1. Заклятие

POV Том, 1944 Том Реддл ахнул от боли, очнувшись ото сна. Его тело было мокрым от пота, а правая рука горела так, словно на запястье поставили клеймо раскаленным железом. Он потянулся к прикроватному столику, схватил свою палочку и тихо произнес «Люмос», когда откинул влажные простыни и посмотрел на свое запястье. Перед ним представились, как будто всегда здесь были, три чернильно-черные буквы и дата. ГДГ, 1979 Он зажал палочку в зубах, чтобы иметь возможность ясно видеть, и протянул другую руку, чтобы провести бледными пальцами по чернилам, безуспешно пытаясь стереть их. Его запястье начало гореть еще сильнее, когда он коснулся букв, впервые заметив, что оно слегка покраснело вокруг маленьких символов, как будто кто-то действительно поставил на нем клеймо. Он нахмурил брови. — Что бы это могло значить? — Задумался он. Конечно, Том знал о волшебных татуировках, он изучал их, как и все остальные виды магии, но никогда не слышал о татуировках, которые появляются сами по себе, как эта. — Если только… нет, они не посмеют. — Он знал, что никто в Хогвартсе не посмеет даже пытаться сделать подобное с ним. Он был лидером, наследником Слизерина, его боялись и уважали все на его факультете. Том знал, что никто из них даже не подумает использовать на нем свою магию. Он был слишком силен. Он также не думал, что ученики других факультетов были способны на такое. Только не со старостой, которого все учащиеся либо боялись, либо завидовали, либо были влюблены в него. Он понимал, что причиной этой татуировки не мог быть ученик. — Профессор? — Спросил он самого себя, ещё сильнее нахмурив брови. Том знал только одного профессора, который мог бы сделать с ним что-то подобное. — Но что получит от этого Дамблдор? — Подумал он, снова уставившись на маленькие символы. Обдумав бесконечные варианты того, что это может означать и по какой причине они появились, он решил, что лучше всего будет отправиться в библиотеку завтра утром и узнать все возможное об этом. Бросив последний взгляд на символы, Том произнёс тихое «Нокс», а затем положил палочку обратно на прикроватный столик. Его глаза устремились на крышу башни старосты, прежде чем он провалился в беспокойный сон. … Том мысленно выругался, закрывая очередную бесполезную книгу и бросая ее в одну из стопок, которыми он завалил весь стол. Проходившая мимо когтевранка, глядя на его небрежное обращение с книгой, осуждающе вздёрнула нос, но сразу же скрылась за стеллажами, когда в ответ получила полный угрозы взгляд. Последние несколько дней разочарование Тома росло, поскольку он просмотрел бесчисленное количество книг в библиотеке, пытаясь найти любую информацию о магически появляющихся татуировках, но он не смог найти ни одного источника информации ни в одной книге, которая помогла бы ему понять, что означают символы на его запястье. Он потянулся за другой книгой в стопке «Магические знаки и руны для завершения сложных заклинаний», одной из немногих оставшихся, которые он еще не проверил. Он пролистал страницы, игнорируя заметки о рунах и заклинаниях, используемых для нанесения определенных знаков, и о том, как их создавать. Он остановился, когда нашел небольшой абзац, озаглавленный «Традиционные Волшебные Татуировки» — Вот оно! — Восторженно подумал он. «Довольно редко можно встретить волшебников и ведьм с татуировками или любыми другими отметинами, поскольку они считаются очень далекими от маггловской культуры. Большинство волшебников или ведьм, которых видели с любым типом татуировок или руноподобных знаков, часто являются магглорожденными, полукровками, или работающими с рунной магией. Рунические знаки довольно легко различить, поскольку они в основном покрывают область груди и спины и представляют собой повторяющийся узор рун. Они используются для заклинаний, наложенных ведьмой или волшебником, и поэтому часто исчезают после завершения его действия. Однако эти татуировки или рунические знаки не следует путать с традиционным чистокровным обычаем, известным как Связь Родственной души или Заклинание Родственной души. Он часто проводился чистокровными семьями, чтобы их род не заканчивался. Ведьма или волшебник накладывали заклинание на юного члена семьи, и когда он достигал восемнадцатилетнего возраста, на его теле появлялись инициалы их родственных душ, так же как их собственные инициалы появлялись на теле их родственных душ. Само заклинание неизвестно, поскольку многие чистокровные семьи хранят и передают его только по своей собственной родословной и часто преобразовывают заклинание, чтобы оно было более узконаправленным. Например, связывая две родственные души вместе, чтобы они никогда не нашли любовь с кем-то другим, только со своей родственной душой.» Том медленно оторвал взгляд от только что прочитанного абзаца и посмотрел на запястье. Символы были спрятаны под его школьной мантией. Связь родственной души? Это было его единственное возможное объяснение, все сходилось, за исключением даты, которая озадачила его, поскольку до ее наступления было еще тридцать пять лет. Но все остальное имело смысл. Сегодня был день его рождения. Его восемнадцатилетие, и хотя он никогда никому не говорил об этом, даже своим самым преданным последователям, кто-то должен был знать, поскольку они наложили на него заклятие, когда он был младенцем, если в книге была написана правда. Но кто? Его первая мысль была о матери, но нет, он знал, что она умерла в первые несколько минут после родов. Но она прожила достаточно долго, чтобы сказать акушерке его имя. Он не знал никого другого, кто мог бы сотворить это заклинание, кроме… В книге говорилось, что традиционно чистокровные семьи часто накладывали заклинание на своих потомков, чтобы обеспечить продолжение рода. Так что, если это не его мать наложила заклинание, то мог ли это быть основоположник его рода, сам Салазар Слизерин? Он быстро захлопнул книгу и вскочил из-за стола. Легким движением руки книги, лежащие на его столе, были отправлены обратно на свои полки, и он вышел. Он стремительно шагал по коридорам, не обращая внимания на взгляды и перешептывания, и радовался, что его так боялись и обожали, что все расступались перед ним. Остановившись перед входом в гостиную, где бок о бок висел портрет Ровены Когтевран и Салазара Слизерина, Том увидел, что она читала, а он молчаливо рассматривал коридор. — Пароль? — Спросила Ровена Когтевран, не отрываясь от книги. — Я здесь не для того, чтобы войти, мне нужно поговорить с Салазаром Слизерином. Это касается важной информации о его факультете, — твердо заявил Том, понизив голос, чтобы ученики, которые все еще слонялись по коридорам, не услышали, что такого важного хотел сказать староста портрету. Салазар не проявил никаких признаков заинтересованности, лишь продолжил смотреть в никуда. Разочарование Тома росло, но он полагал что Салазар, вероятно, провел годы, имея дело с надоедливыми студентами, достававшими его вопросами, на которые он не хотел отвечать, и, вероятно, думал, что Том такой же, как и все: нетерпеливый студент Слизерина, стремящийся узнать секреты факультета. Зная, что ему нужно сделать, но расстроенный тем, что вокруг все еще были люди, Том повернулся к последним ученикам в коридоре, двум девушкам из Пуффендуя, которые стояли, прислонившись к стене, хихикали и бросали нервные взгляды на Тома. Он посмотрел на них, опасно сузив глаза. — Если вы, две болтливые дуры, не покинете этот коридор и не пойдете в свой кабинет, я сниму по пятнадцать очков с каждой из вас, — отрезал он. Увидев выражение лица старосты и услышав угрозу потерять баллы факультета, они быстро побежали в класс, даже не взглянув в сторону Тома. Он подождал, пока не убедился, что они находятся за пределами слышимости и что никто не прячется в тени, прежде чем снова заговорил с портретом. — Я хочу знать, наложил ли ты заклинание Родственной Души на свою родословную! — Его речь звучала неразличимыми шипением для всех остальных, кто слушал. Глаза Ровены Когтевран расширились от его использования Парселтанга, когда она опустила книгу и посмотрела между Салазаром и Томом с намеком на любопытство в глазах. Салазар наконец встретился взглядом с Томом, как будто впервые заметил, что он здесь. Том нетерпеливо наблюдал, как рука старого волшебника поднялась к его длинной белой бороде и начала накручивать ее на свои бледные пальцы. Прошло мгновение, прежде чем он заговорил. — Ровена, оставь нас, мне нужно поговорить с этим студентом наедине, — сказал он басистым голосом, даже не глядя на Ровену, когда говорил, его глаза все еще были прикованы к Тому, как будто он искал обман. Ровена выглядела так, как будто собиралась возразить, прежде чем громко фыркнула и посмотрела на них обоих, затем с громким хлопком закрыла книгу, встала и вышла из левой части портрета, Том видел, как она прошла через другие портреты в коридоре. — Ты мой потомок? — спросил Салазар, впервые заговорив с Томом на парселтанге, его пальцы все еще перебирали бороду. — Да, я твой наследник, — прошипел Том в ответ. Салазар просто кивнул в ответ, Том внутренне закипел, когда ему пришлось повторить свой вопрос, что он не привык делать для кого-либо. — Я хочу знать, наложил ли ты заклинание родства душ на нашу родословную, и изменял ли его каким-либо образом? — спросил он, пытаясь сохранить свой тон как можно менее требовательным, зная, что он ничего не добьется, если Салазару не понравится, что от него что-то требуют. — Почему ты хочешь это знать? — спросил портрет, слегка прищурив глаза. Несмотря на то, что сейчас большинство учеников завтракали в зале перед началом занятий, Том в который раз оглянулся по сторонам, убеждаясь, что рядом нет любопытных глаз. Последнее, что ему было нужно, это какой-нибудь сопливый гриффиндорец-первокурсник, который пойдет к Дамблдору и доложит, что видел, как Том говорил на Парселтанге. Это заставит Дамблдора следить за каждым его движением даже больше, чем обычно. Он поднял правую руку и закатал рукав ровно настолько, чтобы показать запястье, демонстрируя старому волшебнику маленькие чернильные символы. Салазар ухмыльнулся, на мгновение прекратив подкручивать бороду. — Приятно видеть, что моя магия оказывает влияние даже спустя столетия после того, как меня не стало. -Так все-таки ты сделал это? — Обвиняюще спросил Том, опуская руку и впиваясь взглядом в лицо глупо ухмыляющегося портрета. — Да, да, я это сделал, мне нужно было убедиться, что моя линия продолжится, что моя магия никогда не исчезнет! — сказал он, сверкая глазами, почти так же, как и у Тома. — Итак, эти символы — это инициалы моей… — Он сделал паузу, как будто не мог произнести нужные слова… — видимо, моей второй половинки? — Он выплюнул последнюю фразу, как будто она имела горький привкус, стараясь не насмехаться над портретом, который был причиной его возмущения. — Да, — просто ответил портрет, и его руки снова принялись теребить бороду. Том выругался при мысли, что у него — Темного Лорда! — может быть родственная душа. Он не был тем, у кого она могла быть, он не был тем, кто испытывал такие вещи, как любовь и эмоции. Нет, это совсем не годилось. Он снова посмотрел на портрет, который, казалось, вернул свою прежнюю безмолвную задумчивость. — Как я могу это изменить, как я могу избавиться от этого? — прошипел он портрету. — Это невозможно изменить, эти символы останутся на тебе до тех пор, пока ты не найдешь свою вторую половинку и вы оба не примете друг друга. На этот раз Том не смог сдержать гнев, который заиграл на его лице, и тогда рычание сорвалось с его губ: — Что же мне тогда делать? Это не входило в мой план, и это твоих рук дело! — Сказал он, срываясь на крик. Салазар пристально посмотрел на него. — Я думал, что как мой потомок ты будешь умнее, — ехидно заметил он. — Ты должен найти и принять ее. Больше ничего нельзя сделать. Какие бы планы у тебя ни были, теперь она неразделима с ними, — заявил Салазар, как будто это было очевидно. Том выругался, вся оставшаяся надежда изменить проклятие и избавиться от гребаных символов умерла при этих словах. Он снова уставился на портрет, вспоминая, что еще говорилось в отрывке из книги о том, что некоторые семьи по-разному изменяют заклинание. — Ты как-нибудь изменил заклинание? Есть ли что-нибудь еще, что я должен знать об этом чертовом заклинании? — Том кипел от злости, глядя на портрет. Он быстро терял терпение в общении со старым волшебником. Этого не должно было случиться, у него не должно было быть родственной души. Он один должен был править миром, как волшебным, так и маггловским, а не рядом с кем-то другим. Особенно не с той, которую продиктовал ему много веков назад умерший предок! На этот раз портрет не взглянул на него, когда он заговорил, и вместо этого продолжал смотреть в никуда, словно вспоминая то время, когда он впервые произнес заклинание. — Да, я изменил заклинание, чтобы не только определить инициалы твоей второй половинки, но и удержать тебя от влечения к любой другой ведьме. Ты найдешь интересной и привлекательной только ее, все остальные будут казаться ниже тебя… Том открыл рот, чтобы сказать портрету, что все они ниже его, но тот продолжал беспрерывно говорить. — Но это еще не все. Моя родословная — одна из самых могущественных в мире. Я не собирался позволять кому угодно быть родственной душой моих потомков. Поэтому я снова изменил заклинание, чтобы подобрать человека, который был бы совместим не только ментально и физически, но и магически. Того, кто был бы таким же могущественным, как та ведьма или волшебник моего рода, чтобы гарантировать, что моя линия останется самой могущественной. И потому я знал, что для этого мне придется пересечь границы времени, вот почему дата теперь появляется вместе с инициалами. Это дата рождения родственной души. Том не сдержал своего шока. Дата рождения ведьмы? Он этого не ожидал! — Но там указан 1979 год, то есть еще 35 лет! Как это возможно, что ведьма, которая родится через тридцать пять лет, является моей второй половинкой? — Прошипел он, борясь с желанием разнести портрет в щепки, а затем сжечь его дотла. Портрет Слизерина уставился на него, не привыкший, чтобы с ним так разговаривали, даже если это был его собственный потомок. — Ты считаешь меня глупым? — Спросил Салазар, указывая на него старым морщинистым пальцем. Том не ответил, и только выжидал, пока портрет продолжит рассказывать про свою древнюю магическую работу. По прошествии, казалось, часов, Том хотел спросить, собирается ли он вообще закончить свое объяснение, и вдруг Слизерин продолжил. — Я знал, что, пересекая границы времени, и соединяя представителей моего рода с наиболее совместимыми с ними людьми во всей вселенной, возраст станет проблемой. Если бы один родился в одно время, а другой — в другое, это бы не сработало. Так что пока твоя вторая половинка не родится и не достигнет того возраста, в котором ты сейчас, ты не будешь стареть. Том не смог сдержать улыбку, которая украсила его черты, — редкое явление, потому что она была настоящей, а не натянутой, чтобы очаровать какого-нибудь профессора или ведьму. Он не будет стареть! Казалось, по крайней мере, еще пятьдесят три года, но его улыбка дрогнула. Должен был быть какой-то подвох. Он прекрасно знал, что никогда ничего не даётся так просто. Слишком удобно его одарили дополнительными сорока годами молодости. Он нахмурился, глядя на портрет, и обвиняюще прищурил глаза. — Что произойдет, если я не найду эту ведьму, эту родственную душу? — Осторожно спросил он. Взгляд Салазара посуровел. — Ты найдешь свою вторую половинку и продолжишь родословную. Связь гарантирует, что вы навсегда связаны судьбой, однако, если ты отвергнешь ее, то умрешь, и она тоже. — Он прошипел, его глаза опасно сверкнули. Том усмехнулся. — Итак, чтобы продолжить родословную, ты создал заклинание, чтобы твои потомки умерли если они не примут свою вторую половинку. Как это продолжит твой род, если все они мертвы? Салазар поднялся со своего деревянного трона, его глаза встретились с глазами Тома. — Если мой потомок решит ослушаться моего наследия, моей магии, тогда они не принадлежат моей крови. Они не… мои… наследники! — Он выплюнул, наклоняясь так далеко вперед, как только мог. Том прошипел себе под нос: — А что, если она отвергнет меня? — Тогда произойдет то же самое. Один не может жить без другого, — сказал он шепотом, похожим на шипение, снова садясь на свой деревянный трон. В ответ на это Том быстро зашагал прочь, зная, что если он останется еще ненадолго, то действительно сожжет портрет дотла. Он вышел из главных ворот, игнорируя тот факт, что урок начался десять минут назад. У него все равно были зелья со Слизнортом, и он так легко обвел профессора вокруг пальца, что Том, вероятно, мог бы отсутствовать месяц, и Слизнорт все равно не был бы против. Он зашагал к черному озеру. Его темные мутные глубины слегка вздымались, когда существа со дна подплывали близко к поверхности. Он шел по краю озера к запретному лесу подальше от замка, стараясь, чтобы его никто не видел и не слышал. Его разум был переполнен полученной информацией, и в голове постоянно крутились слова «Один не может жить без другого». Что он собирался делать? Его планы, его желания — все, казалось, было раздавлено этим заклинанием. Нет, этим проклятием. С другой стороны, ему не придется сталкиваться с этой проблемой в течение следующих пятидесяти трех лет, и за это время он не постареет. Это означает, что это время он может использовать, чтобы утвердиться в качестве лидера волшебного мира, набирая больше власти и последователей, в то время как у него все еще было его очарование, которое, казалось, так часто исчезало с возрастом. Но, с другой стороны, теперь у него была проблема со своей второй половинкой. Он никогда раньше не думал о любви или ведьмах в таком ключе. Он использовал их только для того, чтобы трахаться время от времени, когда долго работал или огорчался из-за отсутствия прогресса. Но они никогда ничего для него не значили. Он не мог не задаться вопросом, какой она была бы. Если бы она предположительно была такой могущественной, как сказал Слизерин, могла бы она превзойти его? Нет, никто не мог этого сделать, даже тот, кто был магически совместим с ним. Он был выше всех. Он махнул запястьем, призывая к себе плоский круглый камень, а затем запустил его в воду, наблюдая, как он подпрыгивает гораздо больше раз, чем обычно, прежде чем погрузиться в чернильно-черные глубины озера. Он знал, что никогда не расскажет своим последователям об этом заклятии. Он не хотел, чтобы они знали, почему он остался таким же молодым, каким и был, он не хотел, чтобы они знали, что есть кто-то, похожий на него, кто-то, кого можно использовать как слабость. Он бы этого не допустил. Его гнев усилился. Но что он мог сделать, если она откажет ему? Он сомневался, что она это сделает. Во всей школе не было ни одной женщины, которая не падала бы в обморок при виде него. Но что, если она была исключением? Он сверкнул глазами. Он использовал свою палочку, чтобы поднять еще один камень и швырнуть его как можно дальше через озеро, прежде чем увидеть, как он плюхнулся в воду. — НЕЕЕТ! — Закричал Том. Он направил свою палочку на ближайшие деревья, посылая в них проклятие за проклятием, ни проронив ни слова. Единственным звуком был треск деревьев, когда они были разбиты, разорваны и сожжены до щепок и пепла. Наконец, после того, как вокруг него не осталось ни одного дерева, он глубоко вздохнул. Он не поддался бы какому-то древнему заклинанию, он был самым могущественным темным волшебником, который когда-либо существовал, и ничто не помешало бы ему достичь своих целей, даже какая-то глупая родственная душа. Он подбросил еще один камень, когда в его голове начал формироваться план. — Да, — подумал он, ухмыляясь, заставляя камень скользить по воде, как и первый. Он использует это время, чтобы утвердиться в качестве самого темного волшебника, который когда-либо жил. Это не изменится. Ничто не остановит его на пути к этой цели. И когда придет время, он найдет свою вторую половинку и обучит ее, она станет еще одной из его последовательниц, самой преданной. Он будет формировать ее с самого начала, обучая ее так, как он хочет. И если она действительно отвергнет его… Что ж, у него будут другие способы обмануть смерть. Он наблюдал, как камень погрузился в воду, как и предыдущие. На это он ухмыльнулся.