Пролог: Ведьме было скучно

      Летом 1892 года странствия Себастьяна Сэллоу и Гвиневры ле Фэй завершились в Ирландии, в окрестностях шумного Дублина, где в запутанной сети пещер с магическими кристаллами, свисающими с каменных сводов, они обнаружили очередной источник Древней магии, подпитывающий всю округу своей силой. Орден не соврал, дал Матриарху верные потертые временем карты, веками хранившиеся в их обширной библиотеке, чем заслужил уважение. Гвиневра, если честно, до этого сомневалась в намерениях скрытных малефикаров, так скоро назначивших ее главой своего Ордена, поклоняющегося Великой Госпоже Воронов, но удачные поиски развеяли все сомнения. Маги крови, они же малефикары, разглядели в юной ведьме, способной творить Древнюю магию, фигуру из старого пророчества, изреченного умершей два века назад слепой с рождения прорицательницей. Они ждали Гвиневру, и верили, что она приведет Орден к процветанию, какое было во времена самого Мерлина и рассвет магии.       И она пришла.       В первый день новой луны Она пришла и стала их Матриархом, подтвердив свои неординарные способности сотворенными Древней магией чудесами. Великая Госпожа Воронов Морриган, повелительница войны и крови, неистовая, ядовитая и злобная, одобрила кандидатуру Гвинервы, даровав ей свою благосклонность.       Вот только Гвиневра никогда даже и не мечтала становиться главой ордена, культа, секты и так далее по списку, ее другое интересовало — помощь возлюбленному в поиске лекарства для его сестры, пораженной страшным проклятием. Себастьяну хотелось верить, что магия крови излечит недуг Анны, но он не подозревал, что Гвиневре предначертано возглавить малефикаров самой проказницей судьбой. Удачно все сложилось. Пока лучшие умы Ордена ломали головы, изучали древние трактаты и пытались разгадать формулу проклятия, Гвиневра и Себастьян отправились в длительное странствие, посещая особые места с источниками Древней магии по всей Великобритании. Мощь ведьмы возросла, стоило ей впитать силы всех источников, а вместе с ней усилился и страх, что кто-нибудь когда-нибудь осмелится ее убить. На каждого сильного волшебника всегда найдется волшебник посильнее, а Гвиневра считала себя сильнейшей и не собиралась уступать это звание какому-то проходимцу.       Но даже сильнейший волшебник не способен противостоять вражеской Авада Кедавре. Смертельное заклятие разило исключительно точно, не давая никому шанса спастись. С одним исключением, конечно, но оно случилось сильно позже смерти Гвиневры за месяц до сдачи ЖАБА.       Как хорошо, что еще на шестом курсе Себастьян нашел книгу в Запретной секции, где был описан процесс сотворения крестража. Оминис сразу осудил интерес друзей, но не смог ничего сделать, когда Гвиневра и Себастьян всерьез задумались разделить свои души. К его счастью делом они далеко не заходили, но до конца учебного года чуть ли не каждый день обсуждали возможность создания крестража. Себастьян аргументировал тем, что Лесли, как он ласково звал Гвиневру по ее второму имени, нужно прожить долгую и яркую жизнь, а обладание столь уникальной и редкой магией могло ее сильно сократить, она ведь и так расти перестала, навсегда внешне оставшись пятикурсницей. Гвиневра, или же Лесли, как ей было привычнее, в целом разделяла мысли Себастьяна, но не хотела оскорблять Оминиса, совершив непростительное. Как хорошо, что он еще о магах крови не знал! Особенно о том, что Лесли в зимние каникулы успела стать главой их Ордена и вызубрить пару темных заклинаний, изрезав ко всему прочему кожу ритуальными метками.       Оминис о многом если и догадывался, то предпочитал не думать. Ему больно было от одной лишь мысли, что друзья пошли по скользкой дорожке и после уроков делали не домашнее задание, а заучивали темные проклятия и практиковали их на друг друге в Выручай-Комнате. Время шло, люди вокруг Оминиса менялись, а он оставался прежним. Именно поэтому к началу седьмого курса он сильно сблизился с Поппи Свиттинг и прямо сейчас ждал ее, а не Себастьяна и Лесли, на платформе 9¾.       К несчастью, они разминулись. Оминис занял место в купе один, но лелеял надежду, что Поппи сама его найдет чуть позже.       Старшекурсникам пришлось разгонять и пересаживать взволнованных новеньких, ведь дети садились по одному, занимая все купе. Найти свободное место стало той еще задачей, но, воодушевленная поездкой в школу волшебства на экспрессе, а не непонятно как, как в прошлые два года, Лесли не сдавалась. Она шла по узкому тамбуру, заглядывая в каждое купе, а следом за ней плелся Себастьян, не разделявший в полной мере эмоций возлюбленной. Для него эта поездка тоже в некоторой степени была особенной. Из-за близкого расположения родной деревни к Хогвартсу Себастьян и Анна добирались до учебного заведения на метлах, когда дядя Соломон мог их сопроводить, или в компании других детей из близлежащих селений на экипаже с запряженными фестралами. На поезде ехали они лишь единожды на первом курсе. В тот день близнецы объелись драже Берти Боттс и смотреть не могли на еду в замке, ведь их языки все еще разъедал специфический вкус сладостей.       Себастьян грустно усмехнулся приятным воспоминаниям. Путь в школу перед шестым курсом был безусловно приятным из-за компании Лесли, но и опасным, ведь трансгрессировали они прямо в пылу сражения в подземелье под Глазго, а потом добирались пешком, к тому же забыв вещи в Хогсмиде, в магазинчике «Жилеты и яды», принадлежавшем Лесли.       Экспресс тронулся неожиданно, поэтому Лесли, не успев сориентироваться, чуть оступилась и пошатнулась назад, но не упала. Ее придержал Себастьян, нежно положив ладони за ее узкие плечи.       — Осторожней, — обратился к Лесли парень, чуть ли не шепча ей на ухо. — Ты… Ноги мне все оттопчешь.       Не это Себастьян хотел сказать, но слова сами вырвались, прозвучав не совсем романтично в такой неоднозначной ситуации.       — Ну не иди за мной тогда, — пожала плечами Лесли, аккуратно отстраняясь. Ее бледные щеки покрылись розовыми пятнами от смущения.       Ощущать прикосновения Себастьяна оказалось так приятно и волнительно.       — А куда мне идти? Обратно? — улыбнулся Себастьян. — В поместье я с ума без тебя сойду.       Лесли в ответ неоднозначно закатила глаза и развернулась в сторону двери, ведущей в очередное купе. Вежливо постучав, она отодвинула ее и радостно воскликнула:       — Оминис!       Оторвав затуманенный мутно-болотной пеленой взгляд от окна, Оминис Мракс повернулся на голос подруги и приветственно, но слегка кривовато, улыбнулся.       — Лесли, рад тебя слышать, — поздоровался Оминис. Он встал с кресла и заключил девушку в крепкие объятия. — Ты одна?.. Ох.       — И тебе привет, Оминис, — нахмурившись, отозвался Себастьян и прошел следом за Лесли в купе, специально шаркая ногами. — Ты подрос, — заметил он.       — Здравствуй, Себастьян, — менее живо отозвался Оминис, возвращаясь на место.       За лето он действительно вырос на пару дюймов. Лицо Оминиса визуально вытянулось, начав постепенно терять подростковые черты, но парень все равно выглядел будто бы немного младше Себастьяна, перемены в котором выделялись более отчетливо.       Нет, они не поссорились, как можно было подумать. Дружба Мракса и Сэллоу подверглась на пятом учебном году серьезным испытаниям, выдержала все натиски судьбы на шестом, но пошла трещинами — доверие подорвалось с обеих сторон. Парни пытались поддерживать контакт, вот только общение «как раньше», как бы они не старались, возобновить пока что не удалось. Оминис до сих пор не мог принять решительную склонность Себастьяна к темной магии, поэтому единственным связующим звеном для них стала Лесли, которая эту самую склонность просто более умело ото всех скрывала за маской напускного ребячества. Именно она не давала слизеринскому трио распасться, но сама не предпринимала никаких попыток помочь друзьям сгладить углы.       Лесли села напротив Оминиса и деловито закинула ногу на ногу. Она отметила, что ответственный друг заранее переоделся в форму, в отличие от нее и Себастьяна, который отправился в школу в новом темном костюме, отшитым на заказ. С переездом в поместье семьи ле Фэй его гардероб значительно расширился благодаря помешанной на моде леди Мальбион, матери Лесли.       — Рассказывай, как твое лето прошло. А то, судя по унылым письмам, ты только и делал, что у себя в комнате сидел.       — В целом так и было. Жаль, что отец не отпустил меня погостить у… вас, — ответил Оминис, подразумевая, что в поместье семьи ле Фэй не только Лесли теперь жила. — Но я не жалуюсь. Все же компания из зачарованного граммофона и старого беззубого домовика скрасила мое меланхоличное одиночество.       — Грамма… что? — не понял Себастьян.       Он скрестил руки на груди и сидел достаточно напряженно.       — Магловская штуковина для проигрывания музыки. Они, оказывается, записывают ее на крутящиеся пластины, — без особой заинтересованности прояснил Оминис. — Отец купил такую у одного своего знакомого. Боюсь, он собирался сделать с ней нехорошие вещи, а потом перепродать маглам, поэтому я и поддался дурному влиянию… Выкрав этот граммофон, — со слабой улыбкой добавил парень. — Вот только за два месяца я эту причудливую пластинку едва ли не до дыр заслушал.       — Ой, даже не знаю, чьему же дурному влиянию ты поддался, — саркастично заметил Себастьян. — Воровать у собственного отца…       — Кто бы говорил! — внезапно остановил его Оминис, но сразу же стушевался. — Извини.       — Так, — хлопнула в ладоши Лесли, чтобы обратить на себя внимание. — Никто не хочет перекусить? Я была бы не против парочки сдобных котелков или тыквенного печенья.       — Отлично! — не скрывая раздражения, вскочил Себастьян. — Сейчас вернусь. Что-нибудь еще?       Лесли покачала головой.       Услышав дверной хлопок, сопровождаемый дребезгом колес поезда, Оминис разочаровано выдохнул.       — И что это было? — вздернув бровь, поинтересовалась Лесли.       — Я не сдержался. Все никак в толк не возьму, почему Себастьян ведет себя так, будто ничего не случилось? — с нескрываемым отчаянием спросил Оминис.       — А что ему еще делать… Он пытается вести себя так, словно ничего не случилось.       — Я так не могу.       Несколько минут Лесли и Оминис ехали молча. Разглядывая расплывающиеся серо-зеленые пейзажи за окном, девушка провожала взглядом Лондон. Осень еще не заиграла ярко-оранжевым пламенем, да и погода была на удивление приятной – совсем летней.       — Как Анна? — тихо спросил Оминис. — Ей стало хоть чуточку легче?       — Все так зациклились на боли Анны, даже не видя, как сильно до сих пор страдает Себастьян, — резко ответила Лесли. — Или никто не хочет этого замечать?       Оминис выдержал паузу.       — Это не так.       — Я до последнего не хотела лезть в ваши с ним отношения, впрочем, я и не собираюсь делать этого в будущем. Не хочу бегать за вами, сглаживать конфликты, выводить на диалоги, — откровенно призналась Лесли. — Сами спасайте свою дружбу. Если, конечно, она для вас обоих что-то значила.       — Я понимаю, что ему тяжело, но мне постоянно кажется, что можно было поступить иначе. Что был второй, другой – верный вариант, а мы его даже рассматривать не хотели, и допустили ошибку, — произнес Оминис, отвернувшись к окну. — Эти мысли гложат меня.       — Не было другого варианта. Копаться в прошлом смысла нет, ведь его не изменишь, — ответила Лесли. — Разве что у твоего отца, вот чисто случайно, мог бы заваляться крайне мощный маховик времени, используя который…       — Если такой и есть, то мне снова нужно будет поддаться дурному влиянию, — горько усмехнулся Оминис. — Моего дурного лучшего друга…       — Ради благой цели!       — Я понял к чему ты клонишь, Лесли, — едва заметно кивнул Оминис. — Я попытаюсь… Перешагнуть через свои принципы. Все же, это ведь Себастьян… Все тот же Себастьян, с которым я познакомился на первом курсе, когда заблудился в подземельях.       — Серьезно? Разве старосты не должны были помочь тебе освоиться и сопровождать от кабинета к кабинету? — удивилась Лесли. — Или остальные ребята. Первокурсники, насколько я помню, вообще толпами постоянно ходят, как стадо овечек, чтобы не затеряться в таком огромном замке.       — Я был тихим и неприметным ребенком, поэтому на мой недуг и меня самого не сразу обратили внимание, — ответил Оминис. — Да и с калекой не особо интересно дружбу водить, но… Себастьяна и Анну это не остановило. Ты действительно права, я вел себя несколько эгоистично в отношении Себастьяна после того самого происшествия, — с трудом признал парень. — И мне за это стыдно, но серьезности его проступков этим чувством никак не приуменьшить. Он убил человека – своего родного дядю…       — Либо ты принимаешь такого Себастьяна, либо отпускаешь, — поставила ультиматум Лесли, опасливо щурясь. Ее руки тоже были покрыты кровью, но почему-то остальных это совершенно не волновало, ведь она была героиней Хогвартса, защитившей замок и весь и волшебный мир от злого гоблина Ранрока, а не отчаявшимся подростком, который всеми силами хотел спасти жизнь близкого человека. — Все так просто, но так сложно одновременно. Именно поэтому я никогда его и не судила у себя в голове. К черту эти моральные дилеммы. Себастьян классный, и он мне нравится. Мне этого достаточно, чтобы на его стороне быть.       Оминис скованно, но при этом искренне улыбнулся. Непросто ему дался этот разговор – парень куда сильнее подруги был подвержен рефлексии и самоанализу. Его принципиальность и убежденность часто становились камнем преткновения в совершенно разных вопросах, но Оминис старался с этим бороться.       Вернувшийся Себастьян был не один. Вместе с ним в купе радостно зашла слегка загоревшая Поппи с котелком, набитым доверху сладостями, и Натсай, сменившая за лето прическу, немного отрастив свои невероятно кудрявые волосы. Девушки приветствовали Лесли, заключив ее в крепкие объятия, а после обменялись парой диалогов с Оминисом, который, внезапно, был только рад их компании. Поппи рассказала, что все лето путешествовала с бабушкой по Испании в компании министерских магозоологов, а Натти поведала о своем визите домой. Она привезла друзьям подарки из Африки; защитные обереги, украшения и пособия по невербальной магии, по которым учились студенты Уагаду, но оставила все презенты в чемодане и собиралась вручить позже.       Слушавший их вполуха Себастьян почти все время косился в сторону Оминиса. Все же, от их небольшой перепалки неприятный осадок до сих пор оставался, греясь на сердце, как змея на солнце. Почему-то внезапная раскованность и оживленность друга поразила Сэллоу. Ему оставалось только гадать, о чем они с Лесли толковали в его отсутствие, раз Оминис так резко оживился в поддерживал диалог более раскованно, чем обычно себя вел.       — Вы видели последние новости в «Ежедневном пророке»? — обеспокоенно спросила Натти.       — Те, которые про дракона? Спрашиваешь еще! — восторженно ответила Поппи. — Подумать только, настоящая валлийская зеленая драконица…       — Моя мама очень обеспокоена этим, — нахмурив брови, прервала ее Натсай. — Драконы редко покидают родные края.       — Я один не понимаю, о чем речь идет? — хмыкнул Себастьян, глядя на Лесли. — Какой еще дракон?       — О! — воскликнула Поппи и потянулась к своему котелку. Она вытащила из него тыквенные печенья и сладкие мармеладки, купленные в Косом переулке, и раздала их друзьям. — Угощайтесь! — на дне ее котелка лежал сложенный вдвое выпуск «Пророка» недельной давности. — Держи, пожалуйста!       Себастьян забрал из ее рук помятую газету и бегло ознакомился с содержимым статьи с первой полосы. В ней писали о валлийской зеленой драконице, которая с месяц назад улетела из заповедника и обосновалась в горах, в непосредственной близости от Хогвартса и Хогсмида.       — Прикольно, — вынес вердикт парень. — Профессор Блэк приплетет к этому квиддич и снова запретит нам играть. Типа, чтобы дракона не провоцировать.       — Он не посмеет, — безрадостно отозвалась Лесли. — Я в прошлом году стала ловцом! Если потребуется, то в жертву дракону директора принесу, но, черт возьми, играть в квиддич буду.       — Все вопросы к Имельде, но она точно разрешит жертвоприношение во славу квиддича, — повел плечом Себастьян.       — Заладили вы со своим квиддичем! — прервала их Поппи. — В окрестностях нашей школы поселился дракон. Я боюсь, что браконьеры не упустят шанса на этом нажиться. Тем более это драконица. Если она улетела из заповедника, то значит ее что-то насторожило. Возможно что-то угрожало ее потомству, и она была вынуждена перенести яйцо в более тихое и спокойное место.       Лесли махнула рукой и бездумно произнесла:       — Да будет тебе! В позапрошлом году мы с ними прекрасно справились – я бы даже сказала расправились, и в этом все получится.       Поппи испуганно пискнула и неловко приобняла саму себя за плечи. Она даже бабушке не рассказала о вылазке на пятом курсе в шатер браконьеров и последующее этому возвращение драконьего яйца спасенной из плена особи.       — Прекрасно справились? — удивился Оминис.       — Да… Прекрасно справились? — повторил за ним Себастьян, недовольно хмуря брови.       — Черт! — выругалась Лесли. — Трепло.       Ее реакция вызвала у Натсай улыбку.       — Кажется, на пятом курсе у каждого из нас было свое незабываемое приключение, — добродушно усмехнулась Натти. — Но кто-то из нас особенно отличился.       Да, отличился. Себастьян отличился.       Поведать историю о спасении дракона и разрушении шатра браконьеров, в котором устраивали подпольные бои, все же пришлось. Себастьян отреагировал крайне неодобрительно, ведь он и предположить не мог, что Лесли подвергла себя такой опасности без его ведома. Не сказать, что он осудил ее за молчание или позавидовал ее участию в этой авантюре, но почему-то Себастьяну стало неприятно от факта, что у Лесли были общие секреты с кем-то, помимо него. Парень тут же мысленно отвесил себе пощечину за подобные нездоровые собственнические домыслы.       Остаток пути до Хогвартса ребята провели за приятной беседой и игрой в взрывные карты. Сидевшие рядом Лесли и Себастьян то и дело задевали и касались друг друга, смущаясь этих не всегда случайных действий. Ближе к вечеру Натти увела девушек в купе, где она оставила свой чемодан, чтобы они смогли переодеться в форму и помочь ей принести все подарки. Лесли надеялась, что в их отсутствие Себастьян и Оминис поговорят, а не просидят все это время в неловкой тишине.       За окном потемнело. Пушистые облака скрыли звезды, поэтому огни замка контрастно выделялись на фоне черноты неба, очерчивая контур внушительных башен и пристроек, и отражаясь бликами на озерной глади. Лесли уже предвкушала как на всей скорости полетает на новенькой метле над Черным озером. Так быстро, что в ушах свистеть будет, а лицо обласкают холодные ветряные потоки. Сгорая от нетерпения, девушка быстрее друзей выскочила из поезда на платформу, и потерла вспотевшие от волнения ладони друг о друга. Она с некой завистью проводила взглядом первокурсников, которых старосты повели в сторону причала, но потом быстро нашла в толпе идущих к каретам Себастьяна. Парень вертел головой, выискивая Лесли.       — И куда ты умчалась? — уточнил он, поравнявшись с девушкой.       — Просто любопытствую, — ответила Лесли. — Я бы тоже хотела доплыть до Хогвартса на лодке. С противоположного берега замок кажется еще более величественным. Как на картине какой-то!       — Ну в альтернативу могу предложить тебе завтра ночью полетать над Запретным лесом, — задумавшись, произнес Себастьян. — Над озером пока рано. Местность хорошо просматривается, а старосты в первые недели учебы ой как бдительны. Но ближе к концу месяца мы обязательно рискнем.       — И это я слышу от тебя, Себастьян Сэллоу? — изогнула бровь Лесли. — Мы рискнем. Завтра рискнем, и отказы не принимаются, слышишь?       — Ох, как хорошо, что я не давал твоему отцу наивных обещаний следить за тобой, и все прочее в этом духе, — насмешливо закатил глаза парень. — Сразу бы опростоволосился.       Далеко не все учащиеся школы магии видели фестралов, но животные громко фыркали и постукивали копытами по мостовой, ожидая отправки карет, которые постепенно занимали студенты. Периодически да кто-нибудь дергался, случайно задевая лысых и холодных на ощупь фестралов.       — В Испании фестралов не так много, но там есть пегасы, — увлеченно поделилась наблюдением Поппи. — Они живут стаями в лесах, где есть озера или спокойные реки. Пегасы похожи чем-то на гиппогрифов; такой же благородный характер, если даже не более… стервозный в некоторых моментах.       — Слабо представляется, — отозвался Оминис, и получил в ответ очень развернутое объяснение от Поппи насчет разницы между пегасами, гиппогрифами и фестралами.       — Мне интересно кого в этом году нам покажут на занятиях по Уходу за магическими существами, — задумалась Натсай. — И я очень надеюсь, что профессор Ховин расскажет побольше о драконах.       — А меня больше интересуют уроки ЗОТИ, — добавил Себастьян. — И заклятия, которым нас будут обучать.       — Рвешься в мракоборцы?       Услышав этот вопрос, Оминис напрягся.       Это не ускользнуло от наблюдательного Себастьяна.       — Еще не решил, — неоднозначно ответил парень. — Я не тупой, а перспектив много. У меня есть время.       — Ты не тупой? — внезапно воскликнул Гаррет, подсаживаясь к ним в карету. — Что я слышу, Сэллоу?       Себастьян закатил глаза.       — А тебе профессор Уизли разрешила вообще с нами ехать? — не без издевки уточнил он.       Лесли тыкнула парня в бок, чтобы он прекратил вредничать.       — Да ладно. Ты так язвишь, будто я тебе плохое зло сделал, — поджал губы Гаррет, состроив невинное лицо.       — Ага, всего лишь прожег дно моего котла на втором курсе, когда мы работали в паре, подпалил мантию в прошлом году на матче по квиддичу, натравил на меня Пивза, наслал карманную вьюгу, — Себастьян принялся недовольно перечислять все проделки гриффиндорца. — Лопнул пару чернильниц, трасфигурировал все учебники в утят…       — А ты мне!..       Всю дорогу до замка девушки и Оминис улыбались и умилялись с шалостей Уизли и Сэллоу, противостояние которых никак нельзя было назвать серьезным. Парни явно получали удовольствие от взаимных чудачеств, становясь с каждым годом все более изощренными и изобретательными.       Со стороны Запретного леса доносился странный протяжный гул. Лесли подумалось, что это дракон отпугивает гигантских пауков, но она ошибалась.       Потолок Большого зала приветственно мигал тысячей парящих в воздухе свечей, привлекая к себе все внимание прибывших первокурсников. Церемония распределения длилась чуть дольше, чем себе представляла Лесли. Шляпа по несколько минут вдумчиво бормотала и что-то нашептывала на ухо испуганным ребятам, прежде чем громогласно объявить название факультета. Каждого нового слизеринца Лесли вместе с друзьями встречала бурными аплодисментами. Дети, находясь под сильным впечатлением, занимали свободные места за столом своего факультета, и принимали поздравления от старшекурсников. Краем глаза Лесли проследила за Натсай, которая являлась старостой Гриффиндора. Девушка с важным видом пересаживала новеньких под звон золотой посуды и повсеместный галдеж. Дети шарахались привидений и дергали друг друга за остроконечные шляпы.       За столом Когтеврана суеты было поменьше.       — Дамблдор, Альбус!       — Гриффиндор!       Губы Лесли непроизвольно растянулись в улыбке – она скучала по школе. За два месяца лета девушка успела забыть, как правильно отстирывать одежду от разлитых на ткань чернил, не используя магию, и как вставать с рассветом, с огромным трудом разлепив глаза, чтобы успеть на завтрак в Большом зале. Походы в Хогсмид, ночные вылазки – все эти приключения и приятная рутина уже казались чем-то неотъемлемым.       — Гвеневра ле Фэй, это ты? — воскликнул низкорослый Кантанкерус Нотт, подбегая к длинному столу с зеленой скатертью.       Его распределили на змеиный факультет минутой ранее.       — Добро пожаловать на Слизерин! — безразлично поприветствовал мальчика Себастьян и махнул ему рукой. — Иди давай к остальным первокурсникам, вас возле старосты сажают.       — Так это ты Гвеневра ле Фэй? — не унимался маленький Нотт. — Да?       Лесли на секунду растерялась, но быстро взяла себя в руки и ответила с очень важным видом:       — Да, это я. А тебе чего нужно? — в ее словах Себастьян распознал узнаваемые надменные нотки, которые проскальзывали в речи леди Мальбион ле Фэй.       — Класс!.. — выдохнул Кантанкерус. — Я о тебе наслышан! Мне старшая кузина рассказала, что ты в позапрошлом году…       — Все, иди давай! — прервал его Себастьян, вставая из-за стола. Он подошел к мальчику и потянул того за капюшон мантии к остальным новичкам. — Тебя все заждались.       — Еще свидимся! — помахал на прощание Кантанкерус.       — А у тебя когда клуб фанатов успел открыться? — усмехнулся Оминис. — Этот Нотт тоже из чистокровного и очень древнего рода. Если в высшем обществе о тебе такие речи водят…       — Да пусть эти аристократы болтают, что хотят! Мне дела нет до всех этих приемов и банкетов, где они друг другу косточки перемывают, — насупилась Лесли. — Но слава это хорошо, — она довольно улыбнулась. — Тогда пускай только хорошее и болтают, раз уж начали! Мне репутацию поднимать надо, как никак.       Еще пару лет назад Лесли всей душой ненавидела чистокровную магическую верхушку за их снобизм и презрительное отношение к таким, как она. К сквибам, рожденным в древней и благородной семье волшебников. Сколько же слухов и сплетен ходило о бесталанной дочери сэра Гавейна и леди Мальбион ле Фэй! Лесли из кожи вон лезла, чтобы доказать всем, что и без магии она достойный внимания и уважения человек. Она увлекалась классической литературой и французским языком, занималась фехтованием, училась кататься на лошади и самостоятельно изучала школьную программу по учебникам кузена Ланселота, но… на нее все равно смотрели, как на отброса. Благо, что старшие ле Фэй всегда были на стороне дочери.       Без поддержки семьи Лесли бы сломалась.       — Судя по всему, хорошее и говорят, — произнес Оминис. — Отца и братьев все реже приглашают на балы и разные собрания, поэтому на меня не рассчитывай, не буду я твоим серым кардиналом.       — И ладно… Переживу, — спокойно отреагировала Лесли. — Так… Нотты уже от меня без ума. Насчет Блэков не знаю, но Лестрейндж тоже меня обожают! Боунс, Поттер… их надо завербовать…       Оминис тяжело вздохнул. Он понимал, что на самом деле Лесли не вела такой доскональный подсчет своих поклонников. Да и таковыми не считала тех, кто ею начал восхищаться после событий позапрошлого года. Обращенное на нее внимание безусловно льстило, и Лесли не совсем понимала, как правильно на него реагировать.       Вернувшись к друзьям, Себастьян не успел вклиниться в их диалог. Стоило ему сесть на место, как со своего трона поднялся профессор Блэк, готовясь произнести речь перед началом пира. Директор вальяжно вышел вперед, чтобы покрасоваться перед студентами своей новой изумрудной мантией и, прокашлявшись, начал, не дождавшись тишины:       — Думаю, все из вас умеют читать. Особенно газеты. В этом году в Хогвартсе, ради всеобщей безопасности в первую очередь, будет находиться отряд драконоборцев, — он указал рукой на дюжину мужчин в грубых потертых накидках, которые заняли отдельный стол возле учительского. — Под главенством мистера Данкана!       Зал не разразился аплодисментами, что ввело Блэка в недовольство. Студенты продолжали общаться между собой и смеяться.       — Так вы приветствуете важных и высокопоставленных людей? — едко заметил директор Блэк. — Которые будут защищать ваши жизни от когтей и зубов кровожадного дракона!       Самому мистеру Данкану до реакции подростков дела не было. Он угрюмо перекинулся взглядом со своим помощником и криво улыбнулся, демонстрируя жуткий шрам на все лицо.       — Драконы крайне опасны, — продолжил Блэк. — Ночью не гуляйте, в Запретный лес не ходите. Квиддич будет, — он хлопнул в ладоши, и пустые тарелки наполнились едой. — И еще раз напомню! Ношение школьной формы строго обязательно! — Лесли показалось, что директор обратился персонально к ней, ведь в позапрошлом и прошлом году девушка носила под мантией костюм для верховой езды, а не жилет с юбкой. — А теперь, есть и по кроватям! И да… Желающие играть в команде своего факультета по квиддичу, записывайтесь у деканов, а не у старост.       — Емко и по факту, как всегда, — саркастично отозвался Оминис, магией подзывая блюдо с жареной рыбой поближе к своей тарелке. — Хорошо хоть, что драконоборцев вызвал, а не пустил все на самотек.       В свою тарелку Лесли положила кусочек стейка с вишневым соусом и зачерпнула приличную порцию картофельного пюре.       — Да, есть чему радоваться. Старый маразматик не отменил квиддич, — уныло ответил Себастьян. — Зуб даю, что драконоборцев он позвал, чтобы от лишней мороки себя уберечь. Сколько же ему бумаг заполнять придется, если дракон кого-нибудь сожрет.       — Как позитивно, — саркастично отреагировал Оминис.       — Он своей куцей речью всю торжественную атмосферу убил, — добавила Лесли. — Вот бы профессор Уизли вместо него пир начинала. Она бы и об опасности грамотно предупредила, и с праздником поздравила.       — Ага, с праздником тебя, Лесли. Еще год учебы, а потом взрослая жизнь, страдания, веселье, ответственность и раз страдания, — Себастьян похлопал девушку по плечу и незаметно подложил ей в тарелку нерасколотый орешек с предсказанием, который купил в поезде. — Ой, что это у тебя?       Оминис повертел головой, решив, что обратились к нему.       — А? Где? Это? — удивилась Лесли.       Она подцепила орех вилкой, но тот сразу же упал обратно на тарелку, издав тихий звон. Скорлупу расколол Оминис с помощью магии. Его палочка была ближе, чем у остальных.       — Читай, — попросил Себастьян.       Лесли вытащила скрученный пустой пергамент, слова на котором через пару мгновений проявились. Нахмурив брови, Лесли покосилась на Себастьяна.       — И что ты мне за проклятие подложил? — с усмешкой спросила она. — Как-то не особо перспективно.       — Что у тебя? — поинтересовался Оминис. — Эти орешки обычно всякие бытовые глупости предсказывают. К примеру, что ты в лужу наступишь или деньги найдешь.       — У тебя они сбывались? — безрадостно уточнила Лесли.       — Дай-ка сюда, — попросил Себастьян, насторожившись ее реакцией.       Развернув руку Лесли, он прочитал:       «Весной ты умрешь».       — Да, у меня каждое предсказание сбылось. Так, что там у тебя написано? — кивнул головой Оминис.       — Глупости! — ответил за подругу Себастьян. — Кто-то наложил на орех чары, вот и выдалось такое тупое предсказание. Спорим, что это кто-то старшекурсников заколдовал тележку со сладостями, чтобы кому-нибудь из мелких этот орех попался? «Весной ты умрешь»! Да любой первогодка после такого в штаны бы наложил.       — Шалость в духе Малфоя, — поддержал Оминис. — Не обращай внимания.       — Себастьян, а я и не верю в предсказания, — спокойно сообщила Лесли. — Но спасибо за такое эмоциональное пояснение.       — Мне показалось, что ты расстроилась, — замешкался парень.       — Не без этого. Но я не такая внушаемая, — Лесли подмигнула ему. — Я – сильнейшая, и меня никакой орешек не сломает. Поверь.

***

      Лесли, в прошлом известная Гвиневрой ле Фэй, Матриархом Ордена малефикаров и обладательницей Древнего магического знания, бездумно швыряла камни в Черное озеро, и следила за медленно уходящим за горный хребет тепло-оранжевым солнечным диском.       Ей было скучно.       Очень скучно.       До безумия скучно.       Орден помог ей обрести тело еще около года назад, взломав хранилище, где лежал крестраж с осколком ее души. Зачарованная дверь открылась лишь спустя целых девяносто девять лет, и ведьма сделала первый вздох уже в новом столетии, спасибо, что не тысячелетии, а все ее близкие и друзья давным-давно умерли. Кто естественной смертью в преклонном возрасте в окружении семьи, а кто трагично в молодом. Всех подробностей Лесли не знала, отчего сильно печалилась. Старые дела можно было не решать, а новых не было. Орден был уже не тот, что прежде. Волшебники практиковали магию крови без былого рвения, к Великой Госпоже Воронов относились с уважением, но без должного почитания, а Матриарх не горела желанием искать новых членов, кого можно было убедить в величии малефикаров над остальными волшебниками и запугать своей силой. Великая Госпожа Воронов молчала, не посылала Матриарху видений, что немного успокаивало, но Лесли знала, что долго Морриган игнорировать упадок веры не будет и обязательно затребует крови во славу себя.       Пока все магическое общество было увлечено сплетнями о побеге некого Сириуса Блэка, Лесли безразлично просиживала время за кружкой чего покрепче в «Дырявом котле». Возродившись из осколка души в новом, но таком же как раньше, теле, она потеряла всякий вкус к жизни, но очень хотела его вернуть. Когда Лесли поняла, что алкоголь не способен ее развеселить, то стукнули январские морозы. Она не любила холодную погоду и дождалась прихода весны в замке Ордена. Дела малефикаров временно ее увлекли, сильно причем. С начала лета Лесли собрала несколько шабашей и провела должные ритуалы, задобрив Морриган. Ее запястья покрывали многочисленные шрамы, глубокие, длинные, полученные в ходе практики магии крови. Ей хотелось чего-нибудь новенького, чего-то необычного и авантюрного, чтобы снова почувствовать приятное волнение, дрожь от предвкушения и радость от побед, но в голову ничего не приходило. Лесли было не под силу саму себя развеселить.       Но нашелся один человек, кто смог помочь ведьме. Он очень обрадовался тому, что магазин в Хогсмиде «Жилеты и яды» снова открыт, а слухи о том, что ведьма с малиновыми волосами начала там торговлю магическими артефактами привели его в восторг. Профессор Дамблдор почему-то не сомневался, что однажды снова встретит погибшую на седьмом курсе сто лет назад Гвиневру ле Фэй.       Они встретились на закате на берегу Черного озера. Облаченная в темную мантию девушка кидала в воду камни, считая круги, а пожилой волшебник прогуливался перед ужином. Кто знает, зачем он на самом деле вышел на прогулку, но встреча с ведьмой из прошлого века была предопределена самой судьбой.       — Доброго вам вечера, леди ле Фэй, — подойдя достаточно близко к камню, на котором сидела Лесли, поздоровался волшебник. — Чарующая сейчас погода, стоит отметить.       Лесли удивленно обернулась, сняв с головы капюшон, прятавший ее длинные яркие волосы, заплетенные в косу.       — Недостаточно жарко для июля, — пробурчала ведьма. — И вам доброго вечера, профессор Дамблдор.       Безусловно Лесли была в курсе положения дел в современном магическом обществе, и том, что первокурсник из ее воспоминаний о студенчестве стал директором Хогвартса, она тоже прекрасно знала.       — А вы совсем не изменились. Все также юны и прекрасны, как добрые сто лет назад, — улыбнулся профессор с хитринкой во взгляде. — Вас долго не было.       — А, ну я просто умерла, а потом ожила, ничего страшного, — вздохнула Лесли, благодаря Себастьяна за то, что он убедил ее незадолго до смерти создать крестраж. — Многое я пропустила.       — Действительно. Я хорошо помню, какой траур был в школе, когда о вашей гибели стало известно. Пускай тайна вашего возвращения так и останется тайной, — сказал Дамблдор и добавил, задумавшись. — Думаю, что мне не стоит знать всех подробностей.       Догадываясь, что не обошлось без темной магии, волшебник решил, что не следует ворошить прошлое ле Фэй.       — Одно радует, что в мое отсутствие Орден открыто противостоял всем новым темным волшебникам, — хмыкнула Лесли. — Особенно Темному Лорду. Или как его там.       — Благодаря чему Министерство закрывает глаза на существование Ордена, — прояснил Дамблдор. — Но надолго ли?       — Я не планирую начинать злодеяния, если вы об этом, — отозвалась Лесли, скривив губы. — Это слишком просто, а мне скучно!       — Бездельничать всегда скучно, — по-доброму заметил Дамблдор. — Чем вы планируете заниматься потом, леди ле Фэй?       — Чем-нибудь интересным, — вздохнула Лесли, поднимаясь с камня. — Пока я буду в Хогсмиде. Хочу продать коллекцию артефактов матери. Они мне… не нужны, а Ордену бесполезны.       — А что если я могу развеять вашу скуку? — невзначай спросил профессор. — Вы слышали о Мальчике, Который Выжил?       — О Гарри Поттере, я полагаю? — спросила Лесли. — Слышала. О нем все сейчас говорят. Он особенный, а я лучше всех знаю, каково это — быть избранным.       — Если вы лучше всех понимаете Гарри Поттера, то почему бы ему не помочь? — мягко улыбнулся Дамблдор, провожая взглядом севшее за горы солнце. — В этом учебной году в Хогвартсе будет проходить Турнир Трех Волшебников…       — А в мое время такого не было! — возмутилась Лесли, перебив волшебника.       — И прибудут делегации учеников из других волшебных школ, — продолжил Дамблдор. — Мне было бы спокойнее, будь в окружении мистера Поттера некто, похожий на вас.       — А на каком курсе этот Поттер? — спросила Лесли, понимая к чему волшебник клонил.       — На четвертом, леди ле Фэй. И, насколько я помню, вы на четвертом курсе никогда не учились, — он хитро улыбнулся. — Не хотите ли наверстать упущенное?       — Хоть какие-то плюсы есть в том, что внешне я не меняюсь, — усмехнулась Лесли. — С натяжкой смогу влиться в коллектив.       Стоит отметить, что Гвиневра Лесли ле Фэй выглядела на шестнадцать, ментально была восемнадцатилетней, а если отсчитывать возраст от даты рождения, то ей не хватало года до почетных ста двадцати.       — Мне нравится ваш позитивный настрой.       — Профессор, я согласна! Учиться куда интереснее, чем бездельничать, — ответила Лесли. — Надеюсь, что в школе до сих пор вкусно кормят.