Часть 46

POV Дима

      Я сижу в машине и просматриваю бумаги, которые нашёл в бардачке. Дарья должна была выйти десять минут назад, но её до сих пор нет. Я уже трижды пытался ей дозвониться, но линия занята. Вероятно, она снова беседует с Яной. Та теперь как магнит для неприятностей, и ей не терпится обсудить свои женские дела, фотографии УЗИ и распашонки. Меня немного удивляет, с каким энтузиазмом Дарья слушает подругу и активно помогает ей выбирать имя для будущей крёстной дочери. — Так, сначала к Яне, потом к твоей бестии, — поворачиваюсь и вижу свою девочку в прекрасном летнем платье. Хоть оно ужасно короткое, я решил не возмущаться.       Меня не сильно беспокоит, что она раздражается, когда речь заходит о Карине. Однако она старается терпеть ради сына и поэтому не всегда может сдержать свои эмоции. В такие моменты она может сказать что-то резкое, но обычно попадает прямо в цель. В последнее время Карина сама не своя, и, кажется, причина её настроения — девушка, которая сидит справа от меня. — Да кто б сомневался, — кладу руку ей на бедро, устремляясь все выше и выезжаю с парковки.       Всю дорогу Даша переключала музыку, которая ее так интересовала, а я тупо ехал к маленькой однокомнатной квартире будущих родителей. По настоянию госпожи торможу около небольшого магазина, купить фруктов для Яны. Даша никогда не знает меры в покупках, так что в багажник отправляются два пакеты набитых доверху. Полагаю, подруге должно хватить до самых родов. Через пять минут мы уже звоним в дверь и нам открывает радостная брюнетка, жестом приглашающая войти. — Так, мы очень быстро, говори, что хотела, и мы побежали много дел, — я тем временем поставил пакеты на кухонный стол и вернулся обратно в коридор, полагаю девчушка сама в состоянии разобрать их. — Я… — Даша показывает жестом, чтобы та продолжала, а сама уходит в ванную. — В общем, держи, — она протягивает мне конверт, в котором я вижу немалую сумму денег.       Что-то я не припоминаю чтобы у студентов были такие. Родители? Не факт, эти двое отказались от их помощи и не принимают никакие пожертвования. — Ты с ума выжила? Откуда? — кладу конверт на тумбу около себя, я не возьму с них не копейки. — Копили. Ты нам очень хорошо помог, вложил свои средства, и мы должна тебе их вернуть. У тебя сын, Даша, у вас тоже будут дети, — при упоминании общих с Дашей детей меня передернуло. Я даже не решил готов ли жениться на ней, а тут сразу дети. — Она бесплодна, — чешу затылок и не знаю, сказала ей Даша или нет.       Яна кивает головой и извиняется, оправдываясь своей забывчивостью. Она мило кладет руку на живот и гладит его. Майка плотно облегает тело, которое к слову так и осталось стройным, и я вижу, как толкается ее ребенок. Возможно я слишком многое упустил, когда перестал видеться с Кариной.       В коридоре повисло неловкое молчание и наконец вышла Даша. Ровняется со мной и кладет руку на плечо. — Ну так что у тебя там? — Мы уже поговорили, думаю Дима сам тебе расскажет.       Опять вся ответственность на мне. Не скажу, что это прям тяжело рассказать, что я вложил деньги в покупку этой квартиры, но вряд ли именно я должен рассказать это. Подруги еще долго прощались, что пришлось насильно отрывать их друг от друга.       Сажусь в нагретую солнцем машину и прокручиваю в голове планы на этот выходной, понимаю, что к вечеру мне нужен будет нереальный отдых. Сейчас мы отправимся под чудесную историю к Карине, и я уже мысленно молюсь, чтобы они не съели друг друга. Даша откидывает волосы назад открывая вид на шею, где все еще красуется страстный поцелуй. — Так что у вас там за интим разговор был? — ее глаза закрыты, но я нутром чую, как она ревнует. — Я помог купить им квартиру, она хотела отдать деньги, вот и все. — Благородный рыцарь мне достался, однако. В таком случае может и мне поможешь?       Она кладет мою руку себе на бедро притягивая к самому горячему месту. Мне нравится ее настрой, но учитывая, что я еду по оживленному участку дороги и здесь некуда свернуть я начинаю злиться. В штанах становится тесно, но я все равно ласкаю ее через тонкую ткань кружева, подаренного мной. Боковым зрением вижу, как она закусывает губу и поднимает руку закладывая за голову. Мало того, что ее платье очень короткое, так еще оно и жутко открытое. Я сейчас вижу ее голую грудь и мне не по себе. Даша слишком эротично облизывает пересохшие губы, и я не могу терпеть, нужно доставить ей удовольствие. Оттягиваю край кружева и вхожу средним пальцем, ощущая ее тепло. Она выгибается, и сама двигает бедрами. Я готов кончить от одной этой картины. Блондинка впивается ногтями мне в руку, и я добавляю еще один палец. Она ерзает, пытаясь насадиться все больше, но вот ужас, я торможу около дома Карины и на лавочке как по обычаю сидят пара старушек. Но когда мне было до них дело? Я только интенсивнее начинаю иметь мою девочку, затыкая стоны грубым поцелуем. Она перелезает мне на колени и тянется к ремню. — Точно?       Она кивает и расстегивает его. Блондинка обхватывает рукой член и водит вверх-вниз. Закрываю глаза и тихо втягиваю воздух. Эта девчонка сведет меня с ума, загонит в могилу раньше времени. Откладываю сидение и притягиваю ее к себе, отодвигая края платья и ласкаю языком ее грудь. Старушки наверняка уже во всю пялятся на ее голый зад. Не знаю, как она это делает, но одно ее слово способно зажечь меня с пол-оборота. И в независимости от нашего местоположения я ее трахаю. Трахаю столько, сколько она попросит. Моя девочка выросла и ее потребности как видно тоже. Но разве такое может огорчать?       Вдоволь наигравшись с членом, она сама садится сверху, упираясь на меня руками. Отрываюсь и наслаждаюсь, как ее грудь покачивается в такт движениям. Как же я люблю в ней находиться, она такая теплая и родная. Забираюсь руками под платье и сжимаю ее задницу, если там останутся синяки я буду только рад. Даша на пределе, да и я тоже. Приподнимаю ее и ловлю грозный взгляд, но сейчас я хочу играть. Грубо целую и резко опускаю ее обратно. Она вскрикивает и прокусывает мне губу. Еще пара таких раз, и я кончаю прямо в нее, не беспокоясь ни о чем. Даша тяжело дышит и смахивает назад волосы, которые свисают ей на лицо. — Теперь мы можем идти? Или пойдем на второй круг? — она знает, что я имею ввиду, поэтому поправляется и поспешно слазит на пассажирское. — Ты знаешь, что я не буду сейчас этого делать. — Жаль, — давно заманиваю ее на анал, но пока мне не везет, зато помогает в таких ситуациях, когда дольше уже некуда. Я пожимаю плечами и застегиваю ремень, которым неоднократно связывал ее. — Пошли.       Только выйдя из авто Даша замечает старушек во всю обсуждающих нашу интимную сторону жизни. Наблюдаю за ее реакцией и остаюсь в полном восторге. Она гордо вскидывает голову, проходит мимо и тянет меня за руку следом. Слышу, как в спину нам летят не самые лестные слова. Мы заходим в лифт и медленно движемся в самые чертоги ада. Боковым зрением вижу, как она морально готовится к этому и просто обязан ей помешать. Снова лезу к ней в трусики. Блондинка пытается одернуть меня, но увы она не так сильно этого хочет. — Что ты делаешь? — голос дрожит и мне это нравится. Я просто касаюсь ее, а она уже изнемогает. — Проверяю на сколько сильно ты меня хочешь. — Не хочу я тебя сейчас.       Она начинает злиться, а я смеяться. Я поднимаю два пальца к ее лицу. — Ты так не думаешь, — двери открываются, и я выхожу, а следом и она.       Моя прелесть хмуриться и молчит, стоя у меня за спиной. У Карины видно звонок на грани поломки, приходиться чуть ли не стучать в дверь. Ловлю контакты и слышу, как она, шаркая по полу идёт к двери. — Проходи… те, — ее радостное выражение меняется на злость.       Я закатываю глаза и захожу. В квартире тишина и бардак. Все валяется на полу, на тумбе и полках куча пыли, в квартире не продохнуть. Количество злых людей на один квадратный метр просто шкалит. — Потрудишься объяснить? — киваю на беспорядок, и она сразу начинает подбирать грязную одежду кидая ее в корзину для белья. — Сколько тебе ещё нужно предупреждений? Карина, я же его заберу, и ты это знаешь. — Это не то, что ты подумал. Мы были у мамы два дня, и я не успела прибраться.       Я удивленно смотрю на неё. Неужели у неё хватило мозгов пойти к своей матери и помириться или что у них там. Она продолжает убираться и оправдываться, но тут ее прерывает плач из комнаты. Девушка уже готова все бросить и пойти, но я одергиваю ее, желая сделать все сам. Ухожу, оставляя их наедине на свой страх и риск. Не сомневаюсь, что первой взорвется Карина, а моя маленькая будет до последнего молчать.       Так все и случилось. Пока я разбирался с Антоном Карина завела свою песню о вселенской любви, которую она испытывает еще с роддома. Даша молчать не стала и отлично парировала, особенно мне понравилось, где она чуть ли не в красках рассказывает, как я бужу ее с утра, устроившись меж ее прекрасных ножек. Я давно справился с пацаном и больше испытывать их терпение не могу, выхожу. — Карина, когда ты уже заткнешься? — она видит меня и прячет взгляд. Привычка, я не любил, когда она смотрит на меня и всегда напоминал ей это. — Держи, — обращаюсь к Даше и протягиваю пацана, который смело тянет к ней руки.       Лицо Карины краснеет все сильнее. — Вообще то это мой ребенок, какого хрена?! — она пытается забрать его, но я шлепаю ей по рукам. — А ты убирайся, если мы вернемся, а здесь все по-прежнему, — обвожу рукой коридор. — Я не буду больше просить, поняла? — она тихо мычит и снова принимается за уборку. — Я не слышу, Карина. — Поняла.       На этой печальной ноте мы и уходим. Даша уже нашла общий язык с Антоном, которому совсем недавно был год. Он ей что-то мычит и дергает за волосы, а она даже не обращает внимание, только собирает их в хвост и отдает ему целиком на растерзание. Кажется, ее совсем не трогает тема, что своих детей она никогда не заимеет. — Он на тебя похож, смотри, — она разворачивает его ко мне лицом и тот в знак верности ее слов смешно чихает. — Почему ты такая спокойная? — Даша смотрит на меня с широкой улыбкой, словно я задал слишком тупой вопрос. — Потому что не хотела их, — такого я точно не ожидал услышать, обычно эта материнская функция у них с детства. — Не смотри на меня так. У меня были совсем другие планы на жизнь. Выучиться, найти работу, карьерная лестница, в такой жизни детям не место, понимаешь? Я давно смирилась, что коляску одолжу покатать у подруги. Я слишком много ориентировалась на родителей и с их целеустремленностью я вообще не знаю, как они умудрились встретиться и родить меня. Так что замужество и детей я давно похоронила.       Ее слова крутятся в голове до самой клиники. Дашино признание значительно облегчает мне жизнь, но все равно это слишком поразительно. Сколько еще в ней этих заскоков? Из-за таких новостей я начинаю удивляться, что в скором времени приведет к потере моего годами выработанного самообладания.       Я паркуюсь на излюбленном месте и помогаю ей выйти. Отец уже ждет нас у ворот, махая своей сухой рукой. Старик выглядит уже лучше, чем был год назад. С удовольствием лечится и сбегать не собирается. — Здравствуй сын, — он вяло жмет мне руку, так как сил у него давно уже нет.       Его еще иногда трясет по старой привычке, но он вполне себе бодрый. Отец оглядывает Дашу с Антоном, но подойти не решается, приходится снова действовать мне. — Даша, это мой отец Николай Андреевич, — она отрывается от увлекательной игры и протягивает руку смело пожимая отцовскую. — А вы знали, какой у вас замечательный сын? — непринужденно говорит она, я закатываю глаза от очередной лести в мой адрес, а вот отец сбит с толку, ведь недавно он наконец понял, что никогда им и не был.       Ответа она не получила и вряд ли хотела. Мы шли на ту же лавочку в саду, что и всегда. Даша продолжала играть с Антоном и кажется он ее уже полюбил. Она опустила его на траву рядом с собой, и они весело побежали вперед. Только бы шею себе не свернула, по гравию да на каблуках. — Она хорошенькая, напоминает мне Агату, — он стирает рукавом рубашки слезу и пытается собраться с силами.       Мать мы редко вспоминаем, но у него на тумбочке я заметил ее фото. Она там еще молодая и красивая. Но сопоставлять маму и Дашу мне совершенно не хотелось, даже если они и правду похожи. Мы садимся в тени дерева и наблюдаем за их играми. — Слишком много она пережила, держи ее около себя, — внезапное наставление отца и я теряюсь, мне нечего ответить на это. — Я знаю, что ты не хочешь женится, но посмотри на нее. Она играет с твоим сыном от чужой женщины, она простила тебе все твои грехи, ты помог ей, ты пошел и надрал зад этому пареньку. Ты ее любишь, она любит тебя. Одумайся, оболтус.       Он прав, Даша многое вынесла. Ей нужна поддержка, которую она ищет во мне, и я готов ей ее дать. Она та, за которую я готов отдать все, что у меня есть. Сейчас он пытается внушить мне, что свадьба — это хорошо, что так она будет моей. Но Даша и без всяких этих чертовых формальностей моя и ей будет всегда. Только она вправе переубедить меня, больше никто.       Мы еще долго болтали о разном, но в основном это была тема лечения. Даша редко присоединялась к нам, в основном, когда Антон хотел сходить к пруду, погонять уток. Она оставалась с отцом наедине и по моему возвращению вся сияла. Время посещения заканчивалось, и отец оставил нас, а мы пошли к машине.       На часах за десять и я удобно лежу на диване переключая каналы. Даша все еще гремит на кухне после совместного ужина, но через мгновение появляется в дверях. Хватает со стола наполовину пустую бутылку пива и делает глоток. Она гладит рукой по моей груди и ложиться сверху, накрываясь по пояс одеялом. Прижимаю к себе, вдыхая аромат ее волос. Кажется, это манго, она еще та любительница фруктов. — Посмотри на меня, — отвлекаюсь от телевизора и смотрю в ее уставшие глаза. — Ты меня любишь? — она удивляется и приподнимается, упираясь руками в диван. — Дмитрий Николаевич, вы сбрендили что ли? — Ответь. — Я тебя люблю. Люблю, всеми фибрами своей черной прогнившей насквозь души, — цитирует письмо, великолепно, только жаль, что такая душа только у меня. Эта фраза совсем ей не подходит. — Раз так, то скажи, что не поедешь в Германию снова.               Она весело хмыкает, встает и скрывается в комнате. Гремит ящик стола и через минуту она появляется в гостиной, опускается передо мной на колени и протягивает стопку бумаг. — Вот, держи, — тут не больше десяти страниц, но все на немецком. Я вопросительно смотрю на нее, требуя пояснений. — Ну ты и тормоз, Лавров. Я забрала документы из немецкого университета и подала сюда. Я никуда не уеду, никогда и не за что. А если ты еще раз меня спросишь о таком я тебе врежу, понял? — Люблю тебя.       Целую ее, безудержно, страстно, по-собственнически. Даша забирается на колени и фактически рвет на мне майку, желая повторить наше утро. Мой телефон глухо жужжит на столе, краем глаз вижу, что это с работы. Когда на твоих коленях ерзает неимоверно сексуальная блондинка, то вопрос о кандидатской степени может и подождать.