Глава 1: И ведьма решила, что учиться интереснее, чем бездельничать

      За неделю до конца каникул Лесли трансгрессировала в Лондон. Сначала в магловскую его часть, чтобы купить так называемые модные кеды с удобной подошвой, а затем в магическую. В Косом переулке ведьма в первую очередь посетила «Гринготтс», отдала на хранение гоблинам выручку из магазинчика и с тоской вспомнила былые приключения в банке вместе с профессором Фигом. Не погибни он, то возможно Лесли не стала бы так увлеченно изучать темную магию вместе с Себастьяном. Наставник был дорог сердцу девушки, он помог ей адаптироваться в школе и разгадывать тайны Древней магии, и Лесли винила себя в его смерти. Не смогла спасти, упустила момент… И этот груз тяжелым камнем лежал на осколке ее неполной души.       Заглянув в Аптеку Малпеппера, Лесли пополнила запас ингредиентов для зелий, а затем направилась в Флориш и Блоттс, чтобы купить все необходимые учебники, вот только внимание ведьмы привлекла пивоварня расположенная на цокольном этаже здания. Выпив кружку сливочного пива в память о наставнике, Лесли все же приобрела учебники. Книг в руках было много, а кожаный рюкзак оттягивали склянки и завернутые в бумагу коренья и иссушенные конечности разных магических тварей, поэтому Лесли поспешила в «Дырявый Котел». Сняла там себе комнату и решила, что на сегодня с нее покупок хватит. Лесли начала собирать чемодан в Хогвартс и намеревалась с утра отправиться за формой. Ей было интересно, как сейчас принято одеваться в школе, а глядя на маггловскую моду Лесли пришла в восторг. Теперь женщины могли спокойно носить брюки и не получать уйму осуждающих взглядов вслед, но короткие юбки Лесли все же смущали. В некотором плане она была крайне старомодна и не рискнула бы надеть что-то не прикрывающее колени.       Плотно отужинав мясом с картошкой на первом этаже «Дырявого Котла», Лесли легла спать. Ей снился лес. Темный, мрачный как на страницах готических романов. В этом лесу свечи парили над пнями, освещая иссушенные ветви, а воск капал на темно-зеленый мох. Отовсюду каркали черные вороны. В кругу людей в алых мантиях стояла и Лесли, и этот круг зашелся в танце вокруг костра, прославляя песнопением Морриган. Лесли пела вместе с остальными, наизусть зная слова. То был шабаш, ритуальное собрание ведьм и волшебников. Танец прекратился, когда языки пламени, подхваченные магией, взмыли к небу и окрасились зеленым инфернальным свечением. Лесли держала ритуальный клинок над предплечьем и была готова сделать надрез бледной кожи, пустить себе кровь, как это уже успели сделать остальные малефикары, но кто-то ее окликнул, позвал по имени и дотронулся до плеча.       Лесли проснулась в смятении и принялась судорожно хватать воздух ртом. Ей никогда раньше не снился Орден. Воспринимать подобный сон за дурной знак ведьма не хотела, поэтому решила, что сон был просто сном. Лежа в кровати в думах, Лесли ощутила, что сильно проголодалась. Она повернулась на бок и обняла коленки. Выбираться из теплой постели так не хотелось, но урчание живота раздражало.       В оконное стекло ритмично постучал клювом черный ворон. Он каркнул, обращая на себя внимание ведьмы. Лесли удивленно подскочила с кровати и открыла створку.       — Бадб, это ты! — воскликнула Лесли, запуская птицу в комнату.       Закружившись под потолком, ворон приветственно махнул крыльями и сел на подоконник. Лесли погладила темное оперение.       — Не думала, что ты последуешь за мной в Лондон.       У птицы были очень умные глаза.       — Куплю тебе клетку, чтобы вместе поехать в замок.       Ворон недовольно каркнул.       — Хорошо, обойдемся без клетки, — улыбнулась Лесли уголками губ. — Но тогда пообещай, что будешь хорошо себя вести.       Прежде чем купить форму, Лесли приобрела хорошую метлу. На новенькую «Молнию» раскошелиться не вышло, жаба душила, а вот «Нимбус-2000» был как раз ведьме по кошельку. Магазин мадам Малкин встретил Лесли удушающим приторно-сладким запахом. Проведя в нем около часа, вдыхая аромат, исходящий от мантии мадам Малкин, девушка ощутила головокружение и навсегда для себя решила, что подобные сладкие духи никогда себе не купит. С новой школьной формой и метлой Лесли направилась в торговый центр «Совы», чтобы прикупить для ворона лакомства и щетку для чистки перьев. Обещание она сдержала и обошла стороной клетки для птиц.       Чемодан был окончательно укомплектован, но стоило Лесли закрыть крышку, как ее пальцы задержались на пряжке ремня, а сердце неприятно кольнуло, будто она только что сделала что-то непоправимое. Собранный багаж напоминал не о престоящей рутине и вечерах, проведенных за конспектами и пергаментами, а о пути в почти забытый в памяти замок. Хогвартс… Ее дыхание стало чуть быстрее. Как давно она не произносила это слово вслух и не позволяла себе думать о нем с теплом, позабыв приятное и не всегда беззаботное время. В оставшиеся дни Лесли по мелочи все докупала и едва сдержалась, чтобы не приобрести весь ассортимент из магазинов с приколами, предвкушая, как будет подшучивать над однокурсниками.       Покупая вещи, Лесли чувствовала себя живой. Настоящей, находящейся в потоке со всеми остальными волшебниками, а не осколком души давно погибшей ведьмы. Страшнее всего было оказаться в тени себя самой. Ее пугало возможное забвение. Лесли хотела оставить свой след, напомнить миру, что она это она — человек из плоти и крови, с бьющимся сердцем, собственными мечтами и желаниями, которых, к сожалению, пока что не было. Лесли не знала, чего хотела и чем дышала. Раньше она четко осознавала все свои цели, а после возвращения в мир живых не чувствовала ничего, кроме пожирающей мысли скуки. Она пыталась заставлять себя быть, как тогда, но вместо этого пряталась за маской улыбчивой и озорной девчонки, а не была ею по-настоящему.       Лесли отошла к окну комнаты, снятой на время в «Дырявом Котле». С улицы доносился смех волшебников, всполохи магии, разговоры такие обычные, живые, повседневные. Лесли прислонилась лбом к стеклу и на мгновение закрыла глаза. Мир вокруг нее был настоящим, теплым, динамичным. Непохожим на тягучее одиночество, в котором она жила после своего возвращения.       Ведьма открыла глаза, и впервые за долгое время увидела не просто переулок и толпу волшебников, а людей, которые живут жизнь. Синие искры падали с конца палочки мальчишки, который пытался заставить левитировать свой багаж. Пара пожилых колдуний спорила у входа в «Гринготтс» о цене лопуховых настоев. Магловская девочка, видимо заблудившаяся, таращилась на огромную сову в витрине магазина магических животных, пока ее старшая сестра волшебница обменивалась приветствиями с однокурсниками.       Лесли смотрела на все это и чувствовала, как внутри нее растекается радость. Яркая и искрящаяся, заставляющая смеяться во весь голос.       Она сядет в поезд, вернется в Хогвартс, увидит башни родного замка, озеро, Большой зал… Не так, как видела замок, пока жила летом в Хогсмиде, а по-другому, как часть незримого магического таинства. Возможно Лесли сильно переоценивала учебный процесс, но в прошлом веке она ничего кроме учебы и сражений и не видела. Знания очаровывали ведьму, она хотела знать все и быть лучшей, быть сильнейшей волшебницей своего нового времени.       Лесли поймала себя на том, что напевает под нос тихо, чуть фальшиво, но искренне гимн школы. Кажется, в ее жизни впервые наступает по-настоящему светлая полоса.       Бадб, устроившийся на спинке деревянного стула, недовольно хлопнул крыльями.       — Не ворчи, — улыбнулась Лесли. — Нам обоим полезно сменить обстановку. Поверь, тебе понравится в совятне школы, если ты, конечно, соизволишь там жить.       Ворон стукнул клювом по дереву, выражая свой отказ. Охотиться в Запретном лесу на мелких животных хотелось ему куда больше.       Ночью ведьма долго не могла уснуть от волнения. Она переворачивалась с боку на бок, слушая, как за окном стихает шум Косого переулка, и думала о завтрашнем дне. О том, как снова пройдет сквозь стену на платформу 9¾, вдохнет запах пара от горячего шоколада в купе, услышит первые переклички учеников, и она будет не призраком чужой памяти. Не наследием темного прошлого Гвиневры ле Фэй, не загадочной Матриархом для Ордена малефикаров, а просто ученицей, которой предстоит новый учебный год. Эта мысль согревала так сильно, что Лесли наконец погрузилась в сон впервые за долгое время спокойный, без алых мантий в этот раз и древних ритуалов. Завтра начиналась новая глава ее жизни, и она встретит ее не с опаской, а с настоящим трепетом волнения.       Утро выдалось необычно тихим. Лесли проснулась с рассветом по привычке, но не с радостным волнением, а от тяжелого, вязкого чувства под сердцем. Оно словно прокралось во сне и уселось на грудь, заставляя ведьму дышать чуть чаще, чем нужно. Лесли долго лежала на спине, глядя в потолок комнаты, и темные мысли, которые она так старательно отгоняла последние дни, медленно прокрадывались в голову.       Осколок души.       Не совсем она.       Не совсем живая.       Крестраж того, кем была когда-то.       Тягость от осознания искусственности своего существования вернуло ведьму к одной противной и болезненной мысли: что настоящая Гвиневра ле Фэй умерла сто лет назад, а она всего лишь магическая тень, воплощенная из осколка души, спрятанного в крестраже, воспоминание. И сколько бы она ни покупала вещей, ни смеялась и ни ощущала тепло кружки с пивом в ладонях — тень все равно оставалась тенью.       Лесли села на край кровати и свесила босые ноги. Ступни защекотал сквозняк от окна.       Сердце, еще вчера радостное от предвкушения, теперь стучало глухо. Будто пытаясь убедить ее, что никакая новенькая форма, никакой «Нимбус-2000» и никакой Хогвартс не сделают ведьму настоящей.       Пальцы дрогнули. Она медленно провела рукой по лицу.       — Я ведь… не она, — прошептала Лесли, едва слышно. — Даже если очень хочу быть собой.       Слова повисли в воздухе, и она почувствовала, как подступает тошнота. Это была не физическая слабость, а тяжесть мысли, давящей на грудь. А что, если ее память лишь склейка, имитация? Что, если чувства всего лишь эхо прошлой жизни, которую она не прожила? Что, если Хогвартс не примет ее не потому что она изменилась, а потому что она не имеет права туда возвращаться?       Лесли зажмурилась.       А кто она тогда?       Лесли глубоко вдохнула, пытаясь восстановить дыхание. Ворон на стуле тревожно шуршал перьями, будто ощущая состояние хозяйки.       — Все в порядке, Бадб, — тихо сказала Лесли, но голос предательски дрогнул. — Я просто… думаю.       Она поднялась на ноги и подошла к зеркалу. Отражение смотрело на нее выцветшими темно-зелеными глазами с проблесками алого. Расчесав волосы, Лесли заплела их в привычную косу и надела простую белую рубашку, которую заправила в юбку в пол и завязала на шее темный бант. Ведьма провела рукой по собственному отражению, точно проверяя, есть ли там хоть что-то правдивое.       — Если я только осколок… — прошептала Лесли. — То почему тогда так сильно стремлюсь быть полноценной?       Ответа не было. Но сердце, к ее удивлению, стукнуло чуть увереннее.       — Ну что за грустные мысли с утра пораньше, — сама себе улыбнулась Лесли. — Я настоящая.

***

      Пройдя барьер и попав на платформу 9¾, Лесли не сдержала удивленного вздоха. Алый паровоз возвышался над перроном, выпуская клубы пара, а толпы волшебников и ведьм суетливо катили тележки и сновали туда-сюда возле вагонов.       — Не стой тут, милочка! — поругала Лесли немолодая волшебница с крючковатым носом и в пестрой мантии. — Ты мешаешь пройти!       — Извините, — безразлично ответила ведьма и покатила тележку с чемоданом и сидящем на нем вороном.       Бадб недовольно каркнул, возмущаясь шуму.       Лесли решила сесть в начале состава, но прежде чем поднять чемодан в поезд, она пригляделась к окружению. Родители, бабушки и дедушки провожали детей и подростков в школу. Слезливо прощались и обнимались, а Лесли… Ничего не почувствовала и от осознания полного безразличия сердце пропустило удар. Лесли растерянно опустила взгляд на свои новенькие кеды, которые совершенно не сочетались с длинной юбкой.       Кто-то задел ведьму и она сделала несколько шагов вперед, чтобы не столкнуться с человеком. Решив, что тащить чемодан в поезд будет тяжело, Лесли взяла в правую руку палочку, а левую согнула в локте, чтобы Бадб было удобно пристроиться. Ворон взмахнул крыльями и перелетел с чемодана.       — Вингардиум Левиосо! — прошептала ведьма, и чемодан взмыл в воздух.       — Я тебе говорю, внучок, это действительно она!       Лесли удивленно повернула голову в сторону дряхлого старика, который восторженно указывал на нее пальцем и громко восклицал, цокая тростью о перрон. Его внук, юноша лет пятнадцати, высокий и со слегка вьющимися каштановыми волосами, только закатил глаза и устало вздохнул.       — Почему ты мне не веришь?! — не унимался старик, отчаяннее ударяя тростью.       Лесли растерянно улыбнулась и взмахнула палочкой, сосредоточившись на чемодане. Его без проблем удалось погрузить в поезд.       — Дед, твою обожаемую ведьму давным-давно сожрал дракон! — сдержанно ответил внук пожилого волшебника. — Успокойся. В твоем возрасте не стоит волноваться по пустякам.       Лесли поспешила подняться в поезд и потащила чемодан в ближайшее свободное купе. Не хватало ей только, чтобы кто-то из прошлого ее узнал! Скорее всего этот старик был одним из ее обожателей. Когда ведьма училась на последнем курсе, то все поголовно первокурсники были от нее без ума. Старику стоило отдать должное и только позавидовать его долгоживучести. Благо, что Гвиневра ле Фэй действительно умерла и ее тело покоилось на старом фамильном кладбище семьи в Уэльсе.       Зайдя в пустое купе, Лесли убрала чемодан под сидение и вытащила из рюкзака книгу с потертой обложкой. То был художественный роман, повествующий о ведьме, которая влюбилась в вампира. Ожидая отбытие поезда, Лесли погрузилась в чтение. Со стороны перрона послышался свисток, оповещающий об окончании посадки. Лесли глянула на последок в окно и ощутила тоску, сравнимую с той, которую могла бы испытывать, если бы ее тоже провожали в школу.       Это чувство стало очередным доказательством того, то она настоящая. Маленьким, но очень важным для ведьмы.       Ворон уселся на коленях Лесли. Поджал лапы и спрятал голову под крыло.       За окном начался дождь. Поезд выехал за пределы Лондона в тот момент, когда Лесли устала от чтения. Мимо ее купе проходили группы студентов, все еще пытаясь найти свободное, но никто не заглядывал к Лесли.       Почти.       Дверь отъехала в сторону и в проходе встал парень с белыми волосами, зачесанными на бок, и надменным выражением лица. Он был одет в форму Слизерина и с небольшим «но» казался Лесли почти что ровесником. Волосы его были не просто белыми, а светло-серебристыми, оттенком как драгоценный металл. Парень явно знал себе цену, что демонстрировал всем своим горделивым видом.       — Здесь свободно, — усмехнулся он, смотря с прищуром серых глаз на Лесли. — Заходите.       Незнакомый парень махнул рукой и следом за ним в купе зашли его друзья. Лесли демонстративно закрыла книгу и прошлась изучающим взглядом по двум бугаям с выражениями лиц, явно не обремененными особым интеллектом, темнокожему парню и яркими озорными глазами, утонченной девушке с короткими черными волосами в приталенной мантии по последней моде, и по парню, дедушка которого узнал ведьму на платформе. Он, стоит заметить, выглядел скучающе. Заметив Лесли, он напряженно вздохнул, явно вспомнив реакцию своего родственника на нее.       — Тебя разве не учили здороваться? — цыкнув языком, спросил первый юноша и сел на сиденье напротив.       В купе вмиг стало тесно. Девушка и темнокожий парень подсели на сторону Лесли, вынудив ее подвинуться и потревожить сон ворона.       — А тебя не учили представляться? — изогнув бровь, спросила Лесли.       Сидевшая рядом с ней девушка хохотнула в ладошку.       — Ты моего имени не знаешь? Меня зовут Драко. Драко Малфой, — заносчиво представился он. — Ты с метлы чтоль упала?       — Ты с какого факультета? Не помню я тебя, — протянула девушка и поджала губы. — Хм… Что с твоими волосами? Ты метаморфомаг?       — Завалили вы девчонку вопросами! — усмехнулся темнокожий парень, а два бугая, между которыми сидел Малфой, рассмеялись. — Меня зовут Блэйз Забини, а эти два придурка Крэб и Гойл.       — Я новенькая, — притворно улыбнулась Лесли, не планируя ни с кем конфликтовать еще не добравшись до школы. — Поэтому еще не знаю, на каком факультете буду, но догадки имеются.       Лесли соврала. Она точно знала, что Распределяющая шляпа отправит ее на родной Слизерин. Слишком много в ведьме было амбиций, лжи, притворства и гордыни, которые она умело скрывала за напускным ребячеством или спокойствием, когда того требовали обстоятельства.       — Новенькая значит… — задумчиво протянула девушка. — Меня зовут Пэнси Паркинсон, а этот молчун Теодор Нотт.       — Я бы мог и сам представиться, но спасибо, — вздохнул Теодор, поправляя непослушную челку.       Нотт. Все встало на свои места. Старым волшебником, узнавшим Лесли, был Кантанкерус Нотт, который весь учебный год доставал ведьму и пытался получить от нее автограф.       — Меня зовут Лесли Сэллоу, — с тоской представилась девушка. — И я перевожусь на четвертый курс из Ильверморни.       — Четвертый курс! Чудесно, — насмешливо захлопала в ладоши Пэнси и странно посмотрела на птицу, опасаясь, что ворон может ее клюнуть. — Мы как раз все тоже переходим на четвертый курс.       — Почему наш замок, Сэллоу? — дружелюбно спросил Блэйз. — Очаровалась старушкой Англией, а?       — Бабушка считает, что мне лучше сдать экзамены по системе СОВ и ЖАБА, если я хочу потом построить карьеру в Министерстве, — соврала Лесли с привычной естественностью.       — Работа в Министерстве! Как прозаично и одновременно благородно, — важно заметил Драко и добавил надменно. — Кто твои родители?       — Чистокровные волшебники, если ты об этом, — чутка прищурившись, ответила Лесли. — Я знаю ваши фамилии. Малфой, Гойл, Крэб, Паркинсон, Нотт… Вы все из древних благородных семей.       — Новенькая, а смышленая, — усмехнулся Драко. — Побольше бы в Хогвартс таких.       Теодор зевнул, прикрыв рот ладонью и прислушался к скрипу колес тележки со сладостями, которую ведьма-продавщица медленно подкатывала к их купе.       — Вы голодны? — безразлично уточнил Теодор.       Только Блэйза он мог назвать своим близким другом, а общение с Малфоем и остальными не приносило ему никаких эмоций. Наследник древнего рода был обязан дружить с себе подобными, но никто не говорил, что делать это обязательно искренне. Чтобы не расстраивать отца, Теодор сел вместе с Драко в поезд, пустив пыль в глаза, а уже в замке планировал большую часть времени проводить в более приятной компании Блэйза. С Малфоем Нотт был знаком с детства. Они часто играли вместе и учились летать на метлах на задних дворах поместий, пока их отцы были заняты важными взрослыми делами. С возрастом детская дружба не превратилась в крепкое товарищество. Их отношения с натяжкой можно было назвать приятельскими.       — Я бы съела парочку мышек-ледышек, — быстрее всех отозвалась Лесли и впервые встретилась взглядом с Теодором.       У него были зеленые глаза, светлые, но не холодные. Скорее как листва дуба по весне или цвет листьев боярышника. Пускай и безразличный с виду взгляд, но он почему-то показался ведьме добрым.       — От них пищать будешь, как мышка, — натянуто улыбнулась Пэнси.       У нее не было причин относиться предвзято к новенькой, которая явно не являлась грязнокровкой и была хорошо осведомлена об истории магического мира Британии, раз узнала фамилии слизеринцев.       — А я и хочу повеселиться, — ответила Лесли.       — Крэб и Гойл опять съедят половину тележки, — вздохнул Малфой под смущенные возгласы товарищей.       — Блэйз? — спросил Теодор.       — Мне как себе бери, — улыбнулся Забини.       Лесли потянулась к рюкзаку за деньгами, но Теодор ее остановил.       — Я оплачу, — коротко бросил он.       Воспитание обязывало его угостить девушку, да и самому ему хотелось поддержать веселье. Малфой никогда не веселился так, как хотелось Теодору. Его веселье было злым, надменным, а не глупым ребячеством, которое Теодор не мог сам себе позволить, помня о репутации и статусе. Мимолетное желание новенькой сотворить маленькую шалость вызвало у Теодора приятный отклик.       Пэнси предпочла сладости без магических действий, способных покрыть ее идеальную бледную кожу цветными звездочками или заставить икать, чем опозорит при парнях.       Закончив с покупкой угощений, Теодор протянул другу несколько шоколадных лягушек и Лесли ее мышек-ледышек. Блэйз коллекционировал карточки, но никому кроме Теодора об этом не говорил. Малфой считал это увлечение детским и несерьезным. Пэнси догадывалась, что Блэйз и Теодор не были с Драко искренни и не всегда честны, но ей было без разницы. В моменты, когда она не лезла из кожи вон, чтобы добиться расположения Мафлоя, Пэнси была крайне приятна в общении.       — Спасибо, — улыбнулась Лесли, принимая шелестящую голубоватую упаковку.       — Пожалуйста, — подмигнул ей Теодор.       — Расскажи-ка нам, Сэллоу, каково это учиться в Ильверморни? — спросил Малфой с деланным безразличием.       Сидевшие по бокам от него Крэб и Гойл взялись за тыквенные пирожки.       — Весело, я люблю учиться, — ответила Лесли.       — Ты зубрила? — скептично уточнила Пэнси.       — Отнюдь! Мне просто легко даются любые дисциплины, а вместе домашки я предпочитаю квиддич.       — Ого! За кого играешь? — усмехнулся Блэйз, развертывая шоколадную лягушку.       Для вида он сразу же убрал карточку в карман брюк, намереваясь посмотреть позже, кто же ему попался.       — Я была ловцом в своей команде, — с тянущей в груди ностальгией ответила Лесли.       — Я ловец слизеринской команды, — заявил Драко под хруст печеньем, исходящим от Крэба и Гойла. Пирожки они уже успели умять в несколько укусов.       Лесли тоже была ловцом Слизерина. Сто лет назад. Ей не пришлось долго убеждать Имельду взять ее в команду, чем ведьма отблагодарила капитана, принося победу за победой.       — Думаю, что после тренировок я смогу стать охотником, — спокойно ответила Лесли, не желая уступать. Ей безумно хотелось стать частью новой команды по квиддичу.       — Мы с Тео охотники, — произнес Блэйз.       — Третьим охотником был выпускник, можешь играть с нами, — продолжил за другом Теодор, откусывая плитку воздушного шоколада со вкусом сахарной ваты.       — Это уже мне решать! — прервал их Малфой. — И если Сэллоу поступит на Слизерин, а не другой факультет.       — Ты сомневаешься? — удивилась ведьма, с вызовом усмехнувшись. — Максимум я могу попасть на Когтевран, если не к вам.       — Когтевран дружественный нам факультет, — заметила Пэнси. — Среди зазнаек и зубрил есть много чистокровных волшебников из хороших семей, которых шляпа отправила к умникам.       — Но на Гриффиндоре и Пуффендуе подругой тебе нам не быть, — произнес Блэйз. — Не в ладах Слизерин с ними.       — Поверь, туда мне дорога точно закрыта, — усмехнулась Лесли и, чтобы придать своей легенде достоверности, продолжила врать от чистого сердца. — В Ильверморни я училась на факультете Птица-гром.       Теодор задумался. Почему новенькая была так уверена, что попадет именно на Слизерин? В ней определенно прослеживались подходящие качества, но только потомки слизеринцев были точно уверены, что пойдут по стопам предков.       — Ты читала историю Хогвартса? — спросил Теодор.       — О да, поэтому и думаю, что шляпа отправит меня к вам. Кстати, как вы относитесь к Гарри Поттеру? — без задней мысли спросила Лесли.       Блэйз внезапно расхохотался, к нему присоединились Крэб и Гойл, заливисто гогоча, а Теодор безразлично хмыкнул. Пэнси и Драко скривили лица, словно унюхали помои..       — Слава об этой ошибке природы дошла и до Ильверморни? — с раздражением уточнил Малфой. — Поттер, — он неприятно проскрежетал его фамилию. – Этот избранный, любимец учителей и обожатель грязнокровок.       — А, он такой? — удивилась Лесли. — Не думала, что подобный ему волшебник будет водиться с грязнокровками.       В ее голове выстраивался неоднозначный портрет избранного мальчика, но верить словам Драко полностью она не решила. Дамблдор явно импонировал Поттеру, а в старом волшебнике Лесли точно не сомневалась.       — Он тебя точно не удивит, — пожал плечами Теодор. — Ожидания остальных на его счет крайне специфичны и не имеют никакого отношения к реальности.       До времени обеда подростки обсуждали прошедший Чемпионат Мира по квиддичу, а Лесли с восторгом слушала их впечатления и загрустила, что не посетила мероприятие сама. Она была занята другими вещами в Хогсмиде. Слизеринцы при ней решили не рассказывать о нападении Пожирателей Смерти, но вскользь и с гордостью о нем упомянули, без подробностей. Теодор немного стушевался и с опаской посмотрел на Лесли, когда Малфой завел эту тему.       — Крэб, Гойл, — обратился к бугаям Драко. — Идемте, прогуляемся.       Когда троица вышла, Пэнси вздохнула.       — Опять пойдет донимать этого Поттера!       — Успокойся, Пэнс, хоть в чем-то должна быть стабильность, — ответил ей Теодор. — Сэллоу, ты не ела мышек-ледышек?       — А? — удивилась внезапному вопросу ведьма. — Ну…       Она развернула упаковку и вытащила лакричную сладость. Язык чуть ли не свело от кислого вкуса, и Лесли тихо пискнула.       — Ха-ха! — рассмеялся Блэйз. — Тебе вкусно?       — Да! Пи! — Лесли засмущалась и закрыла губы ладонью. — Пик…       — Ты сама этого хотела, — довольно заметил Теодор.       — И я наслаждаюсь…       — Ну и глупости, — скривила губы Пэнси.       — Глупости я уважаю, — заявила Лесли. — Скорее бы добраться до школы.       — В Хогвартсе не так интересно, как о нем говорят, — произнес Блэйз, почесав затылок. — Но мне нравится наш замок. Он мне как второй дом уже.       — Ох… Старая развалина, — вздохнула Пэнси. — Я бы хотела учиться в академии Шармбатон, но мама настояла на Хогвартсе. Традиции.       — А мне кажется, что в Хогвартсе весело, — не согласилась с девушкой Лесли.       Она всяко лучше слизеринцев знала замок, изучению тайн которого посвятила почти три года. Лесли знала каждый тайный туннель, старые классы и заброшенные коридоры. Она спокойно могла ориентироваться в замке даже с закрытыми глазами, помня каждый поворот.       — Кто твои родители? — деловито спросила Пэнси.       — Торговцы зельями, — в словах ведьмы была доля правды.       Благородный род ле Фэй тянулся корнями к самой ведьме Моргане, а ее потомки были определенно хороши в зельеварении. Правда изготавливали в основном яды, а не целебные отвары. Ныне, в двадцатом веке, род ле Фэй почти позабылся в памяти волшебников, но пара зелий, продающихся в Лютном переулке, носила название, данное предками Лесли.       — Мой дед спутал тебя с одной ведьмой, — нехотя произнес Теодор. — Которая заканчивала Хогвартс, когда он только в него поступил.       — Ого, почему же? — напряглась Лесли.       — Из-за цвета волос. Он сказал, что ты похожа на ле Фэй.       Лесли отвела взгляд.       — Бывает.       — Отец рассказывал мне про зельеваров ле Фэй, — добавила Пэнси. — Но этой семьи ныне не существует. Жалко… Еще один благородный род закончил свою историю.       — Кажется я в курсе, о какой ведьме Тео толкует, — произнес Блэйз, вытаскивая из кармана вкладыш, попавшуюся ему в шоколадной лягушке. — Вот, — он протянул ее Лесли.       Ведьма повертела в ладони карточку и уставилась на свое имя — Гвинерва ле Фэй было выгравировано позолотой. Портрет был неполным, лицо ведьмы со шрамом на переносице скрывал черный капюшон, но виднелись ярко-малиновые волосы, струящиеся с плеч. С обратной стороны значилось описание.       «Гвиневра ле Фэй, потомок ведьмы Морганы и Матриарх Ордена малефикаров. Героически погибла в пасти дракона в 1894 году и при жизни обладала знанием Древней магии, защитив школу чародейства и волшебства, а также мир магии от злобного гоблина Ранрока.»       Лесли едва сдержалась, чтобы не рассмеяться во весь голос. Правда о ее личности была так близка и так далека одновременно от всего магического мира.       — Могу ли я себе оставить вкладыш? — спросила Лесли.       — Конечно! У меня таких две, — улыбнулся Блэйз.       Теодор краем глаза глянул на портрет ведьмы. От дедушки он знал достаточно подробностей о жизни этой Гвиневры, часть из которых, к сожалению или счастью, была домыслами старика, которые не вели красной нитью от Гвиневры к Лесли.       — Ну и глупости эти шоколадные лягушки, — вздохнула Пэнси. — И карточки тоже глупые.       — Как зовут твою птицу? — спросил Блэйз, чтобы перевести тему и не спорить с однокурсницей.       — Бадб.       — Странное имя, — заметил Теодор, глядя на ворона.       — Оно кельтское, — ответила Лесли, погладив Бадб по перьям.       — Я все больше переживаю, что ты попадешь на Когтевран, — произнесла Пэнси без явного переживания.       Малфой с компанией вернулся скоро. Он нелестно отозвался о Уизли, чем удивил Лесли.       Поезд прибыл на станцию к вечеру, когда к дождю присоединился и гром, содрагая землю раскатами. Пэнси позвала Лесли переодеться в форму в уборной и горделиво заметила, что на одежде девушки скоро просто обязана будет появиться символика змеиного факультета, иначе не быть им подругами.       Спустившись на платформу, студенты поспешили к каретам, накинув на головы капюшоны мантий. Ворон Лесли улетел, но ведьма точно знала, что он обязательно вернется. Задержавшись у карет, Лесли присмотрелась к фестралам. По лысой коже существ ручьями стекала дождевая вода.       — Ты тоже их видишь? — внезапно тихо спросил Лесли Теодор, остановившись у нее за спиной.       Ведьма кивнула, но что Теодор поразил ее своей реакцией.       — Мне жаль.

***

      Лесли последовала за первогодками и профессором Макгонагалл, с нетерпением ожидая распределения, ведь чем быстрее она сядет за стол, тем скорее сможет незаметно снять с себя промокшую обувь и высушить ее магией. Первокурсники в мокрых мантиях дрожали от холода, Лесли обогнала их, ожидая, что перед приветственной речью директора профессор начнет с нее. Яркая голова ведьмы выделялась не хуже роста, в сравнении с детьми. Многие студенты переговаривались, удивленно косясь на Лесли. Первокурсники волновались, но внимания на ведьму не обращали. Крутя головой, Лесли пыталась выцепить за гриффиндорским столом Гарри Поттера.       — Когда я назову ваше имя, вы надеваете шляпу и садитесь на табурет, — громко и четко произнесла профессор Макгонагалл. — Сегодня мы начнем церемонию распределения с новой студентки, пришедшей в нашу школу из школы чародейства и волшебства Ильверморни.       По Большому залу послышались удивленные вздохи.       — Сэллоу, Лесли!       Ведьма уверенно поднялась по ступенькам и села на трехногую табуретку. Профессор Макгонагалл надела ей на голову старую шляпу.       — Интересно, интересно… Не наигралась в прошлом ты, Гвиневра? — проворчала Распределяющая шляпа ведьме.       — Прошлое это очень относительное понятие, — прошептала Лесли с насмешкой.       — Относительно, да верно. Ты играешь непримерно. Вижу: жаждешь восхищенья, гордость держит без сомненья, а в глубинах сердца — стынь, темной скорби давних льдин.       — Ничего нового я не услышала, — улыбнулась Лесли.       — Так и есть — все то же слышишь. И судьбу свою ты ищешь. Путь один тебе отныне… Мчись, Гвиневра, в СЛИЗЕРИН! — провозгласила Распределяющая шляпа, прокричав название факультета на весь Большой зал.       Стол змеиного факультета разразился овациями и бурными аплодисментами. Громче всех хлопал Драко, гордясь тем, что не ошибся в своих суждениях, а Пэнси, сияя от радости, замахала рукой, подзывая Лесли сесть рядом с ней. Решение шляпы обрадовало Теодора гораздо сильнее, чем он позволил себе продемонстрировать. Он украдкой выдохнул, будто долго держал воздух в груди, затаив дыхание перед распределением новенькой. Он сомневался, казалась ли ему Лесли добродушной, слишком светлой для змеиного факультета? Но почему-то ему отчаянно хотелось, чтобы она оказалась здесь, среди слизеринцев. Он сам не понимал, с чего бы, просто в ней было это… странное, притягательное чувство живости, которого так не хватало большинству однокурсников. А с Лесли, еще в поезде, было неожиданно легко, ее компания оставляла на душе приятный и располагающий отпечаток.       Профессор Макгонагалл взмахнула волшебной палочкой и окрасила форму ведьмы глубокими зелеными тонами. Лесли чуть ли не вприпрыжку приблизилась к слизеринскому столу и села рядом с Пэнси, прямо напротив Теодора.       — Поздравляю, — усмехнулся он, стараясь, чтобы голос звучал лениво, как обычно. — Шляпа никогда не ошибается.       Лесли посмотрела на него со странной хитрой улыбкой. Она знала намного больше, чем собиралась и могла рассказывать.       — Догадываюсь.       — Ура! Мы будем вместе! — просияла Пэнси. — Будешь моей соседкой! Как раз одна кровать свободна!       Пока профессор Макгонагалл вызывала следующего первокурсника на распределение, Пэнси живо объясняла Лесли, что вместе с ними в комнате живут Дафна Гринграсс и Милисента Булстроуд. О последней девушке она отзывалась с такой откровенной неприязнью, что Лесли даже бровь приподняла.       — Дафна… она стерва, но мы с ней подруги, — авторитетно заключила Пэнси. — А вот эта корова Милисента моется раз в неделю. Так что готовься спать, дыша через ткань.       Лесли внутренне усмехнулась, но ничего не прокомментировала. Во время своей прошлой учебы, если так корректно выражаться в ее положении, она уходила из спальни ближе к ночи и возвращалась только на рассвете в прожженной заклинаниями мантии и в грязи на сапогах по щиколотку. Объяснять последствия грядущих ночных вылазок, от которых Лесли не собиралась отказываться, новой соседке она, разумеется, не собиралась. И менять свои привычки тоже, несмотря ни на что.       Запретный лес по ночам был куда интереснее разговоров в гостиной. Там можно было гоняться за пауками, отрабатывать приемы боевой магии и летать на метле над тихой поверхностью Черного озера, в котором дрожало отражение луны и звезд. В сравнении с этим сон казался пустой тратой времени.       Теодор все это время украдкой поглядывал на Лесли. Он делал вид, что слушает разговор Пэнси, но на самом деле ловил каждый жест новенькой. И каждый раз, когда она смеялась или наклоняла голову, у него в груди распускалось тихое, тщательно спрятанное чувство — радость.       Он только надеялся, что никто этого не заметил.       Когда церемония распределения закончилась и первокурсники расселись по столам факультетов, профессор Дамблдор вышел с торжественной речью. Лесли отвлеклась от поедания запеченной курицы с салатом и повернула голову в сторону директора.       — Ты много ешь, не боишься потолстеть? — уточнила Пэнси, поджав губы.       На ее тарелке лежали овощи и рис.       — Нет, я люблю есть, — пожала плечами Лесли, потянувшись за десертом. — Не смею отказывать себе во вкусной пище.       — Итак, — с улыбкой начал директор, окинув студентов теплым взглядом. — Теперь, когда мы все наелись и напились, я должен еще раз попросить вашего внимания, чтобы сделать несколько объявлений. Мистер Филч, наш завхоз, просил меня поставить вас в известность, что список предметов, запрещенных в стенах замка, в этом году расширен и теперь включает в себя Визжащие игрушки йо-йо, Клыкастые фрисби и Безостановочно-расшибательные бумеранги. Полный список состоит из четырехсот тридцати семи пунктов, и с ним можно ознакомиться в кабинете мистера Филча, если, конечно, кто-то пожелает.       Лесли громко охнула и уставилась на Дамблдора, как на человека, который объявил о конце света с не присущим спокойствием. Четыреста тридцать семь? Этот завхоз в своем уме? Надо же не полениться столько расписать и изучить. В прошлом веке только профессор Блэк был так одержим порядком и дисциплиной, но даже он не доходил до подобного абсурда. Запрещать все — значит, по сути, запрещать веселье. Лесли уже прикидывала, как именно обойти эти ограничения.       — Как и всегда, мне хотелось бы напомнить, что Запретный лес является для студентов запретной территорией, равно как и деревня Хогсмид — ее не разрешается посещать тем, кто старше третьего курса и письменного разрешения родителя или опекуна.       Лесли едва заметно фыркнула, сцепив пальцы. По меркам магического мира она уже очень давно была совершеннолетней.       — Также для меня является неприятной обязанностью сообщить вам, что межфакультетского чемпионата по квиддичу в этом году не будет.       Малфой самодовольно усмехнулся, заранее зная причину от отца. Лесли только мельком взглянула на него и чуть приподняла бровь. Она тоже все знала.       — Это связано с событиями, которые должны начаться в октябре, — продолжил директор, — И продолжатся весь учебный год — они потребуют от преподавателей всего их времени и энергии, но уверен, что вам это доставит истинное наслаждение. С большим удовольствием объявляю, что в…       Раздался гром — такой, что у многих студентов вздрогнули плечи. Свечи на потолке дрогнули и погасли на несколько секунд. В этот момент Лесли ощутила знакомое покалывание в пальцах: инстинкт тянулся к палочке, к защите и действию.       На пороге стоял человек, опирающийся на длинный посох, закутанный в черный дорожный плащ. Силуэт был мрачным, но уверенным. Его осветила вспышка молнии, и он откинул капюшон, обнажив шрамы, суровое лицо и буйную темную гриву с проседью. Он пошел к преподавательскому столу надломленной, но несгибаемой походкой.       Лесли безразлично посмотрела на него. Ни шрамы, ни магический глаз впечатления на нее не произвели. В прежние годы она видела таких людей, сломанных, но опасных.       — Позвольте представить вам нашего нового преподавателя Защиты от Темных Искусств, — жизнерадостно объявил Дамблдор. — Профессор Грозный Глаз Аластор Грюм.       По традиции следовало хлопать, но никто в Большом зале и не подумал. Лишь Дамблдор и Хагрид поддержали формальность. Лесли чуть нахмурилась.       — Как я и говорил, — Дамблдор улыбнулся рядам студентов. — В ближайшие месяцы мы будем иметь честь принимать у себя чрезвычайно волнующее мероприятие, какого еще не было в этом веке, — он с хитрецой посмотрел на ведьму. — С громадным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трех Волшебников.       Гул прокатился по залу. Лесли же безразлично откусила кусок торта.       — Турнир был основан примерно семьсот лет назад, — продолжал Дамблдор. — Как товарищеское соревнование между тремя крупнейшими европейскими школами…       Лесли слушала вполуха — историю она знала прекрасно. Она смотрела на своих сокурсников, наблюдая за каждой эмоцией, изучая реакцию.       Глаза Драко сияли, он любил подобные вещи. Пэнси мечтательно зажала руки у груди. Блейз выглядел равнодушным. А Теодор… едва заметно наклонился вперед, будто хотел уловить каждое слово директора.       Лесли на миг задержала взгляд на Нотте. Слишком серьезным он ей казался. Ему бы немного воздуха… или неприятностей, способных взбодрить и развеселить.       — За минувшие века было предпринято несколько попыток возродить Турнир, — продолжал Дамблдор. — Но ни одну из них нельзя назвать удачной…       Лесли криво улыбнулась.       — Однако в этот раз приняты долгожданные меры безопасности…       Лесли скептически прищурилась. Безопасность? На Турнире? Она сомневалась.       Когда Дамблдор дошел до возрастного ограничения, зал снова зашумел. Семнадцать лет, и точка.       Лесли хмыкнула, довольствуясь реакцией подростков. Теодор поддержал ее наблюдательность. Не предупрежденный отцом об ограничении, Малфой возмутился.       После ужина к столу Слизерина подошел профессор Снейп, дабы лично поприветствовать новую подопечную.       — Мисс Сэллоу, добро пожаловать, — он сделал паузу, оглядывая ведьму с головы до ног. — На Слизерин.       — Здравствуйте, профессор, — Лесли уважительно кивнула головой.       — Я ваш декан, профессор Снейп, преподаю Зельеварение, — мужчина говорил медленно, надменно растягивая слова. — К завтрашнему утру выбери не менее двух дополнительных предметов, я внесу их в ваше расписание.       — Я могу сразу сказать, профессор, какие дисциплины хочу изучать, — ответила Лесли.       — Надо же…       — Уход за магическими существами и Прорицание, профессор.       — Я вас услышал, мисс Сэллоу. За помощью вы можете обратиться к старостам и вашим новым однокурсникам. Надеюсь, что вы не посрамите наш факультет, — закончил Снейп.       Когда он ушел, к Лесли обратилась Пэнси.       — Я изучаю Нумерологию и Древние Руны, они куда интереснее копания в дерьме всяких тварей или бреда Трелони, — взяв ведьму под руку, Пэнси повела ее к выходу из Большого зала. — Удачи!       — Спасибо. Просто руны я изучала в Ильверморни, хочу чего-нибудь новенького, — просто ответила Лесли.       — Тогда понятно, — Пэнси надула губы. — Драко и Теодор тоже ходят на Прорицание и Уход за тварями. Говорят, что это самые легкие предметы и можно ничего не делать.       — Слышу сплетни, Пэнс, — догнал девушек Теодор. — Нехорошо.       — Да ну тебя! Будешь ходить на уроки с Лесли, она тоже выбрала набор лентяя, — Пэнси стукнула однокурсника кулачков в плечо.       — Да? — удивился Теодор.       Лесли кивнула.       — Люблю животных, особенно жмыров и пушишек.       — Пушишки прикольные, — ответил Теодор. — А на Прорицании я предпочитаю отсыпаться.       — А я в предсказания верю, — помрачнев, ответила Лесли.