Часть 1

      Звук будильника портит всю магию утра, сообщая, что сегодня первое сентября. Лучи солнца проникают сквозь не до конца прикрытые шторы и мягко ложатся на моё лицо. Я бы ещё с удовольствием понежилась в кровати, но мать стоит за дверью, бормоча о немедленном подъеме и мне приходится сдаться. Единственное, что я себе позволила — это хорошенько потянуться.       Несмотря на первый день осени, все ещё была теплая погода. По комнате гуляет приятный ветерок. Бодрит он намного лучше кофе и прочей чепухи, о которой вещает телевизор. Чтобы утром долго не возиться с гардеробом я, предусмотрительно повозилась вчера. На стуле покоились чёрные узкие джинсы, белая блузка с рукавами в три четверти и собранная сумка. Все, что мне осталось, это выполнить утренний женский ритуал. То есть умыться и накраситься.       Я расправляю складки на блузке, поправляю помаду на губах и спускаюсь вниз. Мама с отцом, увлечённые некой беседой, не особо меня замечают, так что я хватаю со стола кусочек шоколадки и выхожу из дома. На часах уже половина восьмого, и я ускоряю шаг. Подруга наверняка ждёт у входа и будет скоро названивать, а меня это раздражает. Лишь бы не выслушивать выпады насчёт моего очередного опоздания, даже не успеваю насладиться всей красотой, ведь пришлось перейти на медленный бег.       На горизонте показалась крыша школы, к которой тянутся ученики, как муравьи в муравейник. С небольшой горы было немного смешно на это смотреть. Я уже вижу толпу во дворе, все такие нарядные и радостные. Лично для меня единственный повод радоваться — это встреча с друзьями, все остальное — лишь недоразумение, которое осталось терпеть всего год.       Моя проницательность меня не подвела, сквозь толпу я протискиваюсь к главному входу, где стоит Яна. С первого класса за одной партой и по жизни, в случае чего Армагеддон тоже вместе переживать будем. Но, надеюсь, обойдется все только жизненными тяготами, типа неразделенной любви или родителей, не отпускающих на дискотеку. — Посмотрите, какие люди и без охраны, — мы обнялись, впервые за два месяца моего отсутствия в городе. — Не ложилась, наверное, чтобы меня порадовать своим появлением? — пунктуальность не мой конек, однако, повод для шуток и подколов, которые терплю уже, кажется, вечность. — Все лето тренировалась, — корчу самое дебильное выражение лица и тяну ее ближе к расписанию.       Кучка парней, бессмысленно глазеющих на доску с бумажками, в миг расступилась и проводила нас милыми взглядами. Мне всегда льстило внимание парней, чего уж тут скрывать, уродкой-то я не была. Длинные русые волосы, миниатюрная, немного худовата для роста метр шестьдесят пять сантиметров, попа, по мере хождения в спортзал, тоже появилась. Так что да, я часто ловила на себе заинтересованные взгляды, как старшеклассников, так и парней с улицы. Но что касалось отношений, тут у меня самый жесткий отбор, именно поэтому за все свои семнадцать в копилке всего один парень. Да и тот подвёл.       Яна быстро отыскала наш класс и диктует расписание, которое я так же быстро записываю на бумажку. Первым уроком стоит химия, куда мы и направились. Если вовремя не прийти, Альбертовна не то что в кабинет не пустит, сразу к директору отведет, а там уже разбор полетов такой начнется. Химия — единственный урок, куда боялся опаздывать каждый. Порой не всякий учитель мог позволить себе прервать урок каким-нибудь объявлением.       В кабинете уже почти половина класса, все в полголоса переговариваются, делятся впечатлениями о проведенном лете. На удивление Альбертовны не было за столом, хотя она всегда заходила в класс ровно за десять минут до начала урока и оценивала входящих, не забывая указать на все недостатки внешнего вида, хоть классным руководителем ни у кого не была. — Странно все это, может она заболела? — мы садимся за свою излюбленную парту номер три на среднем ряду. — Очень на это надеюсь, а то выбросила все водолазки под горло, — я достаю свои письменные принадлежности и сижу, сложа руки на груди. — Кстати, ты не передумала в свой мед поступать? — Яна бросает исподлобья взгляд жалкого котенка.       Моя детская мечта, прошедшая всю школьную жизнь — стать врачом. В идеале, конечно хирургом, но там как пойдет. Яна уже не первый год трепала мне нервы, умоляя поступить с ней на юридический, который не прельщал меня ни в какой форме. Она же, владея такой информацией, пыталась переубедить меня, что выходило крайне провально. — Мы уже это оговаривали миллион раз. Нет, не передумала. Закроем тему, — я закатила глаза, а подруга грустно вздохнула. — Ладно, хорошо. Тогда скажи, репетитора нашла себе? Вроде же нехилый уровень химии и биологии нужен, — она повертела в руках учебник и с грохотом кинула на парту, привлекая внимание. — Я — нет, а вот мать похоже да. По-моему, что-то говорила по этому поводу, но ты же знаешь, как много она говорит, так что слушаю ее вполуха. В итоге мой ответ: не знаю, — мы обе засмеялись как раз под трель звонка.       Звонок был, а вот учителя все нет. Тут два варианта: либо Альбертовна тронулась головой окончательно, либо и правда заболела. Никто не понимает, что происходит. По классу то и дело начались перешептывания, а Миша подначивает всех уйти. В таких случаях, сколько бы времени не прошло, он всегда голосует за правило пятнадцати минут. — Так, предлагаю свалить. Нет училки — нет урока.       Только и успел, что схватить рюкзак и сделать два шага, в кабинет вошел молодой парень. Увиденная картина заставила учителя показать зубки, ну, то есть улыбнуться. Все устремили на него взор и притихли. В два шага он доходит до стола на небольшом подъеме и опускается на стул. — Я знаю о священном для учащихся правиле пятнадцати минут, — он смотрит на часы, хотя таковые имелись на стене ровно над дверью. — Но вот о семи, впервые слышу. Так что отматывай свои действия назад и начнем урок, — Миша от неожиданности послушно повторил сказанные ему слова, присел на свое место и все же задал интересующий всех вопрос. — А вы кто и где Альбертовна? — парень резко вскинул голову, Миша сразу осекся и переспросил. — Извините, Инесса Альбертовна где? — Химичка ваша здесь больше не работает, по каким причинам я не знаю, мне такую информацию не доложили, не дорос еще, — по классу слышаться сдавленные смешки, но он не обратил внимания и продолжил. — А я ваш новый химик. Лавров Дмитрий Николаевич. Любить не обязательно, а вот жаловать попросил бы.       Про «любить» это он зря. С мужчинами в нашем классе полнейшая беда, а в преподавательском составе так и подавно катастрофа. Ну разве что один симпатичный физрук на всех, но, боюсь, не потянет он наших дам за сорок. К слову, учитель то был не абы какой. Молодой парень, явно нет тридцати, темные, почти черные густые волосы, стоящие торчком, что очень к лицу ему, хотя такая прическа никогда мне не нравилась, ко всему этому прилагались мужественные черты лица. Одет он совершенно просто, но я оценила, всегда любила мужчин в рубашках, а на нем то всего-навсего белая рубашка, расстегнутая сверху и черные джинсы с кедами. Одним словом, перед нами сидит мальчик-красавчик. Скоро о нем прознает вся школа и вот тогда начнется женский гормональный бум. Так что его «любить не обязательно» явно пролетает мимо ушей. Любить тебя будут, да еще как.       Заполнив журнал, он встаёт и пишет на доске тему урока. Почерк каллиграфический, что крайне необычно для учителя мужского пола. Ну вот прошло буквально пять минут и пара девчонок дала сбой, ахнули в унисон. — Надеюсь с чтением у всех все в порядке, но на всякий случай тема урока «Химический элемент. Изотопы», — метко забрасывает мел в коробку и подходит к краю стола. Облокачивается и начинает объяснять, что к чему.       Никаких схем, таблиц, видео, аудио, экспериментов. Самый обычный урок, на котором учитель главный. За все время он ни разу не посмотрел в книгу. Неужели он и впрямь так хорош в химии? — У-у, время то из овер. Остановимся на формах атомных орбиталей, которые скорее всего я объяснять не буду, — его губы впервые за весь урок расходятся в улыбке от облегчённых вздохов учеников. — На дом вопросы и три задания после параграфа номер один. Свободны.       Класс зашуршал сумками и тетрадями. Я вижу, как лица девочек краснеют от переполняющих их чувств. Многим не терпится обсудить новый экземпляр. Так что они в хаотичном порядке складывают принадлежности, чтобы скорее уединиться где-нибудь в углу коридора и трепаться до мозолей на языках. Мы с Яной остаёмся одни в кабинете, не считая учителя, который занят заполнением каких-то бумаг.       Мы уже дошли до двери, как та со свистом открывается и на нас налетает физрук. Ещё один молодой преподаватель. — Опа, Никифорова, Астахова, — он встаёт между нами, приобнимая за плечи и ведёт к учительскому столу. Химик поднимает на нас голову и откидывается на спинку стула. — Надеюсь вы завтра придёте в волейбол играть? — он смотрит то на меня, то на подругу и мы лишь вяло киваем. — Димка, первый учебный день, а ты мне губишь таких девчонок, — он цокает языком и обращается к нам. — Может и на футбол заявитесь, ну так, чисто посмотреть? — Я не смогу, Игорь Петрович. Дела, — понуро опускаю голову, не желая встречаться с ним глазами. Он быстро переводит взгляд на Яну и кивает ей. — Я тоже пас. Не люблю потных мужиков, — физрук наиграно пародирует инфаркт. — Ну уж сорри, — Яна разводит руками. — Пошли вон тогда, — он по ребячески надувает щеки, как щенок обиженный.       Учителя проводили нас взглядами и начинают о чём-то шептаться, а мы идём на оставшиеся три урока. И, как обычно, они проходили невероятно быстро. Вот он — первый урок, тянущийся, словно один большой кошмар и вот — ты уже идёшь по аллее домой.       С Яной мы живем в разных сторонах от школы, прощаемся всегда на крыльце школы и расходились. Сейчас же я не спешу и наслаждаюсь последним теплом, которое так нежно касается кожи, словно лаская тело и душу.       Десять минут до дома умудрилась растянуть на пол часа. Я открываю дверь ключом и надеюсь, что дома никого нет, но мечты остаются мечтами. Мама выглядывает с ванной комнаты и машет рукой. Пока я копаюсь на кухне, она кричит напутствия о том, как мне себя ввести в их отсутствие. — Мы с папой идём на встречу, будем поздно. Делай уроки и ложись спать, — она тихо матерится, видать обожглась о плойку.       Я поднимаюсь в свою комнату и, не переодеваясь, сажусь за ноутбук. Как современный ребёнок, естественно, имею страницы в социальных сетях, которые не переживут, если их регулярно не проверять. Но ничего необычного не замечаю. Снова куча сообщений о том, как я превосходно выглядела от девочек яро мечтающих быть похожими на меня, и самовлюблённых кретинов, желающих пополнить свою коллекцию мной.       Легкая музыка заполняет комнату, и я стягиваю блузку в надежде все же одеться поудобнее. Но опять увы и ах. Мама командным голосом просит спуститься, я наспех надеваю первую попавшуюся майку и спускаюсь к ней. — Даша, познакомься, твой репетитор по химии. Помнишь мы договаривались, раз уж ты так хочешь в медицинский университет, — я киваю и поворачиваюсь в сторону репетитора.       Передо мной стоит мой учитель, только сейчас он больше походит на мальчика-бунтаря. Дерзко красная майка, выгодно подчёркивающая его жилистые руки, темно синие джинсы и кроссовки. В руках он держит небольшую книгу, по которой собрался меня учить, наверное. — Это… — мама хотела назвать его имя, но я делаю это по инерции, сама того не осознавая. — Дмитрий Николаевич, — ком в горле растет с каждой секундой.       Не то чтобы я была против, просто как-то все неожиданно что ли. Вот ты сидела у него на уроке, а сейчас он стоит на пороге твоего дома и будет тратить на твои прихоти и замашки своё свободное время. — Так вы знакомы? — вопросительный взгляд, адресованный нам обоим. — Да, он мой учитель по химии, вместо Инессы Альбертовны, — он явно не собирается давать пояснения нашего знакомства. — Это же прекрасно. Ну ладно, иди занимайся, а я побежала, папа ждёт внизу, — прощальный поцелуй в щеку, и она ушла. — Проходите, — я указываю наверх. — Чай не желаете? — гость как-никак, надо и предложить. — От кофе не откажусь.       Улыбка озаряет его лицо. Она у него какая-то необыкновенно привлекательная. Я спешу отвести взгляд и ухожу за оглашённым напитком. В комнате я появляюсь спустя пять минут. Учитель сидит в моем кресле, с которого не стала его сгонять. — Вам настолько нечего делать после работы? — ставлю перед ним чашку и сажусь на стул, напротив. — Я бы с удовольствием поделал своё любимое ничего, но мне нужны деньги, — все такой же сдержанный, как и на уроке. — Сильно грузить сегодня не буду. Сделай мне вот этот тест, — он придвигает книгу и указывает пальцем в тест номер шесть. — Узнаю, где твои слабые места и над ними будем работать.       Я киваю и наваливаюсь на столешницу. Открываю первый ящик, достаю лист и карандаш. Ещё раз бросаю взгляд на тест и принимаюсь решать.       В комнате стоит тишина, только открытое окно, за которым шумят дети на площадке. Я полностью погрузилась в решение задач и вопросов, учитель же предпочёл скоротать время в телефоне. Краем глаза улавливаю строгие черты лица, наверное, что-то серьёзное пишет. Мысли блуждают совсем не в той степи, и я одергиваю себя, возвращаясь к тесту.       Заданий было всего десять, из которых одно осталось нетронутое. Я подталкиваю лист ближе к нему, но вышло очень неуклюже, и он слетает на пол. Учитель, кажется, ничего и не замечает. Я быстро подскакиваю и опускаюсь на четвереньки в поисках листка, который лежит ровно у его ног. Именно в этот момент ему нужно было отвлечься от гаджета и найти меня в таком положении. Мы просто смотрим друг на друга. Не знаю, что испытывал Дмитрий Николаевич в этот момент, я же готова сгореть со стыда. Вот что может быть хуже? Ты знаешь человека ровно полдня, к тому же он твой учитель и репетитор, а ты уже у его ног.       Я поспешила избавить нас от недопонимания и протянула работу. Но он, вместо того чтобы забрать её, протягивает мне руку, за которую невольно ухватилась. — Неловко вышло, извините. Держите, здесь только девять из десяти. Последнее задание сложное для меня, — все же забирает лист и проверяет. Хорошо, что не последовало этих пошлых взглядов, двусмысленных улыбок и прочего присущего такому молодому парню. — Что ж, в принципе знания отличные. Поработаем над химическими связями, дальше видно будет, вдруг что ещё всплывёт.       Я неуверенно киваю и направляюсь за ним. Его уход красноречиво даёт понять, что на сегодня все. Пока он обувался, я облокотилась о стенку и наблюдала. — До завтра, Дарья, — он взъерошил и без того торчащие волосы. — Но завтра химии нет, — я вспомнила расписание, но потом дошло, что мама могла попросить заниматься со мной каждый день, чего очень бы не хотелось. — Только не говорите, что репетиторство будет каждый день, — закрываю лицо руками, а в ответ получаю лёгкий смех. — Нет, только вторник и суббота, — тогда о каком завтра идёт речь? Моё лицо видно говорит само за себя и его пояснения ждать не заставили. — Я завтра приду играть в футбол, там и увидимся, — он вскидывает рукой, и характерно для опаздывающего человека охает. — Мне пора, не обессудь.       И он ушёл, хлопнув дверью так, что я морщу лицо. По коридору разлетелся аромат сладкого парфюма. Я ещё пару минут втягиваю его носом, как и любая нормальная девушка просто балдею от этого. Это дело нехитрое иногда и до сумасшествия доводит. Звонок телефона прерывает мои мысли, и я сразу забываю о новом учителе, и что он вообще здесь был, и больше не вспоминала до того самого «завтра».