2. Его возвышение

1944 Он был одержим. Вот о чем думал Абраксас, наблюдая за Томом в библиотеке. Он в очередной раз часами просматривал книги, сложенные стопками на столе рядом с ним. Абраксас наблюдал за происходящим из-за пыльного книжного стеллажа, стараясь не быть замеченным, иначе, он знал, будет наказан. Его господину не нравилось, когда за ним наблюдали. Хотя он все еще был грозным лидером всего Слизерина, командуя и показывая свою власть, где бы он ни был, он изменился. С того самого Рождества, когда Том как всегда остался в Хогвартсе, он стал другим. Проводил часы в одиночестве, даже чаще, чем раньше, в библиотеке или общей комнате своего факультета. Он больше не отдавал столько приказов своим последователям, больше не казался таким заинтересованным в том, чтобы играть роль идеального старосты. Вместо этого Том тратил свое время на поиски, перечитывая бесчисленные книги в поисках неизвестно чего. Но никто не осмеливался спросить, что именно он искал. Абраксас расстроенно нахмурился. — Он позволяет чему-то овладеть им. Он пренебрегает своими обязанностями. Он подводит нас, — подумал он, недовольный явным равнодушием своего лорда. Он знал, что другие начинают замечать, начинают сомневаться в способностях своего господина.

…

Том оторвал взгляд от книги, которую в данный момент читал в библиотеке, заметив за одним из ближайших стеллажей мелькнувшие платиновые волосы. Его глаза сузились. Малфой. — Абраксас, — холодно произнес он в том направлении, где видел его. Взволнованный Абраксас нерешительно вышел из-за угла стеллажа, за которым прятался. — Милорд, — произнес он слегка дрожащим голосом. — Не здесь, дурак! — Том заговорил приглушенным шепотом. — Не произноси это имя, здесь слишком много любопытных ушей. — Прости меня, Том, — сказал Абраксас, нервно оглядываясь на окружающих студентов, надеясь, что никто не услышал его. Закрыв книгу и положив ее на стол, Том откинулся на спинку стула. Он ухмыльнулся, решив немного поразвлечься с Малфоем. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз веселился. — Так скажи мне, почему ты шпионил за мной. — Он говорил тем же холодным тоном, который любой, кто не знал Тома, счел бы игривым, даже радостным, но те, кто его знал, знали, что этому нельзя доверять. Абраксас нервно сглотнул. — Я… я не… Я просто зашел узнать, не нужно ли тебе чего-нибудь, — нервно заикаясь, пробормотал он. Ухмылка Тома стала шире. Он наслаждался дискомфортом Абраксаса. — Тебе нужно учиться лгать, Абраксас. А теперь скажи мне, зачем ты наблюдал за мной. — В его словах был заметен намек на угрозу. Абраксас снова сглотнул, прежде чем медленно опуститься на стул напротив Тома. — Боюсь, я был обеспокоен… Я боюсь, что ты забываешь о своих планах. Ты изменился после Рождества, и, кажется, уже не так заинтересован в получении власти. Я боюсь, что другие начинают замечать это изменение. — Последние слова Абраксас произнес едва слышно, опасаясь получить Круцио прямо там. Взгляд Тома застыл, когда его гнев вырвался на поверхность. Как они смеют задавать ему вопросы! Как они смеют что-то предполагать! Глаза Абраксаса расширились от страха при виде выражения лица Тома. — Ты смеешь задавать мне вопросы? Смеешь сомневаться во мне?! — Тон Тома теперь был холоден как лед. — Н-нет, я просто х-хотел сообщить тебе, что некоторые начали з-замечать п-перемены в т-тебе, — дрожащим голосом произнес Абраксас. Глаза Тома сузились, когда он уставился на наследника Малфоев перед собой, решая, должен ли он наказать его или нет. Он признавал, что тот был одним из его самых преданных последователей, если не самым преданным. И он происходил из очень влиятельной семьи, что имело большое значение. Но Том не мог позволить, чтобы вопросы и сомнения продолжались. Том решил, что немного правды не повредит, особенно если это успокоит его последователей и прекратит дальнейшие расспросы. — Скажи тем другим, что мои планы не изменились, я просто… исследовал альтернативные способы получения этой власти. — Сказал Том все еще ледяным, но уже менее угрожающим голосом. Абраксас кивнул: — Д-да, мой лорд, — сказал он, произнося последние слова шепотом, когда поднялся, чтобы встать. — И, Малфой… Абраксас нервно оглянулся на Тома. — Скажи им, что если они когда-нибудь снова вздумают задавать мне вопросы или сомневаться во мне, эти сомнения станут наименьшей из их забот, — он говорил тихим, но ядовитым голосом. — А теперь убирайся с глаз долой, — сказал он, возвращаясь к своей книге, гнев все еще бушевал в нем. Абраксас почти выбежал из библиотеки.

…

Том сжал кулак, пытаясь сдержать гнев, клокочущий в его душе. Не было ничего хорошего в случайной вспышке гнева посреди библиотеки, — сказал он себе. Том должен был сохранять свой невозмутимый вид. Он попытался сосредоточиться на книге, лежащей перед ним. «Секреты темных искусств». Она была из запретной секции. Все, что Тому нужно было сделать, это намекнуть Слизнорту, что он хотел бы немного почитать о редких зельях, и старый дурак подписал ему разрешение на доступ в запретную секцию. Он зачаровал обложку этой книги в «Войны гоблинов», убедившись, что никто не поймает его за чтением книги о темных искусствах. К тому моменту Том нашел несколько интересных заклинаний и проклятий, но ничего особо полезного для него, чтобы обмануть смерть. Он уже был готов сдаться и перейти к новой книге, когда его взгляд остановился на незнакомом слове. Крестраж. Его глаза опасно блеснули, когда он бегло прочитал короткий абзац внизу. Это было оно.

…

1946 Том постучал в старую деревянную дверь, широко улыбаясь, когда она распахнулась. Маленький домашний эльф стоял перед ним, ее большие голубые глаза смотрели на него. — Мистер Реддл, рад вас видеть, сэр. Хозяйка очень ждала вашего визита! — Домашний эльф заговорил писклявым голосом. — Спасибо, Хоки, да, я тоже очень рад встрече. — Том заговорил своим самым очаровательным голосом. — Идемте, идемте, мистер, — пропищала эльфийка, провожая Тома в чересчур душный дом. Том последовал за эльфом в большую гостиную, где он обычно пил чай с Хепзибой, стараясь не морщиться при виде чрезмерно вычурных занавесок и кружев, украшавших весь дом. Он нацепил на лицо свою самую очаровательную улыбку и подошел к невысокой полной ведьме с ужасными оранжевыми волосами и бледной кожей. Она сидела в фиолетовом мягком кресле, которое отвратительно контрастировало с ее оранжевыми волосами и розовой мантией. — О, Том, ты становишься все краше с каждым разом, когда я вижу тебя. — Она хихикнула, протягивая ему руку со своего места. Том наклонился и поцеловал ее ладонь, стараясь не сморщить нос от ужасного запаха духов, окружавшего ведьму. — Не так красив, как ты, Хепзиба, — сказал он, как он надеялся, теплым тоном, опускаясь в кресло напротив нее. Она кокетливо улыбнулась Тому. — О, Том, плохой мальчик, как ты поживаешь? Я так давно тебя не видела. Чем ты занимался? — Затараторила Хепзиба, ее пронзительный голос резал уши Тома. — Все как обычно: работа с Броганом в магазине, поиск древних артефактов, ничего особенного, — сказал он, помешивая чай, который подала ему Хоки. Том сделал глоток и поморщился от количества сахара в нем. — Нашел еще какие-нибудь редкие камни для меня, Том? — Хихикнула она, наклоняясь ближе к нему. — Ничего, что могло бы заинтересовать тебя, Хепзиба, все очень скучно. И если тебе интересно мое мнение, ничего похожего на то, что у тебя есть. — Том заговорил, одарив ее ухмылкой. Хепзиба улыбнулась в ответ. — О, Том, мы с тобой так похожи. Нас не заинтересует ничего, кроме самых вкусных кусочков, — слегка хихикнула она, запихивая в рот маленькое розовое пирожное с глазурью. Том улыбнулся, склонив голову в знак согласия. — Теперь я вспомнила, Том. Ведь на нашей последней встрече я обещала показать тебе сегодня свои самые ценные вещи, не так ли? — Сказала она тем, как подозревал Том, она считала соблазнительным голосом. Том попытался удержаться от нетерпения, когда ведьма сняла ключ с длинной цепочки на шее и протянула его Хоки. — Хоки, иди и принеси артефакты, чтобы показать юному Тому, пожалуйста. Я думаю, он больше всех заслуживает иметь возможность увидеть их, — она улыбнулась, сверкнув глазами на Тома. Эльф на мгновение исчез с быстрым «хлоп!», прежде чем снова появиться, однако на этот раз с маленькой деревянной шкатулкой в руках. Том осторожно поставил чашку с чаем на стол рядом с собой, обратив свое внимание на ведьму. Он почувствовал волнение в своих венах, когда она взмахнула палочкой над коробкой, и крышка медленно открылась. Сначала Хепзиба достала маленький золотой кубок, не больше его ладони. Он выглядел очень старым и далеко не таким блестящим, каким был когда-то. На одной стороне была гравировка с изображением барсука, сидящего в поле, а под ней едва читаемые слова. Хельга Пуффендуй. Желудок Тома сделал небольшое сальто при виде этого, и его глаза вспыхнули. Но именно следующий предмет, который она вытащила, вызвал у него приступ гнева и ревности. Она открыла маленький бархатный синий мешочек, который лежал в сундуке, и вытащила длинную серебряную цепочку, на которой висел золотой восьмиугольный медальон с витиеватой зеленой буквой С в центре. Глаза Тома опасно сверкнули. — Мое, — подумал он. Он не мог не бросить сердитый взгляд на ведьму, которая жадно прижимала его к груди. — Как она смеет хранить его у себя! Она была недостойна обладать такой драгоценностью, особенно когда она принадлежала ему по праву! Хепзиба самодовольно улыбнулась Тому, увидев какой-то блеск в его глазах, и подумала, что он завидует столь редким вещам, которыми никогда не владел. — Хоки, иди и принеси нам еще чаю, пока мы смотрим на эти бесценные артефакты. Боюсь, мы будем здесь довольно долго, любуясь ими, — надменно произнесла она, сделав ударение на слове «бесценные», как бы обращая внимание Тома, на их редкость. Она медленно положила артефакты на стол между ними, ее самодовольная улыбка все еще не сходила с ее лица, когда она смотрела, как Том нетерпеливо взял медальон. Она с любопытством наблюдала, как в его глазах вспыхнуло нечто, чего она никогда раньше не видела. Она открыла рот, чтобы подтвердить, что это действительно кубок Хельги Пуффендуй и медальон Салазара Слизерина, но слова замерли у нее на губах, когда в нее ударил зеленый свет. Хепзиба так и не заметила, как Том потянулся к карману своей мантии за волшебной палочкой.

…

Том наблюдал, как Хепзиба откинулась на спинку кресла, ее глаза были открыты, но уже не видели. Последние слова все еще были у нее на губах. Он злобно ухмыльнулся, быстро рассовывая оба предмета по карманам, прежде чем пройти через дом на кухню, где маленький домашний эльф стоял, наливая две чашки чая. Хоки обернулась на звук шагов, вопросительно округлив глаза при появлении Тома на кухне, а затем при виде протянутой волшебной палочки, направленной на нее. Том направил свою палочку на голову маленького эльфа, прежде чем пробормотать «Обливиэйт» и увидеть, как большие глаза эльфа стекленеют в замешательстве. Убедившись, что избавился от своих следов, Том стер все воспоминания о его пребывании в доме Хепзибы. Затем, создав фальшивое воспоминание о том, как эльф отравил свою госпожу, он аппарировал с места происшествия.

…

1957 — Почему, интересно, Том, ты выглядишь так, словно не постарел ни на день с тех пор, как окончил школу? — тихо спросил Дамблдор. Том сдержал усмешку. — Да, я неплохо следил за своим здоровьем, и, кроме того, сколько вам сейчас лет, Дамблдор? — Ехидно заметил он. Дамблдор только раздражающе улыбнулся. — Что привело тебя сюда сегодня, Том? — Спросил Дамблдор, сложив руки перед собой и наклонившись вперед на своем столе из красного дерева. — Я хотел бы подать заявку на должность преподавателя Защиты от Темных Искусств, — уверенно ответил он. Дамблдор снова улыбнулся. — И почему, Том, ты хочешь подать заявку на должность преподавателя? Конечно, твои навыки и способности выходят за рамки профессии учителя, разве у тебя не было более высоких амбиций? Я всегда думал, что ты выберешь что-то более сложное, — спросил Дамблдор, на мгновение опустив взгляд на миску с лимонными дольками, прежде чем выбрать одну и отправить в рот. Том нахмурился. — Верно, но я чувствую, что быть профессором — это вызов, не так ли? Формировать молодые умы каждый день. Я чувствую, что был бы неплохим профессором, и ЗОТИ всегда был моим лучшим предметом, — сказал он, тщательно подбирая слова. Дамблдор на мгновение притворился, что обдумывает идею о том, чтобы взять его в качестве преподавателя, глядя ему в глаза, прежде чем, наконец, ответить. — Мне жаль, Том, но, к сожалению, мы уже нашли и назначили профессора, и хотя я горячо приветствую твое желание формировать молодые умы, я чувствую, что твои усилия лучше всего направить… в другое русло, — произнес Дамблдор, улыбаясь, словно извиняясь за то, что подал зеленый чай вместо черного. Том напрягся, слегка прищурив глаза. — Значит, вы отказываете мне в должности, Дамблдор? — прошипел он. — Как я уже объяснил, Том, эта вакансия уже занята, — повторил он. Том встал, не уверенный, что сможет снова находиться в компании Дамблдора, не заколдовав его. — Тогда всего хорошего, — коротко попрощался он, прежде чем выйти из кабинета и спуститься по лестнице. Дамблдор только улыбнулся.

…

1979 Джин Грейнджер, тяжело дыша, лежала на больничной койке, ее волосы прилипли к лицу, когда очередная схватка пронеслась по ее телу, вызвав сдавленный крик в горле. — Ты так хорошо справляешься, дорогая, — успокаивал Ричард Грейнджер свою жену, сжимая ее руки в своих. — К-как д-далеко я продвинулась? — задыхаясь, спросила она врача и акушерку, стоявших по краям койки. — Уже ровно десять сантиметров. Я хочу, чтобы вы глубоко вдохнули и выдохнули, — спокойно сказал доктор. — Аргххххххх! — Закричала Джин. — Продолжайте давить, Джин, вы должны продолжать давить, — подбадривал доктор. — Вдыхай и выдыхай, милая, ты почти справилась, — сказал Ричард, целуя ее руки. — Голова показалась, продолжайте, — подбодрила акушерка. — Это так больно АГХХХХХХ! — Она закричала в агонии. — Еще один толчок, Джин, всего один, давай. — ААААХХ, — закричала она в последний раз, прежде чем упасть на кровать, тяжело дыша. А потом она услышала это: плач своего ребенка. — Это девочка! — Закричал доктор. Джин посмотрела на доктора, держащего ее дочь, красивую и розовую, с пухлым маленьким личиком, сморщенным от плача. Акушерка завернула ее в одеяло и подошла, чтобы положить на грудь Джин. Ричард склонился над ней, глядя на маленький комок со слезами на глазах, он поцеловал ее в макушку. — Молодец, любимая, она прекрасна, — прошептал он. — Вы уже определились с именем? — Спросила акушерка с планшетом в руке. Она улыбнулась девочке, затихшей у нее на руках, ее глаза распахнулись, открывая очаровательные карие глаза, устремленные на нее. — Гермиона. Ее зовут Гермиона Джин Грейнджер, — улыбнулась она.

…

Новоиспеченные родители не знали, что в большом особняке на окраине Уилтшира Том Реддл, вздрогнув, упал на пол, схватившись рукой за грудь, когда его сердце заколотилось, а дыхание стало прерывистым. Том застонал от боли, почувствовав ожог на запястье, и, посмотрев вниз, увидел, что чернильно-черная дата 1979 года была заменена датой 19/9/1979. Его глаза расширились, когда он понял, что это значит. Он был потрясен, обнаружив, что после того, как боль в запястье прошла, в нем внезапно образовалась пустота, сопровождавшаяся растущей тоской и потребностью в чем-то. Или в ком-то, — с горечью подумал он. Это было непривычное для него чувство, которое ему не нравилось. Но он знал, что должен найти ее. Не только для того, чтобы избавиться от этой ужасной тоски, но и для того, чтобы его планы на будущее не были нарушены. Он медленно поднялся с пола и сел в одно из кожаных кресел, радуясь, что никого из Малфоев не было рядом, чтобы увидеть, как он стонет и падает на пол от боли и слабости. Он сидел, уставившись в камин. Пламя полыхало и отбрасывало тени на бледную кожу его запястья, когда он посмотрел на новые символы. Иногда он удивлялся тому, как его внешность все еще оставалась неизменной. Он знал, что его последователи задавались вопросом, как он этого добился, но они никогда не осмеливались задавать вопросы. Это знание было не для них. Его длинные пальцы слегка коснулись отметины, когда он размышлял о рождении своей второй половинки. В последние годы он мало задумывался над этим вопросом, вместо этого наращивая свою силу, как и планировал. Ему не потребовалось много времени, чтобы достичь своих целей. Поддержка среди самых могущественных чистокровных семей ему очень помогла. Что больше всего удивило его последователей, так это то, что Том построил свою власть не на смерти и страхе, как многие думали. Вместо этого он использовал интеллект, хитрость и манипулирование. Конечно, за эти годы он убил несколько волшебников и ведьм, когда они угрожали его планам, но эти смерти оставались неизвестны для общественности и его последователям. Министерство считало, что он руководит сильной политической партией, которая верит в консервативные взгляды многих чистокровных семей, и Том поддерживал это мнение. Хотя большинству было хорошо известно, что он возглавлял свою партию, почти никто не узнал о нем больше. Пока Том сидел, размышляя о своих достижениях за последние годы и о том, как его вторая половинка вписалась бы в его планы, он не заметил молодого человека с платиновыми, почти белыми, длинными светлыми волосами, в тени дверного проема, который наблюдал за происходящим перед ним в течение нескольких минут.

…

1980 Северус Снейп быстрым шагом прошел через охраняемые ворота поместья Малфоев к главному входу. Он постучал один раз, прежде чем маленький домашний эльф в белой наволочке открыл дверь и впустил его, не сказав ни слова. Он прошелся по большим коридорам, остановившись при виде испуганной беременной Нарциссы Малфой в дверях гостиной. — Северус, что ты здесь делаешь так поздно? — Спросила она, рассеянно потирая живот. — Я должен поговорить с Темным Лордом, это важно, — твердо заявил он. — Разве это не может подождать до утра? — Торопливо спросила она, взглянув на большие часы в коридоре, которые показывали одиннадцать. — Нет, боюсь, это невозможно, — ответил он, прежде чем продолжить путь по лабиринту коридоров. Он остановился, дойдя до богато украшенной деревянной двери. Он дважды постучал, прежде чем раздался голос. — Вы можете войти. — Милорд, — произнес Снейп, слегка поклонившись высокому мужчине с волнистыми каштановыми волосами, стоящему перед мерцающим огнем. — Боже мой, Северус, что за важное дело привело тебя сюда так поздно? — Спросил мужчина, повернувшись к нему лицом. Для любого другого человека его черты выражали спокойствие, даже веселье, но если приглядеться повнимательнее, можно было увидеть темноту в его глазах, отсутствие эмоций, которое таилось в них. Северусу всегда требовалась минута, чтобы напомнить себе, что, хотя мужчина перед ним выглядел на восемнадцать лет, на самом деле он был намного старше и намного могущественнее его самого. — Милорд, я принес новости о… — Он сделал небольшую паузу, как будто тщательно подбирая слова, — пророчестве. Лицо мужчины оставалось безразличным: — И почему это должно беспокоить меня, Северус? Бесчисленное количество пророчеств создаются каждый день. — Потому что, милорд, это касается… вас. Глаза мужчины сузились, вопросительно глядя на Северуса. — Что ты имеешь в виду, обо мне? — Осторожно спросил он. — Я… я был там, как раз перед этим. Я сидел в «Кабаньей голове», когда услышал это, и я пришел прямо сюда, к вам. Я подумал, вы могли бы использовать Омут памяти Малфоев и посмотреть на это сами, — сказал он, держа прозрачный флакон с плавающей в нем серебряной нитью. — Кто произнес это пророчество, видел ли его кто-нибудь еще? — Спросил мужчина, потянувшись за флаконом. Северус колебался, боясь, что он задаст этот вопрос. — Я не знаю, кто говорил об этом, я никогда не слышал о ней раньше, но… — Он сделал паузу, устало глядя в прищуренные глаза своего господина. — Дамблдор присутствовал, он сидел рядом с ней, когда она произносила это, я не уверен, слышал ли это кто-нибудь еще из присутствующих в баре, — сказал он, не зная, как его лорд отреагирует на информацию о том, что Дамблдор также слышал пророчество. Том рычал и ругался. Конечно, Дамблдор был там, чтобы услышать это, назойливый старый дурак. Он снова посмотрел на Северуса. — Оставь меня, мне нужно посмотреть на это в одиночестве, — выплюнул он, едва сдерживая закипающий гнев. Том прошествовал в кабинет Люциуса, захлопнув за собой дверь, и подошел к Омуту, крепко сжимая флакон, который дал ему Северус. Он вылил серебристую субстанцию, похожую на чернила, в чашу, прежде чем медленно опустить лицо и погрузиться в воспоминание. Он испытал ощущение падения с небес, прежде чем с глухим стуком приземлился на барный стул, рядом со сгорбившимся Северусом, который держал напиток за стойкой. Том слышал пьяные разговоры вокруг себя и чувствовал в воздухе запах алкоголя и еды. Он огляделся, прежде чем его взгляд упал на столик через два места от него, где сидел старый волшебник в темно-синей мантии, с длинной седой бородой и очками в форме полумесяца. — Дамблдор, — прошипел Том, зло сверкая глазами. Рядом с ним сидела ведьма средних лет, которую Том никогда раньше не видел. У нее были каштановые вьющиеся волосы, которые свисали с ее головы, как швабра, и мешковатая одежда разных цветов. На ее лице были одни из самых нелепых очков, которые он когда-либо видел, и он был уверен, что она ничего не сможет разглядеть сквозь них. Он нахмурился, глядя на нее. Конечно, она не могла быть той, кто говорил о его будущем? Спустя всего мгновение после того, как он подумал об этом, до его ушей донесся басистый голос, который, как он понял, исходил от ведьмы, сидевшей рядом с Дамблдором. — …Та, у кого есть сила, сравнимая с Темным Лордом, родилась… Родилась у тех, у кого нет никакой магии, родилась в прошлом году, когда умирает восьмой месяц… У нее есть сила, о которой Темный Лорд не знает, она может быть его началом или его гибелью. Если Темный Лорд решит отказаться от нее, мир погрузится во тьму, и он встанет на путь, где она станет его гибелью… Но она может быть его успехом, она его свет… Один не может жить без другого… Та, кто обладает силой, равной силе Темного Лорда, была рождена теми, у кого нет никакой магии… Том потрясенно слушал слова, произнесенные устами ведьма: «Один не может жить без другого… Сила, сравнимая с Темным Лордом… Рожденная теми, у кого нет магии… Начало или конец.» Внезапно Том вырвал себя из задумчивости. Том не мог поверить в услышанное в памяти Снейпа. Он знал, что ведьма была его предполагаемой равной, но теперь он знал, что она была чем-то большим. Она может стать его погибелью, если он или она не примут друг друга. И не только это. Казалось, что она была магглорожденной. Лицо Тома сморщилось при этом слове. Магглорожденная была его родственной душой, его парой, его началом или гибелью. Как это могло быть? Теперь стало понятно, почему он не смог ее найти. За последние несколько месяцев он проверил все чистокровные роды по всей стране, пытаясь найти ведьму с инициалами ГДГ, но пока безуспешно. Он насмехался над мыслью, что она может быть полукровкой, и ему даже не приходило в голову, что она может быть магглорожденной. Конечно, если бы у него была пара, ведьма была бы из древней чистокровной семьи, а не от неволшебных родителей. Он яростно зарычал, прежде чем аппарировать в близлежащий лес, где использовал свою палочку, чтобы взорвать и сжечь все на своем пути. Его разум прокручивал в голове все, что случилось с ним с тех пор, как он узнал об этом чертовом проклятии, наложенном на него Слизерином. — Гребаный Салазар! — Закричал он, наслав Круцио на ближайшую ящерицу, прежде чем применить к ней смертельное проклятие. — Проклятый ублюдок! — Закричал он, срубая низко свисающую ветку. — Глупая магглорожденная! — Крикнул он, сжигая упавшее бревно. — Старый дурак Дамблдор! — Кипел он, прожигая дыру в ближайшем дереве. Том тяжело дышал. Что он собирался делать?