10. Первый курс, часть 1

В первые несколько недель школы Гермиона полностью погрузилась в учебу. Она любила заниматься, обучаясь в маггловской начальной школе, но это было ничто по сравнению с тем, каково ей было в Хогвартсе обучаться магии каждый день. Гермиона была рада осознавать, что годы ее обучения магии от Тома принесли огромную пользу. Она обнаружила, что уже знала большинство заклинаний и чар, которым их учили, и могла с легкостью их выполнять. На занятиях, которые она делила с Драко и Тео, они втроем пришли к молчаливому соглашению соперничать друг с другом при любой возможности, каждый старался превзойти другого, чтобы быть первым, самым быстрым или самым сильным, чем бы они не занимались. В данный момент она сидела в кабинете зельеварения и слушала гриффиндорцев рядом с ней, жалующихся на то, каким несправедливым был профессор Снейп. Она не смогла сдержать закатывания глаз на идиотов Уизли и Поттера. Гермиона очень скоро поняла, о чем говорили Драко и другие мальчики, когда речь зашла о «предпочтении гриффиндорцам». Казалось, они были любимчиками почти у всех учителей в Хогвартсе. Если студент из Слизерина, Когтеврана или Пуффендуя сдал домашнее задание с опозданием, это наказывается задержанием, но если гриффиндорец делал то же самое, ему просто скажут убедиться, что он сдаст его на следующее утро. Гермиону привела в ярость такая несправедливость, так что когда она вошла в кабинет зельеварения, которое оказалось сдвоенным с Гриффиндором, нет нужды говорить. что она ожидала такого же отношения. Однако, она пришла в восторг, когда профессор Снейп не проявил склонности к выделению и фаворитизму и просто хвалил, когда это было заслуженно. По этой причине и благодаря своей способности бросать вызов Гермионе в ее обучении, он быстро стал ее любимым профессором, к большому отвращению гриффиндорцев, которые сочли незаслуженным то, что к ним не относились с таким же фаворитизмом, как другие профессора, и на самом деле должны были работать на уроке зелий. Гермиона улыбнулась Драко, когда он сел рядом с ней. — Уизли, может быть, тебе стоит попробовать открыть свой учебник по зельеварению. а не пускать на нее слюни, и тогда ты обнаружишь, что способен сварить простое зелье, конечно, если ты умеешь читать, — сказал Драко, явно наслушавшись жалоб двух мальчиков на несправедливость Снейпа. Гермиона наблюдала, как мальчики резко обернулись на выпад Драко. — Началось, — подумала она. — Осторожнее, Малфой, — произнес Поттер так же угрожающе, как кролик. — То, что ты «мальчик, который победил» не значит, что ты получаешь все на блюдечке с голубой каемочкой, — ответил Драко. — Тебе легко говорить, Малфой, он глава твоего факультета, поэтому он относится к тебе как к члену королевской семьи, а ко всем остальным — как к грязи, — сказал Поттер, нахмурившись. Гермиона издала смешок. — Неужели? Он не глава моего факультета, и, как вы можете заметить, я не жалуюсь на несправедливость профессора Снейпа, не так ли? — Возразила она, приподняв бровь. — Ну, не все такие же всезнающие книжные черви, как ты, Грейнджер, — злобно произнес Уизли. Глаза Гермионы сузились, она собиралась ответить, когда дверь с хлопком раскрылась, и вошел вечно хмурый профессор Снейп. — Поттер, Уизли, глазейте на мистера Малфоя и мисс Грейнджер в свободное время, а сейчас, как насчет того, чтобы открыть учебники и хотя бы попытаться обратить внимание, — сказал Снейп, даже не глядя в сторону двух мальчиков. Драко повернулся к ней и ухмыльнулся, обнаружив, что когда Снейп отчитал Поттера и Уизли, Гермиона не смогла сдержать улыбку, расплывающуюся на ее лице.

…

Том официально сходил с ума. Поначалу он хорошо справлялся с отсутствием Гермионы, но через две недели не мог с этим смириться. Невозможность увидеть ее улыбку, огонек в ее глазах, каждый раз, когда он приходил к ней, то, как она обвивала его руками, сводила его с ума. — Я чувствую твое разочарование за три комнаты отсюда, — сказал Люциус с порога. — Что ж, если тебя это так беспокоит, отойди на четыре комнаты отсюда, — произнес Том, не в настроении для сарказма. Люциус поднял руки в притворной капитуляции, и Том закатил глаза, прежде чем кивнуть, чтобы Люциус присел. — В последнее время я размышлял о том, что происходило в Министерстве последние несколько лет, — сказал Люциус, наблюдая за Томом, который ходил по комнате. — Ммм, и что насчет этих изменений? — Спросил Том, в мыслях находясь где-то в другом месте. — Ну, для начала, тот факт, что не было никаких изменений с тех пор, как ты был у власти, — ответил Люциус. Том остановился на минуту и посмотрел на Люциуса, у которого в голове, несомненно, уже формировался план. — Ты не хуже меня знаешь, что я не могу ни ногой ступить в Министерство, не будучи убитым или брошенным в Азкабан в лучшем случае, — сказал Том. — Да, но я все еще в выгодном положении, — сказал Люциус, все еще не переходя к сути. Том присел, несколько заинтригованный тем, о чем думает Люциус, и обрадованный, что его отвлекли. — Ты собираешься сказать мне, или просто забавляешься со мной, как с собакой? — Отрезал Том. — Я собирался, я просто хотел убедиться, что ты меня слушаешь, ты был немного… рассеянным в последнее время, — произнес Люциус, тщательно подбирая слова. — Что ж, продолжай, — нетерпеливо сказал Том. — Как я уже говорил, моя выгодная позиция позволила мне увидеть изменения, которые происходят в Министерстве, и за эти годы я заметил, что происходит все меньше и меньше изменений. Угадай, когда в последний раз законопроект, который я отправлял в Визенгамот на рассмотрение, действительно был принят ими? — Спросил Люциус. — Это имеет значение? — Вздохнул Том. — Да, потому что последний законопроект, который был принят, был в начале прошлого года и касался анимагов, и заключался в том, чтобы заставить ведьм и волшебников сообщать Министерству, если они работают над тем, чтобы стать анимагами, и, если это им удается, зарегистрироваться, — сказал Люциус с явной неприязнью к Визенгамоту. — Итак, Министерство стоит на месте. Мы всегда знали, что это должно произойти, как только наша «вечеринка» будет разогнана, — сказал Том, задаваясь вопросом, почему эта информация так важна. — Да, но сравнивая наше правительство с теми же правительствами Франции и Америки, они работают над постоянным улучшением, постоянно пересматривая старые законы, создавая новые, которые работают на улучшение их правительств, — объяснил Люциус. — И более того, их собственная версия Визенгамота всегда находится на рассмотрении, и новые члены могут ходатайствовать о принятии каждые пять лет. Новые голоса и мнения. Однако, в нашем, как ты знаешь… -… все зависит от семьи и богатства, — закончил Том за него. — Именно, и более того, наиболее заметно управляют священные двадцать восемь, — произнес Люциус с блеском в глазах. Том нахмурился. — Священные двадцать восемь не обладали всей полнотой власти с 1940-х годов, — заметил Том, заинтересованный, куда Люциус заведет этот разговор. Это правда, что священные двадцать восемь имели огромную власть в волшебном мире, однако это было только когда все члены или представители семьи присутствовали в совете. И с 1940-х годов в совете оставалось только около пяти семей. — Да, я тоже так думал. Но в последнее время, как ты, наверное, уже догадался, я изучал Визенгамот и их силы в нем, и случайно наткнулся на два маленьких, очень неизвестных закона или положения закона, если угодно, о священных двадцати восьми. Первый утверждает, что когда член одной из священных двадцати восьми достигает совершеннолетия, он автоматически претендует на свою семейную позицию в совете, ожидая своей очереди после других членов семьи, если министр магии сочтет их более способными на своем посту. И второй, наиболее интригующий, заключается в том, что если совет не имеет всей полноты власти, но имеет более половины из двадцати восьми семей, присутствующих в совете, то эта половина может взять всю полноту власти и повлиять на любое решение, принятое Визенгамотом, независимо от того, находится ли в Визенгамоте больше членов вне двадцати восьми, — объяснил Люциус с явным волнением. — Ну, это все очень интересно, но как это поможет мне? Ты знаешь, что я не нахожусь в совете, и ты уже получил свою позицию, и, как я сказал ранее, двадцать восемь не обладают полной властью, они не занимают даже половину. Только около пяти по памяти, — сказал Том. — Меня интересуют не ты и не я, а другие семьи, которые входят в «двадцать восемь», а точнее, новые члены, только что начавшие свой первый год обучения, — сказал Люциус, ухмыляясь. Том с любопытством поднял бровь. — Я думаю, самое время показать тебе двадцать восемь семейных древ, — произнес Люциус, поднимаясь и ожидая, когда Том последует за ним.

…

Гермиона помахала на прощание Драко, когда они вошли в Большой зал на обед, и он направился к столу Слизерина. — Ты видела почту этим утром? — Спросил ее Тео. — Нет, у меня сегодня не было времени, — сказала она, садясь рядом с ним. — Это обновление касательно взлома Гринготтса, — сказал он, протягивая ей газету, чтобы она прочитала. Попытка взлома Гринготтса: обновление Как многие из вас знают, несколько недель назад в банке Гринготтс впервые за более чем пятьсот лет была предпринята попытка кражи, которая считается делом рук темных ведьм и волшебников, о которых ничего не известно. Хранилище под номером 713 не было личным хранилищем, а одним из хранилищ Гринготтса, доступным для аренды. Хотя из хранилища ничего не украли, гоблины Гринготтса подтвердили, что предметы были перемещены в другое место. Более того, в ходе расследования один гоблин выступал как свидетель. Он отказался быть процитированным в этой статье, однако подтвердил, что он смог мельком взглянуть на вора, но, увы, тот был в плаще, и потому, неузнаваем. Что, однако, кажется наиболее тревожным, так это то, что при звуке тревоги, сигнализирующей о попытке кражи, ведьма или волшебник, казалось, исчезли и не были найдены при обыске банка. Это стало очень тревожной новостью для многих, потому что, как известно, ведьмы и волшебники не работают в хранилищах Гринготтса, так что многие задаются вопросом, каким образом так называемый вор смог исчезнуть. Гермиона повернулась к Тео, когда дочитала. — Что ты думаешь? — Спросила она, зная. что у Тео было много теорий по поводу взлома. Он задумался на минуту, держа свой сэндвич и размышляя. — Ну, во-первых, я думаю, они понятия не имеют, кто проник, но, очевидно, они использовали какую-то магию необнаружения, не обязательно темную, но тот факт, что произошел взлом, и при этом не в какое-то семейное хранилище, говорит о том, что то, что было в хранилище, было редким или ценным предметом, — предположил он. — Ммм, я тоже об этом думала, но я понятия не имею, что это может быть, — сказала Гермиона, надкусывая яблоко. — Я тоже, но я думаю, что знаю, куда переместили этот предмет или предметы, — невозмутимо произнес Тео. Гермиона уставилась на него. — Как ты вообще мог узнать об этом?! — Возмущенно спросила она. — Ну, совершенно очевидно, я бы подумал, что есть только одно место безопаснее, чем Гринготтс… Хогвартс. — Объяснил он так, словно это было очевидно. — Ты думаешь, что они поместят ценные редкие предметы, на которые уже было совершено покушение, в школу, полную детей?! — С недоверием воскликнула она. — Это имело бы смысл. Нет мест, более безопасных, чем Гринготтс или Хогвартс, и ведьмы и волшебники не могут просто прийти и уйти. Есть много потайных ходов, сейфов, комнат, о которых знают только сотрудники, возможно, даже не все из них, — сказал он, накладывая себе еще еды. Гермиона пробормотала что-то в ответ, размышляя над тем, что сказал Тео, прежде чем решить спросить Тома, что он думает об этом. — Увидимся на чарах, Тео, просто мне нужно забрать одну из моих книг, — сказала она, вставая и перекидывая свою сумку через плечо. По пути Гермиона прошла мимо гриффиндорского стола и не могла не подслушать их разговор. — Держу пари, что это сделали родители Змей. Возможно, что бы это ни было, оно было действительно темным и могущественным, и они хотели получить это для своего Темного Лорда, — она услышала, как сказал Рон Уизли. Гермиона не смогла сдержать закатывания глаз на их выходки. Как они смеют предполагать, что только потому, что в статье было сказано про темных ведьму или волшебника, это как-то связано со слизеринцами?! Вор запросто мог быть выпускником Когтеврана, Гриффиндора или Пуффендуя. Его факультет не имеет к этому никакого отношения. И, кроме того, Темный Лорд исчез, верно?

…

В данный момент Том сидел с Люциусом и занимался исследованием членов священных двадцати восьми, которые в настоящее время не входили в состав Визенгамота и тех, кто еще не претендовал на свою позицию, когда он заметил рисунок ворона на обложке своего дневника. Том наколдовал появление ворона всякий раз, когда Гермиона писала ему, чтобы он мог быстро узнать и ответить. Решив, что ему нужен перерыв от чтения о множестве волшебных семей и их членов, он открыл дневник, чтобы посмотреть, что она ему написала. Дорогой Том, Я надеюсь, у тебя все хорошо. Прости, что не писала несколько дней, я была очень занята в школе. Тем не менее, мне было интересно, читал ли ты сегодня утром статью с обновлением о взломе Гринготтса. Я обсуждала это с Тео за обедом, и он считает, что новое место для этого предмета здесь, в Хогвартсе. И я хотела бы знать, думаешь ли ты так же. Лично я думаю, что было бы глупо переносить ценные вещи в школу, независимо от того, насколько безопасным может быть Хогвартс. Особенно когда уже была одна попытка взлома. Что, если бы вор заявился сюда? Кто знает, что они могут сделать. Дай мне знать, что ты думаешь, Гермиона Том потянулся за статьей, которую они получили часом ранее, но ни Люциус, ни он не удосужились ее прочитать. После прочтения статьи Том был вынужден согласиться с мальчиком Нотта. Нет более безопасного места, чем Хогвартс, и он знал, что Дамблдор ухватится за шанс стать, по крайней мере, временно, обладателем редкого магического предмета. Хотя он обманул многих людей, Том знал, как выглядит жажда власти, и от Дамблдора разило ею. Том также должен был согласиться с Гермионой, поскольку, тем не менее, было глупой идеей держать редкие предметы в школе. Они могут быть опасными. Что, если вор пришел к тем же выводам, к которым пришли Гермиона и Тео, и что, если он отправился в Хогвартс и сделал что-то с Гермионой? Том вскипел, думая об опасности, в которой потенциально может находиться Гермиона. — Что не так? — Спросил Люциус, не отрывая глаз от своей бумажной работы. Это всегда немного удивляло Тома, как точно Нарцисса и Люциус могли сказать, если с ним было что-то не так. Без слов он передал дневник и статью Люциусу, чтобы тот прочитал. Через несколько минут Люциус отложил их. — Я мог бы пойти в совет управляющих и походатайствовать о перемещении предметов под предлогом опасности для студентов, — сказал Люциус. — Ммм, я не думаю, что это сработает. Дамблдор будет просто отрицать знание о таких вещах. Я думаю, мы должны подойти с другой стороны, чтобы был кто-то изнутри для расследования, сказал Том, оценивая все возможности. — Северус? — Предложил Люциус. — Это то, о чем я подумал. Он стал гораздо увереннее за эти годы, и я уверен, что он бы узнал, если бы у Дамблдора были какие-то спрятанные в школе предметы, и я мог бы даже убедить его защищать их дальше. Убедиться, что никто не сможет добраться до них, где бы они ни были, — ответил Том, уверенный, что Северус сможет помочь. — Хорошая идея, я думаю, тебе также следует поручить Гермионе держать ухо востро. Видит Мерлин, это не повредит, тем более, что мы не знаем, что за человек покушался на них. Я скажу Драко и его друзьям сделать то же самое, — сказал Люциус, вытаскивая из стола лист пергамента, и начал писать письмо сыну. Том кивнул и достал собственное перо. Дорогая Миа, Я вынужден согласиться с Тео и с тобой, я думаю, что предметы были перемещены в Хогвартс. Я бы не беспокоился о них так сильно, но следи за чем-нибудь подозрительным, и если увидишь что-то, немедленно сообщи мне. Люциус скажет Драко и его друзьям делать то же самое. Я очень рад, что тебе нравится в школе, и ты уже завела нескольких друзей. P.S. Я знаю, как ты любишь углубляться во всякого рода вещи, но я думаю, в этот раз это неразумно. Это слишком опасно. Твой, Том

…

Гермиона улыбнулась, когда прочитала письмо, которое прислал Том. Она любила, когда он звал ее Мией. Она также не была удивлена, обнаружив, что Том согласен с Тео и с ней. В некотором роде Тео напоминал ей Тома, не из-за внешности, но из-за интеллекта. Она взглянула на мальчика, сидевшего рядом с ней на чарах. — Итак, твой загадочный друг согласен? — Спросил Тео, не поднимая глаз с пергамента. Гермиона старалась не покраснеть. — Да, он считает, что что бы это ни было, оно могло быть перемещено сюда. Он также думает, что слишком опасно пытаться выяснить, что это такое, — сказала она, нахмурившись на то, как Том снова пытался защитить ее. Тео ухмыльнулся, так же, как это часто делал Драко. — Должен сказать, я согласен, но мы уже знаем, что тебя это не остановит. Я уверен, что ты уже проводила исследования, что это может быть за предмет или предметы, — произнес Тео, окуная перо в чернильницу. Гермиона прикусила губу, осознав, что ее поймали. — У меня просто были некоторые книги для легкого чтения, и все, — защищалась она. — И? — Спросил Тео, взглянув на ее. — Ничего, я ничего не смогла найти… хотя, наверное, я не удивлена, мы многого не знаем о том, что это… Может, мне стоит просто сдаться? — Спросила она, побежденная. — Ну, это имеет смысл. Я имею в виду, что ты должна была бы сделать, если бы узнала, что это? В любом случае, почему это вообще имеет значение? — Спросил Тео, хватая другой лист пергамента. — Потому что я ненавижу чего-то не знать! И кроме того, что если это опасно, и оно просто лежит где-то в школе, полной учеников? — Воскликнула она с негодованием. Тео издал смешок. — С такими храбрыми речами ты могла бы быть гриффиндоркой, — пошутил он. — У меня нет ничего общего с этими идиотами, — сказала Гермиона, закатывая глаза. Тео рассмеялся снова. — Делай то, что должна, Гермиона, но я согласен с твоим другом, будь осторожна, — заключил Тео, складывая свое эссе, чтобы сдать профессору Флитвику.

…

Драко перечитал письмо, которое ему отправил его отец. Дорогой Драко, Как, я уверен, ты знаешь, в статье этим утром появилась новая информация о взломе Гринготтса. Я обсуждал этот вопрос с Томом и мы оба согласились, что предмет/предметы, о которых идет речь, были перемещены в Хогвартс. Мы оба считаем, что тебе нужно принять дополнительные меры предосторожности в течение следующих нескольких недель, как и твоим друзьям. Вор, который пытался украсть их, вполне может попытаться проникнуть в Хогвартс, и не позволяй иллюзиям Дамблдора одурачить тебя, что ты в безопасности. Ты не хуже меня знаешь, что он не станет рисковать ради Змей. Также наблюдай за Гермионой. Том сказал ей быть осторожной, но мы все знаем, что она очень любопытна и любит докопаться до сути. Так что постарайся удержать ее от этого. Мы будем работать над тем, чтобы попытаться обеспечить большую безопасность этих предметов, так что не беспокойтесь слишком сильно. С другой стороны, Рождество уже не за горами, и, как обычно, у нас будет наш Рождественский бал. Все твои друзья, конечно, приглашены, но я хотел бы, чтобы ты лично пригласил Гермиону, а также некоторых других однокурсников, чьи имена указаны на другом листе пергамента. Родители также могут прийти, если они склонны к этому. Отец Драко быстро просмотрел все имена на прилагающемся листе. Во что играл отец? Тем не менее, Драко знал, что он должен делать то, что ему говорят, но некоторые из этих людей не стали бы ждать, чтобы выслушать его. Они бы осудили его только за то, что он слизеринец. Ему нужна была помощь. Глаза Драко устремились к столу Когтеврана в поисках густой копны волос, которой была Гермиона, но он не мог ее нигде найти. Черт! Он уже знал, где она была, без сомнения, занимаясь тем, что Том и отец велели им не делать. — Увидимся после обеда, я пойду найду Гермиону, — сказал он Блейзу, Крэббу и Гойлу, которые в данный момент говорили о предстоящей игре в Квиддич, Слизерин против Гриффиндора. — Увидимся, Дрейк, — сказал Блейз. — Пока, — в унисон произнесли Грег и Винс. Драко пробрался сквозь стеллажи в библиотеке, где Гермиона любила читать. Он не мог удержаться от смеха, когда увидел пышноволосую девочку, сидящую в большом кресле и держащую книгу, почти такого же размера, как она сама. — Поймана с поличным, — сказал Драко, присев напротив нее. — Что ты имеешь в виду? — Спросила Гермиона, стараясь принять невинный вид, и с треском провалившись. — Ты правда думаешь, что сможешь выяснить, что это? — Спросил Драко, разглядывая стопку книг рядом с ней. — Может быть, я могу, по крайней мере, попробовать, — сказала она, в сомнении кусая губы. — Но зачем? Они могут быть опасны, если специально подвергаешь себя опасности! — Воскликнул Драко напряженным тоном. — И кроме того, отец и Том работают над тем, чтобы усилить меры безопасности, — сказал Драко, глядя на Гермиону, чтобы увидеть ее реакцию при упоминании имени Тома. Она, казалось, застыла и нервно посмотрела на него. — Ты… ты знаешь о Томе? — Колебалась она. — Я знал его с тех пор, как родился. Вообще, он живет в моем доме, — сказал Драко. — О нет, я этого не знала. Он говорил, что вы очень хорошие друзья, он и твоя семья. Я думаю, он не хотел, чтобы я думала, что он сделал тебя моим другом, — сказала она, думая о высоком волшебнике. — Ну… — Начал Драко и внезапно замолк. Гермиона закатила глаза. — Что «ну»? — Потребовала она. — На самом деле, он не заставлял меня дружить с тобой, но он рассказал нам о тебе до того, как мы встретились, и сказал мне быть по крайней мере милым с тобой. Но даже если бы он не рассказал нам, я все еще хотел бы с тобой подружиться! — Быстро дополнил он, надеясь, что не обидел ее. Гермиона не ответила, просто размышляя о том, что сказал ей Драко. Она должна была злиться на Тома за то, что он заставил кого-то быть ее другом, но она знала, что он просто заботится о ней. И Драко сказал, что он на самом деле не принуждал его, а только рассказал ему о ней. — Значит, в день нашей встречи на Косой аллее ты и твоя мама уже знали о том, кто я? — Спросила Гермиона. — Сначала нет, только когда ты назвала свое имя. Мы хотели узнать тебя получше после этого, знаешь, Том так много рассказывал о тебе, — произнес Драко, улыбаясь, обрадованный, что она не разозлилась. Гермиона кивнула, как будто приняла его ответ, но больше ничего не сказала. Драко прочистил горло, надеясь, что смена темы сделает разговор менее неловким. — Говоря о моих родителях, каждый год они проводят Рождественский бал, и в этом году они попросили меня пригласить тебя и твоих родителей, если они захотят, — сказал Драко. — Рождественский бал? — С любопытством спросила Гермиона, она всегда хотела пойти на бал. — Ага, Тео, Блейз, Винс и Грег пойдут, и некоторые другие мои друзья, которых ты не встречала. И Том будет там, — упомянул Драко, ухмыльнувшись. Гермиона покраснела, представляя, как бы Том выглядел в костюме. — Значит, ты придешь? — С надеждой спросил Драко. — Конечно, приду, когда это будет? — Спросила она. — В канун Рождества. Будет очень здорово, если ты останешься на ночь в поместье, как некоторые мои друзья, и просто аппарируешь домой утром, — объяснил Драко. — Сперва я должна обговорить это с моими родителями, но это звучит прекрасно! — Воскликнула Гермиона, счастливо улыбаясь. — Отлично, я передам маме, — сказал Драко, соскочив со стула и взяв свои книги. — О, Гермиона, чуть не забыл. Мне нужна твоя помощь кое с чем, — сказал Драко, доставая листок с именами, который ему прислал отец. — С чем? — Озадаченно спросила Гермиона. Драко был почти так же хорош в учебе, как и она, так что это точно было не домашнее задание. — Отец попросил меня пригласить других людей из Хогвартса и, ну, некоторые из них… просто посмотри на имена, и ты увидишь, — сказал Драко, передавая ей пергамент. Невилл Лонгботтом Эрни Макмиллан Ханна Эббот Трейси Дэвис — Я понимаю, что ты имеешь в виду: тебе нужна моя помощь, потому что они не доверяют тебе, потому что ты слизеринец, — злобно проконстатировала Гермиона, негодуя, что Драко не может даже пригласить кого-то на бал, потому что у его факультета была плохая репутация. Драко кивнул, слегка смущенный. — Хорошо, тогда пошли, — позвала Гермиона, собирая вещи и собираясь встать. — Что, прямо сейчас? — Нервно спросил Драко. — Да, Драко, сейчас у нас еще есть немного времени до занятий, и чем быстрее мы сделаем это, тем быстрее покончим с этим, — объяснила Гермиона, направляясь к выходу. Это потребовало некоторого убеждения со стороны Гермионы, но все из списка в конце концов согласились, и, конечно, собирались согласовать это с родителями, даже если они с подозрением относились к приглашению на бал Малфоев. Тем не менее, поддержка со стороны Гермионы и несколько вымученных улыбок, которыми она заставила Драко одарить их, казалось, работали в их пользу. — Я не понимаю, почему отец хочет, чтобы я пригласил этих идиотов, — жаловался Драко, идя с ней к кабинету защиты от Темных искусств. — Драко, будь добрее! Они все прекрасны, я уверена, ты просто должен расширить свой круг общения или, по крайней мере, познакомиться с ними, — укоризненно произнесла Гермиона. Драко застонал. — Ладно, но не жди, что я буду разговаривать с ними на балу, — сказал он, войдя в класс и плюхнувшись на сиденье. — О, ну конечно будешь! Как бы ты себя чувствовал, если бы пошел на вечеринку, где никого не знал? Ты будешь милым или, прости меня, я расскажу твоей маме, — довольно угрожающе произнесла Гермиона. Драко притворялся, что дуется, в течение целого урока, но Гермиона знала, что он сделает, как она просила. И хотя большинство людей видели только его имя и факультет и не видели ничего больше, несмотря на все это, на самом деле он был очень добрым.

…

Северус пытался не выглядеть шокированным тем, что только что сказал ему Темный Лорд. У него была родственная душа?! И это была девчонка Грейнджер? — Вот почему мы с Люциусом хотим, чтобы ты выяснил, что это за предметы, и попытался скрыть это еще больше, чтобы убедиться, что никто не узнает, чтобы ни один студент случайно не наткнулся на него, — сказал Том, на самом деле не заботясь о других студентах, кроме Гермионы. Северус моргнул, все еще пытаясь переварить в голове, что Гермиона Грейнджер была родственной душой Тома Реддла, пока не сумев сосредоточиться на предметах, перемещенных из Гринготтса. — Ты меня вообще слушаешь? — Сердито спросил Том. — П-прошу прощения, милорд, это просто очень много для осознания. Что вы хотели, чтобы я сделал? — Переспросил Северус. — Я говорил тебе, тебе больше не нужно меня так называть, мои идеи… убеждения изменились, — вздыхая, произнес Том. Северус моргнул еще раз. Это было слишком. — Предметы, которые были перемещены из Гринготтса, Люциус и я хотим, чтобы ты узнал, что это такое, и… -… Я уже знаю, что это, — сказал Северус, прерывая его. Том недоверчиво посмотрел на Северуса. — И ты ни разу не упомянул об этом! — Сказал Том, кипящий от злости. — Я-я беспокоился, что вы могли найти в этом соблазн, это очень мощный артефакт, который поглотил многих людей, — нервно произнес Северус. — Что это? — Спросил Том, стараясь держать свой гнев под контролем, скрытым в темноте. — Философский камень, — сказал Северус, размышляя о камне, который лежал в шкафу в кабинете Дамблдора. Том замер, он слышал об этом камне. Когда-то он был одержим идеей найти его, чтобы обрести вечную жизнь. Но теперь все было иначе. Он был другим. Если раньше он не был уверен в том, насколько он на самом деле изменился, но теперь убедился, поскольку камень его не интересовал, кроме как обезопасить его местоположение, чтобы вор не мог проникнуть внутрь и потенциально навредить Гермионе. — Я сказал тебе, Северус, что я изменился из-за нее. Да, когда-то я бы пошел за камнем… но я больше не хочу этого, полагаться на другую вещь ради жизни — это не та жизнь, которую я хочу. Это не та сила, которую я ищу сейчас, — произнес Том еле слышно. — Тогда что вы хотите, чтобы я сделал? Дамблдор держит это в своем кабинете, как будто это… трофей, — сказал Северус, сморщив нос. Том усмехнулся. Конечно, он так и сделал. — Убеди его защитить его. Скажи ему, что ты боишься, что вор или кто-то другой может попытаться украсть его, и что ты думаешь, что он должен быть защищен, — сказал Том, качая головой. Как глупо было Дамблдору выставлять такую вещь на всеобщее обозрение. Многие бы убили за этот камень, и вот он показывает его всем, как рождественскую игрушку. — Я постараюсь, но я не уверен, что он согласится, — сказал Северус, вставая и забирая свое пальто. Том кивнул в знак благодарности и наблюдал, как Северус аппарирует. Его разум успокоился теперь, когда Северус мог присмотреть за его половинкой и защитить ее от глупости Дамблдора.