. Она вытащила придавленную конечность без единого стона, лишь коротко поморщившись, и теперь рассматривала повреждения: тут фаланга отлетела, здесь её просто раздавило в щепки, а по ладони и вовсе пошла жуткая трещина. Да и искры летят во все стороны: конечность неисправна.       — Придётся менять… — Сухо произнесла Кейдж, а потом подняла взгляд на Диму. — И теперь объясни мне, что это был за цирк. Нам нельзя соваться на открытую местность, что я специально проговорила, а что делаешь ты? Да бог с этим, ты понёсся сломя голову без оружия и без щита! Ты понимаешь, что мог подставить нас обоих? Что я могла не успеть? Что мы могли провалиться ещё глубже? Что твой цветастый друг мог просто не восстановиться? Это просто чудо, что он воскрес прямо сейчас, ни секундой позже или раньше! Дима сжал зубы.       — Я знаю, знаю! Я не идиот! Я понимаю, что сделал херню, просто… — Он заметался в словах и замолчал, не зная, как всё правильно преподнести и при этом не оказаться в дураках. Что, вот так взять и сказать: твой напарник в край долбанулся и ловит галлюцинации?! Не смешите! Один из удерживаемых обломков медленно просел, и по потолку побежала новая трещина.       — Пр-Р0стN, k-кэп… боюСь, я нƎ см0гy Dолг0 удƎр-РживаТь щNт… — Голос Куба сорвался на помехи. Прямоугольник мигнул и ослаб — вниз посыпалась мелкая крошка. Злость Элисон исчезла моментально:       — Так, всё. Потом. Сейчас спорить будем пока в котлеты не превратимся.       — Что нам делать? — Дима быстро оглядел завал. Вместо ответа Кейдж подняла голову и указала наверх:       — Прислушайся. Сквозь плотный слой бетона до него едва доходили отдалённые вопли ветра, однако там же наверху раздался протяжный до ушной рези визг. Следом второй, и третий, а за ними последовала вибрация. Что-то тяжёлое прошло по разрушенной улице, заставив пыль с потолка осыпаться вниз. Оскар нахмурился.       — Айконы… Элисон коротко кивнула.       — Их привлёк шум. Одного визга уже достаточно, чтобы подойти и посмотреть, что уж говорить про серию выстрелов… Поэтому выходить пока нельзя. Попробуем растолкать завал и по наши шкуры опять выйдет наряд. Куб тихо пискнул, удерживая остатки потолка.       — А если щит упадёт?       — Тогда будем надеяться, что к тому моменту они уйдут.       — Великолепный план, надёжный, как швейцарские часы, — бросил кареглазый.       — Ты игрок: будем надеяться, что госпожа Фортуна снизойдёт к тебе ещё разок, — хмыкнула Потерянная. — Твой Блок может создать несколько слоёв щита?       — М-м… Куб?       — Н-нА свRзи.       — Ты слышал её: выполняй.       — Сх-Хва4ен… Н0…       — Чудно. Давай лапу, — кивнула Потерянная, всунув в зубы фонарик. Дима ухватился за ледяную руку, в очередной раз отметив, как компаньон без особых мучений вытягивает его, будто он ничего не весит, и плюхнулся на камень, потирая больные ноги. Не критично — жить будем… На несколько секунд в воздухе поселилась темнота, рассеивающаяся в свете фонаря. Неприятная, звенящая от напряжения пауза надавила на плечи и сжала кости похлеще тисков. Дима понятия не имел, о чём думала Кейдж, как, впрочем, не горел желанием знать. Перед глазами всё ещё стояли те двое странников. Да что с тобой такое?!

Они тебе никто… Так какого чёрта ты себе же вставляешь палки в колёса?!

Ты сам убивал людей, Дима! Почему тебя вообще это беспокоит?! Теряев сжал зубы.       Иногда ему казалось, что внутри него постоянно истерят две собаки: один ищущий оправдания, а второй как овчарка, лающий на всё подряд. Пока первый тараторил, что «то были обычные люди!», другой напоминал, сколько таких уже осталось позади. И самое неприятное в том, что оба звучали одинаково убедительно и громко. Нет, Теряев никогда не боялся вредить людям и причинять им боль. Полицейские, заключённые, охранные системы — во всех них он стрелял без укора совести! Он устраивал замесы, ломал программы, уничтожал тех, кто пытался его остановить — но ведь те были врагами. А это… Совершенно не то.       Гнетущее молчание затянулось. Они оба уселись среди обломков, окружённые пылью, шумом далёких Айконов и тяжёлым воздухом подземного пространства. Дима смотрел куда-то в сторону, но перед глазами всё ещё стояли те фигуры. Элисон первая нарушила тишину, выплюнув изо рта фонарик:       — Ты так и собираешься молчать до конца вылазки?       — И что я по-твоему должен сказать? — Дима поднял на неё потемневший взгляд.       — Ну, для начала правду. Ты так и не ответил на мой первый вопрос; дважды. Кареглазый хмыкнул:       — Отлично. Давай! Правда в том, что я понятия не имею, что это был за финт.       — Хе, это я уже заметила…       — Ты не понимаешь, — продолжил Теряев. — Я видел, как ты подняла оружие и… Просто сделала это?       — Ну, потому что иначе бы они продолжили умирать? — С ответным непониманием и вопросом Кейдж наклонила голову.       — Ты даже не задумалась!       — Задумалась.       — Тогда почему так легко?       — Анализ, Озз. Простая логика: они были ранены и истощены; команды нет, а вдвоём долго бы не протянули. Ты думаешь, я хотела им навредить? — Она постучала пальцем по сломанному механизму руки. — Я хотела закончить это быстро, но ты увидел только выстрел.       — А что я должен был увидеть?       — Не знаю? Ты бы хотел, чтобы они оба умерли за компьютерами от обезвоживания через трое суток? Не забывай: все пренебрегают рекомендациями и обходят ограничение в десять часов. Но вот трагедия: все ли мы игроки? Нет! Не каждый может выскочить в настоящее в любой момент. В отличие от тебя, будь сейчас такая возможность, их ждало два варианта: или игровая смерть, или смерть в настоящем. Брать их с собой опасно: мы не знаем, кто они, от кого и откуда, и скорее всего, вспоминая их вопли, они не имеют ни малейшего понятия, как передвигаться по Каньону. Команда ведёт к погибели, — заключила белоглазая. — Этого ты бы хотел?       — Да нет же! Я… Аргх, чёрт возьми, я сам не понимаю, что со мной происходит! — Дима раздражённо провёл рукой по лицу. — Это какой-то бред. Я не знаю, зачем полез туда, не знаю, зачем остановил тебя, не знаю, какого вообще чёрта меня понесло! Я просто… Не могу это нормально объяснить, окей? То, что я вижу, то, что слышу… Оно всё как-то… Чёрт, забудь. Белиберда какая-то, — Теряев махнул рукой, будто пытался ударить ускользнувшую мысль. Но вместо ожидаемой вспышки Элисон немного смягчилась: не от жалости — скорее от того, что зацепилась за какую-то деталь. Она пару секунд глядела на игрока, складывая в голове кусочки, а после чуть склонила голову в привычной манере:       — Знаешь, почему ты так взъелся? Оскару совершенно не хотелось поддерживать этот разговор: будто мало ему собственного урагана в черепной коробке. Но нехотя он взглянул на Чудачку из-под чёлки и смерил оценивающим взглядом:       — И почему же?       — Ты боишься крови, — заключила она и тут же отмахнулась. — Не подумай неправильно, не в буквальном смысле. Но, увидев её когда-то раз, ты постоянно возвращаешься назад: твой мозг одновременно боится и, скажем… Пытается переиграть момент. Однако вы упускаете важную истину: момент прошёл. Ситуация уже другая.       — Хочешь сказать, я тебе псих какой-то? — Голос Оскара мгновенно упал до дрожащей злобы, и каждое произнесённое слово он отчеканил сквозь намертво сжатые зубы.       — Нет, вовсе нет. Однако заноза присутствует. Хлопнув по ремням, девушка вытянула из плаща старую флягу, помятую временем и с явнымм следами-вмятинами от стальных рук, и покрутив её, протянула игроку.       — Не хочешь выпить? Станет легче.       — Ещё чего. Кто знает, что там у тебя налито, — кареглазый скривился.       — Честно? Сейчас могу предложить два варианта, — она подбросила вещь и схватила, — либо мы пойдём на контакт добровольно, либо я начну объяснять всё ещё разок с самого начала, пока ты не поймёшь. Настойчиво и с изолентой. И да, второй вариант намного хуже. Как ты теперь знаешь, я не чувствую вещей, и мы тут надолго. И то как я ленту затяну, прочувствуешь только ты. Выбирай! Чуть постояв, она уже хотела убрать флягу обратно, но в последний момент Теряев всё-таки выхватил её из рук. Последовал тихий смешок: разумеется, именно этого она и ждала.       — Всё уходила от разговора, а теперь так легко идёшь навстречу. Размякла? Или новую сделку хочешь за молчание? — Спросил странник, сделав первый глоток и поперхнулся от горечи. — Пх-… Это что?!       — Помощь.       — Это не вода.       — Я ни словом не заикалась о воде, — увильнула механик. Дима подозрительно посмотрел на неё, но снова примкнул губами к спирту:       — Отвечать на вопрос-то будешь?       — Нет, — темноволосая пожала плечами, — Но если наше сотрудничество и дальше будет идти через одно место, кто-то в итоге вывезет другого. Вопрос только в том, морально или в лес.       — П-… Что?       — Ничего. Скажи, как давно ты ходишь по Виртуальности с психозом?       — Чего? — Дима опешил, подняв голову и широко распахнув глаза. Фраза повисла между ними и на секунду он даже решил, что ему показалось, но нет: Элисон осторожно опустилась на камни, скрестив руки на груди и наматывая прядь на пальцы, и продолжила:       — Я просто думаю… О той потасовке в Экшн-Парке, и всё размышляю: как человек, который спокойно идёт на драки, подрывает здания, берёт грязные заказы и чьи-то головы, может так реагировать на кровь? Как тот чёрный тип уживается с тем же человеком, что сейчас едва в силах держать мушку? Я время от времени крутила эту мысль, хоть размышляла и не очень долго. Скажи… Как давно границы реальности и игры для тебя размылись? Дима хотел ответить. Правда хотел, но слова застряли где-то по полпути в горле. Ведь отрицать ему было нечего: он видел их. Рыжие волосы странников будто наложились на другие образы: не новые, но до скрежета болезненные, и от этого совпадения что-то внутри него необратимо щёлкнуло. Серый-белый-алый. Серые занавески. Белый кафель. Алые руки. Серые здания. Белый туман. Алый шарф. Всё в очередной раз повторяется. Дима шумно выдохнул и зарыв пальцы в волосы резко дёрнул их назад, будто пытаясь привести голову в порядок через боль.       — Несколько дней. Неделя. Не знаю, блин, не считал.       — И ты почти каждый день лезешь в компьютерный мир и пренебрегаешь таймером? — Элисон напряглась, невольно отпрянув. — Это либо тупость или растягивание самоубийства.       — Да нет же, Господи!       — Тогда почему? Вроде бы в реальности из всех труб и дыр вещают о вреде игры для психически нестабильных людей…       — Да блядь, да нормальный я, ясно тебе?! Я н-НЕ б0льНой, слышишь?! Я в своём уме и чувствую себя великол-Лепно, в отличие от таких как ТЫ, кто отрубает себе руки и меняет их на куски металла! — Выкрикнул кареглазый. Слово повисло и было видно, как Потерянная пошатнулась.       — Я не называла тебя больным, — сдержанно парировала она. — Хотя честно, тебе не помешает лишний часок сна.       — А что мне по-твоему ещё делать?! Думаешь, я от сладкой жизни полез в эту дыру и пляшу под дудку Коваленко?! Думаешь, в радость находиться тут с ТОБОЙ и шарахаться от всяких ИИ, которых я терпеть не могу?! Да чтоб тебя, не по моей инициативе с миром творится то, что происходит, а мы оба — здесь! Если бы я вообще в тот день подумал головой, то— Теряева оборвали, жёстким и точным движением зажав рот.       — Оскар, — бросила Элисон, — потише. Если продолжишь кричать, привлечёшь лишние прицелы и лапы. Он попытался что-то сказать сквозь её ладонь, но только глухо выдохнул.       — Не беспокойся, бинты чистые; может быть, — добавила механик, — но я не уберу руку ровно до тех пор, пока ты не остынешь. Ну так что, сделаешь мне одолжение? В ответ она получила гневное мычание и попытку отмахнуться, но всё тщетно: против танка не попрёшь. В конце концов Оскар сдался, выдохнув через нос и подняв руки в смирительном жесте. Убери, убери, убери, господи!       — Чудно. Можешь продолжать.       — Да что тут продолжать… Я сам не знаю, как тебе это скомкать правильно, — Теряев отвернул голову, со всей злобой пнув мелкий камень под ногами.       — Ну, попробуй так, как сможешь, — развела руками белоглазая. — Ты же не на приёме у психолога. Как-нибудь что-то да пойму, если переводчик позволит.       — Ну чего ты хочешь услышать? Я попался в максимально идиотскую ловушку, тупее просто некуда, пустил всё на самотёк и в итоге получил вот это вот: мой напарник и друг гниёт в могиле, под ВебСити летает тонна дронов, а где-то среди нескольких миллионов сидит ИИ, которому вообще по барабану на любые угрозы — ему нужна какая-то проклятая бумажка, и из-за него появилась Третья ступень, из-за него Центральные блоки полетели, из-за него мы там, где мы есть! И я, конечно же, каким-то гениальнейшим образом оказался посреди всего этого! Причём самое смешное, я даже не могу сказать, что меня туда кто-то силой затолкал: ну да, Коваленко приложил руку, да, пистолет у головы был, но… Бляха. Я сам согласился. Я сам пошёл в «Новые Горизонты». Я сам отпустил Сашку и сделал вид, что всё будет пучком, но нет, ничего пучком не стало: посмотри, куда катится игра — какую мы кашу заварили… — Юноша судорожно вздохнул, сжимая-разжимая волосы в руках. — В течении всех тридцати пяти лет в Виртуальности не было смерти. Не мог никто напрямую пистолетом остановить чьё-то сердце в настоящем. И вот, мы здесь: всеми любимая отдушина сама решила петельки навязать… — Русоволосый невесело усмехнулся, утерев нос кулаком. — Знаешь, иногда охота просто плюнуть и бросить. Такое ощущение, будто всё, к чему я лезу, через какое-то время превращается в мусор: пытаюсь сделать одно, а выходит вообще другое. Хотел помочь — сделал только хуже. И самое паршивое… Я даже не знаю, где именно всё пошло не так. Как это остановить?.. В какой-то момент он сам не заметил, как перестал оправдываться. Молчание так пугало игрока, что он говорил и говорил, тщетно пытаясь собрать воображаемый мусор в одну кучку и вывалить её из окна, вот только тот как назло весь промок и утекал сквозь пальцы. Наверное, впервые за долгое время юноша вслух произнёс то, что обычно крутилось где-то на затворках, вот только Элисон едва ли была человеком, перед которым он собирался раскрывать душу — да и сама мысль о дружбе казалась странной: одиночество — изнанка свободы; у Димы не может быть друга, а у игрока Оскара и подавно.

— «Чего же вы так боитесь?»

— «Мы боимся имён, Тадао. Настоящая свобода всегда покрыта тайной.»

Элисон молчала. Непонятно, ждала ли она ещё каких-то откровений или сверлила пустоту, тщетно пытаясь подобрать нужные формулировки. Несколько раз она открывала рот, будто собиралась что-то сказать, но из раза в раз останавливалась, не решаясь. Ну да, верно, она не подписывалась на такую тягомотину — зачем вообще он только начал этот разговор?       — Знаешь… Тебе не обязательно делать вид, что ты мне сочувствуешь. В гробу я это видал.       — Что именно?       — Жалость. Я всё это говорю в первую очередь потому, что задрало и бошка болит. Не надо на меня смотреть вот как будто развалюсь и надо меня по кусочкам собирать — не ваза я тебе, — с отвращением парень выплюнул последние слова, запивая их из фляги. — Да, может, ты права. Может, я реально идиот, который решил поиграть в героя и в итоге сам себе яму вырыл. Мне не нужно вот это вот: «бедный Д-… дебилоид, всё будет хорошо», потому что да блин, может и не будет! Может, этот поезд ушёл. Но если он ещё где-то там, если осталось хоть что-то, хоть какая-то возможность исправить хотя бы кусок этого балагана — я хочу её использовать. Потому что что ещё мне остаётся? Вот и всё. Молчание повисло между ними, и на этот раз первой его нарушать Элисон не стала. Она украдкой посмотрела на игрока, будто пытаясь разглядеть что-то за его виртуальным персонажем, сквозь гипно-программу Коваленко, и рассуждала про себя: это был не тот же Оскар, каким она его запомнила; он был прямолинейным, грубым и невыносимо упрямым. Он может спорить до последнего, лезть туда, куда не стоит, ошибочно полагая, что имеет все тузы в рукаве, а этот же… Сложно сказать. Прошла минута. Две. Три. Где-то наверху стучит когтями проходящий мимо Айкон, пришедший на зов «собрата». В стройный план путешествия к Нулевым Координатам не вписывались разговоры по душам. Не вписывался «Экшн-парк» с его плотом, не вписывался проклятый Айкон и обвал, не вписывались сломанные руки на начале пути, не вписывались тайны, вскрывающиеся сами по себе. Ничего из этого не входило ни в один план, ни в планы Димы, ни в планы Элисон. И тем не менее они оба здесь. И оба уже по грудь в трясине.       Молчание затянулось. Слишком затянулось.       — А знаешь… Сделай мне тоже одолжение, — Теряев первым отвёл взгляд, будто только сейчас до него дошло, что вообще наговорил. — Видать, обвал и вероятность быть сожранным Кубиком побольше отлично раскрывают людям пасть… В общем! Не бери в голову. Твоя взяла. Может, от пары часиков сна я действительно не скопычусь. Он уже развернулся к Кубу.       — Куб, состояние щитов и что там наверху? Прямоугольник мигнул.       — Давл-LенNе на 3ащитныЕ с/]оu: восемьдесRт сем-mь пр{}цNтов. КриТи4ескuх поврежденNй… Не заф-ФикSир0ван-Nо. ПодозRитЕл6ных шум[]в… Нe Rаспозн-Nаю.       — Ну и отлично, — Дима хлопнул себя по коленям. — Тогда чай дохлёбываем и ноги в руки. Протез не забудь, — но он не успел сделать и шага, как металлическая ладонь вдруг сомкнулась на плече.       — Я думаю, ты кое-что забыл, Озз.       — Чего? Элисон молча указала вниз. Юноша проследил за её взглядом и только теперь заметил, что его штаны ниже колена промокли от крови. Ну блеск. Даже не так: просто бл-леск.       — Не могла сказать раньше? — Пробормотал он скривившись. — Сдаётся мне, кто-то искал повод.       — Конечно, — спокойно отозвалась Кейдж и ширкнула по полу, подняв пыль и крошку. — Как себя чувствуешь? Колени обожгло едкими иголками. Оскар ничего не ответил. По его лицу без труда читалось: «Ах ты свол—»       — Ауч.       — Куб? Как думаешь, как чувствует себя твой хозяин? Прямоугольник рядом с ним мигнул.       — П0вреждения: нƎ крNти4еские… Кр0в0п0теря… Пр-RисYтствуЕт. Риск п0тери сознания… Ни3кИй. Проводник ничего не ответила, вместо этого выразительно переведя взгляд на аналитика и выгнув бровь.       — Но— Не успел он опять дойти до середины, как краем уха услышал далёкий рёв, прокатившийся по округе и унёсшийся далеко вдаль. Айфоны не ушли; более того, кажется, на место потасовки их сородича прибыла целая банда.       — Всё путём? Юноша сдался. Да катись оно всё лесом.       — Бинт. Можно?       — Ну конечно. Чудачка протянула ему моток и отвернулась, давая возможность спокойно разобраться самому, пока сама окинула искрящую ладонь.       — Знаешь, Оскар… Я не мастер толкать длинные красивые речи. Не сказать, что я больно далеко от тебя ушла. Но разок тебе стоит меня послушать: хотя бы попытаться. Лады? И в этот раз Диме снова захотелось ощетиниться, ведь он чуял запах керосина, а говорить, не то что думать о его тараканах, уже осточертело в край, но вместо этого он сделал глубокий вдох, прикрыл покрасневшие глаза и коротко кивнул:       — Лады.       — Чудно. Честно, будь всё происходящее лишь чьим-то вымыслом или киноплёнкой, я бы хорошо посмеялась и выключила минут через двадцать. — Начала белоглазая, включая и выключая фонарик перед собой. — Отметила кино как сопливую нудятину и вернулась к работе. Но я тут, на пару с тобой, и мы оба плюхнулись под завалы, мне отдавило руку, на лицах кровь, а сверху торчит парочка кубообразных пауков, желающих нашинковать кое-кого на шашлыки.       — Угу… А ещё десять минут назад я узнал, что моя напарница киборг и, судя по всему, вообще не чувствует боли в руках, — пробормотал Дима, отводя взгляд.       — Тебе повезло, что мне это льстит. — Элисон закатила глаз, усмехнувшись уголками губ. — Знаешь, когда я впервые очнулась здесь… Ну, на свалке, я тоже не сразу поняла, что вообще происходит. Это было… Нелепо. Настолько плохо, что я по началу в это даже не верила. Ведь вроде ещё день всё было нормально, а потом открываешь глаза — и ты здесь. Потом начались вопросы: почему? За что? Почему меня оставили, если проще было просто закончить всё сразу? Я могла строить теории, придумывать причины, но какой в этом смысл, если ответа всё равно никто не даст? Это же… Гадание на кофейной гуще.       — Торча здесь ничегошеньки ты не узнаешь, — хмуро подметил аналитик. — Хочешь понять, чего не застрелили — придётся идти к Коваленко и вытаскивать их самому.       — То-то и оно, — соглашается белоглазая. — Хотя может в этом и был весь смысл?       — В плане?       — Ну знаешь, не убить, а оставить на произвол судьбы мучительно умирать. Вне Виртуальности достойную работу не найдёшь, на новый аватар нужны деньги, но даже если накопишь, вряд ли дождёшься одобрения на вторую личность — держу пари, мы все у Феденьки в чёрном списке. Лавочка уже давно прикрыта, — хмыкает белоглазая. — И вот я, собственно, здесь, вот только ничегошеньки не забыла: не-ет, не-ет, совсем нет.       — Он тебя будто лично сюда отправил, — пробормотал Дима, перебирая бинт в руках.       — А разве это меняет смысл?       — Ну… Да? Немного. Коваленко всё-таки не абы-кто, а лицо ВебСити. Если сам Создатель начнёт скакать по проблемам, люди сразу поймут, что происходит какая-то муть.       — Во-первых, Озз, Коваленко — лицо только ВебСити. Ваши люди знать не знают о том, что лежит за пределами неба. Может на поверхности он и бог, но здесь? — Она коротко постучала пальцем по металлической руке.       — Думаешь, ему дело есть лично такими вещами руководить?       — А ты работал на А.К.О.? Ты был частью его системы? Подписывал ли ты документы, за которыми сейчас гоняешься, имеешь ли хоть какое-то отношение к козе, которая всю Виртуальность поставила на колени, разрабатывал Третью ступень, которая попала не в те руки?       — Нет.       — Тогда почему разгребаешь последствия его решений ты? И позволь напомнить, просто уточнить: кто тебя отправил вниз? Связывало ли вас вообще хоть что-то до этого договора?       — Нет, — аналитик утёр нос. — Ну… Если мать не считать. Она работала с ним когда-то; очень давно.       — Вот именно. У тебя был свой маленький незаконный бизнес, которым ты жил, а потом он пошёл под откос. Тобой решили воспользоваться как игрушкой, втянув в эту дыру, потому что ты оказался под рукой. Потому что Коваленко — грё6ан-аНый трYс, — прорычала механик, — и оу, как удачно, самое ценное, что у тебя было, а именно способности игрока, как раз оказались под угрозой! Как же легко было тебя посадить на цепь, не правда ли?       — Смотрю, для тебя это прям отдельная заноза в заднице, — хмыкает кареглазый, облокотившись локтем о колено. Эта заметка затронула какую-то глубокую струну в душе белоглазой, и её рокочущая ярость довольно быстро сошла на нет.       — В прошлом я была балаболкой, — махнула она, — сейчас редко выпадает шанс спокойно перетереть кости с таким же отбитым экземпляром.       — Я не отбитый.       — И вот он ты: на дне Виртуальности. — Напомнила темноволосая и улыбнулась. Поглядев на неё пару секунд, Оскар не сдержал ответной ухмылки: спорить с этим было действительно сложно.       — Ладно. Давай так. У нас есть сделка: я довожу тебя до Нулевых Координат, ты получаешь своё письмо — всё просто. А там на месте разберёмся, что делать с твоим шатающимся домиком. Не спорю, ты просто «уда́чливейший» человек из всех, кого мне доводилось видеть, но говорю тебе как механик: иногда вся проблема в одной маленькой гайке, которая встала не туда. Решишь, что делать с ней, вернёшь на место пару вещей и вуаля! Механизм снова заработал. Так что не хорони себя раньше времени, капитан, разберёмся мы с твоим письмецом… А если какой-то умный и навороченный андроид решит, что победил, ну что ж, придётся его расстроить, — гид пожала плечами. Юноша с присвистом засмеялся:       — Ладно… Хрен вам, а не лёгкая победа.       — Вот этот тон мне нравится больше. Такого Оскара я уже узнаю. — Довольно протянула Чудачка. Она подняла с земли Беретту и протянула её игроку:       — Давай, напарник, жги. Раз уж решил снова рваться вперёд, то хотя бы не с пустыми руками. Перед глазами всплыла надпись:

«[ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ Alice.[0n] ЖЕЛАЕТ ПЕРЕДАТЬ ВАМ КОПИЮ ФАЙЛА W05VTExd.exe]

[ХОТИТЕ ПРИНЯТЬ?]»

Аналитик на секунду замер.       — А?.. Ты… Серьёзно? Реально мне её отдаёшь?       — А что? Вдруг опять решишь сигануть навстречу тумакам, хоть что-то должно быть на твоей стороне.       — А ты?       — А я бегаю плохо: ноги болят.       — Хе, понял, принял… — Теряев нажал на кнопку «Да» и покрутил пистолет в руке, чей оригинал теперь покоился в кобуре на ноге компаньона. А про ноги совсем неудивительно: остаётся гадать, какую каждодневную нагрузку получают колени, пробираясь через завалы, прыгая с места на место и таща протезы по пять килограмм каждая. — Эй, Куб! Есть поблизости выход отсюда?       — Да. В-вы пр0валилNсь в нƎбол-льшоŇ заброшƎн-Нный кØмплеkс… Я 0тмƎтил выX-x0д геот0чkой.       — Отлично, барабанная дробь, сверху никого зубастого нет?       — Н… Не-Е фиксирYю. Шумы отсYтствYют.       — Зашибись, — парень направил прицел на отмеченную стену, но немного помедлив, повернул голову к стоящей в сторонке Элис, поднявшей сумку и снова оглядывающей сломанную руку. — Эй, Док.       — М-м?       — Спасибо.       — А? За что? — Кейдж удивлённо вскинула голову. Аналитик на секунду замялся, будто сам не был уверен, зачем вообще это ляпнул.       — За-а-а… Ну, вот это всё. И за пистолет.       — Пф, держи крепче: отдаёт в плечо что надо!       — «А вот этого механика я узнаю,» — подумал про себя Озз с улыбкой. Он нажал на курок. Выстрел пробил каменную стену, подняв новую волну пыли, и через секунду синий плащ снова исчез где-то впереди.       — Ну наконец-то! Свобода! Вот бы сразу так, и вообще была бы сказка!       — Эй, меня подожди! Клубы дыма разошлись врозь, и странники, спустившись с небольшой горы из обломков, оказались на рельсах, идущих глубоко во тьму пещерных коридоров. Верный фонарь едва захватывал в тёплый оранжевый потолок и стены тоннелей, рисуя причудливые и длинные закорючки теней.       — И-и-и… Каков план? Где выход?       — Я знаю. За мной! Проводник поманила странника за собой к перекрытому неприметному спуску, и перескочив через деревяшки и дойдя по крутому склону до самого дна, они очутились в новом кармане. Пещера уходила далеко вперёд вместе с проложенными рельсами, резко перетекая в мелкий неосвещённый тоннель. Дима стукнул по перекошенной табличке, стряхивая слой пыли и открывая надпись: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В [УДАЛЕНО ИЗ-ЗА АВТОРСКИХ ПРАВ]» — о, ну конечно, даже название не пережило время. За ней начинался целый городок: деревянные домики с пустыми окнами, заброшенная конюшня, даже старый бар с покосившейся вывеской! Почти настоящий кусок Дикого Запада, только вместо бескрайнего песка стелился холодный камень, а вместо перекати-по углам гирляндой висят мох и паутина. Свет здесь был желтовато-тёплым — над входом в каждый дом горело по паре керосиновых ламп, чьи запасы горючего никогда не закончатся — хитрость кода, — а в воздухе витали частички пыли.       — Так, где мы на этот раз? — Чуть приостановившись, кареглазый потянулся, разминая порядком уставшие плечи и продолжая осматриваться.       — Хм. Вроде бы это…       — Заброшен-Ĥная локацNя одногØ из ваг0неŦочныχ аттракцNонов, — привычно вклинился Куб, зависнув возле плеча игрока. — ОнN представлялU собоŇ систE-емY пещеRныХ марШрут0в с пЗол-L0женныmи рельсамN, гDе посетNтелей SопRовождаLи зАпр0граМмироваNныE сYщн[]сти дл-/\Я созданnR эффеkтA сТрахA.       — Да, примерно так, — кивнула механик. — Только потом это место перестало приносить прибыль. Его заменили чем-то поновее, а старый павильон отправили сюда. Вот он и лежит здесь где-то с начала две тысячи двадцатого. Дима молча кивнул и подошёл к грунтовой дорожке. Рельсы впереди уходили в тёмный тоннель, теряясь среди каменных стен, но далёкая тьма рассыпалась под рыжей точкой света — комплекс явно не заканчивается на этих домишках… Возможно, если перевернуть пару шкафов и стульев, можно отыскать карту. Должно же хоть что-то сохраниться для пожарной безопасности, нет? Покидав эту мысль, юноша зашагал в сторону ближайшего дома — тень под его ногами вдруг ожила, вытянулась и заскочила в соседнюю дверь.       — К-kажǝтся, Вы знÆете много об эт-Том месте, н-Ĥо я н-Не нашёл-Л достовер-Rн-ных исто4ников-В. Откуд-Dа эта Nнф{}рмацNя?       — Просто изучила местность, — отмахнулась Элисон, продолжая осматривать заброшенные дома.       — Nз-3учи/\и? Н-N[] LокацNя с4итаЕтся забр0шен-ноN! Б[]льшаR 4аст6 D-данныХ утерRнA!       — Я здесь живу, дружок, и далеко не одна, — спокойно отозвалась механик и засмеялась: — Думаешь, все обитатели Ямы передвигаются с путеводителем в руках? Хе-хе, может, я могу что-то недознать или забыть, но думаю, резонно полагаться на опыт обывателя, а? Не файлы, но тоже полезно. Она уже собиралась пройти дальше, но маленький прямоугольник упрямо сместился ей навстречу, зависнув прямо перед лицом.       — Н[] м0жем лN m-mы DовеRять Вам? Странница замерла на полушаге и неприятно отстранилась.       — Прости? И что это должно значить? Внутри Куба со скрежетом, будто изнутри его проедала ржавчина, провернулся рядок. Некоторые блоки дёрнулись, но зависли на месте.       — Я-R… Н-н-Не м0гy устĄновNть 4аст6 паRам-mетр[]в вашеsо АваТара.       — Моего чего?       — Ав-Wатара. Некот0рые д-DанNые п-П0вRежВенЫ, 4аст6 харАктерNстuк не с{}впаDает с д{}стYпн[]й NнформациЕй… ПроNсхождЕнNе []тдельныХ модYL-/\ей не опреDелNть… К-kт0 в-Wы? Элисон непонимающе свела брови. Несколько секунд она немигающе смотрела на помощника, но потом в глазах мелькнуло осознание.       — А… Я поняла, к чему ты ведёшь. Неплохо же тебя жизнь потрепала…       — Я п… Пы-Ытаюсь 0ценNть YровЕнь []пасностN.       — Не-а: ты пытаешься найти причину, по которой мне нельзя доверять.       — Я н-Не име/\ наm-МеренNя осkор6Nть, мэм… Но М0я 3адĀча — с{}прŏ-0вождать u защnщАть мœго п0льзовĄтеля 0т øпасностn…       — И это правильно, — Согласно кивнула механик. — Правда. Но знаешь, что ещё правильно? Не превращать каждого неизвестного в потенциальную угрозу. Она протянула руку и поймала его в воздухе, когда Куб снова попытался подлететь ближе. Блок дёрнулся, пытаясь провернуться, но застывшие ряды внутри него отказно щёлкнули. Механик нахмурилась.       — Хм. На действие вируса не похоже… Тр-р-р-еск — чёрный слой пошёл паутинкой, освобождая несколько цветных рядов, которые тут же медленно сдвинулись вверх.       — Ну вот, другое дело, — одобрительно кивнула Потерянная, стряхивая частички грязи с граней ассистента. Куб замер:       — С… С-сПасИбо. — Несколько блоков внутри него снова провернулись. — Но… ПоймNте: есLи неизвЕстный элRменT нах[]дится р-Rядом с п0льзоwа… Т-телем, м-mоR заDа4а — пр0верnть рuски. N если Вы окажЕтесь прям[]й Yгр0з-3ой…       — Тогда что? — Перебила механик. — Что ты сделаешь? Она выставила руку и не до конца раскрыла её, наблюдая, как маленький прямоугольник пытается удержаться в воздухе между ладонью и пальцами.       — Ты ведь знаешь, что по игре уже ползает кое-что умнее тебя. И каждый день оно подминает под себя сотни компьютеров и программ на твоём подобии. Так скажи мне, как мы можем быть уверены, что ты останешься собой? Что не станешь под чужой указкой вредить тому, кого пытаешься защитить? Центральный Блок завис: яркие ряды внутри корпуса щёлкнули, но ответа не последовало.       — Вот именно: никак, — девушка раскрыла ладонь, и помощник плавно поднялся на уровень глаз.       — П-пR0ститЕ.       — Бросай. По крайней мере говори это не мне, — Кейдж обернулась, посмотрев в сторону зданий. — Я понимаю: твой пользователь в опасности и ты хочешь его защитить. Вы находитесь там, где твои системы постоянно должны быть начеку. Хорошо! Но не ищи врагов там, где их нет, — отрезала она напоследок. — Или они появятся.       — Эй, вы там! Закончили лясы точить или можно вмешаться? — Раздался голос Озза со стороны. Он бодро шагал к ним через каменную дорожку, держа в одной руке сложенную бумагу, а другой поправляя что-то на шее.       — Нашёл кое-что полезное, — он протянул карту. — В одном из домов под кроватью лежала. Судя по всему, схема местных заячьих нор.       — Хм… Неплохо, — пробежавшись по схеме, механик лязгнула неисправными пальцами.       — П-перЕдай-Nте картY. Дима протянул её Блоку. Внутри корпуса сразу задвигались цветные ряды: над ассистентом загорелись голубые чёрточки загрузки.       — []браб0тка даNных… ВнnМаниE! КăрŦа сл-лnшк0м объēмнÁя, н-Ĥо в нĘс-с-ск… кuл-л… рах отсюĐа Ǝсть проХ…д.       — А есть нормальная дорога? Маршрут построить сможешь?       — ВеR-роятн0сtь на[ождЕниR пов-WышеНа Рос/\е Аналu3а.       — Вряд ли, — предположила механик. — Слишком много развилок. Или время уйдёт, или придётся искать самим. Дима тяжело вздохнул и машинально поправил воротник шарфа. Белоглазая чуть наклонила голову.       — Что ты делаешь?       — Шарф поправляю.       — А. Мы минут десять назад выбрались из-под завалов. Сейчас правда лучшее время заниматься гардеробом?       — Между прочим, некоторые здесь мёрзнут.       — Допускаю, — спокойно согласилась она. — Но, если ты подзабыл, мы под землёй. В затопленном аттракционе, который лет двадцать никто не обслуживал. Тебе холодно?       — Мгм, о как девки нынче пляшут, хорошо! Но если ты подзабыла, то стоишь передо мной в зимней шубе. А если совсем подзабыла — у тебя протезы до локтей. И, между прочим, один из них сейчас искрит, так что поаккуратнее со своим мехом. Белоглазая ненадолго замолчала. Ладно, один-один! Хотя бы будет проще тебя найти в темноте. Куб подал голос:       — КарТа тре6уЕт временN д/\я п0л-LноГо АнаLи3а. Таkже R зафик-kсироwал повр-RеждЕн-Nия Y об0uх п[]ль3овАте/\ей. Странники переглянулись.       — Впрочем, возможно нам правда не помешает привести себя в порядок… Переждём тогда здесь.       — Привал?       — Ага. Доконают искры неисправные, — гид с раздражением попыталась пошевелить пальцами, — а пока твой друг строит маршрут, можешь наслаждаться погружением в мир ковбойских аксессуаров: авось шляпу ещё найдёшь, — усмехнулась Кейдж.

***

      В баре загорелась жизнь: старенькое радио на полке подскочило, крехтя белым шумом и выплёвывая оборванные ноты кантри-музыки. Всё как из дешёвого вестерна: гуляет пыль на круглых столиках, бутафорские ружья и фальшивые плакаты «РАЗЫСКИВАЕТСЯ», за широкой барной стойкой выстроились мутные бутылки, затянутые паутиной, а в углу громоздились деревянные бочки с чем-то, когда-то выдававшимся за пиво. На стойке рядом с керосиновой лампой лежала потрёпанная карта, над которой продолжал корпеть Куб. Сам хозяин, не придумав занятия получше, балансировал на задних ножках стула, закинув ноги на стол и лениво вертя Блок в руках, пока тот старательно переваривал загруженные данные. Проводник же расположилась по другую сторону стойки: перед ней вырос небольшой хаос из отмычек, проводов и снятых деталей протеза.       — Ты так и не ответила, — вдруг сказал аналитик, продолжая собирать Куб.       — М-м-м?       — Рука болит?       — Иногда.       — Иногда?       — Когда соединения забиваются: искрит, клинит, слушаются через раз… Такая, мелочная заноза, — инженер подцепила пинцетом тонкий проводок, нахмурилась и цокнула языком. — Хорошо хоть руку целиком пока менять не придётся. Не подумала винты для пальцев подобрать…       — Теперь понятно, почему ты каждый второй болт в сумку тащишь, — пробормотал юноша, без особого энтузиазма наблюдая за снятием оболочки с железного каркаса.       — Ого, поздравляю, мистер Холмс: в самое яблочко. Но ещё они мне нужны для торговли. Не каждый Потерянный по профессии путешественник: думаю, две-трети Ямы так точно предпочитают оставаться под крылом аванпостов, — посмеялась Кейдж.       — То есть, странники в духе тебя огромная редкость?       — Можно и так сказать.       — И что тебя заставляет путешествовать?       — М-м-м, ответ «шило кое-где» удовлетворит твой ум?       — Пф-… Более чем.       — Чудно. Как бы то ни было, железки нужны всем: это тебе и карта, и еда, и может даже ночлег получше… Ай! — Кейдж раздражённо тряхнула кистью. — Чтоб тебя… От неловкого толчка один из винтиков сиганул со стойки, но тут же попался в теплую ладонь. Покатав слова проводника на языке, Оскар бездумно покрутил крошечную деталь, ощупывая её острую резьбу:       — И где ты обычно останавливаешься?       — На другом острове, далеко от Каньона, — дай, пожалуйста, — если повезёт, мы можем там оказаться! Займём место поглубже, но посмотрим, как карта ляжет. Ещё бы дожить до этого и добраться…       — М?       — Суетливо как-то в последнее время… Опять начались какие-то подозрительные… — Потянувшись за очередным инструментом, она едва не столкнула отвёртку на пол, но в последний момент подхватила двумя пальцами, — Поползновения. Если конечно мне не изменяет слух.       — Что-то ты про любимое место без особого восторга…       — Не-е… — Механик негромко усмехнулась. — Городишко славный, самое то для тех, кто скучает по человеческим кварталам. Думаю, тебе даже придётся по душе, хе-хе… Но моё мнение таково: когда на одном клочке слишком много народу, то жди беды. Помимо шутливых гильдийцев есть и другие роящиеся… С ними разговор не всегда выходит удачным. С людьми тихо не бывает.       — Так понимаю, этим «роящимся» ты и сплавила запчасти? — Оскар показал кавычки.       — В Экшн-парке? Не, не им. Как-то помогла мне парочка людей и познакомила с двумя инженерами. С остальными я быстро разбежалась, а этим время от времени подкидываю сырьё.       — Почему? Должна что ли?       — По доброте душевной. Скажем, услуга за услугу, в знак памяти, — улыбнулась проводник. — Редко где найдёшь хорошего мастера, который сделает всё без лишних вопросов: это или фортуна, или связи… Как и откуда на них вышла та группа — вопрос хороший, но неинтересный. Меня больше заботит моя работа: я им сырьё, а они мне инструменты.       — И ты им настолько доверяешь? — Нахмурился Теряев.       — Нет. Просто знаю цену слова, — Закрепив одну из мелких запчастей, Кейдж покрутила рукой, осторожно перебирая фалангами. — В Яме многое держится на обмене. Всё тесно переплетено: если каждый будет только брать, долго не протянешь.       — Звучит утомительно, — игрок сплюнул, сдунув с носа мешающуюся чёлку.       — Люди-то? Забавно: я думала, ты привык к сделкам за свою игровую жизнь, — механик закатила глаз, вставив на место последнюю пластину. Она несколько раз сжала и разжала металлические пальцы, прислушиваясь к ходу механизмов, а затем неприятно поморщилась: не то.       — Если позволишь, то могу я проявить проф. любопытство?       — По поводу?       — Какого это, быть Тенью? И если бы мог, то хотел бы себе способности разрушать?       — Силовика-то?       — Да!       — Хм… — Ненадолго кареглазый задумался, отложив в сторону Блок и прижав указательные к губам. Он взглянул на свои ладони и покрутил ими перед собой: — Наверное… Это как идти по лестнице со ступеньками в два раза ниже обычных: ты прикладываешь усилие, но в разы меньше, чем требуется на подъёме, и этот импульс от остатка толкает вперёд. Ты чувствуешь приток и разгоняешься… А от того, что по факту не весишь ни гроша, скорость набираешь быстрее.       — Любопытно… Получается, ты привык рассчитывать на инерцию? — Уточнила белоглазая, зажав в зубах провода.       — Я… Наверное.       — А насчёт силовика? Озз сразу отмахнулся:       — Ни за что на свете! Ни за какие цифры я бы не отдал, хоть миллион их нарисуй — не променял бы Тень на другое.       — Почему?       — Не знаю… Драйв? Это… Ай!.. Сложно объяснить, — он лениво повёл плечом. — Когда разгоняешься, мозги отшибает: концентрируешься на ветре да на точке, за которую нужно зацепиться, а всё остальное где-то мимоходом. Да и падать не страшно: одной ногой ведь всегда был на берегу…       — А сейчас?       — А сейчас я себя мешком картохи чувствую, если честно. Элисон только хмыкнула, подцепив пинцетом очередной контакт.       — Думаю, ты шустро приспособишься: человек существо простое, и в белой коробке выжить сможет.       — Тебе легко говорить.       — Думаешь?       — Ну сколько ты тут уже? Год? Два? С первых секунд небось понимаешь, кто через пять минут влипнет по самое не хочу. Уголок рта белоглазой потянулся вверх:       — Иногда хватает одного взгляда.       — Угу, магия опыта, — напарник фыркнул, поставив ноги на землю, и потянулся.       — И всё-таки не теми вопросами ты голову забиваешь, капитан.       — Просветишь?       — Лучше искать не абстрактные ответы, а полезные. Думай о том, как шкуру свою спасти — всё остальное само приложится, — заключила механик. Дима усмехнулся краем губ:       — Вообще-то это моя работа.       — Нет, Озз, это твоя привычка. Очень вредная привычка, — взглянув на него, инженер вдруг спрыгнула со стойки, закинула сумку на плечо и, проходя мимо, коротко кивнула в сторону выхода: — Пойдём-ка, прогуляемся.       — Эй. Куда?       — Если начну объяснять, то дело затянется. Приключение на двадцать минут: проверим одну мыслю́ и вернёмся! — Воскликнула она уже у выхода. Юноша конечно промолчал, но нехотя поднялся со стула. Да кто знает, что за «мысля» ей в затылок-то ударила?       — Куб, присмотри за картой. С места никуда, по рукам?       — С-х_ХвачЕн0, кЭп. В-вСё бУдет п[]д к0нТRоLеМ…       — Чудно. Ты просто чудо…

***

      Старый ангар встретил их гулкой пустотой: высокие металлические балки затерялись в полумраке под потолком, а редкие лучи, пробиваясь сквозь проломы, ложились на ржавые контейнеры и иссохшие доски, разрезая помещение на полосы света и густой тени. Пыль висела в воздухе плотной взвесью, в глубине ангара покачивались отломанные перила со второго яруса, а тут и там стояли старые лестницы и аккуратно сложенные штабеля досок. Дима медленно оглядел захламлённый зал, а затем перевёл взгляд на Элис:       — И к чему это всё?..       — Ничего особенного: просто проверим одну вещь, — она поставила сумку на ближайший ящик и вытащила из её недр знакомую белую сферу.       — Проверим… Чего?       — Помоги коробки растащить. Раздражает… И даже после сделанного вместо объяснений Кейдж сняла некоторые вещи с многочисленных карманов пояса и также молча отошла к середине ангара. Неторопливо осмотрелась, словно прикидывая расстояние до стен, после чего развернулась к игроку.       — Буду откровенна: коуч из меня такой себе; объяснять я не умею; однако могу ролять практикой! Ты не возражаешь?       — Допустим? — Протянул Теряев. — Но я всё ещё не понимаю, к чему ты это.       — Чудно! — Гид хлопнула в ладоши. — Тогда нападай. Кареглазый аж опешил, несколько секунд глядя на Потерянную с открытым ртом.       — Чего?..       — Ты же хотел понять, как выживают в Яме? Вот и начинай, — она развела руками.       — Ха… Ты сейчас серьёзно?       — Более чем.       — С искрящей железякой? Механик тоже опустила взгляд на протез, но равнодушно пожала плечами.       — Одной будет более чем достаточно. Мне не привыкать. Или тебя это смущает? — На левой стороне лица мигнуло короткое «[COWARD]» — трус.       — О-о, я вижу, — аналитик громко хохотнул, — решила самооценку поднять? Противника посложнее?       — Не более чем эксперимент, прошу заметить, — девушка равнодушно покачала головой, чем только больше подстегнула, и указала на пистолет. — Пару правил: огнестрел нельзя, колющее тоже. Побеждает тот, кто сумеет прижать другого к полу секунд на десять.       — И просто так? Смысл просто втюхать друг другу новую порцию синяков?       — Не совсем: если уложишь меня, то отвечу на любой вопрос.       — Любой-любой?       — Абсолютно.       — А если нет?       — Тогда ты зашиваешь мне плащ, — белый глаз сощурился в крутую дугу. — По рукам?       — Ха! Как скажешь… — Недолго думая, кареглазый смело шагнул вперёд, оставив кожанку и пистолет. Однако он не торопился бить, медленно пойдя по кругу и не сводя с темноволосой глаз. Та будто вовсе потеряла к нему интерес: поправила съехавший сенсор, сунула Поинт в карман и стряхнула с рукава невидимую пыль.       — Ты закончил?       — С чем?       — Присматриваться. Не успел юноша ответить, как инженер двинулась прямо к нему: без рывка или замаха, уверенной походкой, будто драка её совершенно не интересовала. Дима нахмурился. И всё? Она даже стойку не примет?       — Ты напрашиваешься?       — Может быть? Что сделаешь? Вмажешь по лицу? Как ему не понравилась эта вопросительная интонация! Когда расстояние сократилось ещё на полшага, аналитик всё-таки не выдержал: короткий выпад — кулак устремился прямо в плечо девушки. Она даже не стала уклоняться, довернув корпус: кулак соскользнул, мазнув по касательной. Чего? В следующее мгновение её ладонь отбила его предплечье в сторону. Один шаг, второй — Элисон вплотную вошла в дистанцию. Зацепила за пятку, коротко толкнула в грудь — и пол неожиданно ушёл из-под ног.       — Один-ноль: палочка за дрона, — произнесла механик. Кареглазый недоверчиво усмехнулся, потирая ушибленную спину.       — Это вообще считается?       — Конечно, ты ведь уже лежишь. Попробуем ещё раз? — Без всяких церемоний она схватила его за запястье, одним рывком поставив на место. Дима только успел выпрямиться, его поджидал удар. Он машинально поднял руки, ожидая боли, но вместо кулака в грудь его встретил новый толчок: лёгкий и ленивый.       — Да бей уже!       — Зачем? Мне и не нужно тебя бить, чтобы приучить уклоняться, — сапог упёрся в валявшийся на полу металлический профиль. Теряев успел перескочить, но именно в этот момент Элисон ударила вновь: кулак вмазался в деревянный ящик.       — Настоящий дрон не станет с тобой драться! Это не человек! Что бы его мозги не считали, оно к тебе идёт, а зачем — думать будешь после. Никогда не позволяй ему подойти ближе. Используй всё, что видишь: отваливается рука? Отстрели. Оголён эндоскелет? Заставь биться об углы, чтобы ещё больше сломать. Твоя цель — это обездвижить и добить, не жди, когда реплика откусит пол-лица! Отскакивая вновь и вновь, Дима чувствовал, как за спиной исчезает свободное пространство: контейнер справа, груда досок, высокий штабель деревянных ящиков. Ещё несколько шагов — и маневрировать будет некуда.       — Видишь?       — Что именно?!       — Всё ещё смотришь только на меня. За секунду до удара Оскар увернулся. Не дожидаясь, он бортанул механика вбок, прижав всем корпусом к коробке, но вдруг его руку пронзила острая невыносимая боль — с десяток человеческих зубов защёлкнулись с влажным хрустом в мягкую плоть.       — Ай! Дьявол!       — Решил зажать глюкнутую программу? Ну-ну, ну-ну! — Кейдж отпнула игрока прочь, утирая слюну. — Учти: куклы бьют размашисто, пытаются укусить и прижать, если их много, против стаи не попрёшь, а один на один у тебя две цели: сбить и добить. Или же беги! Дима резко дёрнул ближайший покосившийся ящик за край. Тот с неприятным скрипом накренился между ними, заставив механика изменить траекторию.       — Во! — Её лицо заметно оживилось. — Думай, кэп, думай! Я веду тебя по закрытой местности не просто так! Не дожидаясь, пока она обойдёт препятствие, парень нырнул в сторону, перепрыгнул через ржавую балку и оказался почти у стены. Элисон последовала за ним, но специально задержавшись — протез с глухим лязгом процарапал по металлу, оставляя серебристые влияющие дорожки.       — Знаешь, ты зря пренебрегаешь пространством!       — В каком смысле? До уха юноши раздался громкий тр-Р-реск.       — Оружие теряешь. Лови! — Вырвав деревянный брусок, Элис метнула его прямо в голову игроку. Дохлая деревяшка распалась на щепки в сантиметре от виска, но не успел Озз отскочить, как гид оказалась прямо перед ним — БАМ! — железный кулак вмазался глубоко в стену и застрял. Механик засмеялась:       — Хорошо, хорошо! — С усилием она вырвала ладонь, широкими шагами приближаясь к игроку. — Ты же уничтожил много реплик за свою карьеру, верно?       — Верно… — Выдохнул Дима. Он чувствовал, как лёгкие начинают гореть. Взгляд судорожно цеплялся за всё подряд: балки, доски, ящики, хоть что-нибудь, что даст лишнюю секунду!       — Тогда вопрос на засыпку, кэп: как бы ты прикончил дрона? Он успел заметить под ногами ржавую трубу. Подцепив её носком, он подхватил железяку в тот момент, когда Элисон нанесла удар. ЛЯЗГ! Железный кулак схлестнулся с трубой с такой силой, что по всей её длине пробежала дрожь. Игрок стиснул зубы, пытаясь удержать импровизированный щит, но механик даже не думала останавливаться. Второй, третий нажим — каждый новый рывок отзывался вибрацией в локтях и плечах. Подошва заскользила по песчаной пыли.       — Ну? — Торопила Элис, продолжая вжимать трубу всё глубже. — Что будешь делать?       — В… Голову… — Сквозь зубы процедил Дима, едва удерживая равновесие. — Или… В экран…       — Неправильно, — тянет белоглазая. — Выстрелы громкие, а будешь тупить — вопли твари навлекут гостей. Есть вариант проще! Давление исчезло: Оскар качнулся вперёд, потеряв опору, и в тот же миг нога коротко подмела его лодыжку.       — Повали сущность на лопатки и прижми. — Она замахнулась ногой. — А затем! Кареглазый перекатился через плечо прежде, чем ботинок обрушился туда, где секунду назад была его голова. Из тени контейнера вдруг вырвался силуэт: чёрная фигура бросилась между хозяином и механиком, но Кейдж увернулась, сделав полушаг.       — Тень вместо своей? Хватит прятаться за инстинктами! Но Дима уже давно твёрдо стоял на своих двух: он поймал единственное открывшееся окно и ударил без замаха. БАМ! — Кулак врезался в выставленный протез. По металлу пробежала синяя дуга. Пальцы мгновенно свело судорогой.       — Ай, чёрт! Он рефлекторно отдёрнул руку.       — Упс, прости. Моя железная натура, — засмеялась Кейдж. — Нужна остановка?       — Ещё чего, — отрезал аналитик, тряхнув кистью.       — Ну хорошо, слово барина закон! Тогда давай поменяем правила игры, — она скинула с рукава рыхлые щепки и запустила руку в карман. На ладони вспыхнул знакомый Поинт.       — И что на этот раз? — Дима глубоко выдохнул, сбрасывая навалившуюся тяжесть.       — Думаю, если с репликами ты водился, то Айконы будут в новинку. Я не прям быстрая, поэтому позволь небольшой бонус, — девушка подбросила Поинт вверх. — Если дроны будут рваться к тебе напролом, то Айконы нет: их цель тебя убить на месте. Поэтому если не научишься следить сразу за несколькими угрозами, то тебя шустро разберут на булёвый шашлык. Ферштейн?       — Допустим, — Дима невольно проследил за короткой дугой, описанной сферой: ничего. Ещё раз та же петля — тишина. — Бросать не будешь?       — Почему? Уже страшно? — Кейдж усмехнулась.       — Нет!       — Тогда чего стоишь? Нападай. Кареглазый качнул головой, решив приглашений больше не ждать: два широких шага — и он сократил дистанцию, бросив кулак вперёд. Белая вспышка мелькнула справа — голова повернулась вслед за ней и тут слева обрушился удар под рёбра: Оскар выдохнул. Чудачка даже не телепортировалась — просто шагнула внутрь его открытой стойки и попала. Обманула!       — Ошибка: глаза на меня, — девушка замахнулась — блок. Удар, удар, удар — она погнала Оскара по кругу как ведомого, осыпая справа, слева и даже с помощью ног, пытаясь рубануть по бинтованной ноге! Диме ничего не оставалось кроме счёта; он заметил закономерность: каждый её выпад шёл с переноса веса: сначала корпус, шаг, а затем протезы. Её движение точные, но экономные!       — «Если не дать ей разогнаться…» Дима встретил её шаг своим. Локоть ударил в предплечье, сбивая траекторию, а следом он сам резко сократил дистанцию, не позволяя ей вложиться в удар. Удар! Гид отступила на несколько шагов. Работает! Мелькнул Поинт, но Оскар и ухом не повёл: сфера сорвалась одномоментно с новым рывком, но Теряев опять ошибся: белая вспышка вспорола воздух за его спиной.       — Вот теперь… Резкий толчок в больной бок.       — …Следи ещё и за ним. Протез свистнул у виска; Дима инстинктивно пригнулся, но Элисон даже не собиралась попадать. Замах оказался пустышкой, всего лишь вынудив его сместиться вправо, и именно туда, куда требовалось, прилетел настоящий выпад. Металл врезался в предплечье, отбросив игрока на несколько шагов.       — Айкон не станет ждать, пока ты прицелишься. Он ударит, и не раз! БАМ! — локоть перекрыл кулак. Снова надавив, гид оттолкнула игрока прочь:       — Ищи укрытия: на открытом пространстве ты труп. Не пытайся стрелять по ногам: они крепкие и гнутся так, что зря потратишь время.       — И куда целиться?       — В экраны конечно! Разобьёшь их и живой! Аналитик едва успевал разворачиваться: стоило поймать мелькнувший взгляд, как белая вспышка рвала пространство сбоку, а стальной кулак или резкий толчок прилетали прежде, чем мозг успевал досчитать.       — «Не успеваю…»       — Айкону нужен только один выстрел, чтобы ранить тебя, глубоко и надолго! Его лапы гнутся как угодно, и будь готов, эти когти прошарят всё, чтобы выцепить тебя! — Юношу резко дёрнули назад, он рухнул и чуть не получил новый удар ногой.       — Юли и петляй. Заставь одного Айкона попасть в другого, и будь уверен, там уже им будет совсем не до тебя. Реакция — единственное, что тебя спасёт от них! Белая сфера снова мелькнула в сантиметре — нет, на этот раз он даже не стал искать её глазами. Вместо этого кареглазый бросился вперёд и схватился за узкую лестницу: он развернул её, колёса взвизгнули и описали полукруг и конструкция встала между ними. ЛЯЗГ! Железный кулак Кейдж впечатался прямо в перекладину.       — Ха! Хорошая попытка. Дима тяжело выдохнул.       — Сама же сказала… Смотреть вокруг! — Он толкнул лестницу ногой, покатив её прямо на механика.       — Вот именно, — она легко увернулась. — Начинаешь думать. Поинт вспыхнул вновь, но теперь Теряев не ждал появления за спиной. Если она хочет, чтобы я крутился,

то я не стану.

Он рванул в другую сторону: подскочил к ближайшему ящику и тут же оттолкнулся от него, оказавшись в правом углу. Белая вспышка возникла там, где он секунду назад был — Кейдж сделала шаг вперёд и только тогда поняла, что просчиталась.       — Попалась! Юноша врезался в неё всем корпусом, добавив локоть в последний момент, и выбил воздух из лёгких. Предплечьем прижал к доскам, второй рукой вцепился в запястье с Поинтом, пытаясь не дать размахнуться. Дерево жалобно затрещало.       — Вот теперь стой.       — Д-держишься… Неплохо, — странница тяжело засмеялась. Теряев почувствовал, как под его руками начинает двигаться железо, и вдавил ещё сильнее, насколько мог.       — Знаешь… Ты идеально на Айкона походишь!       — И чем же? — Кейдж понемногу выворачивала удерживающую кисть, на что получила усиленный удар об ящик.       — Лицом, — Дима тяжело перевёл дыхание, — только скажи: Айконы тоже дерутся только вполсилы? Белый глаз сощурился:       — Хочешь проверить?       — Очень.       — Сейчас проверишь. Последнее слово ещё не успело сорваться с губ, как Элисон вдруг обмякла: давление исчезло и через секунду в глазах вспыхнула такая россыпь искр, будто кто-то швырнул горсть электродов прямо в лицо.       — А, твою мать! Переносица взвыла от стычки с затылком. Теряев отшатнулся, прижимая ладонь к лицу, но когда распахнул глаза, то понял, что остался один. Взгляд метнулся по сторонам. Элисон испарилась: ни слева, ни справа, ни за спиной не было её следа.       — …Какого… Сверху протяжно заскрипела цепь. Озз вскинул взгляд как раз вовремя: возникнув возле крепления, гид коротким ударом пятки выбила проржавевший фиксатор подвесной платформы — щ-Щёлк! Огромная конструкция с грохотом врезалась в бетон буквально в шаге от него. Пол вздрогнул; сухие тюки разлетелись в клочья, а облако пыли и трухи взметнулось до второго яруса. Горло тут же запершило. Перед лицом висела густая серо-жёлтая пелена, в которой исчезали даже собственные пальцы.       — Уже лучше, — спокойно прозвучал глюкнутый смех, — но ты всё ещё смотришь туда, где противник б-Бы/\. Из мутной завесы вынырнула знакомая фигура. Железный кулак уже летел в висок. Дима дёрнулся навстречу удару — и силуэт рассыпался чёрной пылью прямо перед ним. Вот же—       — Попалась. Настоящий удар пришёл справа. Девушка коротко охнула, отступив сразу на два шага, и впервые за весь спарринг потеряла равновесие. Не думая ни секунды, Оскар пошёл вперёд.       — Попробуй ударь, если сможешь!       — Возьму и попробую, — Кейдж ухватилась за край фиолетового шарфа и рванула на себя с такой силой, что ботинки заскрипели. Она уже занесла руку для удара, но чёрная ладонь коротко дёрнула за локоть. Мелкая помеха, для простого человека ничего бы не сделала! Но не для Элис. Кареглазый нырнул под удар, локтем отбил её предплечье и врезался в корпус. Треск — небольшое устройство сорвалось с виска и попало прямо в ладонь игрока.       — Совсем забыл про твою игрушку. Давай-ка без сенсора, а? — Он усмехнулся и ударил вновь. Элисон успела закрыться, но ответный выпад последовал заметно позже. Оскар сместился, и железный кулак с грохотом чиркнул по ржавому контейнеру, выбив из металла искры. Он не дал ей времени перестроиться: ещё шаг, ещё удар, локоть, плечо, толчок корпусом — теперь уже аналитик навязывал темп, снова и снова наступая на носки. Гид попыталась встретить его ударом в корпус — мимо! — кулак рассёк воздух там, где игрок был секунду назад. Он не стал пользоваться заминкой: развернувшись, толкнул напарницу плечом, сбивая с линии атаки, и тут же добавил удар ладонью в грудь. Кейдж сделала ещё шаг назад, упершись каблуком в деревянный поддон. Проклятье.       — Уже не так весело, а? — Засмеялся Дима и толкнул вновь: девушка не удержала равновесие — её развернуло боком, и следующим толчком он буквально уложил её поперёк широкого ящика. Доски жалобно затрещали.       — Вот теперь… Попробуй вырвись, — аналитик навалился сверху, прижимая рабочую руку к крышке ящика. Коленом перекрыл ей бедро, второй ладонью вдавил лицо, не позволяя подняться, а сам про себя считал: секунда, две, три… Проводник дёргалась, пыталась провернуться, буквально скинуть его со спины, но без толку:       — Пять секунд! — Он тяжело усмехнулся. — Есть что сказать на— Сломанный протез неожиданно пришёл в движение: пальцы нащупали торчащий из соседнего штабеля металлический прут и дёрнули на себя. Что-то сверху качнулось — Оскар лишь краем успел заметить сорвавшийся ящик с инструментами. Инстинкт сработал быстрее мысли: он вскинул свободную руку, прикрывая лицо, и этого Элис хватило: она извернулась, ударила ногой в грудь и сбежала — по глазам хлыстнула белая вспышка. Проводник выдохлась: она привычно поймала равновесие, но воздух вдруг показался неожиданно тяжёлым. Под висками неприятно стучало; разогретые сервоприводы отдавали дрожью в плечо, а сухая пыль царапала горло. Сердце колотилось чаще обычного.       — «Перебор…» Она отступила к дальней стене ангара, тяжело переводя дыхание, и бросила взгляд рядом с Оззом, будто не найдя его.       — Уже лучше… Но ты всё ещё пытаешься закончить бой одним ударом. — Она слегка качнула головой, прислушиваясь к звукам, смахнула прилипшую чёлку и неожиданно усмехнулась: — Ну давай же! Нападай. Аналитик сорвался моментально: расстояние между ними исчезло за считанные шаги. Он впечатал её в ржавую стену так, что металл глухо отозвался; поймал запястье с Поинтом, второй упёрся в грудь, намертво лишая возможности пошевелиться. Он замахнулся — и ровно в нужный момент девушка повернула голову — костяшки впечатались в ржавую панель аварийного механизма, закреплённого за спиной проводника. ЩЁЛК. Загудел старый привод. Тяжёлая цепь за спиной с бешеной скоростью полетела вверх. Пыль, до этого зависшая плотной взвесью, взорвалась волной, когда конструкция ударила в пол — Дима рванулся к стене, стараясь уйти от платформы, но его грубо оттолкнули: глаза застлил серо-жёлтый саван. В этот момент нога зацепила его опорную, коротко и точно, и в ту же секунду удар в больное колено оборвал остаток устойчивости.       — А!.. Он тяжело осел на бетон, чувствуя, как по телу разливается тупая боль, но в следующую секунду его пронзила новая — точным ударом подошва Элис вмазала по бинтованной ноге.       — Бл-лЯдь!..       — Вот именно поэтому… — Она навалилась на него всем весом: придавив коленом, рукой, а над головой в желтизне опасно блеснула железная труба. Дима зажмурился, но!.. Удара не последовало. Череп не пронзило звенящей волной, а вместо этого лоб тронул лёгкий, почти насмешливый тук. Парень приоткрыл один глаз: уставшая и растрёпанная, проводник нависла над ним и коротко постучала трубой по макушке, будто проверяя, жив ли он вообще.       — Запомни: пока противник с целой башкой и способен тебя убить — бой не закончен. Даже инвалид на уровне меня способен игрока уложить, — сказав это, железная труба коротким взмахом шмякнулась в один из ящиков. Механик тяжело выдохнула и осела рядом на грязный пол. — Фух… Ха-ха… Ну что, капитан, всё ещё думаешь, что вопросы полезнее синяков?       — Хех… Кое-что возьму на заметку.       — Вот и славно. Ты как, живой? Руки-ноги на месте?       — Тс-с… — Теряев осторожно согнул-разогнул пульсирующие колени и зажал руку с ноющим укусом — видать на его месте скоро будет тёмно-алое пятно. — Ехала, пойдёт… Ты?       — Голова и рука. Да нормально: второе как минимум лечится быстро, — отмахнулась гид, проведя ладонью по влажным волосам. — Ха-ха… Чё-ёрт… Я давно так не веселилась!       — Взаимно. Так понимаю, кто-то выпускал пар путём погрома хаты?       — У меня нет дома: я сплю в машине.       — Автотуристка что ли?       — Виртуальной жизни не изменяю, — прыснула она и протянула ладонь, согнув пальцы: — ничего вернуть не хочешь?       — Да уж, — Кареглазый театрально вздохнул, закатив глаза, и вытащил забранный сенсор. — А я-то решил, что наконец обзавёлся честно раздобытым трофеем.       — Смотри, капитан, за эту штуку шаловливые ручки не стыдно отрезать.       — Нашла кому говорить: какой игрок добровольно откажется от возможности прибрать что-нибудь?       — М-м… Любопытно. Тогда, наверное, это тоже твоё? — Всунув ладонь в карман, проводник вдруг вытащила зажигалку в форме червивого туза: небольшую, отполированную до зеркального блеска, так что в свете белого глаза по металлическим граням мягко пробежала серебристая полоска. Дима застыл, правой рукой хлопнув по карману штанов.       — «Когда?..»       — Ещё при первой попытке, когда ты шмякнулся на пол, — она бросила ему зажигалку, стряхнула с колен пыль и неторопливо подошла к сумке. — Я заметила её у тебя ещё в Экшн-парке: ты когда старшим за костёр оставался, постоянно щёлкал крышкой и пялился на огонёк.       — Ха… Ты хоть когда-нибудь спишь?       — Встречный вопрос, мой дорогой: ты себя в зеркало видел? Ещё немного и люди начнут путать тебя с репликами! До квадрата Малевича ещё далеко, но сам знаешь, ещё не вечер, — Кейдж подмигнула. Аналитик фыркнул:       — Работа у меня такая.       — Ну, теперь у тебя новая работа: причём на свежем воздухе, — она встала между ног, отвинтила крышку фляги и протянула партнёру. Уже догадавшись, что внутри, Дима недоверчиво покосился на помятую железку, потом на довольную физиономию проводника.       — Это же не смочит горло.       — Нет, не смочит. Зато поднимет боевой дух.       — Ты же спаиваешь меня!       — Возможно; однако весёлый ты мне по нраву куда больше, — она протянула руку. — Вставай давай, работяга. Дима только усмехнулся. На этот раз он больше не раздумывал: молча сделал хороший глоток, поморщился от крепости, утерев кулаком рот, и крепко сжал протянутую ладонь.