Часть 41

      Прихожу в себя в квартире. Свет ослепляет меня, когда я едва приоткрываю глаза. Я жмурюсь и закрываю их руками. Кто-то довольно весело хмыкает рядом со мной. Снова чувствую страх и сворачиваюсь калачиком. Шаги становятся тише, и в комнате темнеет. Я не хочу убирать руки от лица и прижимаюсь к стене. Но мягкий голос выводит меня из этого состояния тревоги и беспокойства. — Его здесь нет, не бойся.       Я нерешительно открываю глаза и осознаю, что нахожусь не в своей квартире. В кресле напротив сидит Дима. Он снова трёт нижнюю губу — этот жест мне понравился ещё во время нашей прошлой встречи. Он делает это как-то по-особому, сексуально. Уголки моих губ приподнимаются, и я снова закрываю глаза. И этого достаточно, чтобы почувствовать спокойствие.       Здесь восхитительно пахнет фруктами и едой. Я открываю глаза пошире и понимаю, как сильно проголодалась. С тоской смотрю на молодого человека и придвигаюсь ближе к краю дивана. — Какой сегодня день? — протягивает мне стакан воды. В горле пересохло, и вода сейчас как никогда кстати.       Дима садится на пол рядом со мной и забирает пустой стакан. Он крутит его в руках, и я замечаю, что костяшки его пальцев на обеих руках разбиты. В целом, парень выглядит очень уставшим. — Уже утро следующего дня, — усмехается он. От него пахнет сигаретным дымом и виски. Если всё будет так продолжаться, ему придётся делиться запасами горючего. — Ты пришла в себя только вечером, а потом сразу уснула. — Ты пьян? — спросила я, хотя и не знаю, зачем это сделала. У него явно была тяжёлая ночь, как и у меня. Нельзя винить его за то, что он пытается расслабиться, как может. — Нет, всего один стакан. Я бы вряд ли смог что-нибудь сделать, если бы был пьян. Семёнов, наверное, поднял на уши весь город.       Когда я думаю о своём женихе, у меня щемит в груди. Я обхватываю колени, сидя под одеялом, и начинаю дрожать. Дима это замечает, находит мою руку и сжимает её, а затем начинает успокаивающе гладить меня по голове. Я закрываю глаза, и в моём сознании возникают образы из прошлого. В этих воспоминаниях я вижу себя и кого-то ещё. Чем дольше молодой человек гладит мою руку, тем яснее становится этот силуэт. — Не бойся, я с тобой. — Как ты там оказался? — спрашиваю я, пытаясь сменить тему, хотя и не совсем удачно. — Герман позвонил мне, слышал, как вы ссорились. Разве я мог оставить тебя с ним? — смотрю на его костяшки пальцев, и он понимает мой невысказанный вопрос. — Да, это я вчера переусердствовал. Не волнуйся, его не убил, — его слова звучат успокаивающе, но в глубине души мне очень жаль. Жаль, что я не убил, и жаль, что его вовлекли во всё это. — Тебе нужно поспать, — теперь моя очередь позаботиться о нём.       Я сбрасываю одеяло и замечаю, что на мне надета его майка. Дима скользит взглядом по моим оголённым ногам, и я смущаюсь, как школьница. Дима, конечно, удивлён такой резкой сменой моего настроения, но не возражает. Он послушно стягивает футболку, заставляя меня смутиться ещё больше. Я бесцеремонно разглядываю его стройное тело. Он забирается на диван и не спешит прикрыться, позволяя мне любоваться им. И я не могу отказать себе в этом удовольствии. Но нужно с этим заканчивать. Пока он не уснул, я обработаю его раны, иначе они могут воспалиться. — Где у тебя аптечка? — спрашиваю я хриплым голосом и с трудом отрываюсь от торса. — В ванной комнате, на полке у зеркала, — он очень доволен моей реакцией.       Я быстро выхожу из гостиной и в ванной перевожу дыхание. Опираюсь руками о раковину и включаю воду. Мне нужно освежиться. В зеркале я вижу следы от рук Дениса, и меня снова охватывает дрожь. К счастью, следа на щеке уже нет. Никогда ещё мне не было так страшно. Я брызгаю на лицо холодной водой и беру с полки аптечку, уронив при этом коробку с гелем для душа. Она кажется мне знакомой, вызывая чувство дежавю. Оставляю тюбик на полу и возвращаюсь в комнату.       Молодой человек лежал на диване, заложив руку под голову, и смотрел в потолок. Мышцы его руки были напряжены, и это выглядело очень привлекательно. Я прокашлялась и присела на край дивана. Затем я положила его руку себе на колено и начала обрабатывать раны. Каждый раз, когда я прикасалась к ним, он слегка сжимал моё бедро, словно извиняясь. Это было… было… приятно, что ли? Я повернулась и приложила ватку к его губе. Он зашипел и перехватил мою руку. Мы встретились взглядами, и я почувствовала между нами какое-то напряжение. Разряд пробежал по венам, вызывая мурашки и желание растечься лужей на полу. Я не знаю, что он хотел сделать, если вообще хотел что-то сделать, но я высвободила свою руку. — Отдыхай! — говорю я и ухожу, унося с собой аптечку и закрывая за собой дверь.       Пойду в душ и попытаюсь понять, что случилось.       Я стою под тёплыми струями воды, прижавшись руками к белой кафельной стене. Закрыв глаза, наслаждаюсь шумом воды. Позади меня кто-то есть. Я чувствую, как знакомые руки скользят по моей мокрой коже, спускаются вниз. Тихий шёпот звучит у самого уха. Дима. Моё дыхание учащается. Я облизываю губы и чувствую яркий вкус мяты. Издаю протяжный, едва слышный стон. Его руки доводят меня до изнеможения. Я прогибаюсь в спине, желая ощутить готовность взять меня. По моему телу пробегает волна удовольствия, и я расслабляюсь в его объятиях. Я тяжело дышу, прислонившись лбом к стене. Внезапно перед глазами возникает образ Димы. Всё это время мои размытые воспоминания были о нём. Чёрт! Твою мать!       Я быстро принимаю душ и выхожу. Это не доведет меня до добра. Надеваю ту же самую майку парня и направляюсь на кухню.       На столе было много вкусной еды. Наверное, он приготовил это для меня. Я выбрала первое, что попалось под руку, и с большим аппетитом съела. Пока я обедала, думала только о том, как мне быть дальше. Я не собираюсь возвращаться, это факт. Единственный выход — это обратиться за помощью к его отцу. Кажется, мы неплохо ладим, и он сможет мне помочь. Как только Дима проснётся, я попрошу его отвезти меня к моим родителям. Не стоит нагружать его своими проблемами.       После плотного завтрака я решила прогуляться по квартире. Всё равно заняться было больше нечем. В квартире две комнаты: в одной из них я проснулась, а вторая — спальня. В спальне стояла большая кровать, небольшой комод и стол. Стены были светлого тона, а шторы — красные, почти бордовые. Я удивилась, что эти цвета так хорошо сочетаются. Не знаю, кто занимался обустройством квартиры, но это было удачное решение.       Я уже собиралась уходить, когда заметила на рабочем столе рамку с фотографией, на которой были изображены я и Дима. Я пыталась вспомнить, где мы могли быть такими счастливыми, когда позади меня раздался голос. — Ты сделала её, когда мы были в кофейне рядом с твоим домом. Я просил тебя не делать этого, но ты всегда поступала по-своему. Мне её отдала твоя мама, когда я приходил к ней.       Он подходит ближе и становится позади меня. Упирается руками в стол, и его губы оказываются у моего уха. Он выдыхает и произносит: — В следующий раз, если тебе захочется развлечься, будь потише или попроси меня помочь, — краснею и сжимаю пальцами край рамки. Мне хочется возразить, но я не решаюсь. — А теперь собирайся, я отвезу тебя к родителям. Вряд ли ты захочешь остаться здесь. — Почему ты так решил? — Я хочу понять, на чём основано его мнение. — Если тебе больше нравится проводить время в одиночестве в своей квартире или в компании малознакомого, пока что, мужчины, то я не стану возражать, — говорит он с усмешкой, надевая майку и кожаную куртку. Затем он добавляет: — Вот твои вещи, надень кофту, на улице холодно. И, надеюсь, ты поела, — после этого он уходит.       Не знаю, как это произошло, но я впервые за долгое время улыбнулась. Мне было хорошо в этот момент. Даже в самые трудные времена он поднимает мне настроение. Дима торопит меня, и я ставлю рамку на место, а затем одеваюсь. Затягиваю шнурок на капюшоне кофты, чтобы скрыть синяки, и выхожу из дома. Через десять минут я была полностью готова. Зашнуровываю свои кеды, и мы выходим на улицу.       Я оказалась в незнакомом районе, поэтому даже не пыталась понять, где нахожусь. Парень снял сигнализацию с чёрной «Мазды», и я села на пассажирское сиденье, на котором лежала моя сумка. Это уже было хорошо, по крайней мере, мои вещи были со мной. Дима завёл мотор, и мы медленно тронулись с места. Дорога заняла около двадцати минут и прошла в полном молчании. Время от времени мы обменивались взглядами, но я не могла смотреть на него долго — сразу смущалась из-за своего поступка. А вот он, кажется, совсем не переживал по этому поводу.       Мы подошли к подъезду. Я взяла парня за руку и качнула головой, показывая, что хочу, чтобы он задержался. Я быстро достала из сумки те злополучные фотографии и протянула их ему. Он внимательно просмотрел их и вернул мне, но только одну, и при этом был очень мрачен. — Вот эти фотографии можешь смело выбросить, — сказал он, резко забирая только что отданное фото, и добавил: — И эту тоже. Не знаю, что наговорил Семёнов, но, очевидно, его слова не имеют ничего общего с правдой, — да, ничего общего. Но я не хочу признаваться, что совсем недавно меня огрело утюгом и все встало на свои места. Я хочу понять мотивы каждого в этой ситуации.       Сейчас он очень зол, это видно по его плотно сжатой челюсти. Я касаюсь его руки, а он в ответ сжимает мою. — Прошу, без глупостей. Мне достаточно приключений, — он кивает и расслабляется. — Пойдём, мне кажется, нам есть что обсудить с твоими родителями.       Мама открывает нам дверь, и её лицо искажается от гнева. Её усталые глаза наполняются яростью, а грудь вздымается от возмущения. Она бросает холодный взгляд на моего спутника и заводит меня в квартиру, не обращая внимания на мои попытки привлечь её внимание. — Да что случилось? — пытаюсь её успокоить, но она жестом руки просит меня замолчать. — Даша, иди к себе, — я качаю головой, не желая отступать. Я смотрю на Диму, ища поддержки, но он стоит, облокотившись о дверной косяк, и выглядит довольно уверенно. Надеюсь, он знает, что делает. — Что он здесь делает? Пусть гуляет со своей женой. И как у него хватает совести обманывать тебя? Почему ты не дома с Денисом? — На самом деле, именно Дима забрал меня из больницы, когда Денис меня избивал, — говорю я и замечаю, как мама растерянно смотрит на меня. Она всё ещё злится, но мои слова явно её потрясли. Я развязываю завязки и показываю красные следы от пальцев. — Не веришь мне? Конечно, зачем верить больной? Для вас Денис важнее меня, вы воспринимаете каждое его слово как истину в последней инстанции. Ты вообще представляешь, как мне там жилось?       Я чувствовала, как бьётся жилка на моей шее, но не собиралась останавливаться. И вот, наконец, Дима преодолел мою оборону и заключил меня в свои объятия, заставив замолчать. — Успокойся, я всё сделаю сам. Помнишь, что я сказал тебе утром? — я киваю, и он улыбается. — Всё будет хорошо, просто верь мне, — я уже никому не верю, поэтому на этот раз молчу, но он понимает это как согласие. — Думаю, нам есть о чём поговорить.       Он смотрит на маму, которая, кажется, сдалась и жестом указала на кухню. Мы молча садимся за стол, не говоря ни слова. Ни чая, ни еды — ничего. Мама всё ещё с презрением смотрит на Диму и ждёт объяснений, как и я. Дима просто кидает фотографии, которые я дала, и кивает, чтобы мама взглянула. Она небрежно отбрасывает одну за другой, и её лицо меняется. — Но… — она снова смотрит на фотографии и наконец сдаётся. — Я помню каждую из них. У Даши был целый ящик этих фотографий. Я часто пересматривала их, когда она уехала, а потом отдала некоторые из них тебе. — Не хотите ли вы что-нибудь рассказать мне? — я прерываю односторонний разговор. — Он всем врал, да? Боже, как он мог, за что? — мама чуть не плачет, закрывает лицо руками, а потом резко смотрит на Диму. — Так ты ничего не знал? — Нет, ничего. Я встретил ее буквально неделю назад в магазине. — Что происходит? Кто лжёт? — не выдерживаю я и вскакиваю с места. Дима хватает меня за руку и усаживает обратно. — Денис твой врет. Никакой он тебе не парень, и никогда им не был. Пацан сходил по тебе с ума в школе, а ты постоянно ему отказывала. А тут такой блестящий шанс. Ты теряешь память, почему бы не внушить, что у вас была замечательная жизнь, а?       Я жила во лжи. Он обманул всех, разрушил мою жизнь и продолжает это делать, стремясь к своему личному счастью. — Боюсь, то, что он совершил вчера, — это лишь малая часть его героизма. Он свихнулся, Даша.       Мои глаза наполняются слезами. Кажется, что хуже быть не может, но с каждой секундой становится всё больнее. Я невольно цепляюсь за руку парня и прижимаюсь к его плечу. Мама и Дима продолжают разговаривать, но уже шёпотом. — Он не остановится, — говорит мама, явно беспокоясь не меньше меня. — Нельзя оставлять её здесь, он первым делом придёт сюда. Я ничего не смогу сделать, Андрей уехал в командировку. — Соберите её вещи, мы поедем обратно, — не знаю, насколько это хорошая идея, но, вероятно, так будет лучше.       Мама ушла собирать вещи, а мы остались на кухне. Дима вытер слёзы большим пальцем и приподнял голову за подбородок. Я инстинктивно убрала руку, всё ещё помня, как сильно болела челюсть. Он извинился и продолжил: — Почему ты не показала их раньше? — кажется, я сошла с ума, или он шутит? — Когда же я должна была это сделать? Прошлой ночью я была в мире сновидений. А до нашей встречи я даже не подозревала, что есть ещё одна такая же фотография. Он ведь хранил их под замком в своём столе.       Дима явно был удивлён, но старался это скрыть, контролируя свои эмоции. Он потёр переносицу и шумно выдохнул. — Прости, что ты оказался втянут во всё это, — он качает головой и усмехается. — Ты такая наивная, Даша. Твои проблемы — это мои, — он приобнял за плечи и оставил первый поцелуй на макушке. — Но ничего, скоро всё изменится.       Мы ещё немного посидели с мамой. Они обсудили вопросы, связанные с моей и маминой безопасностью. Мама рассказала пару историй из моего детства, от которых я покраснела, а Дима смеялся и подшучивал надо мной. Вечер прошёл довольно хорошо, все друг друга простили и отпустили прошлое. В конце он дал ей какие-то номера, и мы уехали обратно.       Мы оказались в квартире Димы поздно вечером. Я без сил опустилась на диван, готовая заснуть прямо в одежде. Дима стоял в дверях и улыбался, наблюдая за мной. Я нехотя встала и забрала у него сумку. Достала из неё шорты и майку. — Спокойной ночи, — говорит он и, отвесив шутливый поклон, закрывает за собой дверь.       Я снова улыбаюсь и снимаю одежду. Слышу, как хлопнула дверь в спальню — он тоже решил не медлить со сном. Я залезаю под одеяло и отворачиваюсь к стене, закрывая глаза. Засыпаю почти сразу, но через полчаса просыпаюсь от страха. Мне кажется, что за мной наблюдают, но в комнате пусто, здесь никого нет. Я провожу рукой по лбу — он весь в испарине. Откидываюсь на подушку и пытаюсь снова заснуть, но не получается. Стоило мне закрыть глаза, как кошмары вернулись. Я вижу, как Денис хватает меня за горло и бьёт со всей силы. Как швыряет из угла в угол.       Я больше не могу это терпеть. Встаю и выхожу в коридор. В квартире тихо, нигде не горит свет, и я боюсь, что могу обо что-нибудь споткнуться. Я медленно иду, вытянув руки перед собой. Нащупываю дверь в комнату парня и тихо поворачиваю ручку. Он не спит — стоит у открытого окна и курит. — Можно? — спрашиваю я тихо. Не оборачиваясь, он кивает, и я захожу, закрыв за собой дверь.       Дима делает последнюю затяжку, закрывает окно и, махнув рукой, разгоняет сигаретный дым. Затем он оборачивается и с беспокойством смотрит на меня. — Что-то произошло? — я киваю, обнимая себя руками. — Мне страшно. Снятся кошмары. Боюсь, что он вернётся и мне снова будет больно, — я заплакала, но Дима не подошёл ко мне. Я не придала этому значения.       Он откидывает край одеяла и протягивает мне руку. Я хватаюсь за неё, и он помогает мне забраться в кровать. Затем он обходит кровать и ложится с другой стороны, обнимая меня и прижимая к своей груди. Я вдыхаю приятный аромат его парфюма и едва касаюсь кончиками пальцев его груди. Она горячая, даже несмотря на то, что он стоял с обнажённым торсом у открытого окна. Его кожа гладкая и нежная, поэтому я смелее касаюсь его рукой. Дима отстраняется и смотрит на меня с недоумением. — Что ты делаешь? — Поцелуй меня.       Он удивляется ещё больше. Я приподнимаюсь на локте и жду его шага. Чувствую его дыхание, которое становится всё ближе. Его рука мягко ложится на мой подбородок, освобождая мои губы, и он накрывает их своими. В моих глазах вспыхивают сотни ярких звёзд. Поцелуй длится недолго. Дима отстраняется и смотрит на меня. Я облизываю губы, ощущая вкус мяты, и улыбаюсь.