Часть 111

Оборванный преступник бежал по узким проулкам городских джунглей. Его дыхание было рваным, сердце трепетало, лёгкие разорвало от долгой натуги. Человек бежал уже достаточно долго и не жалея себя. Улочка была запутанной, было много поворотов, преступник постоянно ударялся об стену, об мусорные бачки, об отдельные предметы «уличного интерьера». Питерские улочки были достаточно запутанные, не знающий человек мог легко в них заблудиться. Но преступник, словно крыса, загнанная в угол, находил нужное направление, не упираясь куда-то в тупик или же бесплодный проулок, не имеющий выходов куда-либо ещё. Услышал позади топот сапог об каменную брусчатку, знал, что это гнались за ним. «Проклятые курсанты», — подумал преступник. Их воровскую малину раскрыли примерно час назад, и преступник примерно столько же времени пытается скрыться. Силовые структуры Российской Федерации больше года занимались искоренением организованной, и не очень преступности. Задача это была сложная, поскольку за последние десятилетия ослабевшей Советской власти и новой российской власти, полностью отпустившей ситуацию, преступность во всех её проявлениях очень сильно укрепилась. И хоть многие проекты уже начали работать в полную силу, проекты, направленные на уничтожение хотя бы организованной преступности. В том числе программа «Наркоман», призванная привить наркотическую зависимость всем лидерам и ключевым лицам всех более-менее крупных бандитских группировок с целью закулисного манипулирования российским уголовным миром. Несмотря на наличие подобных амбициозных проектов, преступный мир постсоветского пространства был довольно крепок и достаточно хитёр, чтобы успешно сопротивляться воле федерального правительства. В Советской России изначально был один воровской мир. Со своими достаточно дремучими, суровыми и непонятными для советского человека традициями. У советских воров, конечно же, по большей части отсутствовала нормальная человеческая мораль, не говоря уже о высокой советской морали, тем не менее у них были определённые правила и понятие об иерархии, имевшей претензии на некую аристократичность, что было забавно для людей непосвящённых. Все эти правила советских воров и вся эта воровская общность, она была напрочь антисоветской, антигосударственной. Ведь эта культура, неприемлющая коммунизм и подобные ей формы общественного бытия. Всё это появилось от ненависти к советской власти, которая в периоды своего рассвета сурово и бескомпромиссно боролась с преступностью. Выжигая калёным железом все её основные и побочные проявления. Но эта зараза под названием советская преступность оказалась весьма живучей, полностью уничтожить её было невозможно, удавалось лишь очень глубоко загонять её под полу. Где там ей, впрочем, и место. И всё было бы хорошо, люди жили в безопасности, государственный аппарат был защищён от тлетворного влияния уголовного мира, подавляющее большинство советской молодёжи с ненавистью отвергало уголовную романтику. Но молодое советское государство после короткого периода рассвета, яркость которого была подобна взрыву сверхновой, начало быстро затухать. Былые принципы меркли, дружба народов слабела, а советских лидеров начала обуревать жадность. Всё это начало приводить людей к предательским мыслям, к не очень чистоплотным рассуждениям. В сердце советского народа зрела тревога, люди боялись, люди устали, люди злились, они не понимали, куда они идут и какой конечный итог их цели. И ответов не было ни у кого, в том числе и у советских лидеров, которые намеренно или же по своей глупости не могли ответить на эти важнейшие вопросы. Это в свою очередь породило сомнения в сердцах людей, а сомнения в свою очередь породили предательство. И так плавно, год за годом, люди отдавали свою страну, своё будущее, и самое страшное — они даже этого не понимали. А после, как конечный итог, подлая ловушка в виде перестройки, грязная и мерзкая замануха. Разговоры об откате советского проекта, о ненужности коммунистического пути, об ошибочности плановой экономики, об ущербности всей советской системы, все эти разговоры и пересуды, за которые первое поколение советских людей спокойно могли бы убить или же как минимум болезненно отреагировать, последнее поколение советских людей восприняло вполне нейтрально, если не сказать благодушно. Так что ничего удивительного, что в таком болоте под названием последние годы Советского Союза преступность организованная и не очень почувствовала себя весьма вольготно. Воры и жулики, до этого изо всех сил давившиеся советской властью, в момент её слабости начали её рвать вместе с советским народом. Прочие социалистические и коммунистические державы с ужасом смотрели, как локомотив и гарант спокойствия всего социалистического мира начал, откровенно говоря, сходить с ума и заниматься самоубийственными реформами. В конце концов, такое безответственное отношение правящих классов не выдержит даже такое крепкое государство, как Советский Союз, которое, на минуточку, смогло пережить и интервенцию западных держав, гражданскую войну, сумятицу тридцатых годов, Великую Отечественную войну, космическую гонку и холодную войну. Это было государство с невероятным запасом прочности. Которое было способно защитить себя и свой народ. Но предательство и тупость своих руководителей оно пережить не смогло. И когда страна Советов рухнула в пропасть, на её останках пировали все, в том числе советские уголовники, которые смогли за годы вольности обрасти жирком, впрочем, это привело и к некоторым другим проблемам. Образовавшиеся на месте Советского Союза бессмысленные карлики, которые по ошибке были названы государствами, начали строить на вверенных им территориях нечто, напоминающее капитализм. Нечто, напоминающее, это потому, что они сами по себе смутно представляли, как устроен капитализм. Поэтому выродившаяся партноменклатура, возглавившая новые «демократические» страны, начала ваять нечто странное. Это прибавило хаоса и неразберихи на всём постсоветском пространстве. Бывшие советские воры, видя такое раздолье, не могли поверить своему счастью. Кстати, они действительно были бывшие советские воры, потому что свалившиеся на их голову богатства тоже что-то с ними сделали, многим старые принципы и презрение к богатству, запятая, и сытой мещанской жизни стали просто невыгодны. А многим и вовсе непонятны. В основном среди тех, кто не понимал, было очень много пришлых, то есть людей, изначально совсем недавно пришедших в уголовный мир, которые только вчера были обычными советскими гражданами. Причём некоторые из них были довольно приличными гражданами, которые были всю жизнь вполне себе законопослушны, осваивали вполне конкретные профессии и имели жизненную нацеленность. К сожалению, жизнь так сложилась, что эти люди из-за турбулентности сформировались в новый класс в уголовном мире, так называемые бандиты. Люди, ставшие продуктом России конца восьмидесятых — начала девяностых. Люди это были довольно резкие, имевшие проблемы с моралью и очень злые. Так что многие укоренившиеся традиции советских уголовников, скажем так, они, мягко говоря, не переваривали. И вопреки уже успевшим сформироваться стереотипам, эта новая группа не состояла сплошь из тупоголовых спортсменов, отнюдь, среди них можно было встретить довольно образованных людей, например бывших сотрудников милиции, вооружённых сил и даже бывших работников секретных служб. Условно говоря, они не были новичками в уголовном мире, многие из них были с ним знакомы достаточно давно, просто они были по другую сторону закона. Но после исчезновения государства эти люди стали никому не нужны, поэтому некоторые из них подались в бандиты. В новых реалиях стала играть ключевую роль грубая сила, а человеческие взаимоотношения, которые были важны в том же воровском мире, ушли на второй план. В новом мире первичного накопления капитала подобные вещи были чужды, это был первобытный хаос. Всё жило по правилам волчьего капитализма. Новые бандиты, старые бандиты, остатки советской правоохранительной системы схлестнулись друг против друга, от этого начали страдать простые люди. Каждодневные перестрелки, заказные убийства, разгул обычной преступности, катастрофическое снижение уровня жизни, провал по всем направлениям. Это теперь стало каждодневной картиной среднего жителя постсоветского пространства и конкретно среднего российского гражданина. И в общем-то, когда центральная власть пришла более-менее в норму, сложившаяся картина в стране не обрадовала власть. В первую очередь, власть начала чистить сама себя, за годы простоя и государственной апатии внутрь властного аппарата пролезли нежелательные личности. Предателей и коррупционеров с трудом, но выбивали из верхушки власти и других немаловажных властных структур. В общем-то, эта работа продолжается до сих пор, гниль очень глубоко засела внутри власти за эти годы. Поэтому искоренение этой заразы займёт не меньше времени. Затем, параллельно с этим, власти начали бороться с преступностью, в том числе с её организованной частью. Борьба была жёсткой и бескомпромиссной, в чем-то схожей в масштабах с борьбой советского народа с бандитизмом в двадцатых и тридцатых годах. Новые власти уничтожали преступные элементы или подчиняли их, рассчитывая в скорейшее время покончить с этим, но всё было не так просто, как казалось на первый взгляд. Если те же бандиты из-за своей, возможно, самоуверенности или недальновидности были сразу же уничтожены, причём слово «уничтожены» не являлось неким лукавством, многие бандиты и авторитеты из числа новой русской мафии просто-напросто исчезали либо же умирали при самых загадочных обстоятельствах. Оставшиеся свободными ниши федеральные власти не оставляли без присмотра, всё это отходило более договороспособным группировкам, которые к тому же имели полностью лояльную к государству верхушку. Типичная схема «уничтожение и подчинение», благодаря ей за действительно короткий срок приличная часть преступного мира, по крайней мере на территории Российской Федерации, была ловко взята под карандаш. Но что сработало на новых бандитах, на тех же советских уголовников слабо подействовало. Уже привыкшие к преследованию мощным репрессивным аппаратом Советского Союза, старая прожженная преступная камарилья. Отнеслась к бурной деятельности федерального центра весьма прохладно и как-то обыденно. Уже через несколько месяцев после сплошной череды успешных операций силовых структур Российской Федерации внутри страны последовал период неясности. Преступники больше не были так беспечны. Насмотревшись, как государство раз за разом откусывает у них жизненное пространство, делая его всё меньше и меньше, воры предпочли не лезть в прямую конфронтацию, помня пример того, что делать этого не стоило. Воры предпочли затаиться и так же, как в сталинскую эпоху, уйти в подполье и стараться особо не высовываться. Тогда их это спасло, государство было занято разными важными делами, а потом наступила война, в тот момент стало не до истребления уголовников, страну бы уберечь. Тогда тоже уголовники успели попортить кровь Советской власти, в основном разлагая тыл. Власти, конечно же, старались адекватно реагировать на подобные выходки, но опять-таки сил было недостаточно, уголовников удалось приструнить только после войны. Когда у государства уже объективно было больше сил и времени на то, чтобы разбираться с внутренними вопросами. Но ничто не вечно под луной, жёсткая линия борьбы с бандитизмом и уголовщиной заканчивается ровно на моменте смерти Иосифа Виссарионовича Сталина. С того момента уголовникам началось житься куда как вольготнее. Так что лидеры старого уголовного сообщества небезосновательно полагали, что это лишь временное явление. Нужно было лишь переждать правление нового президента и дождаться более мягких по отношению к ним правителей. На первый взгляд идея действительно была просто восхитительная, но по прошествии какого-то времени власти явно показали, что затаиться больше никому не выйдет. Хаты, воровские малины, схроны, тайные места — всё без исключения находилось, вычислялось. Всевидящее око федеральных правоохранительных органов находили затаившихся врагов общества везде, где только можно было. Вот и очередной уголовник, считавший, что он умнее служителей богини Фемиды, сейчас убегал со всех ног, опасаясь того, что его настигнут и покарают со всей строгостью федерального законодательства. Мужчина бежал изо всех сил, буквально вырывая у судьбы каждый метр, стараясь оторваться как можно дальше. И вот, наконец, он видит просвет среди тёмных, угрюмых проулков. Прореху, сквозь которую он сможет вырваться и слиться вместе с толпой, оказавшись вне досягаемости проклятых законников. Вот ещё немного, ещё совсем чуть-чуть, и он добежит, он сможет. Но внезапно ему в спину ударяет подлый электрический разряд, две вилки служебного тазера пробиваются сквозь тонкую куртку и впускают по телу нелетальный разряд электричества. Мышцы немеют, становятся словно чужие, по рукам и ногам проходит сильная судорога, спина болезненно выгибается назад. Поражённый человек падает на землю, и только хрип отчаяния раздаётся по переулку, уходя ввысь в небо и растворяясь среди глухих питерских крыш. Голова лежит навзничь, он смотрит вперёд, а проулок всё там, так и манит, но уголовник не может пошевелить и глазом. Он слышит топот сапог, они стремительно приближались. Вот он уже слышит лучше, не только топот, хриплое дыхание, шум плохо закреплённого снаряжения, шипение рации. Через несколько секунд над ним нависает несколько теней. — Долго же мы за тобой гнались, гаденыш. — Прозвучал мужской голос. — Эй, курсанты, вяжите его. Посмотрим, не прошли ли теоретические уроки зря. — На секунду воцарилась тишина, голос наконец-то умолк, но не тут-то было. — Курсант Багров, давай, покажи остальным, как нужно это делать. — Есть! — Совсем рядом раздался голос, он принадлежал совсем юному подростку. Мгновение спустя уголовник ощутил, как его действительно неплохо вязали, в силу специфического жизненного опыта он мог говорить об этом почти с экспертной точностью, ничуть не хуже, чем у его инструктора, между прочим. Наконец он ощутил на запястьях холодную поверхность наручников, они щелкнули. Курсант действительно справился хорошо. Если бы уголовник мог, он бы даже похвалил парня. Злиться всё равно не хотелось, да и сил не было, сам виноват. Впрочем, вслух он, конечно же, этого не произнесёт. — Молодец, Багров, ставлю тебе пять, а теперь, ребята, несем этот биомусор до машины. Невзначай сказанное оскорбление не слишком сильно задело вора, за свои годы он уже всякого успел наслушаться от служителей закона. Его больше интересовало, кто же его задержал? Ответ не заставил долго себя ждать. Когда его приподняли над землей, застывшие глаза зацепились за шеврон на плече, надпись гласила: «Схола Прогениум». *** — Курсанты! Вот вы и прошли практический экзамен! Федерация тратит на вас средства наших налогоплательщиков, и я рад, что вы осознаете ответственность, возложенную на вас. Воспитанники Схолы! Благодарю за службу! — По огромному залу раздался громкий мужской бас. Молодые воспитанники государственного учреждения стояли в коробочках перед трибуной по стойке смирно. — Даня. Ты куда пойдёшь на увольнительных? — Тихо спросил рядом стоящий паренёк. — Очень смешно, Серега. Ты же знаешь, мы несовершеннолетние, куда скажут, туда и пойду. — Тц, вот ты, конечно, скучный. — Шуточно посетовал совсем юный курсант. Тем временем мужчина за трибуной продолжал вещать. — Ваши родители гордились бы вами, ребята! Я тоже горжусь вами! Уверен, что через несколько лет, когда вы окончите нашу Схолу, в частности, мой факультет правопорядка, вы все будете служить арбитрами, и страна будет вами гордиться. Неделю назад мы прилетели из Электрограда, нашей федеральной столицы, сюда, в бывшую имперскую столицу. Мы сделали это не случайно! Здесь, во время практики, вы должны почувствовать, насколько прекрасна и величественна ваша Родина. Хотя федеральная столица не менее прекрасна и восхитительна, там тоже можно ощутить всю мощь возрождающейся Российской Федерации. Тем не менее, именно здесь, в Санкт-Петербурге, или Ленинграде, можно ощутить дыхание русской истории. И тем сильнее вы должны осознать, насколько наша прекрасная страна нуждается в вашей помощи и защите! Когда-то прекрасный город сейчас заражён бациллами преступности, и, несмотря на все усилия нашей доблестной федеральной милиции, преступная мразь никак не исчезает! И это характерно не только для этого великого во всех смыслах города, такая обстановка сейчас во многих провинциях. К сожалению, таковы были тенденции последних десяти лет, и просто так победить её не выйдет! Это работа минимум на десятилетие! И вы в скором времени примите активное участие в этой работе… *** — Позвольте поинтересоваться, вы по записи? — Мужчина, сидевший за столом, не особо удивился неожиданному визиту лысой женщины. — Видимо, ты не понял. — Силой мысли женщина смела всё, что лежало на богатом деревянном столе. — Я повторять не буду. Мне известен самый страшный секрет твоего владыки. — Ладно. — Наконец-то подняв свои холодные глаза к гостье, ответил мужчина после небольшой паузы. Внезапно за спиной древней открылась арка зелёного телепорта. Оно состояло из чистой энергии, источник которой могущественная волшебница не могла засечь. Вслед за появлением арки телепорта она почувствовала слабость, что ж, глаз Агамото не соврал, они действительно могут блокировать силу. Древняя была к этому готова, поэтому аккумулировала энергию внутри себя на случай подобного сценария. Дальше, после отрезки её внешнего источника, она ощутила, как неизвестный проверяет всю округу на наличие ловушки. Заняло это несколько минут. Только после этого из арки начали выходить уже ставшие довольно известными роботы, стилизованные в виде гуманоидного скелета. Их было довольно много, из арки вышло около десятка таких роботов, последним вышел самый рослый робот, вооруженный огромным ростовым щитом и экзотического вида алебардой. — Ты ведь не его хозяин? — Задала риторический вопрос древняя, смотря на непонятного ей робота. — Нет, говори, что ты хотела, ведьма. Я передам твои слова повелителю. — От робота раздался безэмоциональный голос, больше напоминающий скрежет.