Глава 1. Ловушка?

Рассвет над окраиной Лас-Вегаса редко выглядел мирным. Даже когда солнце только поднималось из-за линии пустынных холмов, город уже успевал напомнить о себе — далёким гулом шоссе, тревожным миганием полицейских маячков, сухим ветром, несущим песок и запах раскалённого металла. Но в это утро к привычному шуму добавлялось что-то ещё: едкий привкус гари, сырости и старой пыли, застоявшейся в стенах заброшенной больницы, которую никто не называл больницей уже много лет. Здание стояло в стороне от оживлённых кварталов, словно его намеренно вычеркнули из карты города. Несколько этажей с выбитыми окнами. Облупившаяся краска. Чёрные провалы дверных проёмов. Ржавые поручни у главного входа, перекошенная вывеска, на которой едва угадывались остатки названия медицинского центра. Когда-то здесь лечили людей. Теперь здесь находили тех, кому уже невозможно было помочь. Первая патрульная машина приехала ещё до рассвета. За ней — вторая, потом фургон криминалистической лаборатории. Синие и красные вспышки отражались в осколках стекла, разбросанных по земле, и делали развалины похожими на декорацию к кошмару, который кто-то слишком тщательно подготовил. Элли Раджан вышла из служебного внедорожника последней, но шагала первой. На ней был тёмный комбинезон с обозначением CSI, волосы собраны на затылке, взгляд сосредоточенный, без лишней суеты. Недавно назначенная начальницей дневной смены, она всё ещё ловила на себе взгляды — проверяющие, оценивающие, иногда сомневающиеся. Элли знала, что должность не даёт авторитета автоматически. Авторитет надо зарабатывать на земле, среди пыли, крови, ошибок и решений, за которые потом отвечаешь перед живыми и мёртвыми. Она остановилась у жёлтой ленты, подняла взгляд на фасад больницы и на секунду замерла. Не из страха. Скорее из привычки. Место происшествия всегда сначала говорило молча, и если зайти слишком быстро, не слушая, можно пропустить самое важное. — Что у нас? — спросила криминалистка, надевая перчатки. Офицер патруля, молодая женщина с уставшим лицом и пылью на форме, подошла ближе. На бейдже читалось: Рамирес. — Двое свидетелей позвонили в 911 около пяти сорока утра. Говорят, приехали сюда ради городских легенд, снимали видео для какого-то канала. Услышали хлопок внутри, потом нашли тело во дворе у западного крыла. — Хлопок? Выстрел? — Они не уверены. Один сказал — как дверь металлическая ударила. Второй — как петарда. Оба напуганы, оба в машине. Джош сейчас с ними разбирается. Элли посмотрела в сторону парковки. Там стоял старый седан с открытыми дверями, рядом — Джош Фолсом, склонившийся над задним сиденьем. Он работал спокойно, собранно, но Раджан слишком хорошо знала эту сосредоточенность: чем больше хаоса вокруг, тем тише становился Джош. Он не любил показывать тревогу. Особенно при ней. — Тело? — коротко спросила начальница смены. — Кэтрин Уиллоус и Бо Финнадо уже идут туда. Мы ничего не трогали. Только оцепили участок. — Хорошо. Никого внутрь без разрешения. Здание ветхое? Офицер невесело усмехнулась. — Оно должно было быть снесено ещё три года назад. Город спорит с владельцами, владельцы — со страховой, страховая — с юристами. Пока они выясняют, кто виноват, сюда лезут подростки, блогеры и бездомные. — Значит, идеальное место для того, кто не хочет свидетелей, — тихо сказала Элли. Рамирес промолчала. Иногда ответ был лишним. Кэтрин Уиллоус уже пересекала двор, внимательно выбирая, куда поставить ногу. Она не торопилась, но двигалась с той уверенностью человека, который за годы работы видел достаточно, чтобы перестать удивляться поверхностному и начать замечать детали. Рядом с ней шёл Бо Финнадо — высокий, чуть сутулый, с фотокамерой на ремне и планшетом в руке. Он на ходу чихнул, поморщился и провёл рукавом по носу. — Начинается, — буркнул брюнет. — Я же говорил, что в этом здании плесень старше нас всех. — Ты жаловался на пыль в лаборатории, — сухо отозвалась Кэтрин. — Это другое. — Пыль в лаборатории хотя бы не пытается меня убить. — Не драматизируй. Оставь это подозреваемым. Финнадо хотел ответить, но очередной приступ чихания испортил момент. Уиллоус взглянула на него с лёгкой насмешкой, затем перевела внимание на землю. В нескольких метрах от западного крыла лежало тело мужчины. Возраст — примерно сорок пять — пятьдесят. Лицом вниз, одна рука неестественно подогнута под грудь, другая вытянута в сторону, будто он пытался за что-то ухватиться. На затылке виднелась кровь, уже потемневшая на утреннем воздухе. Рядом — следы волочения, несколько отпечатков подошв, обрывок синтетической ткани на арматуре и маленькая полоска прозрачного пластика, блеснувшая в траве. Кэтрин присела на корточки, не касаясь тела. — Бо, сними общий план. Потом крупно затылок, правую ладонь, следы волочения и этот пластик. — Принял, — отозвался криминалист, уже поднимая камеру. У главного входа Элли надела респиратор и включила фонарик. Её внимание привлекла не наружная часть здания, а лестница, уходящая вниз сразу за разрушенным вестибюлем. На бетонных ступенях лежал свежий слой пыли, но поверх него тянулись следы — не старые, не случайные. Кто-то спускался туда недавно. Возможно, больше одного человека. Раджан осторожно присела, направила луч фонаря под углом. Рисунок подошвы был частичный, но достаточно чёткий: глубокий протектор, размер крупный. Рядом — след другого типа, уже смазанный, будто человек поднимался или спускался торопливо. — Рамирес, — позвала она. Патрульная подошла к дверному проёму, не переступая внутрь. — Да? — Мне нужна переносная лампа у лестницы. И отметьте вход в подвал как отдельную зону. Никого вниз без моего разрешения. — Вы собираетесь спускаться одна? Элли оглянулась. Вопрос был не дерзкий, а разумный. В здании поскрипывали балки, где-то капала вода, а ветер, гуляя по пустым коридорам, создавал звук, похожий на шёпот. Раджан тоже это слышала. — Ненадолго. Только первичный осмотр. Если там есть следы, их может засыпать или затоптать, когда приедут инженеры. — Тогда я хотя бы поставлю свет. Офицер принесла лампу на треноге, подключила к аккумуляторному блоку и направила луч на лестничный пролёт. Серый бетон сразу стал резче, грубее, честнее. Пыль на ступенях мерцала, как тонкий слой пепла. — Спасибо, — сказала Элли. — Останьтесь наверху. — Поняла. Пока Раджан спускалась, снаружи Джош закрыл дверцу седана свидетелей и сделал несколько снимков багажника. В машине было слишком много случайного мусора: пустые банки энергетиков, штатив, дешёвая камера, сумка с проводами, толстовка с логотипом канала. Но среди этого хаоса Фолсом заметил порядок там, где его быть не должно. Коврик у водительского сиденья был сдвинут, а под педалью тормоза застрял мелкий кусочек коричневатого материала. Не земля. Не листья. Похоже на строительную крошку или старую штукатурку, смешанную с чем-то смолистым. Он поместил частицу в бумажный пакет, подписал время и место, затем выпрямился и посмотрел на больницу. Элли уже исчезла внутри. Джош сжал челюсть, подавив желание пойти за ней. На работе они не могли вести себя так, будто их личное имело право вмешиваться в расследование. И всё же каждый раз, когда она заходила в опасное место, где стены могли рухнуть от чужого дыхания, ему приходилось напоминать себе, что она не нуждается в спасателе. Элли Раджан была специалистом. Начальницей смены. Женщиной, которая сама выбрала эту работу и слишком хорошо знала цену риска. — Фолсом! — окликнула Кэтрин со двора. — Свидетели сказали что-нибудь полезное? — Пока только то, что они испугались раньше, чем начали думать, — ответил он, подходя ближе, но не заходя за внутреннюю линию осмотра. — Один утверждает, что видел свет в подвале до того, как нашли тело. Второй говорит, что свет был на втором этаже. Оба снимали, оба трясли камерой так, будто переживали землетрясение. — Видео сохранилось? — Телефон у них забрали как вещественное. Я оформлю. — Хорошо. У нас тело с признаками перемещения. Кто-то пытался создать впечатление, что он упал из здания, но следы волочения слишком явные. Бо снова чихнул, на этот раз почти согнувшись пополам. — Извините. Я не умираю, просто мой организм подал заявление об увольнении. Кэтрин посмотрела на него. — Отойди на воздух, пока не загрязнил сцену собственными слезами. — Очень гуманно. — Это не гуманность, это контроль контаминации. Финнадо поднял руки в капитуляции и вышел за пределы двора, ближе к парковке. На ходу он снял перчатки, выбросил их в пакет для биологического мусора и достал антигистаминное из кармана. Его глаза покраснели, нос заложило, но раздражение больше относилось к себе, чем к пыли. Бо ненавидел, когда организм мешал работе. В этот момент у Кэтрин зазвонил телефон. На экране высветилось имя дочери. Женщина посмотрела на вызов, затем на тело, потом снова на экран. Такие звонки она обычно не откладывала. Не после всего, что пережила семья Уиллоус. — Я на минуту, — сказала она Джошу. — Не заходи внутрь. — Я и не собирался, — ответил Фолсом слишком быстро. Кэтрин заметила это, но ничего не сказала. Она отошла к главному входу, туда, где связь была лучше, и приняла звонок. В подвале воздух оказался плотнее, чем наверху. Пахло сыростью, старым бетоном, плесенью и чем-то ещё — горелой изоляцией, возможно, остатками химикатов. Луч фонарика скользил по стенам, выхватывая граффити, сорванные кабели, следы воды на полу. Вдоль коридора тянулись бывшие служебные помещения: архив, прачечная, техническая комната, склад оборудования. Большинство дверей висели на одной петле или были выбиты. Элли двигалась медленно. Сначала взглядом, потом шагом. Приседала, фотографировала, отмечала маркерами следы. На полу обнаружились свежие отпечатки обуви, та же крупная подошва, что и на лестнице. В одном месте — след скольжения, будто кто-то резко развернулся. У стены — капля крови, слишком маленькая, чтобы делать выводы, но достаточно заметная, чтобы не оставить её без внимания. Раджан достала тампон, аккуратно взяла пробу, убрала в контейнер. Затем замерла. Из глубины коридора донёсся звук. Не скрип. Не ветер. Что-то короткое, металлическое. Будто цепь или провод ударился о трубу. — Полиция Лас-Вегаса! — громко сказала Элли, хотя формально была не полицейским, а криминалистом. В таких местах нюансы должностей мало кого успокаивали. — Если здесь кто-то есть, отзовитесь. Тишина. Она направила луч вперёд. Пыль плавала в воздухе, медленно оседая. Где-то за стеной снова капнула вода. Рация на плече зашипела. — Элли, это Джош. Как у тебя? Она нажала кнопку. — Я в подвале. Есть свежие следы, вероятно, связанные с телом. И, возможно, звук из технического сектора. Пауза была слишком короткой, чтобы считаться спокойной. — Ты одна? — Да, и я не планирую устраивать экскурсию. Просто осмотрю коридор и выйду. — Это здание выглядит так, будто держится на плохих решениях и ржавчине. — Значит, оно идеально подходит для Вегаса. — Раджан… В его голосе прозвучало то, что он не мог сказать при всех. Элли чуть смягчилась. — Я осторожно, Джош. — Это не ответ. — Это лучший ответ, который ты получишь по рации. Она отключилась раньше, чем разговор стал слишком личным. Затем сделала ещё несколько шагов и остановилась у двери технической комнаты. На полу перед ней лежал тонкий слой пыли, разорванный следами. На металлической ручке виднелся свежий отпечаток — частичный, но хороший. Элли сфотографировала его, затем осветила нижнюю часть двери. Там, в щели, застрял крошечный фрагмент чёрного пластика. Не строительный мусор. Скорее часть корпуса какого-то устройства. Снаружи всё происходило одновременно и обманчиво спокойно. Кэтрин говорила с дочерью, отойдя на несколько метров от входа. Бо стоял во дворе, чихал и ругался себе под нос, пытаясь открыть бутылку воды. Джош проверял пакет с уликой из машины, но взгляд постоянно возвращался к провалу дверей. Офицер Рамирес помогала патрульным расширять оцепление, потому что начали подтягиваться первые любопытные — местные всегда находили путь к трагедии быстрее официальных служб. Макс Робин ещё не приехала. Её машина была в пути, и диспетчер уже передал, что руководитель лаборатории задержалась из-за перекрытия на Фламинго-роуд. В обычный день это раздражало бы. В это утро каждая минута начинала казаться подозрительной. В подвале Элли подняла руку к рации, собираясь вызвать наверх Джоша или Кэтрин, когда услышала новый звук. На этот раз не металл. Голос? Или просто воздух, прошедший через трещину в стене? Она задержала дыхание. — Эй? — сказала тише. — Кто здесь? Ответа не было. И тогда мир взорвался. Сначала вспышка — бело-жёлтая, слепящая, невозможная в сером подвале. Затем удар, который пришёл не как звук, а как сила. Воздух сжался и ударил в грудь, пол ушёл из-под ног, стены будто раскрылись, выпуская из себя пыль, камни, стекло, ржавчину, десятилетия гниения и одну мгновенную, животную тьму. Элли не успела закричать. Её швырнуло назад, плечо ударилось о бетон, голова — о что-то жёсткое, фонарик вылетел из руки. Мир перевернулся, стал пыльным и глухим. Где-то рушилась лестница. Где-то визжал металл. Потом наступила тишина, такая плотная, что она казалась продолжением взрыва. Наверху грохот разорвал утро. Кэтрин увидела вспышку краем глаза и инстинктивно отвернулась. Взрывная волна ударила в дверной проём, вырвала остатки стекла из рам и швырнула женщину на землю. Телефон вылетел из руки, колено проехало по гравию, ладонь обожгло болью. Несколько секунд она не слышала ничего, кроме высокого звона в ушах. Бо оказался ближе к двору, но ударная волна всё равно заставила его пригнуться. Он резко схватился за капот патрульной машины, чтобы не упасть, и увидел, как из входа больницы вырывается серо-чёрное облако пыли. — Чёрт! — выдохнул криминалист. Джош уже бежал. Он не помнил, как оказался у входа. Только видел перед собой дымящееся здание, слышал крики патрульных, чувствовал песок на зубах и понимал одно: Элли была внутри. — Элли! — крикнул Фолсом. Ответа не последовало. Кэтрин попыталась подняться, но боль в колене заставила её снова опереться на руку. — Кэтрин! — Бо подбежал первым. — Ты как? — Жива, — она поморщилась. — Колено разбила. Помоги встать. Джош бросил взгляд на женщину, убедился, что она в сознании, и снова рванулся к провалу входа. Финнадо перехватил его за плечо. — Стой! — Убери руку! — Там может быть второй обвал! — Она в подвале! — Я знаю! — резко сказал Бо, и в его голосе впервые за утро не осталось ни шутки, ни самоиронии. — Поэтому ты сейчас не полезешь туда и не станешь второй проблемой для спасателей. Фолсом вырвался, сделал ещё шаг, но Кэтрин, всё ещё сидя на земле, выкрикнула: — Джош! Назад! Это приказ! Он остановился. Не потому, что послушался сразу. Потому что в этот момент часть потолка у входа осыпалась, и вниз рухнул кусок бетонной плиты, подняв новое облако пыли. Патрульные оттащили всех дальше от здания. Кто-то вызвал пожарных, кто-то — сапёров, кто-то — городских инженеров. Радиоэфир превратился в кашу из голосов, кодов и срочных запросов. Над больницей медленно поднимался серый столб. Джош достал телефон. Пальцы плохо слушались. Он нажал имя Элли в списке последних вызовов и прижал аппарат к уху. Гудки показались бесконечными. Один. Второй. Третий. Он смотрел на вход, где ещё минуту назад стоял свет переносной лампы. Теперь там была только пыль и перекошенная тень. — Возьми трубку, — прошептал мужчина. — Давай, Элли. Возьми. Четвёртый гудок оборвался щелчком. Сначала он услышал только дыхание. Слабое, сиплое, будто человек пытался вдохнуть через ткань. — Алло? — Голос был хриплый, далёкий, но живой. — Джош? Фолсом закрыл глаза на половину секунды. Этого хватило, чтобы страх не разорвал его окончательно. — Элли. Слава Богу. Ты меня слышишь? — Плохо. В ушах звенит. Что… что произошло? — Взрыв. Ты ранена? На другом конце линии послышался шорох, потом сдержанный стон. Джош побледнел. — Элли? — Я здесь. Меня откинуло. Плечо болит. Голова тоже. Кажется, крови немного, но я в сознании. — Можешь двигаться? — Частично. Ноги целы. Рука слушается. Фонарик потеряла, но телефон работает. Тут… очень много пыли. — Надень респиратор. — Он слетел. Сейчас. Он услышал, как она кашляет, затем возится, двигая обломки или свою сумку. Каждая секунда ожидания давила на грудь. — Нашла, — наконец сказала Элли. — Фильтр грязный, но лучше, чем ничего. — Где ты? — Подвал. Технический коридор. Лестницу завалило. Я не вижу выхода. Джош резко повернулся к Бо и Кэтрин. — Она жива! В подвале, лестница завалена! Кэтрин выдохнула, но облегчение длилось меньше секунды. — Скажи ей не двигаться без необходимости. Пусть проверит запах газа, искры, воду, любые признаки повторной опасности. Фолсом кивнул, хотя Элли не могла этого видеть. — Слышала? Осмотрись. Только медленно. — Я начальница смены, Джош. Я знаю протокол. — Сейчас мне плевать на должности. На линии повисла короткая пауза. Даже через помехи он уловил, что она пытается улыбнуться. — Заметно. — Элли. — Ладно. Запаха газа нет. Есть горелая проводка, бетонная пыль, возможно, старая плесень. Воды под ногами немного, но не прибывает. Искр не вижу. Света нет, кроме телефона. — Хорошо. Спасатели уже едут. Мы вытащим тебя. — А остальные? — Кэтрин ударилась, колено разбито, но она в сознании. Бо жив, чихает, как всегда. Патрульные целы. Макс скоро будет. — Тело? — Сейчас не думай о теле. — Это место происшествия. — Это место взрыва. И ты в нём. Элли снова закашлялась. Звук был сухой, неприятный, слишком долгий. Джош сжал телефон так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Не разговаривай лишнего. — Ты сам мне звонишь. — Я могу молчать. Просто оставайся на линии. Она ничего не ответила сразу. В подвале что-то тихо осыпалось, и этот звук передался через телефон почти интимно — будто вся разрушенная больница лежала между ними не бетоном, а дыханием. Через десять минут площадка перед зданием стала похожа на операционный стол, над которым склонилось слишком много специалистов. Пожарные развернули оборудование. Спасатели оценивали несущие стены. Инженер в каске спорил с командиром расчёта, указывая на трещину, которая шла от входа вверх по фасаду, словно чёрная молния. Сапёры выставили дополнительный периметр: если был один заряд, мог быть и второй. Макс Робин приехала быстро, но для Джоша это всё равно было поздно. Её внедорожник остановился за лентой, и руководитель лаборатории вышла, даже не закрыв дверь до конца. Обычно собранная, почти непроницаемая, сейчас она не тратила время на внешнее спокойствие. Взгляд женщины скользнул по дымящемуся зданию, по пожарным, по Кэтрин, сидящей на бампере скорой помощи, по Бо, который держал пакет со своей камерой и пытался не мешать медикам. — Где Элли? — спросила Макс. Кэтрин подняла глаза. — Внутри. Подвал. Жива. Джош с ней на связи. — Ты? — Колено, ушибы, звон в ушах. Переживу. — Я не спрашивала, героиня ты или нет. Медики тебя смотрели? — Да. Макс задержала на ней взгляд ровно на секунду дольше, чем требовалось, затем направилась к Фолсому. Мужчина стоял у командного фургона пожарных, телефон был прижат к уху, а лицо казалось слишком спокойным. Робин знала этот вид. Так выглядят люди, которые держатся, потому что если сорвутся, то уже не смогут выполнять работу. — Дай мне поговорить с ней, — сказала она мягко, но без просьбы. Джош на секунду замер. Телефон он отдавать не хотел. Это была единственная нить, соединявшая Элли с поверхностью. Но Макс протянула руку, и Фолсом передал аппарат. — Элли? Это Макс. — Макс, — голос Раджан стал тише. — Рада слышать начальство. — Я тоже рада слышать подчинённую, которая не умеет выбирать безопасные подвалы. — В мою защиту: когда я туда спускалась, он был цельным. — Принято. Расскажи мне, где ты и что вокруг. Элли вдохнула осторожно. — Технический сектор под западным крылом. От лестницы меня откинуло метров на шесть, может семь. Основной выход завален. Коридор частично перекрыт бетонной плитой. Я могу сидеть, могу ползти, но вставать пока не хочу. Голова кружится. — Потеря сознания была? — Не уверена. Возможно, несколько секунд. Макс посмотрела на ближайшего медика и жестом подозвала его, чтобы тот слышал ответы. — Тошнота? Нарушение зрения? Онемение? — Тошноты нет. Зрение мутное из-за пыли. Онемения нет. Плечо болит, но пальцами двигаю. Кажется, рассекла висок. — Сильно кровит? — Уже меньше. — Хорошо. Прижми, если снова пойдёт. Не расходуй силы. Слушай меня внимательно. Инженеры говорят, конструкция нестабильна. До укрепления входить нельзя. Спасатели ищут альтернативный доступ через старые технические шахты и вентиляцию. На линии наступила тишина. — Сколько? — спросила Элли. Макс не стала лгать. Ложь на месте происшествия всегда возвращалась хуже правды. — Предварительно — от восьми до двенадцати часов. Джош, стоящий рядом, резко поднял голову. — Что? — одними губами спросил он. Робин подняла ладонь, останавливая его. — Ты сказала… восемь до двенадцати? — повторила Элли. Теперь в её голосе впервые проступило не раздражение и не ирония, а настоящий страх. — Это предварительная оценка. Не приговор. Они уже работают. — Макс, я в подвале после взрыва. Тут пыль, старые коммуникации, неизвестно что с воздухом. — Я знаю. Поэтому ты сейчас делаешь то, что умеешь лучше многих: наблюдаешь, фиксируешь, экономишь силы. Телефон держи при себе. Мы попробуем стабилизировать связь. Если батарея начнёт садиться, скажешь сразу. — Поняла. — Элли, ты не одна. Фраза прозвучала почти матерински. Макс редко позволяла себе такие интонации на работе, но сейчас никто не посмел бы упрекнуть её в нарушении дистанции. — Джош рядом? — тихо спросила Раджан. Макс посмотрела на Фолсома. Тот стоял неподвижно, но весь будто тянулся к телефону. — Да. Рядом. — Не дай ему полезть внутрь. — Уже не дала. — Он злится? — Он напуган. Разница важная. В трубке послышался слабый выдох. — Передай, что я тоже. Макс повернулась к Джошу и включила громкую связь. Фолсом наклонился ближе. — Я слышу тебя. — Тогда не делай глупостей, — сказала Элли. — Поздно. Я уже работаю криминалистом в Лас-Вегасе. — Это не глупость. Это хроническое заболевание. Бо, стоявший неподалёку, нервно усмехнулся. Смех вышел коротким и оборвался почти сразу, потому что здание снова тихо осыпалось. Инженер выругался и приказал всем отойти ещё на несколько метров. Макс выключила громкую связь и снова поднесла телефон к уху. — Элли, вокруг есть что-то, что может помочь нам определить точное положение? Трубы, маркировка, номера помещений? — Сейчас посмотрю. — Медленно. Раджан перевела телефон, включая фонарик. Луч слабого света дрожал на стенах. Пыль садилась на экран, на перчатки, на ресницы. Каждый вдох давался тяжелее, чем предыдущий, но паника была роскошью, на которую у неё не было времени. Она заставила себя мыслить как на месте происшествия: что вижу, где нахожусь, что изменилось, что может убить меня быстрее всего. — На стене маркировка: B-W-12. Ниже — стрелка к кислородному хранилищу, но это старая больничная схема. Слева дверь без таблички, справа техническая комната. Вижу кабельный лоток, обваленный потолок, трубу с красной полосой. Макс повторила данные инженеру. Тот развернул старый план здания, который кто-то из городских служб нашёл в архиве и прислал на планшет. Линии были неточными, часть помещений перепланировали нелегально, но маркировка B-W-12 сохранилась. — Она под западным крылом, ближе к старому кислородному блоку, — сказал инженер. — Плохое место. — Уточните «плохое», — резко произнесла Робинс. — Там несущие стены уже были повреждены до взрыва. Если пойдём напрямую, можем добить перекрытие над ней. Придётся заходить с северной стороны, через техническую галерею. Но сначала надо проверить, нет ли второго устройства. Слово «устройство» повисло в воздухе тяжелее дыма. Кэтрин, которую медик как раз заставлял сидеть спокойно, услышала его и поднялась, игнорируя протест. — Это был не случайный взрыв? Сапёр, мужчина с седыми висками и лицом человека, давно переставшего верить в совпадения, подошёл ближе. — Рано говорить. Но характер разрушений не похож на утечку газа. Слишком направленно. Эпицентр, вероятно, ниже уровня первого этажа или у лестничного пролёта. — То есть кто-то мог заложить заряд между телом и подвалом, — сказала Кэтрин. — Или хотел уничтожить доступ к подвалу, — добавил Бо, хрипло прочистив горло. Джош услышал это и резко повернулся к зданию. — Элли нашла следы внизу. Макс снова включила связь. — Элли, до взрыва ты видела что-нибудь похожее на взрывное устройство? Провода, таймер, аккумулятор, химические контейнеры? — Нет. Но я нашла фрагмент чёрного пластика у двери технической комнаты. И частичный отпечаток на ручке. Ещё была капля крови у стены. — Ты успела собрать образец? — Да. Он в моём наборе. Если мой набор не похоронен под бетонной плитой. — Сейчас это не главное. — Для тебя — нет. Для дела — да. — Для дела ты должна выбраться живой. Элли не ответила. Макс уже открыла рот, чтобы повторить, но в трубке раздался другой звук. Тихий. Едва различимый. Сначала Робин решила, что это помехи. Потом поняла: Элли тоже услышала. — Макс? — Голос Раджан изменился. — Что? — Подожди. — Элли, что происходит? В подвале женщина медленно повернула голову. Телефонный фонарик скользнул по обломкам, по трубе, по пятнам старой влаги на стене. За бетонной плитой, перекрывшей часть коридора, что-то шевельнулось. Не осыпалось. Шевельнулось. Элли замерла, стараясь дышать тише. Сердце билось слишком громко. Она услышала собственную кровь в ушах — или это снова был звон после взрыва. Затем звук повторился. Слабый стон. Или скрип металла под давлением. — Здесь кто-то есть, — прошептала она. Макс выпрямилась. — Повтори. — Мне кажется, я слышу кого-то ещё. В здании. Возможно, за обвалом. Джош сделал шаг ближе, будто расстояние до телефона имело значение. — Элли, не двигайся к звуку, — сказал он громко. Она услышала его, но не ответила. Луч телефона дрожал. Раджан медленно наклонилась вперёд, стараясь рассмотреть пространство между плитой и полом. Там была щель, не больше тридцати сантиметров. За ней — темнота. Но в темноте мелькнуло что-то светлое. Ткань? Кожа? Бумага? — Эй, — сказала Элли, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Вы меня слышите? Сначала ничего. Потом слабое царапанье. У неё пересохло во рту. — Макс, я не уверена, но там может быть человек. — Живой? — Не знаю. — Не приближайся. Мы отправим спасателей, когда будет безопасно. — Если он ранен, у него может не быть восьми часов. — Элли. В этом одном слове было предупреждение, просьба и приказ. Но Раджан уже смотрела на щель. Внутри неё просыпалась не геройская глупость, а профессиональная необходимость. Каждый на поверхности видел перед собой нестабильное здание. Она видела потенциального выжившего, отделённого от неё несколькими метрами завала. Возможно, свидетеля. Возможно, подозреваемого. Возможно, человека, который знал, почему взорвалась лестница и кто оказался мёртвым во дворе. — Я только посветлю, — сказала она. — Нет, — одновременно произнесли Макс и Джош. Элли сделала короткое движение вперёд, опираясь на здоровую руку. Пол под ней был покрыт бетонной пылью и мелкими осколками, которые впивались в ладонь даже через перчатку. Плечо отозвалось резкой болью, но она подавила стон. Ей нужно было увидеть. Только увидеть. Телефон мигнул. Сигнал стал нестабильным. — Элли? — Макс прижала аппарат сильнее. — Элли, ответь. — Я здесь. Связь плохая. Я вижу… Помехи исказили последние слова. — Что ты видишь? — спросил Джош, уже не скрывая паники. В подвале Элли опустила телефон почти к полу и направила свет в щель. Сначала луч упёрся в пыль и арматуру. Затем выхватил кусок синей ткани. Потом пальцы — грязные, неподвижные, но человеческие. На запястье был пластиковый больничный браслет. Слишком новый для заброшенной больницы. Раджан почувствовала, как холод проходит по позвоночнику. — Макс… — начала она. За обвалом раздался шорох. Пальцы дёрнулись. Элли резко вдохнула. И в эту секунду телефон треснул помехами. Связь оборвалась. — Элли? — Макс замерла. — Элли! Тишина. — Элли! — Джош выхватил телефон у неё из рук. — Ответь! Элли! Он снова набрал номер. Вызов не прошёл. Потом ещё раз. Сеть сбрасывала соединение. — Почему нет связи? — спросил Фолсом, глядя на экран так, будто мог заставить его подчиниться. — Только что была связь. Инженер нахмурился. — После взрыва подвал мог частично экранироваться обвалом. Если она сместилась глубже или телефон упал… — Не заканчивай эту фразу, — сказал Джош. Кэтрин подошла к ним, хромая, но твёрдо. — Джош. Посмотри на меня. Он не посмотрел. — Джош. Фолсом наконец поднял глаза. В них было слишком много страха и слишком мало воздуха. — Мы её вытащим, — сказала Уиллоус. — Но для этого ты должен работать. Не ломиться внутрь. Не спорить с каждым спасателем. Работать. — Она сказала, что там кто-то есть. — Значит, теперь у нас минимум две жертвы внутри. Возможно, одна из них связана с делом. Возможно, одна из них поставила заряд. И Элли могла это увидеть. Бо, стоявший рядом, медленно кивнул. — Больничный браслет, — сказал он. Все повернулись к нему. — Что? — Перед обрывом связи она сказала не всё, но я слышал через динамик что-то про… не знаю. Может, я додумываю. Но когда мы осматривали тело, на его руке не было документов, зато на запястье остался след, будто там недавно был пластиковый браслет. Как в больнице или на мероприятии. Кэтрин нахмурилась. — Ты уверен? — Я сделал фото. След прямоугольный, кожа светлее. Тогда не придал значения. Макс посмотрела на разрушенное здание. В её лице не было паники. Только холодное, жёсткое понимание, что дело стало хуже. — Заброшенная больница. Тело во дворе. Взрыв, отрезавший подвал. Возможный второй человек с больничным браслетом внутри. — Это не случайность, — произнесла Кэтрин. — Нет, — согласилась Робин. — Это постановка. И кто-то хотел, чтобы мы зашли внутрь. Джош снова попытался дозвониться. Без результата. На экране появлялось одно и то же: вызов не выполнен. Он опустил телефон, но руку не разжал. Ветер поднял пыль у входа, и на мгновение всем показалось, будто здание само выдыхает после удара. Макс повернулась к командиру спасателей. — Мне нужен план доступа к подвалу. Самый быстрый, который не убьёт мою сотрудницу. — Мы работаем. — Работайте быстрее. — Доктор Робинс, если мы ошибёмся, вся западная секция уйдёт вниз. — Если мы будем слишком медленными, она может не дождаться. Сапёр вмешался раньше, чем спор стал бесполезным. — Сначала проверяем северный вход и техническую галерею на вторичные устройства. Параллельно запускаем камеру-зонд через вентиляцию, если найдём целую шахту. Если увидим её или второго пострадавшего — будем понимать, где резать. — Сколько времени? — спросил Джош. Сапёр посмотрел на него прямо. — Меньше, чем восемь часов, если здание позволит. Больше, если нет. Фолсом хотел что-то сказать, но Кэтрин положила ладонь ему на плечо. — Не трать злость на людей, которые могут её спасти. Это сработало. Не успокоило, но вернуло контроль. Джош глубоко вдохнул, затем повернулся к Бо. — Покажи фото запястья. Финнадо открыл планшет. Снимок тела был чётким: рука мужчины, грязная, с обломанными ногтями, на запястье — светлая полоса и слабое красноватое раздражение от пластика. Браслет сняли недавно. Или сорвали. Кэтрин увеличила изображение. — Если у второго человека браслет на месте, они могли быть из одной группы. — Пациенты? — предположил Бо. — Но больница закрыта. — Не пациенты, — сказала Макс. — Участники чего-то, что имитировало медицинскую среду. Подпольная клиника, эксперимент, игра, похищение — вариантов слишком много. — Или убийца использует старые больничные атрибуты как часть сценария, — добавила Кэтрин. Джош смотрел на снимок, но видел не руку мёртвого мужчины, а пальцы в щели, которые Элли успела заметить перед обрывом связи. Он заставил себя сосредоточиться. Страх не поможет. Детали помогут. — Свидетели говорили про свет в подвале, — сказал он. — Их видео может показать, был ли кто-то внутри до нашего прибытия. И если заряд был активирован дистанционно… — Значит, кто-то наблюдал, — закончила Уиллоус. Все невольно оглянулись на периметр. За лентой уже стояли журналисты, местные, пара подростков с телефонами. Полицейские оттесняли людей дальше, но Лас-Вегас умел превращать даже трагедию в зрелище. Макс посмотрела на Рамирес. — Расширить оцепление ещё на квартал. Найти всех, кто снимал здание с момента прибытия патруля. Камеры дорожного наблюдения, частные камеры, дроны, всё. Если кто-то нажал кнопку, я хочу знать, откуда он смотрел. — Есть, — ответила патрульная и побежала к коллегам. Кэтрин повернулась к Джошу. — Ты берёшь машину свидетелей и видео. Бо — фото тела, следы волочения, браслет. Я поговорю с сапёрами и медиками, потом вернусь к телу. — Ты ранена, — заметил Финнадо. — Я раздражена. Это хуже. — Макс? — спросил Джош. Робинс не отрывала взгляда от больницы. — Я остаюсь здесь. Пока Элли не выйдет. Фолсом кивнул. На этот раз он не стал спорить. Он понимал: Макс останется не из-за должности. Из-за семьи, которую лаборатория строит не словами, а тем, что никто не уходит, пока один из своих под завалом. В подвале Элли лежала на боку и слушала темноту. Телефон выпал из руки после того, как связь оборвалась, но экран всё ещё светился рядом, наполовину засыпанный пылью. Она осторожно подтянула его к себе. Сеть отсутствовала. Заряд — сорок три процента. Не идеально, но достаточно, если не тратить впустую. Боль в плече усилилась. В виске пульсировало. Каждый вдох через респиратор был сухим и горьким. Но за бетонной плитой снова кто-то шевельнулся. Элли подняла телефон и посветила в щель. — Вы меня слышите? — спросила она. — Меня зовут Элли. Я криминалист. Помощь уже идёт. Сначала ответом было только сипение. Потом слабый голос, такой тихий, что она едва различила слова. — Не… светите… Раджан застыла. — Почему? Пауза. — Он… увидит. Элли почувствовала, как всё внутри становится холодным и ясным. — Кто увидит? За обвалом человек закашлялся. Звук был влажным, болезненным. — Он ещё… здесь. Элли медленно выключила фонарик телефона. Темнота сомкнулась вокруг неё мгновенно. Теперь подвал снова стал чёрным, живым и чужим. Где-то далеко сверху работали спасатели, переговаривались люди, скрежетало оборудование. Но здесь, под землёй, все эти звуки казались ненастоящими. Настоящим было только дыхание за плитой. Собственная кровь в ушах. И ощущение, что разрушенное здание скрывает не только жертв. Она осторожно потянулась к сумке с набором. Пальцы нащупали маркер, пакет для улик, маленький фонарик, запасные перчатки. Оружия у неё не было. У криминалистов чаще всего есть свет, наука и плохая привычка заходить туда, куда другие приходят уже после. Элли задержала дыхание. Из темноты коридора, где раньше была техническая комната, донёсся едва слышный звук шагов. Медленных. Осторожных. Не спасательных. Не случайных. Раджан выключила экран телефона и прижала его к груди. В полной темноте она уже не была начальницей смены, не была экспертом, не была голосом команды. Она стала человеком под завалом, который должен был выжить достаточно долго, чтобы рассказать остальным правду. А наверху, под бледным вегасским солнцем, её команда только начинала понимать: взрыв был не концом преступления. Он был приглашением.