Часть 108

Длинные змееподобные фигуры парили по ночному небу. У этих угловатых и противоестественных фигур не было никаких черт — только размытые контуры с торчащими вверх острыми лезвиями из пальцев рук. Зловещие клинки при полёте издавали оглушительный свист. Могучие когтистые лапы были неподвижны, но словно бы готовы в любой миг напасть и разрезать жертву. Человеческий глаз не мог воспринимать эти существа отчетливо — в них было что-то неземное. Замаскированные устройствами фазового перехода и особым покрытием живого металла. Летучие бойцы были идеальными шпионами, ведущими наблюдение, скрытное передвижение и, возможно, кражу. Они ничего не боялись. Но единственное, чего они не выносили, — это человеческого присутствия. Обычно с ними обходились достаточно мягко, для шпионажа достаточно избежать контакта с человеческими воинами. Но при необходимости призраки не брезговали расправой над более слабым противником. Главное — выполнение задания. Слуги Фаэрона оставались незаметными для человеческого глаза и для высокоточных зрительных приборов. Они передвигались быстрее, чем любой из земных летательных аппаратов. Их мягкие, полупрозрачные, словно у воды, тела сливались с фоном. В невидимом глазу пространстве они возникали и исчезали, подобно миражам, а иногда исчезали прямо из неподвижного воздуха. Невозможно было сказать наверняка, с какой стороны они появлялись. Расстояния тут не имели никакого значения. Может быть, они двигались через какой-то пространственный карман, а может быть, нечто другое. Точно сказать было невозможно. В таком случае они, возможно, проходили через ущелья и пропасти. Маскировка их была такова, что ни один земной прибор не смог бы их запеленговать. Поэтому об их местонахождении можно было только гадать. Трудно было также говорить о скорости их перемещений. Пространство вокруг них во все стороны казалось неподвижным и неизменным. Но мгновение — две-три секунды — когда они показывались, были так ужасны и неожиданны, даже молниеносны, как ничто из того, о чем может думать смертный. Ужаснее всего был свет, исходивший от их прозрачных тел. Едва различимые под дымкой. Этот ужасный свет пронзал мозг, как ядовитый нож, ярко напоминая о несовершенстве человеческого разума. Они появлялись из ниоткуда и сразу же исчезали в никуда, будто наполняя и поддерживая друг друга, по мере того как тени вокруг сгущались. Но в пространстве их присутствие ощущалось вполне реально. Потому что иначе невозможно было объяснить, откуда они появляются. А на первый взгляд их как будто бы не существовало. У существ, постоянно менявших очертания, не оставалось ни одной неизменной формы. Во всей их черной вселенной присутствовала только одна устойчивая для посторонних глаз форма — тень. И пока они летали по небу в изменчивом и зыбком воздухе, ясно видная тень мельтешила перед глазами, так что их нельзя было ни засечь, ни разглядеть. Тень обладала неизвестными современной физике свойствами. Так что призраки на полную пользовались своим преимуществом в техническом оснащении. Какое-то время назад они вышли из сияющей зелёной арки телепорта, которая материализовалась в одном из многих гротов. Он был буквально соткан из неизвестной энергии. Отвергнув привычную человеческую технику и находясь среди своей стихии, призраки скользили к назначенному месту. Их скорость была такой, какую ни одна из когда-либо существовавших технических машин не смогла бы развить. Таких пустот и гротов было немало на территории бывшей Бессарабии. Оставалось недолго, по тем предварительным данным, которые предоставили смертные слуги Фаэрона, места, вызывающие подозрение, должны быть уже близко. Каноптековые призраки сканировали своими хитрыми визорами всю местность под ними. Пока наконец-то не заметили странную активность близ границы Молдавии и Приднестровья. Среди густой лесопосадки творилось нечто странное. Огромное количество военной техники под прикрытием густых крон и разнообразной растительности передвигалось в сторону Днестра. Вероятно, это была какая-то операция. Настолько секретная, насколько и грандиозная. Сканер просканировал детали всех частей на мониторе. Ничего интересного, но всё же ничего хорошего. Танки, ракетные установки, бронетранспортёры, какие-то непонятные скопления людей. Очевидно, это подготовка к вторжению. Такое могла устроить, в конце концов, не каждая страна, тем более такая маленькая страна. Ну, если только у неё не было мощного покровителя. Ведь откуда это всё может взяться в такой глуши, собственных усилий маленькой Молдавии для такого не хватило бы. Тем более на данную территорию молдаване не входили со времен последней войны. Да и вряд ли их пустили бы туда. За тысячу лет болота тут слились с водой и стали совсем непроходимыми, кроме разве что узких перешейков на дорогах. Можно, конечно, было попробовать перейти на другой берег через какую-нибудь протоку, которой здесь вообще не было. Призраки ещё какое-то время покружили над скоплением неизвестных войск и отправились обратно к арке телепорта. Помимо этой группы призраков, домой возвращались тысячи других, в одночасье весь берег молдавской части Днестра был разведан. В скором мгновении федеральные силы отреагируют на данную агрессию внешних сил должным образом. Впрочем, может так статься, что те, кто это затевал, только этого и ждали. Ведь так или иначе концентрируясь где-то, ты так или иначе оголяешь определённые участки. *** Ночь, белое двухэтажное здание. Ночные фонари красиво освещали его. Большие окна на втором этаже выходили на полуночные улицы украинской столицы. Тем не менее на крыше здания и на флагштоке перед самим зданием гордо реял русский федеральный флаг. Сделанные из лучших материалов, заказанные у именитых японских дизайнеров, новые флаги только вчера были вывешены взамен своих блёклых и не таких представительных собратьев. Перед зданием на посту стояла охрана, состоящая из русских военных. Высокие, подтянутые, одетые с иголочки, они смотрелись очень браво, особенно на фоне своих украинских собратьев. Так же, как новый федеральный флаг на фоне старого. Украинские милиционеры стояли возле своей будки, одетые в безразмерные куртки и с напяленными на голову нелепыми фуражками. Они смотрели на более представительных русских с немой завистью. — Смотри на них. Кацапы, всегда у них что-то новое в последнее, так ухожены. Даже флаг висит — смотришь, какой красивый. Вроде всё тот же, а вроде и не тот. Тьфу ты, гомосятина, — презрительно сплюнул полный мужчина. Но так, чтобы его не увидели «адресаты» плевка, а то мало ли международный скандал, по крайней мере мужчина этим объяснял своё некрасивое поведение. — Ха, ты прав, — начал зубоскалить более молодой. «Хотя форма, что ни говори, а глаз радует, это не заставляет сомневаться. А у нас вот такие куртки, как будто сошедшие с рисунка детского сада. И фуражки, словно подарок на юбилей кто-то выбрасывал… Тряпка такая!» — похлопал себя по фуражке милиционер. — Как на подбор набрали быков здоровенных. Наворовали москали поганые сала нашего, — немного с придыханием выдавил из себя мужчина. — Под американцев корчат, дебилы, б*я. И десяти лет не прошло, как всё своё продали и забыли. Как обезьяны, прости господи, — поддакивал молодой. — Жаль, что у Дрейкова власть не получилось взять. Знатную заварушку устроил, жалко. В будущем вряд ли москали такое попустят. — Надежда умирает последней. Может быть, что-то и будет. Я не совсем уверен, почему Россия нас так сильно раздражает. У нее внутри больше всего не парадности, а серости и убожества. Такое одной гражданской не исправишь, если вообще можно исправить, — сказав это, украинский милиционер начал переминаться с одной ноги на другую. Ночью было холодно. — Да всё у них не так. Обидно, по-человечески обидно, вот они обворовывали нас, и всегда обворовывали, и сильно выводит из себя, что они из этого ничего толкового не сделали, всё уродливое ведь. Ты только посмотри, какие там машины! — молодой показал на представительский джип чёрного цвета, стоявший рядом со зданием. Старший хотел было что-то сказать по этому поводу, но внезапно его прервал третий постовой. Который до этого грелся внутри будки и, видимо, ненадолго принял сон. — Ей-богу, Петро, ты как цаца, языком мелешь и мелешь без конца, — рослый мужчина с бравыми усами потянулся, окончательно отгоняя сон от себя. — Вроде взрослый мужик, а такую околесицу несёшь. Да ещё и молодому башку мусором засоряешь. — Ничего не засоряю! Ничего не засоряю! — резко возмутился милиционер. — Мы теперь НЕЗАЛЕЖНАЯ держава! Я в своём праве! — не желал униматься Петро. — Тю, — поморщился милиционер, окончательно проснувшись. — Ты сам с Кубани, москаль самый натуральный, — от озвученных слов мужчина весь покраснел. Молодой милиционер, слушая всё это, не успевал охать и цокать зубами от удивления. — Кубань — это часть незалежного украинского государства! Придёт время, и мы силой закона, а если и надо, то и силой оружия вернём себе, — мужчина начал тяжело дышать и багроветь от злости. — Ага, а Аляска — исконная часть Мексики. Вот ты дурак, Петро. Однозначно тебе за такие слова надо промеж глаз дать. Прямо сейчас. Чтобы понял, какую околесицу ты несёшь. Хотя это будет очень хорошо, даже для тебя. Откуда в тебе столько злости? Да только к русским? — без злобы спросил усатый. — Угрожаешь мне, Зубко? Я рапорт на тебя напишу, — немного остыв, полноватый милиционер пошёл на попятную. — Да хоть три. Гнилой ты человек, Петро. Ты и при Союзе был гнилой, бонзам партийным сраку лизал. А как не стало нерушимого, переобулся, вон как запел, незалежный, блядь. И где только поднахватался? — Уже намного злее начал отвечать усач. — А ты, молодой, не слушай падаль эту. Не понял, что ли, мозги тебе пудрит, компостирует. Вон у тебя какая фамилия? — Обратился мужик к новичку. — Степанов, а что? Фамилия-то тут при чём? — Немного удивлённо спросил парень, хлопая глазами и попеременно смотря на усатого и жирдяя. — А при том, люди с русскими фамилиями для него — это второй сорт. Рабы, нелюди. — Как это? — Совсем осоловелым голосом просипел удивлённый парень. — Молчи, сволочь! Шёл бы ты спать! — Начал кричать толстый, не вытерпев «оскорблений» со стороны своего коллеги. — Сам пошёл бы спать, гондон жирный, может, тебе повезёт, и тебя Шухевич во сне в жопу трахнет. Пиздливая сука. Своими бы руками задушил бы. Свободы захотел. Язык-то поганый прикусил? А? — Уже не на шутку разошёлся усатый. — Эх, Россия. Будущее за Россией, теперь она точно станет непотопляемой. Дай бог, украинский блядский режим снесёт к херам и кончит олигархов ебаных. Всё, хватит, наворовались. Надоело жить в грязи и беспределе. Хватит дурить голову народу. Нужно срочно, да что там срочно — немедленно всё менять, а не слушать таких вот мудаков. Украинство, блядь, пошёл ты на хуй со своим украинством! В очко его себе засунь. Я лично русский и всегда буду за то, чтобы сформировать новый состав правительства, где будут нормальные люди. Без украинства твоего, всех давно заебавшего. Новый русский правящий класс, которому не будут страшны ни вонючие пшеки, ни глупые мудаки, как ты! Диктат русского языка и русской культуры. Построить нормальную русскую демократию, а не твой селюковский долбо*бизм! Со своей мовой, пиздуй на хутор! — Спор уже шёл на весьма повышенных тонах, хотя и стражи порядка старались придерживаться граней приличия. Скорее всего, из-за этого, когда Петро попытался что-то возразить своему усатому оппоненту, его голос сорвало. — Молчать! Когда я говорю! Ты что, мудазвон, до сих пор не понял что ли? Всё теперь меняется! — Усатый замахнулся для ложного удара, чтобы спугнуть жирного коллегу. Трюк сработал на ура. Только почувствовав угрозу, адепт украинства упал на грязный асфальт и заскулил. Хотя на самом деле никто ему удара так и не нанёс. И пальцем не тронул. — Тьфу, говно. — Тихо прошипел усатый милиционер и сплюнул на «поверженного» оппонента. — Вы что делаете? — Ещё сильнее удивлённый новичок присел около симулянта. — На вас и вправду ведь могут рапорт написать. — Да пускай пишет, мне всё равно. Я завтра уезжаю в Россию, экзамен на русский язык и историю вчера сдал, вид на жительство мне дали, а там через пяток другой и паспорт будет. Хотел пугнуть мудака этого и всё ему высказать перед тем, как уеду отсюда. — Скрестив руки на груди, он провалился спиной к будке. Молодой хотел было что-то сказать в ответ. Но внезапно из-за угла улицы, светя фарами, выехал целый кортеж из дорогих машин представительского класса. Черные машины с жовто-блакитными флажками на капоте проехали мимо украинских милиционеров. Затем, доехав до входа в русское посольство, кортеж замер. Двери открылись, и на улицу посыпали многочисленные телохранители в чёрных костюмах. — Ещё один чинуша на поклон к нашему послу приехал. — Подбоченясь, похвалился усач, хитро посмотрев на своих товарищей. Новичок смотрел на это зрелище с небольшим удивлением, а лежащий на асфальте, извернув свою длинную шею, как змея, под невероятным углом, смотрел с ноткой обиды и гнева, полыхающей в маленьких глазках. Все ожидали, что из машины выйдет какой-нибудь очередной чиновник или даже министр, в последнее время взявшие моду особенно часто наведываться к русскому послу, причём не особо этого не скрывая. Дело в том, что влияние могучего северного соседа очень сильно возросло. Очевидно, подобные вещи отразились на всех сферах жизни украинского общества. Влияние было очень мощным, к тому же на фоне предыдущего режима Ельцина новые федеральные власти вцепились в южного соседа крепкой хваткой и делали это без опаски. Первые плоды такой деятельности не заставили себя ждать, из разных городов начали приходить известия о гибели тех или иных политических функционеров, которые выступали против дружбы России и Украины, особенно сильно досталось националистам. Несчастные и не очень случаи, загадочные исчезновения, развитие хронических заболеваний, онкология. Адепты правых идеологий начали умирать штабелями. Ранее с радостью принявшие самое активное участие в политической жизни страны, с какого-то момента они, умывшись кровью, снова стали тише воды, ниже травы. Особенно был показателен случай, когда одного из самых ярых противников России на улице сбила машина. Его соратники подняли по этому поводу самый настоящий вой. Но водителя так и не нашли, а дело забросили и заклеймили как несчастный случай. Хотя очевидцы говорят, что машина въехала на тротуар перед кабаком, в котором до этого гуляла жертва. И задавила выходившего оттуда украинца, причём проехалась по нему раза пять, по улице раздались крики и влажный хруст ломаемых костей. А потом вышел водитель, достал из-за пазухи пистолет и пустил несколько пуль в грудь и затылок. Крики затихли. Затем убийца, сев обратно в машину, выезжая, последний раз проехался колесами по уже хладному трупу националиста, окончательно превращая тело жертвы в мясной беспорядок. Это было убийство, причём максимально брутальное и показательное. Тот факт, что местные власти объявили это лишь несчастным случаем, только усиливал устрашающий эффект. Ведь чтобы ни говорили из Киева и властных коридоров, остальные жители страны понимали, что к чему. Такие «акции» продолжали до тех пор, пока националисты окончательно не угомонились. И российское влияние почти везде проявлялось таким образом. Хотя, надо признать, не так кроваво, как в случае с националистами. И с каждым днём русские выбивали польских и американских агентов влияния. Так что ничего удивительного в том, что к актуальному моменту. На порог русского посла на поклон начали являться самые разные украинские чинуши. К такому зрелищу все давно привыкли, но вот что удивило милиционеров, так это то, что из-за бронированной двери показалось лицо украинского президента. Воровато оглянувшись, тот пошёл к двери посольства. Охранники старались полностью его окружить, чтобы никто не увидел вида главы государства ночью без соблюдения протокола. Лица всех троих милиционеров вытянулись, но затем каждый отреагировал по-своему. Усатый ухмыльнулся, лицо жирного снова покраснело и покрылось пятнами, а худой новичок продолжал недоуменно на всё смотреть. Причём на входе охрану президента оттеснили, и ему пришлось уже в одиночку идти на приём к послу. Сбоку к троице милиционеров подошла русская охрана посольства. — У вас всё в порядке? — Спросил один из четвёрки подошедших военных, смотря на милиционеров. — Да, нормально. — Чуть помолчав, добавил усач. А затем с небольшой хитринкой в глазах задал вопрос. — Слушайте, братцы, а это кто это в посольство вошёл? Вроде нам показалось, что это Кравчук был? — Вам показалось. — Пожав плечами, ответил русский.