Глава 14. Ты не сломаешь меня, я уже сломана.

05:54. Подпольный медицинский блок. Сигнал нестабилен. Время перестало быть линией. Оно распалось на вспышки: дрожащая лампа над головой, скрежет металла, голос Тобиаса Линча, запах озона, ржавчины и антисептика, дыхание Джоша где-то сбоку — тяжёлое, прерывистое, но живое. Элли Раджан лежала на стальном столе, и холод металла уже не ощущался отдельным прикосновением. Он стал частью тела, как боль, как слабость, как липкий пот у висков. Ремни на запястьях и лодыжках впивались в кожу, не давая даже повернуться полностью. Каждый вдох отдавался в рёбрах, плечо горело старой раной, а препарат, введённый Линчем, продолжал путать настоящее с прошлым. Она знала, что находится под Лас-Вегасом. Знала, что Джош рядом. Знала, что Макс Робин, Кэтрин, Бо, Серена и остальные ищут вход. Знала — но знание больше не было прочным. Оно трескалось, как стекло, всякий раз, когда свет лампы становился слишком белым, а запах спирта — слишком знакомым. В такие секунды подпольный медицинский блок исчезал, и вместо него возвращались белые стены в Индии, шёпот молитв за дверью, мужской голос, уверявший, что боль очищает. Элли впилась пальцами в край ремня, насколько позволяли фиксаторы. Ногти скользнули по мокрой от пота коже. Нужно было удержаться. Не уйти туда. Не дать Линчу получить именно это. Тобиас стоял у стола с инструментами и наблюдал за ней с выражением почти научного интереса. После обрыва связи он изменился. Исчезла напускная мягкость, исчезла театральная медлительность. Осталась голая необходимость успеть. Команда была близко, ретранслятор снова пытались поднять, кто-то уже добрался до технических каналов. Линч слышал это не хуже Элли: в стенах изредка щёлкали старые реле, за вентиляцией проходил далёкий металлический стук, а его собственные экраны мигали чаще, чем должны были. Контроль уходил. И именно поэтому он становился опаснее. — Ты знаешь, что самое раздражающее в выживших? — спросил он, снимая испачканные перчатки. Бросил их в стальной лоток, взял новую пару и натянул медленно, с сухим щелчком резины на запястьях. — Люди романтизируют вас. Делают из вас символы. Говорят: «Она прошла через ад и стала сильнее». Какая глупость. Ад не делает сильнее, Элли. Ад делает полезнее. Если человек выжил, значит, у него есть механизм. Его можно изучить. Повторить. Сломать. Улучшить. Джош дёрнулся на стуле. Наручники на его руках были старыми, ржавыми, но всё ещё держали. Запястья Фолсома уже кровили, рубашка была разорвана на плече, лицо бледное, губа снова открылась после удара. Но взгляд оставался ясным. Он смотрел не на Линча. На Элли. — Не слушай его, — сказал он хрипло. — Он говорит, потому что боится тишины. Тобиас не обернулся. Только усмехнулся. — Вы оба повторяетесь. Это тоже интересно. Когда людям страшно, они хватаются за знакомые фразы, как дети за одеяло. — А ты хватаешься за шприцы, — выдохнула Элли. Линч повернулся к ней. В его лице промелькнуло что-то резкое, почти злое. Хорошо. Значит, слова всё ещё работают. Значит, он не полностью владеет сценой. — Ты всё ещё пытаешься меня спровоцировать. — Получается? Он подошёл ближе. В руках у мужчины был не шприц. Длинный тонкий катетер с иглой, подключённый к небольшому переносному блоку. Элли заставила себя смотреть на его лицо, а не на инструмент. В прошлые минуты страх перед второй дозой был главным. Теперь страх изменился — стал глуше, плотнее. Тело понимало опасность раньше разума. — Ты уникальна, — сказал Тобиас почти спокойно. — Шок работает недостаточно. Химия работает, но не так глубоко, как хотелось бы. Давление через Фолсома даёт реакцию, но не разрушение. Ты адаптировалась. Обученная, дисциплинированная, упрямая. Даже интересная. Но простая боль… примитивная, чистая, честная боль… она не врёт. Она срезает защиту слой за слоем. — Ты не врач, — произнесла Раджан. — И не учёный. — А кто же? — Садист с хорошей терминологией. На этот раз Линч ударил не сразу. Он просто замер. Джош увидел, как правая рука преступника сжалась на катетере сильнее, чем нужно. Маленькая трещина. Маленький выигрыш. — Продолжай, — тихо сказал Тобиас. — Мне нравится, когда материал сопротивляется. Он наклонился к ноге Элли, и она поняла, что сейчас будет. Не все медицинские знания успокаивают. Иногда они делают страх точнее. Седалищный нерв. Узел боли, движения, контроля. Ошибка в миллиметр — и тело перестаёт подчиняться не на минуту, а навсегда. — Не делай этого, — сказал Джош. Голос был низким, опасным. — Линч, посмотри на меня. — Ты не в положении торговаться. — Тогда слушай факт. Если она потеряет способность ходить, обвинение снимет с тебя последние шансы на сделку. Пытка с необратимым вредом. Похищение. Покушение. Нападение на сотрудников правоохранительных органов. Запись с камеры, твой голос, препараты, оборудование. Ты уже похоронил себя. Не копай глубже. Линч повернул голову. — Юридический язык. Как трогательно. — Нет. Практично. — Ты думаешь, я планирую выйти отсюда? Эта фраза повисла в помещении, и на секунду даже гул вентиляции стал тише. Элли медленно повернула голову к Джошу. Он тоже понял. Это была не просто ловушка. Не только сцена. У Линча мог быть финальный протокол, рассчитанный не на побег, а на уничтожение доказательств, свидетелей и самого себя. Тобиас заметил, что они поняли, и впервые за долгое время улыбнулся по-настоящему. — Вот. Теперь вы слушаете.

***

05:56. Техническая шахта. Бо Финнадо ненавидел тесные пространства ещё до этой ночи. Теперь ненависть стала личной. Он полз по кабельному каналу на локтях, с мини-набором инструментов на груди и камерой-змейкой впереди. Металл вокруг был тёплым от проходящих линий питания, пыль забивалась в маску, а каждый вдох отдавался кашлем после газовой ловушки. Где-то за спиной Серена Чавес держала страховочный трос и каждые десять секунд сухо напоминала ему не умирать. — Бо, статус, — прошла по связи Макс Робин. — Ползу по трубе, которая явно ненавидит людей, — прошептал криминалист. — До генераторной ниши два метра. Или двадцать. Мой позвоночник больше не различает расстояния. — Мне нужен ретранслятор. — А мне нужен отпуск, но мы оба сегодня разочарованы. — Финнадо. — Вижу его. Впереди, за решёткой технического отверстия, мигал маленький модуль с зелёным индикатором. Ретранслятор был закреплён прямо на корпусе резервного блока. Линч не просто глушил сигнал — он перенаправлял его через локальную сеть, записывая всё на внутренний накопитель и периодически выбрасывая наружу куски трансляции, как приманку. Бо осторожно просунул руку с инструментом. — Крис, ты со мной? Голос Криса Парка прозвучал быстро, напряжённо: — Да. Видишь порт слева? Не трогай красный кабель. Это может быть питание аварийного замка. — Конечно красный кабель нельзя трогать. Почему бы опасному кабелю не быть красным? Серена сзади тихо сказала: — Бо. — Работаю. Он подключил миниатюрный зажим к служебному порту. На планшете, закреплённом у запястья, побежали строки сигнала. Помехи, шум, обрывочные пакеты данных. Потом — аудио. Очень плохое, с хрипом и провалами, но живое. Сначала они услышали голос Джоша: — …не планируешь выйти отсюда? Потом Линча: — Вот. Теперь вы слушаете. Бо перестал дышать. — Макс, у нас звук. В командном пункте наступила такая тишина, что слышно было, как щёлкает клавиатура Криса. — Изображение? — спросила Робин. — Пока нет. Но я могу попытаться поднять внутренний канал. — Поднимай. И найди мне, что он имел в виду под «не планирую выйти». Кэтрин, стоявшая рядом с Сереной у входа в шахту, уже изучала схему на планшете. — Резервный генератор связан с газовыми клапанами и медицинским блоком. Есть ещё одна линия — в старую утилизационную камеру. Если он перегрузит её… Она не договорила. Макс договорила сама: — Пожар? Крис ответил с места: — Хуже. Там кислородные баллоны и старые химические контейнеры. Если система перегреется, это будет не пожар. Это будет взрыв с обрушением сектора. Бо, всё ещё зажатый в шахте, сглотнул. — Очень рад, что лежу рядом с этим. — Сколько до перегрузки? — спросила Макс. — Не знаю, — сказал Крис. — Пока не получу доступ к таймеру. Макс выпрямилась. Голос стал жёстким, почти ледяным: — Получи.

***

05:58. Подпольный медицинский блок. Элли пыталась дышать ровно. Не потому, что это помогало от боли. Потому что ровное дыхание было единственным, что она ещё могла контролировать. Тобиас вернулся к столу с инструментами, но катетер не убрал. Просто положил рядом, как обещание. — Ты думала, я хочу суда? — спросил он. — Камеры? Заголовков? Монстра в наручниках? Нет. Это для таких, как Кельвин Ратчак. Грубых, голодных, самовлюблённых. Я не хочу стать историей для вечерних новостей. Я хочу завершить систему. — Системы не завершают взрывом, — сказала Элли. — Так делают только те, кто не может доказать свою правоту. Он медленно посмотрел на неё. — Тебя учили спорить даже на столе? — Меня учили выживать. Остальное я выучила сама. Джош всё это время почти не двигался. Не потому, что сдался. Элли видела его руки. Видела, как он спрятал запястья за спинкой стула, как слишком осторожно поворачивал правую кисть, как плечо напрягалось короткими волнами. Он работал с наручниками. Не грубой силой — уже нет. Ржавый браслет на левой руке держался хуже, чем новый. Газ, удары и кровь сделали кожу скользкой. Боль помогала там, где металл не должен был пропустить живую кость. Он пытался вывихнуть большой палец. Элли поняла это и едва не выдала реакцию. Нет, Джош. Не здесь. Не так. Он поймал её взгляд. Только на секунду. В этом взгляде было: другого выхода нет. Тобиас ничего не заметил. Он подошёл к панели на стене и ввёл код. Один из боковых мониторов ожил. Изображения не было, только системная строка и таймер, который Элли сначала не смогла рассмотреть из-за слезящихся глаз. Потом фокус вернулся. 00:12:00. Двенадцать минут. — Что это? — спросила она. — Конец сцены. Джош замер, но не поднял головы. Линч смотрел на таймер с почти нежным выражением. — Через двенадцать минут старая утилизационная камера перегреется. Газовые клапаны откроются. Сектор сложится внутрь. Вас найдут? Возможно. Частично. Меня? Вряд ли в форме, пригодной для публичного унижения. А запись… запись останется там, где нужно. — Ты хочешь похоронить нас вместе с собой, — сказал Фолсом. — Не совсем. Я хочу, чтобы они пришли слишком поздно. Это важно. Макс Робин, Кэтрин Уиллоус, Серена Чавес, ваш Бо в шахте… все они должны знать, что почти успели. Элли закрыла глаза на секунду. «Бо в шахте». Значит, Линч видел или слышал их. Значит, команда действительно рядом. Значит, он запустил таймер из-за них. — Ты боишься, — прошептала она. Тобиас резко повернулся. — Повтори. — Ты боишься, что они войдут. Что увидят не гения, а человека с пультом и запасным планом самоубийцы. Ты можешь рассуждать о системах сколько угодно, но правда простая: тебя загнали. Он подошёл к ней так быстро, что ремни на столе дрогнули от его удара ладонью. — Меня никто не загнал. — Тогда выключи таймер. Линч молчал. Элли смотрела прямо на него, хотя препарат снова тянул её вниз, в белый коридор и старые молитвы. — Выключи. Останься. Докажи. Джош понял, что она делает. Слишком опасно. Но Линч снова попался. Его эго было дверью, которую Элли открывала не силой, а точным нажимом на слабое место. Тобиас наклонился к ней. — Ты правда думаешь, что можешь управлять мной? — Нет. Я думаю, что тобой уже управляет страх. Он схватил её за горло. Не перекрывая воздух полностью — пока нет. Просто удерживая, показывая власть. Джош дёрнулся так резко, что стул сдвинулся на несколько сантиметров. За спиной что-то хрустнуло. Может, дерево. Может, сустав. — Убери от неё руки, — сказал Фолсом. Голос был не громким, но в нём не осталось ничего человечески мягкого. Линч повернул голову. — А то что? Джош поднял глаза. — Узнаешь. И в этот момент левый браслет наручников соскользнул с его руки.

***

05:59. Техническая шахта. Бо увидел таймер раньше, чем смог произнести вслух. Крис поднял внутренний канал, и на планшете Финнадо появилась системная панель: аварийная перегрузка, утилизационная камера, газовые клапаны, ручная блокировка, двенадцатиминутный отсчёт. Теперь уже одиннадцать. — Макс, у нас таймер, — выдохнул он. — Одиннадцать минут до перегрузки. — Можно отключить? — Отсюда — возможно. Но ручная блокировка в медицинском блоке. У него там физический рубильник. Электронно я могу только задержать клапаны. Минуты на две. Может, три. — Делай. — Если ошибусь, ускорю процесс. — Тогда не ошибайся. Бо закрыл глаза на полсекунды. — Очень мотивирующе. Он начал работать. Пальцы дрожали, но мозг включился в знакомый режим: схема, питание, канал, защита, обход. Не думать об Элли на столе. Не думать о Джоше в цепях. Не думать о том, что над ним старый генератор, а вокруг кабели, ведущие к взрыву. Только система. Система всегда оставляла след. Даже система психопата. Кэтрин заглянула в шахту. — Бо. — Не сейчас. — Слушай меня. Если у него физический рубильник, нужен кто-то внутри. — Они внутри. — Они связаны. — Спасибо за обновление, Кэтрин. — Джош работает с наручниками. Я слышала металл на аудио. Бо замер на долю секунды. — Он что? — Он пытается освободиться. Дай ему задержку. Финнадо снова уставился в экран. — Тогда держитесь там, идиоты. Он ввёл команду обхода. Система ответила красным: ACCESS DENIED. Бо оскалился. — Да пошла ты. Вторая команда. Ручной ввод. Служебный порт. Подмена контрольного сигнала. На экране мигнуло: VALVE DELAY — 180 SECONDS. — Макс, я купил им три минуты. Голос Робин прозвучал сразу: — Хорошо. Теперь купи ещё вход.

***

06:01. Подпольный медицинский блок. Линч понял про наручник на мгновение позже, чем должен был. Это мгновение спасло Джошу жизнь. Фолсом, освободив левую руку, не бросился сразу. Он знал, что правая всё ещё прикована, ноги не зафиксированы, но тело ослаблено газом. Один рывок без расчёта — и Тобиас успеет нажать что угодно: пульт, таймер, блокировку стола. Поэтому Джош сделал первое, чему его учили на работе: оценил сцену. Расстояние до Линча — шесть футов. До пульта — четыре. До Элли — три. На столе рядом со шприцами — металлический лоток. Под его стулом — осколок пластиковой стяжки, оставшийся от оборудования. Правая рука ещё в браслете. Линч с ножом у горла Элли. Таймер: меньше десяти минут. Не геройствовать. Работать. Он резко качнул стул всем телом, будто теряя равновесие. Линч повернулся на звук. Именно этого Джош и ждал. Свободной левой рукой он схватил металлический лоток, который лежал на краю соседней тележки, и швырнул не в Линча — в лампу. Стекло взорвалось искрами. Свет дёрнулся, комната на секунду ушла в полумрак. Тобиас отшатнулся от Элли, закрывая лицо. Джош рванулся вперёд вместе со стулом, насколько позволяла правая рука, и ударил ногой по колену Линча. Не идеально. Не достаточно, чтобы свалить. Но достаточно, чтобы преступник потерял равновесие. — Элли! — крикнул он. Она уже двигалась. Не свободно — ремни держали. Но правая кисть, скользкая от крови, сумела провернуться в фиксаторе. Большой палец отозвался резкой болью, старые ссадины раскрылись, но ремень сдвинулся на дюйм. Дюйм — это ничто. Дюйм — это жизнь. Линч ударил Джоша локтем в лицо. Фолсом рухнул на бок вместе со стулом, правая рука дёрнулась в наручнике, в плече вспыхнула боль. Тобиас схватил пульт и нажал кнопку. Фиксаторы на столе резко натянулись, Элли вскрикнула, но правая рука уже была не так закреплена. Металл больше не держал идеально. — Вы оба не умеете вовремя остановиться, — выдохнул Линч. Из разбитой лампы сыпались искры. Аварийный свет мигал. Таймер на мониторе продолжал отсчёт. 09:14. Джош пытался подняться, но стул мешал. Правая рука всё ещё была прикована. Тобиас заметил это и, тяжело дыша, улыбнулся. — Почти. Очень близко. Он сделал шаг к Джошу со скальпелем в руке. И тогда Элли сказала: — Тобиас. Он обернулся автоматически. Она держала в пальцах иглу. Как ей удалось достать её из катетера, Линч понял не сразу. Когда наклонялся к её ноге. Когда спорил с Джошем. Когда включал таймер. Она не пыталась освободиться грубой силой. Она работала, как криминалист: терпеливо, миллиметр за миллиметром, пока пальцы, скользкие от крови, не зацепили тонкий металл. — Ты забыл одну вещь, — сказала Раджан. Голос дрожал, но глаза были ясными. — Материал оставляет следы. Она вонзила иглу ему в ладонь. Линч вскрикнул. Не от серьёзной раны — от неожиданности. Пульт выпал. Джош ударил ногой по его запястью, отбрасывая устройство подальше. Тобиас отшатнулся, схватившись за руку. Где-то в стене снова щёлкнуло. Потом раздался голос Бо — искажённый, но слышный через внутренний динамик: — Джош! Элли! Если вы меня слышите, у вас девять минут! Ручная блокировка на панели рядом с таймером! Красный рычаг под защитной крышкой! Линч резко повернулся к панели. Джош тоже. Элли поняла, что сейчас всё решится расстоянием.

***

06:03. Командный пункт. Макс Робин слушала, не двигаясь. На экране дрожала восстановленная схема медицинского блока: две тепловые сигнатуры у стола, одна возле панели, одна на полу. Крис сумел поднять не изображение, а грубую тепловую картинку через дрон, застрявший в вентиляции. Этого было мало для штурма. Но достаточно, чтобы понимать: внутри началась борьба. — Серена, статус входа, — сказала Макс. — Дренажный ход всё ещё закрыт. Сапёр почти обезвредил второй датчик. Нам нужно две минуты. — У них девять. — Знаю. Кэтрин, стоявшая у Серены, держала пистолет низко, фонарь — на плече. Её лицо было жёстким. — Как только датчик снят, идём. Без ожидания полной зачистки. Макс не возразила. В обычной ситуации она бы возразила. Сегодня обычные ситуации закончились. — Бо, ты можешь открыть дверь из системы? Из шахты донёсся кашель, потом голос Финнадо: — Не дверь. Но могу снять магнитную блокировку на три секунды, если кто-то с той стороны дёрнет ручку. — Джош свободен? — Частично. Судя по звуку, да. Макс посмотрела на тепловую картинку. Одна сигнатура резко двинулась к панели. — Тогда молитесь, чтобы он услышал.

***

06:04. Медицинский блок. Линч первым бросился к таймеру. Джош рванулся следом, но стул и наручник удержали его на долю секунды. Долю — но её хватило. Тобиас схватил защитную крышку на панели и попытался сорвать её. Крышка не поддалась сразу: старая, усиленная, с механическим фиксатором. Его раненая ладонь скользила по пластику. Элли дёрнула правую руку ещё раз. Боль стала белой. Большой палец, кажется, вывихнулся окончательно. Ремень соскользнул. Кисть вырвалась. Свобода одной руки после такого плена ощущалась не победой, а невозможностью. Она почти не чувствовала пальцев. Но могла двигаться. Значит, могла действовать. На тележке рядом лежал скальпель. Слишком далеко. Нет. Ближе — металлический зажим с проводами. Она схватила его и ударила по ремню на левой руке. Бесполезно. Второй удар — по пряжке. Искры боли в пальцах, скользкий металл, слабость. Третий. Джош, не в силах добраться до Линча, развернул стул боком и всем весом ударил по ножке о бетон. Дерево треснуло. Ещё раз. Правая рука горела в наручнике. Третий удар — и старая спинка раскололась. Браслет остался на запястье, но больше не был прикован к стулу. Фолсом поднялся, пошатнувшись. Тобиас сорвал защитную крышку с панели. Джош бросился на него. Они столкнулись у таймера. Линч был не сильнее, но не ранен. Джош был слаб, отравлен газом, избит, но в нём была ярость, которой Линч не мог измерить. Они ударились о стену, пультовая панель загудела, таймер мигнул. 08:02. — Рычаг! — закричала Элли. Джош попытался дотянуться, но Линч вцепился ему в горло. Оба рухнули на столик с инструментами. Металл посыпался на пол. Тобиас схватил скальпель и полоснул вслепую. Лезвие прошло по плечу Джоша, неглубоко, но достаточно, чтобы кровь выступила сразу. Элли, освободив левую руку, резала ремень на груди. Скальпель удалось подцепить с тележки кончиками пальцев. Руки дрожали так сильно, что она боялась уронить его. Но ремень поддался. Потом второй. Лодыжки ещё держали, но верхняя часть тела была свободна. Линч ударил Джоша коленом, вырвался и снова бросился к рычагу — но не чтобы выключить таймер. Чтобы заблокировать его окончательно. Элли поняла это по движению. Слишком резкое. Слишком уверенное. Красный рычаг имел два положения. Вниз — блокировка аварии. Вверх — ручной запуск. — Джош, вверх нельзя! — крикнула она. Фолсом, почти не видя от крови и пота, схватил Линча за руку в последний момент. Пальцы преступника уже были на рычаге. Красная рукоятка дрогнула вверх на сантиметр. Система завыла. WARNING. MANUAL OVERRIDE. — Отпусти! — заорал Тобиас, впервые потеряв всю свою гладкую интонацию. — Отпусти! — Нет, — выдохнул Джош. Элли свесилась со стола, дотянулась до упавшего пульта фиксаторов и нажала первую попавшуюся кнопку. Один из ремней на лодыжке натянулся, второй — щёлкнул и ослаб. Ошибка Линча: он подключил всё к одной панели, но не заблокировал локальное управление после начала таймера. Он не думал, что она сможет дотянуться. Она смогла. Раджан упала со стола на бетон. Боль ударила по всему телу, воздух выбило из лёгких. На секунду мир потемнел. Потом она поползла. Не к двери. Не к свободе. К панели. Джош и Линч боролись за рычаг. Тобиас видел только его. Не её. Элли поднялась на колено, схватила красную рукоятку обеими руками и всем весом потянула вниз. Сначала ничего не произошло. Потом рычаг сорвался. Сирена сменила тон. EMERGENCY DELAY ACTIVE. Таймер не исчез. Но остановился. 07:31. На семь минут тридцать одну секунду. Не спасение. Отсрочка. Тобиас посмотрел на экран, потом на Элли. Лицо его исказилось. Не яростью даже — ненавистью. — Ты… Джош ударил его первым. Не красиво. Не киношно. Просто кулаком в челюсть, с остатком всех сил. Линч отшатнулся, но не упал. В руке у него снова блеснул скальпель. Он шагнул к Элли. И в этот момент за дверью раздался удар. Потом второй. — Полиция! — голос Серены прорезал металл. — Отойти от двери! Бо в динамике заорал: — Магнитная блокировка на три секунды! Три, два, один! Щелчок. Дверь дрогнула. Кэтрин ударила тараном вместе с тактическим офицером. С первого раза — нет. Со второго — петли взвыли. С третьего дверь распахнулась внутрь, впуская белый свет фонарей, крики команд, шум ботинок и холодный воздух из коридора. — CSI! Руки вверх! — голос Кэтрин был жёстким, как выстрел. Серена вошла сразу за ней, оружие направлено на Линча. За спиной — тактическая группа, медик, ещё двое офицеров. Макс Робин появилась в проёме через секунду, но её взгляд уже охватил всё: Элли на полу у панели, Джош между ней и Линчем, кровь, таймер, скальпель в руке подозреваемого. — Брось нож, Тобиас, — сказала Макс. Спокойно. Смертельно спокойно. — Сейчас. Линч застыл. На его лице снова появилась улыбка. Маленькая, странная. — Вы опоздали. — Нет, — ответила Робин. — Ты просто очень хочешь в это верить. Он резко дёрнулся к Элли. Серена выстрелила. Пуля ударила Линча в плечо, разворачивая назад. Скальпель выпал, звякнул о бетон. Тактики повалили его на пол раньше, чем он успел снова поднять руку. Наручники щёлкнули жёстко, окончательно, без театра. — Тобиас Линч, ты арестован, — произнесла Чавес, тяжело дыша. — И, честно говоря, ты выбрал худшую команду в Вегасе, чтобы её злить. Бо, появившийся в дверях весь в пыли, с маской на шее и проводами в руках, бросил взгляд на таймер. — Эм… рад за драматический арест, но у нас всё ещё семь минут до возможного взрыва. Макс резко повернулась: — Крис? Голос Парка прорвался по связи: — Если Бо удержит задержку, я смогу перевести систему в безопасный слив. Но нужен доступ к панели. — Бо. — Да-да, уже ненавижу эту панель. Финнадо бросился к таймеру. Кэтрин помогла оттащить Элли от стены, медик опустился рядом. Джош хотел встать между ней и всем миром, но ноги подвели. Он рухнул на колено рядом, всё ещё пытаясь дотянуться до её руки. — Эл. Она повернула голову. Лицо бледное, губы в крови, взгляд блуждает, но на его голос она вернулась. — Ты пришёл, — прошептала Элли. Он осторожно коснулся её щеки, боясь причинить боль. — Всегда. — Ты ужасно выглядишь. У него дрогнул рот. Не улыбка. Что-то сломанное, живое. — Ты тоже не для обложки. — Грубо. — Зато честно. Медик попытался отодвинуть его, но Джош не отпустил её пальцы. Кэтрин, присев рядом, тихо сказала: — Дай им секунду. Макс стояла чуть поодаль, удерживая взгляд сразу на всём: Линч под охраной, Бо у панели, Крис на связи, Серена прикрывает коридор, медики работают с Элли и Джошем. Начальница лаборатории выглядела так, будто станет спорить с самим зданием, если оно решит рухнуть раньше времени. — Бо, отчёт, — потребовала она. — Не сейчас, я разговариваю с бомбой на языке старого муниципального оборудования. — Финнадо. — Пять минут двадцать. Клапаны задержаны. Перевожу давление в сливной контур. Если контур не сгнил, мы живы. Если сгнил — я заранее извиняюсь. Кэтрин посмотрела на него. — Не сгнил. — Спасибо, это было очень научно. Элли слабо повернула голову к панели. — Второй… провод… Бо замер. — Что? Она с трудом вдохнула. — Под красным… он дублирует запуск… Линч… не доверял системе… Финнадо посмотрел внимательнее. Потом выругался так тихо, что даже Серена подняла бровь. — Она права. Там второй контур. Макс шагнула ближе. — Можешь отключить? — Теперь могу. Бо перерезал тонкий провод под красным жгутом, затем ввёл команду через служебный порт. Таймер мигнул. Остановился. Сбросился. 00:00. Сирена стихла. Несколько секунд никто не говорил. Даже Линч, прижатый лицом к полу, молчал. Потом Бо сел прямо на бетон, прислонившись спиной к панели. — Я официально ненавижу подземелья. Макс выдохнула. Один раз. Коротко. Почти незаметно. Потом снова стала собой. — Выводим всех. Медиков вперёд. Линча — отдельно, под двойной охраной. Всё помещение опечатать. Камеру, инструменты, препараты, панель — изъять. Ничего не трогать без фотофиксации. Кэтрин уже доставала камеру. — Как в старые добрые времена. Только хуже. Серена посмотрела на задержанного. — Намного хуже. Тобиас вдруг повернул голову к Элли. Даже с наручниками, даже с кровью на плече, даже проиграв, он попытался улыбнуться. — Ты всё равно будешь помнить меня. Джош напрягся, но Элли удержала его пальцы. Слабо. Почти невесомо. Она посмотрела на Линча. — Как дело, которое мы закрыли. Его лицо дёрнулось. На этот раз он не ответил.

***

06:17. Выход из подземного сектора. Рассвет над окраиной Лас-Вегаса был серым, пыльным и почти нереальным. Никакого красивого золота, никакой кинематографичной тишины. Только мигающие огни скорых, полицейские фары, радиопереговоры, запах горячего асфальта и пустыни после долгой ночи. Элли вынесли на носилках первой. Она то приходила в себя, то снова уплывала, но каждый раз, когда глаза открывались, искала Джоша. Фолсома вывели следом, хотя он упрямо пытался идти сам. Медик спорил с ним уже третью минуту и явно проигрывал только потому, что Джош был слишком измучен, чтобы спорить громко. — Я еду с ней, — сказал он. — Вы оба едете в больницу, — отрезала Макс. — В одной скорой. — Это решают медики. Медик посмотрел на Макс, потом на Джоша, потом на Элли, которая даже с кислородной маской пыталась повернуть голову в их сторону. — Ладно. В одной. Но если он потеряет сознание, я говорил. — Записано, — сухо сказала Кэтрин. Бо стоял рядом, весь в пыли, с царапиной на щеке и планшетом под мышкой. Серена молча протянула ему бутылку воды. Он взял, сделал глоток и посмотрел на скорую. — Она снова нас всех спасла, да? Чавес не сразу ответила. — Они оба. Бо кивнул. — Да. Они оба. Макс Робин смотрела, как Линча ведут к отдельной машине под охраной. На этот раз без капюшона, без сцены, без камеры, которую он контролировал. Просто задержанный. Живой. Раненый. Закованный. Злой. И уже окружённый таким количеством доказательств, что его легенда умерла раньше него. Кэтрин подошла к Макс и встала рядом. — Ты понимаешь, что отчётов будет на месяц? — Понимаю. — И внутреннее расследование. — Понимаю. — И Элли потом будет злиться, что её отстранят на восстановление. Макс наконец посмотрела на неё. — Вот это меня пугает больше Линча. Кэтрин позволила себе усталую улыбку. Скорая закрыла двери. Внутри Джош сидел на боковой скамье, пока медики подключали Элли к монитору. Его левое запястье уже бинтовали, правое всё ещё дрожало после наручников. Он выглядел так, будто держался на одной воле и страхе. Элли повернула к нему голову. Маска закрывала половину лица, но глаза были открыты. — Джош… Он наклонился ближе. — Я здесь. — Таймер?.. — Бо отключил. Ты нашла второй контур. Её взгляд чуть смягчился. — Хорошо. — Очень по-твоему, кстати. Почти без сознания, в крови, после психопата — и всё равно поправила чужую работу. Под маской едва заметно дрогнули губы. — Он… плохо проектировал. Джош коротко, сломано рассмеялся и тут же вытер глаза тыльной стороной забинтованной руки. — Боже, Эл. Она медленно пошевелила пальцами. Он понял и взял её ладонь обеими руками. — Я думала… опять не выберусь. — Выбралась. — Мы выбрались. — Да. Скорая тронулась. За окнами проплыли фары, силуэты полицейских, Макс у командного фургона, Бо на земле рядом с панелью улик, Кэтрин с камерой, Серена у машины с задержанным. Лас-Вегас просыпался, не зная, что под ним только что закончилась охота, начавшаяся много лет назад в чужой стране, в чужой комнате, в чужом страхе. Элли закрыла глаза, но пальцы продолжали держаться за Джоша. — Не отпускай, — прошептала она. Он наклонился и коснулся губами её костяшек, осторожно, поверх бинта и крови. — Не отпущу. На этот раз это было не обещание героя. Не красивая фраза после ада. Просто факт. А факты, как учила их работа, имели значение.