Часть 114

Белый фон, в центре была эмблема с двуглавым орлом в минималистичном стиле, который парил над символом горы, обозначающего Уральский хребет. Внизу появилась надпись и через полминуты исчезла. «Внимание! Реклама профинансирована федеральной службой по развитию Сибири, Русской Арктики и Дальнего Востока.» После этого на экране начали мелькать кадры с жителями разных городов Западной России. Затем через несколько секунд закадровый голос диктора начал зачитывать текст. «Дорогие русские, граждане Российской Федерации! Столетиями наша страна предпринимала попытки для освоения Сибири и Дальнего Востока. Долгие годы предыдущие попытки были слабыми и недостаточными. В силу технологической отсталости или нехватки ресурсов. Но сейчас у нас есть уникальная возможность стать пионерами новых территорий, открыть для себя неизведанные просторы Сибири, Арктики и Дальнего Востока! Забудьте о прежней тесноте, серости и обыденности — вас ждут бескрайние просторы, чистый воздух и невероятные ранее возможности.» Теперь на экране стали изображаться красивые сибирские пейзажи и строящиеся районы Электрограда и других восточносибирских заполярных городов. «Станьте частью великого движения, которое даст новый импульс развития для нашей Родины. Откройте для себя богатства сибирских лесов, неиссякаемые запасы Арктики и дух захватывающего Востока. Проявите свой пионерский дух! Созидайте, становитесь частью истории!» Новые районы и строящиеся города сменились на протяженную линию железной дороги. Железка была в несколько полос, позволяя провозить сквозь себя огромные объёмы грузов. Еще смена кадра, и вместо железной дороги многополосное шоссе, покрытое неизвестным черным материалом, чем-то напоминающим камень соответствующего цвета. «Присоединяйтесь к своим отважным и энергичным соотечественникам, которые воплощают наши мечты о новом начале, свободе и возможности. Помогите преобразить эти удивительные земли в новые и процветающие города, полные жизни и энергии!» Затем панорама на Салехард, покрытый множеством куполов, сделанных из толстого стекла. Внутри барьера цвели стояло зелёные кусты, деревья и прогуливалась люди в летней одежде. Вокруг же царила мертвенно-снежная тундра. «Станьте пионером новой эпохи! Новые районы ждут вас, чтобы вы стали частью этого великого исторического момента. Не упустите свой шанс — присоединяйтесь к колонизации Сибири, Арктики и Дальнего Востока прямо сейчас!» Завершающий кадр, в нем мужчина поднимается на вершину горы, сжимая в руках флаг Российской Федерации. И наконец-то поднявшись, он поднимает его как можно выше. После появляется надпись. Идущая вдоль всего кадра. «Хотите знать больше?» *** Студия вечернего ток-шоу. Кадр сначала сфокусировался на ведущем, а затем на госте передачи. Гость передачи, пожилой мужчина, сильно за семьдесят лет, одетый в дорогой костюм тройку, сидел на широком кожаном кресле, на небольшом удалении от ведущего. На фоне двух людей горел большой студийный экран, на нем был изображён лысый заключённый в чёрной тюремной робе. Чуть внизу висела надпись: «Перенос «Центра» России в Сибирь: правильное решение или неоправданный риск?». Кадр резко переместился к персоне ведущего, выхватив лицо и часть плеч. Тот, смотря прямо в объектив, начал говорить. — Добрый вечер, уважаемые зрители. Мы прервались на небольшую рекламную паузу. Напоминаю, в студии с вами я, Дмитрий Медведев, и мой гость, глава федеральной службы по развитию Сибири и Арктики, Алексей Лавинин. Алексей, снова здравствуйте. — Ведущий добродушно улыбнулся гостю. — Здравствуйте, Дмитрий. — Сдержанно ответил гость. — Мы с вами обсудили множество вопросов в первой части передачи. — Задавая вопросы, ведущий изредка ёрзал в кресле. — Это были очень важные вопросы, затрагивающие качество работы вашей службы, и вопросы, касающиеся рабочих моментов. И перед началом рекламной паузы мы затронули тему так называемой смены приоритетов. Всем уже скандально известный закон «С глаз долой». Алексей Анатольевич, вы хотели более подробно затронуть этот вопрос. И я, с вашего позволения, поддержу. — Да, конечно. — Спокойно ответил мужчина. — Ну так вот. Я специально первую часть интервью провёл в таком лёгком режиме, и по сути своей не задавал какие-то каверзные и тяжёлые вопросы. Хотя очень хотел. Но так или иначе, все приличия соблюдены, и вот первая половина интервью позади. И я думаю, что с вашего позволения начну. Итак, программа по переносу длится уже достаточно долго. Наверное, наша страна — пионер в сфере освоения ранее труднодоступных районов земли. Но внедрение некоторых нововведений в судебную систему и систему исполнения наказаний вызывает вопросы у многих. Считается, что использование труда рецидивистов и закостенелых уголовников — это не совсем хорошая идея. — Что же они в этом такого усматривают? — Развел руками гость, сидя на своём кресле. — Ну, видные правозащитники утверждают, что подобное обращение с приговоренными является вопиющим нарушением их базовых человеческих прав. Утверждается, что фактически это ничем не отличается от рабовладения или же закостенелого крепостничества, поскольку фактически закинутый человек оказывается выброшен на произвол судьбы, и я цитирую: «Потенциал свободных людей затрачивается на бесполезные государственные проекты, как в худшие годы сталинского правления». Что вы на это скажете? — Ничего более интересного они не могли придумать? — Гость скептически изогнул бровь и устало вздохнул, как будто ему не в первый раз. — Алексей Анатольевич. Я понимаю ваш скепсис, но учтите, сейчас нашу трансляцию смотрят десятки миллионов людей, все-таки идет речь о коренном пересмотре системы наказаний. У вас есть шанс заочно парировать аргументы ваших оппонентов. — Ведущий, улыбнувшись, показал ладонью в сторону одной из камер. — Что же вы сразу как будто отказываетесь? — Да не отказываюсь я. — Поднял ладонь мужчина. — Вы сказали в точку по поводу бессмысленных кривотолков насчёт программы. Понимаете, всё это глупости, мне это неинтересно, я хотел бы, чтобы люди не слушали этих пустозвонов. Честное слово, из раза в раз говорю одно и то же. Вы поймите, я не занимаюсь поиском панацеи. Труд заключенных — это совершенно обыкновенная процедура. И рассматривать ее в качестве некой аналогии вышеперечисленным пережиткам прошлого, я прошу прощения, но это сущая глупость. Это не замена ни рабовладению, ни уж тем более средневековому крепостничеству. Просто вы поймите меня правильно, некоторые люди, в том числе и за пределами нашей страны, считают, что мы якобы не думаем о моральной стороне вопроса, а это абсолютно не так, но в отличие от всяких не очень умных краснобаев, на подобные вещи нужно смотреть немного шире. Да, конечно, они могут сказать, вот заключенные тоже люди туда-сюда, но, прошу прощения, они же должны каким-то образом понести наказание. Я сейчас не говорю о том, чтобы там их пытать или же иными другими способами истязать, ни в коем случае. Просто преступники, опять-таки, речь тут идет о закоренелых уголовниках или о тех лицах, которые совершили тяжкие преступления, вот все они, их не имеет смысла просто держать без дела, объяснять им что-то, пытаться исправить. Ну вот и получается, что значительную часть времени они либо сидят и прожирают наши с вами налоги, либо не сидят, причиняя ущерб окружающим людям. Вот и получается замкнутый круг, между тюрьмой и свободой, где они совершают преступления. Вместо этого мы будем использовать их, чтобы они работали и искупали свои грехи таким образом. Обратите внимание, всё это может быть достигнуто без применения насилия как такового. При этом общество абсолютно не берет никакой ответственности ни за его жизнь, ни за его смерть, а что случится с ним там, это уже не наше дело, то есть в этом плане ни гуманность, ни моральная сторона вопроса никак не затронута. — Получается, заключенных не используют в каких-то опасных работах? — Чуть помолчав, добавил в ответ ведущий. — Да, совершенно верно, мы руководствуемся только целесообразностью. Так что утверждения, что мы якобы убиваем человека, это весьма спорно. Оно даже в какой-то степени меня смешит, потому что очень ясно показывает сущность наших всех правозащитников. — Гость выделил последнее слово кавычками, с помощью своих длинных пальцев. — Что вы имеете в виду? — Ведущий слегка улыбнулся, словно предчувствуя какую-то шутку. — То, что подберут по объявлениям непонятных всяких, прямо с улицы. Чтобы они притворялись правозащитниками. — Алексей Анатольевич, ну что вы. — Ведущий отмахнулся от слов гостя. — Помимо них множество юристов и некоторое количество медийных персон высказывается похожим образом. — Ну я рад за них, только я совершенно не понимаю, причём тут мы. Я прошу прощения, половина этих лиц, не побоюсь этого слова, не совсем понимает, что такое гуманизм. — Ну хорошо. В конце концов, это действительно не столь остро, и тут, скорее всего, симпатии большинства будут на вашей стороне. Но я сейчас задам вопрос, который, возможно, поставит вас в сильный тупик, так или иначе он должен внести некую ясность. — Ведущий на некоторое время замолчал, как бы формулируя вопрос поточнее. — Каждый раз, когда вводят технологии в различные сферы и отрасли, у людей возникают вопросы, а может ли сложная техника под управлением заключённых представлять опасность для окружающих? — Нет, конечно нет. Заключённые занимаются в основном примитивной работой. И, строго говоря, такой работой занимаются почти все заключённые, и, по крайней мере, к сложной технике допускаются люди с подготовкой, более сложные и опасные вещи находятся в распоряжении государственных структур. Хотя даже так называемая «гражданская» техника — это ведь по большей части вещь, недоступная для неквалифицированных рабочих. Вы поймите, за всеми компаниями и организациями, которые нанимают труд заключённых, ведётся строгое наблюдение. И все опасения по поводу нарушения прав человека или прочих преступлениях против людей просто смешны! — Хорошо. — Спокойно согласился ведущий. — Думаю, эта информация хотя бы немного прояснит непонятные процессы. — Плюс к этому, наши правозащитники, сердобольные личности даже узнать не удосужились посмотреть, как проходит весь процесс. А ведь, невзирая на тяжесть преступления, мы предоставляем людям базовый набор для продуктивного выживания в сложных условиях. — Интересно, а что входит в этот набор? — Ведущий поинтересовался данным любопытным фактом. — Всегда по-разному, но то, что гарантированно будет, — это пища, набор инструментов, качественное снаряжение, в общем, всё, что есть и у обычных рабочих. Всё, что нужно для продуктивной работы. — Гость перечислил немаленький список, что неожиданно впечатлило ведущего. — Не многовато ли? Кажется, что при подобных раскладах жизнь можно быть очень даже комфортной. — Резонно заметил собеседник. — Ничуть, это минимум, при котором современный человек способен выжить. Напротив, это необходимый базовый задел, при котором мы можем заранее сказать, что не посылаем приговорённых на гибель. Так что в этом плане право на жизнь, а это базовое право, не нарушено. — Чуть улыбнувшись, мужчина пожал плечами. *** Холодный воздух помещения словно стиснул грудь, когда командир начал свой брифинг. Множество людей сидели в небольшом зале, словно шпроты втиснувшись в тесную бетонную коробку, и слушали инструкции. Перед ними предстояла выполнить последнюю миссию — ликвидировать директора крупной корпорации, после этого их организация должна была залечь на дно и какое-то время не отсвечивать. Слова командира терялись в пучине размышлений мужчины. Он мог услышать только свой внутренний монолог, который громко шептал о его презрении к корпорациям, которые разрушают и так ослабевшее общество, и поглощают человеческую сущность. Возможно, это были в чём-то наивные и банальные мысли, но, откровенно говоря, даже мысля подобным образом, он не был слишком далёк от истины. С кипевшими доводами и контраргументами в своем разуме, мужчина уже лежал на крыше с винтовкой в руках. Легкий туман висел над безбрежными просторами города, он разгонял мысли, нельзя было теряться в море размышлений. Он верил, что его дело — правое, что он делает мир чище, избавляя его от алчных корпораций и их влияния. И вот далеко внизу появились маленькие точки, которые медленно создавали длинный кортеж. Мужчина застыл в оцепенении, увидев, как из автомобиля вышли не только директор, но и его семья. Теперь он метко видел в прицеле своей винтовки не только цель, но и тех, кто невольно станет заложниками в этой смертельной игре. Сомнения его все больше терзали. Стоит ли ему исполнить это решение прямо на глазах семьи директора? Чёрт! Не было времени на размышления, мужчина не мог провалиться! С острым чувством вины и раскаяния, он все-таки нажал на курок. Роковое решение пришлось ему с огромным трудом. Его внутренний крик потерялся в воплях детей и криках жены, когда он дал себе долю секунды на скрытость и провалился в дальний уголок бескрайнего города. К сожалению, вскоре, в то самое утро, его и его команду поймали, обыскав весь огромный город, который оказался не таким безопасным убежищем. *** «…Трагическое событие, произошедшее неделю назад в центре Норильска-Сити, вызвало шок и недоумение среди местных жителей. Мужчина и его сообщники, чьи имена остаются неизвестными, были задержаны за предполагаемое убийство в рамках неподтвержденной операции. По информации, полученной из источников в правоохранительных органах, мужчина преследовал директора корпорации «НефтьПром», который в момент происшествия находился в сопровождении членов своей семьи. Очевидцы утверждают, что мужчина находился на крыше здания с снайперской винтовкой и, несмотря на наличие членов семьи жертвы, сделал выстрел. Это преступление, совершенное прямо на глазах семьи директора, вызвало широкий общественный ажиотаж, а также серьезные разногласия в обсуждении моральных аспектов подобных действий. Впрочем, стремление к правосудию и недопущение беспредела в последующем оказалось сильнее, и судьи приняли быстрое и правильное решение. Желаем разумного и честного разбирательства в этом сложном деле, а также твердо верим в справедливость и законность действий правоохранительных органов…» *** Допросная была наполнена непроницаемой тишиной, прерываемой лишь тяжелым дыханием подозреваемого. На потолке мерцали слабосильные лампы, создавая призрачные тени на стенах, словно подчеркивая напряженность ситуации. Подозреваемый, наш герой, мужчина с хмурым взглядом, сидел неподвижно, словно он намертво врос в кресло. Внезапно дверь скрипнула, и в допросную вошел следователь, человек с жесткими чертами лица и нехорошим огоньком в глазах. Его походка была уверенной, шаг размашистый. — Добрый день, господин Гулливеров. — Прозвучал голос следователя, холодный и резкий, словно ледяной поток. — Я буду проводить ваш допрос по делу о покушении. Начнем без лишних церемоний. Подозреваемый встретил его взгляд, и в его глазах заиграли искры упорства. Он молчал, лишь крепче сжал кулаки, готовясь к очередной экзекуции. — Господин Гулливеров, вы понимаете, что ваше молчание может повлечь серьезные последствия? Я жду от вас сотрудничества, и то, что вы будете более сговорчивы. — Продолжал следователь, внимательно изучая каждую реакцию подозреваемого. Но Иван оставался неподвижным, словно камень. Его слова звучали негромко, но упрямо: «Это все ради страны». Следователь вздохнул и кивнул офицеру, стоявшему у двери. Тот, без слов поняв жест, вышел из допросной, через несколько минут камера, записывающая процесс допроса, вырубилась. Подозреваемый оказался крепким орешком, и этот случай требовал особого внимания. Впереди были очередные долгие часы проведения допроса, и следователь был готов к этому, не впервой приходится раскалывать. Так началась сложная игра между упорством следователя и непреклонностью подозреваемого, в которой ставка — нечто гораздо более важное, чем просто свобода. *** Израненное тело нашего героя лежало безжизненным куском мяса на холодном полу допросной. Он был изможден, избит до крови, но его глаза все еще излучали непреклонную волю. Следователь отвернулся от злившего его зрелища и хмуро втянул дым от сигареты, наполняя допросную едким дымком. Его раздраженный взгляд бродил по спинам сгрудившихся бугаев, словно цепные звери, готовые выполнить любой его приказ. — Как же расколоть этого упрямого дурака? — пробормотал следователь, его мысли бурлили в мозге, словно зарождающаяся буря. Подозреваемый молча смотрел на него, его глаза будто пронзали следователя, словно предчувствуя его намерения. Он не выдал ни единой крупицы нужной информации, не выдал ни малейшего намека на то, что может раскрыть тайну, сокрытую в глубинах своего воспалённого разума. Следователь выпустил дым в сторону и внезапно прямо в самом чудовищном излучении своей извращенной ярости закричал на подозреваемого: «Ты, урод, сука! Говори! Расскажите мне правду! Всё, что знаешь!» Бугаи напряглись, ожидая команду, а подозреваемый всё молчал, он был глух к угрозам, словно был не живым человеком, а камнем. Следователь замолчал, его раздражение уступило место холодному расчёту. Он знал, что ему нужно найти новый подход, другую стратегию, чтобы пробить этот нерушимый заслон. *** Избитый подозреваемый медленно открыл глаза. Слабый свет проникал сквозь щели заколоченного окна, освещая потолок допросной. Он почувствовал острую боль, окутывающую каждый участок его тела. В голове вертелись фрагменты прошедших событий, словно куски головоломки, которую он пытался собрать. С внезапным щелчком дверь допросной распахнулась, и вместе с нестерпимо ярким светом вошел следователь, его лицо украшала улыбка. Он словно наслаждался, злорадствуя, паря как коршун над своим поверженным противником. — Все Гулливеры, твои соратники, выдали тебя с потрохами, твари, влегкую сдали тебя, представляешь? — С притворным сочувствием объявил следователь, махнув рукой, в которой он держал папку с скомканными бумагами. Подозреваемый, прикованный к стулу, после сказанных слов начал постепенно осознавать угрозу, нависшую над ним. Он почувствовал, как внутри него вспыхнул огонь отчаяния и решимости. В то время как следователь продолжал насмехаться над ним, показывая бумаги с их подписями, подозреваемый резко рванул вверх, напрягая все мышцы рук и туловища. Охнув, он сломал цепь на наручниках и накинулся на следователя с гримасой ярости на лице. — За мою бедную Родину. — Шептал он, нанося удар за ударом, пока следователь не затих на полу, огромная лужа крови расползалась по бетонному полу. Затем, внезапно, все пространство резко затянулось рябью. И все вокруг вдруг исчезло, растворившись, как голография. Нависший над следователем человек резко преобразился, и из старого опытного солдата он стал щуплым подростком, который теперь стоял внутри бетонной комнаты. Через несколько минут в кабинет зашёл мужчина в черной форме и фуражке с имперским двуглавым орлом. — Курсант Багров, симуляция «Партизанская война» закончилась, можете выходить из симуляционной камеры. — Сказав, мужчина исчез в дверном проёме. Тяжело дыша, весь потный, Даниил, чуть пошатываясь, вышел прочь из помещения. Длинный коридор ударил по нему прохладой, чуть облегчив ему его страдания. Очередной трудный день в Схоле Прогениум закончился.