Вступление (оно же предисловие).

Лас-Вегас. Тихая, безлунная ночь. Здание одной из заброшенных больниц. Лас-Вегас умел быть разным. Днем он ослеплял стеклом, хромом и рекламой, подбрасывал туристам иллюзию праздника, продавал им удачу порциями — в фишках, коктейлях, обещаниях и неоновых огнях. Но после полуночи, когда главные улицы все еще кипели голосами, музыкой и деньгами, за пределами Стрипа город становился другим. Там, где кончались вывески казино и начинались промышленные кварталы, Вегас сбрасывал блестящую кожу и показывал кости. Эта ночь была безлунной. Небо висело низко, черное и глухое, будто кто-то стер с него все звезды. Сухой ветер тянул с пустыни пыль, гонял вдоль пустых дорог пластиковые пакеты и шуршащие клочья старых газет. Вдалеке, за полосой складов и пустырей, город еще мерцал — неоном, фарами, красными огнями на крышах отелей. Здесь же царила тишина, в которой каждый звук становился слишком громким. Старая больница стояла на окраине, словно забытый экспонат из чужого кошмара. Когда-то в этом здании принимали пациентов, спасали жизни, спорили с болью и смертью под белым светом операционных ламп. Теперь бетонный корпус напоминал слепой череп: выбитые окна смотрели в ночь пустыми глазницами, ржавые лестницы обросли пылью, а на фасаде еще держались остатки вывески, буквы которой давно потеряли смысл. Ветхий забор вокруг территории местами провалился. Предупреждающие таблички висели криво, облупленные, больше похожие на реквизит, чем на реальную защиту. Для подростков это место было легендой. Для бездомных — укрытием на плохую погоду. Для наркоманов — тайной комнатой, где никто не задавал вопросов. Для городских служб — проблемой, до которой все никак не доходили руки. А для двух мужчин, перелезавших через пролом в сетчатом ограждении около двух часов ночи, заброшенная больница была возможностью заработать. — Я говорил тебе надеть нормальные ботинки, — прошипел тот, что шел первым. Он приземлился на сухую землю, поморщился и сразу обернулся к напарнику. Невысокий, жилистый, с трехдневной щетиной и выцветшей бейсболкой, он нервничал с первой минуты, хотя изо всех сил делал вид, что просто раздражен. Звали его Рэй Барнетт, но в определенных кругах его чаще называли Барни — не из уважения, а потому что никто не считал нужным запоминать фамилию. Следом через забор перевалился второй мужчина — выше, шире в плечах, с тяжелым дыханием и фонариком, зажатым в зубах. Марко Дельгадо спрыгнул неуклюже, задел ногой ржавую сетку, и та издала такой визг, будто кто-то провел ножом по стеклу. — Тише ты, — Рэй резко поднял руку. — Хочешь, чтобы нас услышали? Марко вынул фонарь изо рта и ухмыльнулся. — Нас кто услышит? Призрак главврача? Тут людей нет лет десять. — В Вегасе людей нет только там, где уже нашли труп. И то ненадолго. — Вот именно. Значит, если найдем труп, позвоним копам, дадим интервью, станем героями. — Ты идиот. — Зато с бизнес-планом. Рэй не ответил. Он подтянул на плече пустой рюкзак, проверил болторез и направился к боковому входу. Дверь висела на одной петле, запертая только цепью, которую кто-то перерезал задолго до них. Мужчина посветил внутрь, задержался на секунду, прислушиваясь, затем шагнул в темноту. Запах ударил сразу: сырость, плесень, пыль, старая моча, мышиный помет и еще что-то металлическое, едва уловимое. Бывшая приемная была завалена мусором. Перевернутые стулья, разбитые плафоны, куски потолочной плитки, пустые банки из-под энергетиков, обрывки проводов, граффити на стенах. Над стойкой регистрации еще висела табличка с выцветшей надписью: «Emergency Intake». Ниже кто-то маркером дописал: «Abandon hope». — Мило, — пробормотал Марко. — Даже интерьер тематический. — Не начинай. — А что? Ты сам хотел быстро. Зашли, нашли медь, вышли. Через час я ем буррито, а ты перестаешь ныть. — Я не ною. Я оцениваю риски. — Конечно. Как настоящий профессионал. Рэй резко остановился, и Марко почти врезался в него. — Ты мне на ногу наступил, кретин. — Это был не я. — А кто? Стена? Высокий мужчина посветил вниз. В луче мелькнула тень и исчезла под стойкой. Где-то в мусоре зашуршало. — Крыса, — сказал Марко с довольным видом. — Видишь? Даже местные жители хотят, чтобы ты расслабился. — Еще раз наступишь — я расслаблю тебе челюсть. Они двинулись дальше. Фонарики выхватывали из темноты длинный коридор, обшарпанные двери палат, осыпавшуюся краску на стенах. В некоторых местах пол просел, и мужчинам приходилось обходить провалы, перепрыгивать через кабели и обломки мебели. Стекло хрустело под подошвами. Где-то наверху хлопнула незакрытая форточка, и оба замерли. Рэй поднял фонарь, выжидая. — Ветер, — сказал Марко. — Я сам слышал. — Тогда почему стоишь, как статуя? — Потому что статуи живут дольше болтливых идиотов. Марко хотел ответить, но промолчал. В здании было слишком тихо. Даже собственное дыхание казалось чужим. В пустых палатах оставались следы людей, которые приходили сюда после закрытия: матрасы без чехлов, обгоревшие свечи, пустые флаконы, окурки, старые журналы. В одной комнате на стене черной краской было выведено огромное глазное яблоко. В другой кто-то сложил из медицинских карт подобие костра. Рэй остановился у электрощитовой. Дверь была распахнута, внутри — пустота. Провода вырвали давно и с мясом. Остались только пластиковые каналы, обрывки изоляции и следы инструментов. — Ну вот, — он развернулся к напарнику. — Я же говорил. Тут до нас уже все вынесли. Марко заглянул через его плечо, посветил внутрь и нахмурился. — Это верхний этаж. Основные линии должны идти ниже. В таких зданиях генератор, распределительные шкафы, резервное питание — все в подвале. — Ты когда стал инженером? — Когда три месяца работал на демонтаже отеля на Фримонт-стрит. — Тебя оттуда выгнали за то, что ты продал медь прорабу, который ее и покупал для объекта. — Зато я кое-чему научился. — Например, как быть пойманным за руку? — Например, где искать то, что стоит денег. Марко пошел вперед увереннее. Рэй несколько секунд смотрел ему в спину, потом выругался и последовал за ним. Выбора почти не было. Пустой рюкзак, долги и страх перед людьми, которым он задолжал, гнали его вниз сильнее, чем здравый смысл удерживал наверху. Лестница в подвал нашлась за двойными дверями с потемневшей табличкой «Authorized Personnel Only». На полу перед входом валялась старая инвалидная коляска, перевернутая набок. Одно колесо медленно прокрутилось, когда Марко задел ее ботинком. — Жутковато, — признал здоровяк уже без улыбки. — О, великий охотник за медью почувствовал атмосферу? — Я просто говорю, что декоратор тут был с фантазией. Двери открылись с протяжным стоном. Из темноты пахнуло холодом. Лестничный пролет уходил вниз, где свет фонарей растворялся в густом мраке. Перила покрывала ржавчина; местами металл был изъеден так сильно, что казался хрупким, как сухая кора. Рэй первым поставил ногу на ступеньку, проверил вес. Металл скрипнул, но выдержал. — По одному, — сказал он. — Боишься, что я слишком мужественный для этой лестницы? — Боюсь, что ты слишком тяжелый. Марко фыркнул, но послушался. Они спускались медленно, считая ступени про себя. С каждым шагом звуки улицы исчезали, будто больница проглатывала их. На стенах виднелись старые стрелки эвакуации. Красная краска облупилась и стала похожа на засохшие потеки. Внизу из темноты проступил широкий технический коридор. Трубы под потолком, кабельные лотки, закрытые двери, пол, покрытый пылью и грязными разводами от прошлых протечек. — Сюда, — Марко направил фонарь вправо. — Видишь? В дальнем углу, за сетчатым ограждением, стоял массивный аварийный генератор. Большой, пыльный, с облупленной желтой краской и открытой боковой панелью. Рядом висел распределительный шкаф. Из-под крышки действительно тянулись кабели — толстые, темные, обещающие живые деньги. У Марко загорелись глаза. — Вот он. Я же говорил. — Тише. — Да ладно тебе. Посмотри на это. Тут проводов на тысячу баксов, если не больше. — Сначала посмотрим, что можно снять без шума. Рэй подошел к ограждению, дернул калитку. Замок заржавел, но держал крепко. Болторез сработал не с первого раза. Металл сопротивлялся, хрустел, но наконец лопнул. Звук разошелся по подвалу и вернулся эхом, будто где-то в глубине здания им ответили. Оба замерли. — Слышал? — спросил Рэй. — Эхо. — Это было не эхо. Марко направил луч фонаря в сторону длинного коридора. Свет лег на трубы, бетон, старую дверь морга с частично сорванной табличкой. Ничего не двигалось. — Ты слишком много смотришь телевизор. — А ты слишком мало думаешь. Но деньги победили спор. Марко первым вошел за ограждение, шагнул к генератору и провел ладонью по пыльной панели. Рэй остался чуть позади, прислушиваясь. На полу возле шкафа пыль была нарушена. Не свежими следами — скорее цепочкой смазанных отпечатков, будто кто-то волок тяжелый предмет. Барнетт нахмурился, но не успел присмотреться. — Подай отвертку, — бросил Марко. — Сам возьми. — Она у тебя в рюкзаке. Рэй сделал шаг вперед, зацепился носком ботинка за выступающий кусок арматуры и выругался. Марко повернулся к нему, расставив руки. — Вот поэтому я и говорю: нормальные ботинки. — Работай молча. Дельгадо усмехнулся и потянулся к верхней части распределительного шкафа. Чтобы дотянуться, он поставил ногу на нижнюю перекладину старого ограждения и ухватился за перила лестничной площадки, проходившей вдоль стены. Рэй открыл рот, собираясь предупредить, но металл уже издал неприятный скрип. — Слезай оттуда. — Да нормально. — Марко, слезай. Перила под пальцами здоровяка дрогнули. Ржавчина посыпалась на пол мелкой рыжей пылью. В следующую секунду один из прутьев треснул, как пересохшая ветка. Тело Марко качнулось вперед. Он успел коротко вскрикнуть, попытался ухватиться за воздух, но площадка под ногой провалилась. Грохот был страшным. Металл ударил о металл, бетон принял тяжелое тело с глухим звуком, и эхо прокатилось по подвалу, поднимая из темноты невидимые шорохи. Рэй бросился к краю. — Марко! Внизу, у основания лестницы, Дельгадо лежал на боку, задыхаясь от боли. Из его левого плеча торчал ржавый металлический обломок — часть старого крепления, пробившая куртку и плоть насквозь. Кровь быстро темнела на ткани. — Не двигайся! — Рэй побежал вниз по ступеням, уже забыв про осторожность. — Слышишь? Не двигайся! — Вызывай… — Марко попытался вдохнуть, но звук оборвался на хрипе. — Вызывай чертову скорую, болван. — Сейчас. Сейчас. Рэй вытащил телефон. Экран мигнул, показал одну полоску связи и тут же потерял сеть. Мужчина дернулся к другой стороне помещения, поднял аппарат выше. — Ну давай, давай… — Барни… — Заткнись и дыши. — Я серьезно… — Я тоже. Рэй спрыгнул с последней ступеньки, подбежал к напарнику и опустился на колени. Его руки дрожали, но он заставил себя посмотреть на рану. Обломок вошел высоко, ближе к плечу. Крови было много, но не фонтаном. Значит, возможно, крупную артерию не задело. Возможно. Он понятия не имел. Все его медицинские знания сводились к старым боевикам и совету не вытаскивать предмет, если он торчит из человека. — Слушай меня, — сказал Рэй. — Я поднимусь наверх, поймаю связь и вызову скорую. — Не оставляй меня тут. Голос здоровяка впервые прозвучал по-настоящему испуганно. Не раздраженно, не насмешливо, а тонко, почти по-детски. Рэй сглотнул. — На две минуты. — Нет. — Тогда я не вызову помощь. Марко закрыл глаза, стиснул зубы и кивнул. Рэй поднялся, но сделал всего два шага. Под подошвой что-то хрустнуло — сухо, ломко, не похоже ни на стекло, ни на мусор. Он остановился. — Что еще? — простонал Дельгадо. Барнетт медленно опустил фонарь. Сначала он увидел руку. Мужская кисть лежала ладонью вверх, пальцы были согнуты, словно человек пытался зацепиться за бетон. На среднем пальце блеснуло тонкое кольцо. Чуть дальше из темноты проступило плечо, часть лица, раскрытый рот. Мертвый мужчина лежал на спине в неестественной позе, будто его бросили, а не он упал сам. Кожа казалась серой, губы — темными. Глаза были открыты и неподвижны. Под затылком засохло темное пятно. Рэй отшатнулся так резко, что едва не упал. — Барни? — Марко попытался повернуть голову, но боль пригвоздила его к полу. — Что там? — Тихо. — Что там, черт возьми? Рэй посветил шире. Луч прошел по телу, по полу, по разбросанным вокруг предметам. Пластиковая папка. Пустой шприц без колпачка. Сломанный бейджик без фотографии. Следы, которые он заметил у генератора, тянулись именно сюда. Не следы ног — полосы, смазанные дугой, будто тело волокли. — Нам надо уходить, — прошептал мужчина. — Ты издеваешься? У меня в плече железяка. — Тут труп. Марко открыл глаза. — Что? — Мужик. Мертвый. Прямо здесь. Несколько секунд в подвале слышалось только тяжелое дыхание обоих. Потом где-то в глубине здания опять что-то скрипнуло. Рэй вскинул фонарь к коридору. На этот раз звук был отчетливее. Не ветер. Не крыса. Что-то металлическое слегка качнулось и ударило о стену. — Барни… — Молчи. — Мы не одни? Рэй не ответил. Он смотрел в темноту, туда, где коридор уходил к старому моргу. В луче фонаря плясали пылинки. За ними ничего не было видно. Но у мужчины появилось ощущение, что больница больше не пустая. Что она все это время ждала, пока кто-нибудь спустится достаточно глубоко. Телефон в его руке внезапно поймал слабый сигнал. Одна полоска. Рэй едва не выронил аппарат, набирая 911. — Служба спасения, что у вас произошло? Голос оператора прозвучал слишком спокойно, почти нереально. — Нам нужна скорая, — выпалил Рэй. — И полиция. Мы… мы в старой больнице на юго-востоке, за складским районом, не знаю точный адрес. Мой друг упал. У него железо в плече. И тут… тут мертвый человек. — Сэр, оставайтесь на линии. Вы в безопасности? Рэй посмотрел на темный коридор. На мертвые глаза незнакомца. На Марко, который пытался не кричать. — Нет, — сказал он. — Не думаю.