Часть 29

— Доброе утро! — Дима подошёл ко мне, приподнял и усадил к себе на колени.       Он хватает мою кружку с кофе, стоящую на столике, и делает большой глоток, чуть ли не выпивая всё до дна. В этот момент я кладу конверт между парой толстых журналов и снова обращаю всё своё внимание на этот подарок. Дима приехал накануне моего дня рождения, что оказалось полной неожиданностью. Он говорил, что не сможет приехать и мне придётся подождать. Мы общаемся уже полгода и пытаемся восстановить наши отношения.       Я долго размышляла, стоит ли простить его. Целых четыре месяца я не давала о себе знать. Я думала, заслуживает ли он хотя бы немного этого прощения. И вот, в очередной раз, я прислушалась к своему сердцу, а не к разуму. Я отправила ему ответное письмо, как он и просил. В этом письме я сообщила, что прощаю его, но не уверена, что готова возобновить отношения. Моего ответа ему было достаточно, чтобы бросить все дела. Уже через пару недель он стоял на пороге моей квартиры. Мы тогда проговорили до самого утра, обсуждая всё, что накопилось.       После вечерней пробежки я поднимаюсь по лестнице, чувствуя сильную усталость. И только подойдя к своей двери, замечаю, что у неё кто-то стоит. — Вы к кому пришли? — спрашиваю я по-немецки, как будто это мой родной язык. — Хм… Ничего не понял, но я к вам, — слышать родную речь непривычно, тем более от человека, которого я совсем не ожидала увидеть.       Дима вышел из темноты и прислонился к стене. Он совсем не изменился, только стиль в одежде стал другим. На нём была свободная майка, поверх которой была надета кожаная куртка, а также потёртые чёрные джинсы. Ну и волосы отросли. Мы просто стояли и смотрели друг на друга, словно на экспонаты в музее. — Может, пригласишь? Или мне вернуться туда, откуда пришёл? — его слова заставляют очнуться. Я быстро киваю и начинаю искать ключи в кармане.       Сейчас всё как в тумане. Медленно подхожу к двери и три раза поворачиваю ключ в замке. У меня небольшая квартирка: всего одна комната и кухня с ванной. Зато здесь уютно, и уборка не занимает много времени. — Ты, наверное, голоден? — снимаю кеды, не глядя на парня, и иду на кухню. Я всё ещё в каком-то смятении, и его появление кажется мне чем-то нереальным, словно мираж. Мне нужно время, чтобы прийти в себя. — Есть немного, — его голос по-прежнему мягкий и приятный, но в нём появилась лёгкая хрипотца, которой я раньше не замечала.       После обеда у меня осталась небольшая порция запечённой курицы. Я отдаю её Диме. Себе же наливаю бокал вина и прислоняюсь спиной к плите. Дима садится за стол и начинает есть с большим аппетитом. Я наблюдаю за ним, как заворожённая. — Зачем ты приехали? — спрашиваю я, делая небольшой глоток и глядя прямо в глаза. — К тебе, — он вытирает губы салфеткой и складывает руки в замок. — Хочу знать, есть ли у нас шанс. — Я же написала, что пока не знаю, хочу ли снова быть в этих отношениях, — сказала я с каменным лицом. При этом я старалась скрыть его за большим бокалом, который держала в руках. — Так давай проверим.       Не успеваю я задать очередной вопрос, как он встаёт и приближается ко мне. Обхватывает руками моё лицо и накрывает мои губы своими. Внутри меня будто взрывается снаряд годичной давности. По телу пробегает дрожь, а в голове словно вспыхивают сотни маленьких фейерверков. Я уже давно не испытывала ничего подобного. Даже когда целовалась с Клаусом, хоть и по пьяни, но всё же. Дима останавливается и садится на своё место, оставляя меня в крайне неловком положении. — Всё оказалось очень просто. Думаю, результаты эксперимента очевидны, — сделав эти выводы, он продолжил есть как ни в чём не бывало. — Но это не значит, что я сразу же забуду о случившемся и прощу тебя. Ты серьёзно провинился, — бормочу я. Он невнятно поддакивает, а я начинаю злиться, потому что он опять выходит сухим из воды. — Я сказал, что хочу убедиться, а не заставлять тебя, — рассудительный человек. — Я буду ждать столько, сколько потребуется. Но за это время ты ни с кем не будешь встречаться.       Я нехотя соглашаюсь, понимая, что он не отстанет со своими собственническими замашками. Даже если бы я промолчала, какова была бы вероятность отмены этого соглашения? Конечно, такого варианта нет. Я выдерживаю паузу, но вскоре окончательно сдаюсь. — Почему ты уволился? Ты об этом ничего не сказал в письме, — мужчина и бровью не повёл. Встал и так же, как и я оперся о столешницу. — Мама заболела и умерла, — ответил он без тени сочувствия, как будто такое происходит каждый день и это обычное дело. — Прости, сожалею, — он покачал головой и приобнял меня за плечо. Я не стал отстраняться. Мне хотелось верить, что это дружеский жест. — Не стоит, ведь она была мне лишь номинальной матерью. Не думаю, что её когда-либо интересовали мои переживания и моя жизнь в целом. Просто забудь об этом, как и я.       Понимая, что наша беседа в самом начале, я достаю из холодильника бутылку вина и протягиваю её Диме. Он с улыбкой смотрит то на меня, то на вино, но всё же берёт и открывает, наполняя бокал.       Эта ночь была полна неожиданных открытий. На полу стояла уже вторая пустая бутылка, а я от души смеялась над нелепыми шутками Димы и его забавными историями про приключения в аэропорту. Я была настолько пьяна, а он был настолько привлекателен, что, конечно же, ему нашлось место для сна.       Даже сейчас, сидя у него на коленях и перебирая пальцами его отросшие волосы, я не знаю, что чувствую к нему. Смогу ли я снова доверять этому человеку? Да, он защищал меня, но я всё равно думаю, что мы могли бы преодолеть всё вместе. Однако он слишком эгоистичен для таких жертв и, кажется, до сих пор этого не осознаёт.       Дима нечасто приезжает, но мы много общаемся по телефону или через Skype. За это время он мог бы убедить меня в своей верности и преданности. Вероятно, ему это удалось, но я так привыкла быть одна и ни перед кем не отчитываться за каждый свой шаг, что продолжаю испытывать его. Он терпит, но я вижу, что с каждым днём его терпение на исходе, и скоро наступит развязка. — Тебе не надоело его перечитывать? — спросил Дима, кивнув на конверт. Он заправил прядь волос за ухо, и его взгляд остановился на моём лице.       Он был без рубашки, и это отвлекало меня от вопросов. Я с трудом оторвала взгляд от его рельефного торса и посмотрела на него. Он заметил, куда я смотрю, и на губах появилась фирменная ухмылка. Я провела рукой по его волосам, чтобы они не падали на лоб, и улыбнулась. — Нет, не надоело. Не дождешься, — он берёт мою руку и целует пальцы, это выглядит невероятно мило. — Знаешь, — киваю и ожидаю продолжения. — У меня ещё не было секса на балконе в Германии. — Тебе не кажется это эксцентричным? — приподнимаю бровь, и парень начинает звонко смеяться. — Эксцентричным? Получается, что заниматься сексом на балконе — это ужасно, а танцевать полуобнажённой на столе в баре — это верх совершенства?       Я вскакиваю с колен и пытаюсь сформулировать слова возмущения. Дима же победно улыбается, ведь он знает, что мне нечего ему возразить, и он, как всегда, оказался прав. Интересно, как долго он будет помнить об этом? Со мной такое произошло впервые, но сейчас я, в отличие от Даши годичной давности, вряд ли сожалею об этом.       Мы стояли вдвоём на ярко освещённой улице. Со всех сторон мигали неоновые вывески кафе, клубов и баров. Людей становилось всё больше, и каждый норовил меня толкнуть. Дима, не теряя времени, прижал меня к себе и одарил каждого нервного человека грозным взглядом. Мы ждали моих друзей, которые должны были подойти с минуты на минуту. Тем временем парень достал пачку сигарет и закурил, не замечая моего шокового состояния. — С каких это пор?       Я пытаюсь забрать у него сигарету, но он не даёт мне этого сделать. Тогда я пытаюсь допрыгнуть до неё, но это довольно опасно на высокой платформе. И вот я подворачиваю ногу, и только сильная мужская рука помогает мне удержаться на ногах. — Чего вы добились, сударыня? — за время нашего расставания он, видимо, посещал курсы остроумия. Я морщусь от боли и пытаюсь встать на обе ноги, но это не помогает скрыть моё состояние. — Отдай сигарету, иначе будут проблемы, — говорю я, пытаясь придать своему голосу суровость. Однако парень лишь усмехается, продолжая курить. — И что же ты собираешься делать? Снова подвернёшь ногу и мы пойдём отмечать твой день в травмпункте?       Я уже придумала остроумный ответ, но тут заметила, что к нам приближаются мои друзья. Они были в приподнятом настроении, и я поняла, что вечер обещает быть весёлым. Мы обменялись дружескими объятиями, и дольше всего я задержалась с Клаусом. Боковым зрением я заметила, как Дима плотно сжал челюсти. После короткого знакомства мы вошли в бар, в который часто ходим по пятницам.       Внутри грохочет музыка, возле барной стойки не протолкнуться, но нам удалось найти свободное место. Через пару минут парни поставили на небольшой круглый столик бутылки с пивом, текилой, виски и ромом — выбирай, что душе угодно. Я не собиралась напиваться, поэтому начала с пива. А Дима и остальные парни предпочли текилу.       Уже давно за полночь, но Дима продолжал невозмутимо смотреть на вновь наполненную рюмку. Я не выдержала и начала двигаться в такт музыке рядом с его стулом. В конце концов, я перешла на ром, и тут началось настоящее веселье. Мне и Элине, еще одной русскоговорящей девушке, стало очень хорошо. Мы больше не обращали внимания на приличия. Я оперлась одной рукой на стул и забралась на стол. Элина сделала то же самое под громкие крики изрядно пьяной толпы и пристроилась позади меня, почти вплотную. Я почувствовала, как мой топ пополз вверх, открывая кружевной чёрный лиф.       Я замечаю, что Дима смотрит на меня изучающим и не осуждающим взглядом. Его глаза блестят в свете софитов, и в этот момент для меня перестаёт существовать всё вокруг. Я начинаю двигаться медленнее, сексуально покачивая бёдрами. Дима опрокидывает рюмку и встаёт, протягивая мне руку. Я нерешительно вкладываю свою в его большую и теплую ладонь, и он помогает мне спуститься вниз, а сам садится обратно. — А теперь только для меня, моя дорогая, — он откидывается на спинку кресла и ждёт продолжения. И он его получает.       Он встаёт и, взяв меня за ягодицы, усаживает на тонкие перила балкона. Чтобы было удобнее и безопаснее, я обхватываю ногами его торс. Зарываюсь пальцами в мягкие чёрные волосы и притягиваю к себе. Он бесстыдно тянет мои ночные шорты вверх, обнажая попу. И в этот момент с дома напротив слышу грубую брань на немецком языке. Парень нехотя отрывается и выглядывает из-за спины, чтобы посмотреть на того, кто это говорит. Дима проявляет чудеса вежливости — спокойно показывает средний палец в сторону ругающегося, затем снимает меня с перил, и мы скрываемся в комнате. — Да ты мастер доброты, — не могу удержаться от комментария. — Иногда ты такая болтливая, что хочется заткнуть тебе рот.       Дима укладывает меня на кровать и снова целует. Его руки скользят под топ, нежно касаясь моих рёбер. Я теряю голову. Сама тянусь к нему, стремясь слиться с ним в одно целое. Наши отношения не развиваются, но мы оба понимаем, что не сможем жить друг без друга. — У тебя кто-то был за это время? — он поднимает голову и смотрит на меня испепеляющим взглядом. — Мне нужно поклясться на конституции или поверишь мне на слово? — спрашиваю я, сдерживая смех и шутливо ударяя его кулаком в плечо. — Поверю и так, но только сегодня. — Нет. На других не встает, — он продолжает начатое, но я беру его за подбородок и тяну обратно. — Не забывай, что я врач-травматолог, можешь лишиться своего достоинства.       Он усмехается, облизывает свои красивые губы, и я притягиваю его к себе. Мы оба на взводе, когда в дверь раздается звонок.