Часть 14

      Я сижу на кровати уже битый час и пытаюсь обдумать своё скоропостижное согласие. Мозг истошно кричит, что прошло не так много времени, чтобы броситься в омут под названием «Дмитрий Николаевич» с головой. А вот сердце, как сумасшедшее, рвется к нему, и, видимо, сделало бы это вне зависимости от того, пошла бы я туда или нет. Все же я делаю пару звонков с нелепыми отговорками, но учитель ничего не желает слышать и просто-напросто бросает трубки. Грубиян.       Мама мешает мне сосредоточится на своих мыслях, она как заведенная бегает по квартире, собирая свои многочисленные вещи. Мне осталось вытерпеть два часа этой сумасшедшей беготни и в квартире наконец-то станет тихо. Пока она носится из одной комнаты в другую, пытается уговорить уехать с ними, но я вяло говорю «нет», ведь я должна быть в другом месте, и мое отсутствие там это грубое нарушение всех правил. Дима еще вчера прислал смс о том, что он знает о поездке и чтобы я даже думать не смела смыться с родителями.       Проверяя все ли она взяла, мама в своей привычной манере пересказывает наизусть выученные мной правила поведения в доме. Она улыбнулась, удостоверяясь, что я уже не та кроха Дашенька и заключает меня в объятья, что совсем ей не свойственно. Через мгновение дверь в комнату закрывается, а затем и входная дверь хлопает, оповещая о свободе.       Я бесцельно шатаюсь по квартире в попытках найти себе какое-то занятие. Мне ничего не мешает прямо сейчас посетить обитель химика, но я решаюсь помучать его. Так и не придумав себе достойного занятия, решаюсь немного убраться в комнате.       Из невысоких, но мощных колонок играет моя любимая песня. Едва мужской голос принялся исполнять припев, я не задумываясь выкидывала все, что находила в ящиках стола. Каждое слово проходит сквозь меня. В моей голове проскальзывают картины того утра, когда я решилась на тот важный для меня шаг. Вспоминаю, как он касался меня, как теплые губы скользили по коже, руки сжимали бедра. Я нервно облизываю нижнюю губу и усмехаюсь внезапным порывам. Определенно это было лучшее утро из всех, которые у меня были.       Из своего рода транса меня выводит звонок мобильного, который во всю вибрирует на темно коричневой столешнице и вот-вот готов упасть. На экране горит «Дима». Сбавляю громкость и принимаю вызов. — Ты где? — за немногочисленные звонки, он еще ни разу не здоровался, что сейчас меня вообще не удивляет. — Я немного устала и хотела бы побыть дома, — недовольный вздох вышел слишком уж громким. — Пообещала, значит приду, чего кипятиться то сразу? — Я не умею кипятиться, это твое любимое занятие. Жду.       Снова этот саркастически-приказной тон. Я сжимаю руки в кулаки и откладываю свое занятие, минутное промедление может мне дорого обойтись. В шкафу лежит небольшая сумка, куда я собираю все самое необходимое на обещанные «пару» дней. Очень быстро собралась сама и выбежала из дома.       Шла я быстро, на улице жутко холодно. Ветер так и норовит задуть во все труднодоступные места. Чувствую, как краснеют уши и начинают покалывать, к счастью я уже близко. Несколько метров и я открываю дверь в теплый и светлый подъезд. Кнопка лифта, нужный этаж и до боли знакомая железная дверь. Я пару минут тушуюсь, как пятиклассница, которая принесла двойку и боится гнева родителей, но все же тянусь к звонку. За дверью раздается шарканье и на пороге с красным носом стоит учитель. Я прыскаю от увиденного себе в кулак, пытаясь замаскировать это под кашель, но не вышло. — Если бы я хотел тебя рассмешить, сводил бы в цирк, — холодно отчеканил химик пропуская меня внутрь. — С тобой все в порядке? — я поежилась под взглядом уставших, но злых глаз. — Просто температура, не обращай внимание, — отмахнулся Дима, забирая мою сумку. — И какого лешего ты ходишь по холодному кафелю без носков? — на это замечание, которое в моей голове звучало жестче, чем вышло, он только закатил глаза. — Ты должен быть в кровати, — я не без усилия развернула его в сторону спальни и подтолкнула вперед. — Вперед, я сама все сделаю, вали давай. — Тут вообще-то я командую, девушка, — я не стала слушать бредни больного и ушла на кухню.       В холостяцкой берлоге о таблетках даже не слышали. Я перерыла все шкафы на кухне, но безрезультатно. На задворках холодильника стояла одинокая банка малины времен правления Петра первого. Мне ничего другого не остается, как отпаивать больного этой адской смесью, веруя в то, что утром он все же поправится, а не отдаст коньки.       Я аккуратно приоткрыла дверь спальни, где была кромешная темнота, не считая меленького света исходящего от экрана телефона. Дима, услышав мои шаги, дернул за шнурок светильника. Он сидит на краю кровати и что-то печатает в телефоне. Я почти дохожу до него, и он мгновенно блокирует аппарат, швыряя на тумбочку. Едва заметная улыбка касается его губ, и он берет чашку с подноса. Один глоток и его лицо становится красным. — Ты воду из адового котла взяла? Кипяток, — морщится, но продолжает отпивать понемногу. — Зачем я здесь? — непонимающе интересуюсь я. — Разве нужен повод, чтобы побыть вдвоем? К тому же, я обещал за тобой присматривать, ты тот еще магнит для приключений. — Кстати, откуда ты узнал, что родители запланировали поездку? — совсем удачно вспомнила об этом, и лучше время для расспросов не найти. — Как-нибудь потом расскажу.       Я не заметила, как он выпил весь чай и разделся. Спать собирается, ему не помешает, а я так и сижу на кровати в полной растерянности от вечера. Это не то, что я ожидала. Я подумываю уйти, но хриплые вдохи срываются на кашель, что заставляет меня остаться. Осматриваю мирно уснувшего Диму, дергаю за шнурок, погружая комнату снова в темноту и выхожу, неплотно прикрывая дверь.       Утро встретило меня болями в пояснице, все-таки его диван то еще райское место, и головной болью. Я не могла уснуть полночи, старательно прислушиваясь к кашлю за стеной. Несколько раз я подрывалась и забегала к нему, хотела даже лечь рядом, но уходила, возможно потому, что я не понимаю до конца, какие чувства мы испытываем друг к другу. Все попытки начать этот разговор пресекались на корню, едва я успевала произнести слово. Шум на кухне усиливает нежеланный эффект барабана в голове., я нехотя поднимаюсь с кровати и иду проверить все ли в порядке.       Дима в самом лучшем своем настроении во всю кашеварит, совсем не стесняясь своей гостьи. На столе по обычаю свежезаваренный чай и чистые тарелки. Я стою в дверном проеме и понимаю, что даже родная мать обо мне так не заботиться, как он. — Смотрю тебе уже лучше? — я прерываю молчание, обращая его внимание на себя. Его взгляд скользит по оголенным ногам, которые я прикрываю подолом его майки. — Как видишь, доктор все же из тебя выйдет неплохой, — он выложил содержимое сковороды на тарелки и жестом пригласил на завтрак. — Прости, за вчерашнее, я был немного не в настроении, — он подошел близко ко мне и провел большим пальцем по щеке.       В его карих глазах пляшут огоньки, демонические огоньки, как он сам и мне это безумно нравится. Дима заправил выбившуюся прядь за ухо и мило улыбнулся. — Чем займемся сегодня? — его тихий голос отвлекает меня от посторонних мыслей. — Может… химией, — сказала я, прищурив игриво глаза. — Моя ты вечная ученица, — тяжелый, не без издевки вздох. — Химия, так химия, но для начала поешь.       Да, поесть точно не помешает, к тому же живот предательски издал не самые лучшие звуки. Я обогнула учителя и села на стул. Уже через час мы оба сидели в просторной гостиной, я на полу около маленького журнального столика, решая эти дурацкие тесты, а Дима демонстративно сел играть в игру, даже не собираясь мне помогать. Не смотря на это, я часто отвлекаю его, за что получаю надменные и иногда жалобные взгляды от учителя. Диме ничего другого не остается, глядя в мои щенячьи глаза, как отложить игру и объяснить мне очередную задачу. К концу четвертого теста меня окончательно покинули силы. — Я все, — кинула тетрадь ему под нос и легла на пол, закрывая глаза от усталости. — Я больше не могу. — Что на этот раз? — похоже он был уже наготове, он берет мою тетрадь пересматривая решения. — Тебе стоит отдохнуть, — эти слова я уже были сказаны томным шепотом мне на ухо.       Эта близость ни к чему хорошему не приводила еще ни разу. Чувствую горячее дыхание на шее, наконец расслабляясь. Дима одним движением перевернул меня на живот и прошелся пальцами по позвонку, вверх-вниз. Тело покрылось приятными мурашками и я тихо заурчала от удовольствия. Руками он забрался под футболку и нежно начал массировать уставшие плечи и спину. Иногда он касается оголенной спины губами, заставляя дрожать под его ласками. Чувствую, что ему нравится тоже. Я переворачиваюсь на спину и вижу его блаженную улыбку. Тяну руки и кладу на его плечи, притягивая к себе. — Что же ты со мной делаешь? — шепчу ему, прежде чем ощутить мятный вкус его губ.       Наши тела соприкасаются, подогревая и без того шальной настрой. Поцелуй выходит жадный и нетерпеливый. Дима отрывается и нависает надо мной, его глаза уже знакомо чернеют и я испытываю ровно те же ощущения и желания. Химик тяжело дышит и его взгляд бегает по моему телу, он сейчас похож на зверя, который довольствуется своей добычей. Я приподнимаюсь на локтях и еле ощутимо кусаю химика за подбородок. — Твою мать, Даша, — все, что он может сказать перед тем, как поддеть пальцем шорты и резинку трусов.       Одним резким движением он рвет на мне футболку. Его тело становится горячее с каждой секундой. Коленом он раздвигает мои ноги, выпрямляется и болезненно сжимает талию. Без предупреждения он входит до самого основания, что я прикрикнула и моментально выгнулась в спине. Такого я никак не могла предвидеть, но вышло ужасно круто. Он имеет меня быстро и грубо, что я невольно закрывая глаза от удовольствия и закусываю губу, заглушая стоны рвущиеся из груди. — Открой глаза и посмотри на меня, — черт, только не это.       Не то чтобы я стеснялась или еще что-то, просто это самая нереальная вещь, которую он просит, на данный момент. Заметив, что я не выполняю просьбу, он останавливается, это настолько жестоко, что я сразу открываю глаза. — Так-то лучше, — он возобновил свои умопомрачительные движения.       Гением быть не нужно, стоит мне закрыть глаза он будет останавливаться. Я из-за всех сил смотрю ему в глаза, выгибаясь еще больше в спине. Одно его слово «кончай» и меня два раза просить не нужно, на пике я выкрикиваю его имя и обмякаю, вяло хватаясь за его плечи. Он получает свою дозу следом и ложится около меня. Меня немного трясет от такого жесткого секса, первого в моей жизни. Дима укрывает нас одеялом, которое я оставила на подлокотнике утром.       Спустя пару минут моё дыхание становится ровным, и я приподнимаюсь на локте, заглядывая в умиротворенное лицо парня. Глаза полуприкрыты, на лице улыбка, лучше момента и не придумаешь, пока я не завожу старую пластинку. — Что между нами происходит? — он запускает руку в волосы и шумно выдыхает. — Опять? — он понимает, что разговор неизбежен или просто нет сил отбиваться от меня. — Тебе не кажется, что рано говорить о таком? — А по-моему, в самый раз, ведь толком я ничего от тебя не слышала. Так может пора ответить на этот вопрос? — я кутаюсь в одеяло и сажусь, упираюсь спиной на диван. — В данный момент у меня нет ответа на него, — вижу, что он начинает нервничать. — А он вообще планирует появиться в ближайшее время? Я просто не совсем догоняю на какой стадии отношений мы находимся и есть ли они вообще. Кто я для тебя? — старалась говорить, как можно спокойнее, дается мне это очень трудно. Я хочу кричать от неопределенности.       Ссориться не входит в мои планы, но видимо если разговор и дальше пойдет в тупиковой форме, этого будет не избежать. — В смысле кто, моя девушка. По-моему, это очевидно, — раздражение в нем растет. Никогда еще я не видела его в гневе или проявляющего какие-либо чувства. Только усмешки и умиротворение. — Мне нет, — может подсознательно я это и знаю, но мне хочется слышать это от него, а не самой гадать. — Серьезно? Если ты думала, что я пользуюсь тобой, только чтобы иметь регулярный секс, то ошибаешься. Я подобной хренью не занимаюсь и прекратим уже этот разговор.       Он встал и ушел в спальню. Через пару минут, долгих для меня минут, он выходит полностью одетый и накидывает на себя легкую куртку. Моё шоковое состояние ничем не скрыть. Я хочу остановить его, но рот безмолвно открывается и закрывается, словно я рыба на суше. Его движения слишком резкие, дерзкие. На мгновение мне кажется, что он в гневе. — Почему ты не можешь просто взять и сказать, что чувствуешь ко мне? Денис, между прочим, никогда не молчал, — сама не знаю, как сказала эти слова, осознав, я сразу зажимаю рот рукой. Я не просто все испортила, я кажись себе вырыла могилу.       Дима в полном шоке поворачивается ко мне и еле сдерживается, чтобы не пробить стену. Он закипает, и так все это соперничество действует не лучшим образом, так еще и я профессионально добавляю масла в огонь. Сейчас рванет. — Я не из тех людей, которые будут без устали проявлять свои чувства и утопать в бесконечных разговорах о них, — он стоит на месте, но даже в темноте коридоре я отчетливо видела его налитые кровью глаза. — И даже для тебя я не сделаю исключение, извини. Либо ты принимаешь меня таким, либо не принимай никаким. А можешь снова упасть в объятия пресловутого Семенова, решать тебе.       С каждым словом его трясет все больше, а я теряю дар речи. Изо всех сил пытаюсь унять дрожь в теле и не разрыдаться у него на глазах. В данной ситуации это будет более чем унизительно. — Надеюсь к моему возвращению ты все обдумаешь и наконец выбьешь из головы этот проклятый вопрос о чувствах.       Дверь за ним громко захлопывается, и я даю себе волю. Реву как белуга. Даже не спросила куда он пошел и зачем. Чувствую себя брошенной, ненужной. Все то время, что мы общались, казалось не найти мужчину лучше. Такой внимательный, всегда знает, что мне нужно было. Но сейчас это была самая темная его сторона, о которой мне было бы лучше не знать. Как в любой женщине, во мне зарождается любопытство, откуда в нем это, но понимаю, что после сегодняшнего этот голод никто не утолит. Дмитрий Николаевич еще та темная лошадка оказалась. И, кажись, не найти дня хуже: я рыдаю в чужой квартире сидя голой на диване. Но это просто не наступило завтра.