Сумасшествие

Из любого запаха

Всякого вкуса

К ряду —

Глаза её кивают из каждого цвета радуги;

Они везде, они всегда со мной

И я в моменте

Имманентен

И с ума схожу по экспоненте

Тренировка не шла от слова совсем. Мяч предательски выскальзывал из рук, броски не попадали в кольцо, а ноги заплетались. Голова сейчас была заполнена абсолютно не тем, чем стоило бы. — Петров, все в порядке? — поинтересовался физрук, смерив меня странным взглядом. От неожиданного вопроса я дернулся и снова выпустил мяч из рук. — А? Да, голова просто болит… — соврал я, но тут же добавил. — Сейчас разомнусь, и все нормально будет. — Тох, ты уже час разминаешься. — в разговор вмешался обеспокоенный Ромка. — Может передохнешь? — Нет! — твердо и резко сказал я, разворачиваясь со снарядом в руках. — Скоро соревнования – надо готовиться.

***

Около пятидесяти минут спустя, мужчина наконец-то отпустил нас. Мышцы по всему телу приятно побаливали, давая понять, что тренировка прошла не зря. Но в ментальном плане так не казалось — мысли о Кате не покидали мою голову все эти два часа. А что, если она и сейчас за мной следит? Я резко встал и мотнул головой. — Бред какой-то… — непроизвольно сорвалось с моих губ. — Мужик, все норм? — видимо, услышав мой «монолог», среагировал Пятифанов, идущий рядом. — Ты сегодня сам не свой, случилось че? — Да забей, — отмахнулся я. Грузить друзей своими размышлениями и надуманными проблемами абсолютно не хотелось. — Не, братан, так не пойдет, — Ромка остановился и, сделав широкий шаг, преградил мне дорогу. — Давай начистую вываливай. — Ром, все правда нормально, — пробубнил я себе под нос. — Просто устал. Пятифанов недоверчиво посмотрел мне в глаза. — Пиздишь же. — Катя, — все же поддался я. — Со вчерашнего дня не могу ее из головы выкинуть, понимаешь? А вдруг она, правда, что-то затевает? — Если это и так, — начал Ромка, — То ты уже ничего с этим не сделаешь – смирись. Я непонимающие уставился на друга. «Но ведь выход всегда должен быть», — пронеслось в голове. Видимо, уловив мою эмоцию, друг добавил: — По крайней мере, пока ее план не вступит в силу. — А если тоже проследить за ней? — не подумав, выпалил я. — Ты че угораешь? — прыснул Пятифанов. — Чтобы у нее еще больше поводов про тебя слухи пустить было? Да и вообще, — еле сдерживая смех, Ромка кашлянул, но, все же, решил воздержаться от шутки. — Короче, забей. Мы с Бяшей поможем чем сможем. Кто-то смотрит мне в затылок. Пялится. Сверлит меня своим взглядом. На этот раз точно. Сердце заколотилось с бешеной скоростью, и я, быстро развернувшись, уставился в длинный коридор, который мы с другом только-только преодолели. Дверь в один из кабинетов резко захлопнулась, но я успел. Успел поймать то мгновение. Тот самый момент, когда чьи-то ярко-зеленые глаза скрылись в пустом классе. — Пацаны! — следом за этим, из спортзала, находящегося на конце коридора, вынырнул Игорь. — Вы че меня не подождали дали, на?! Друзья еще называется, — обиженно бубнил он. Но сейчас недовольство друга волновало меня меньше всего. Я как помешанный не сводил взгляда с захлопнувшейся двери. Зачем она это делает? — Прости, Игорян, — начал оправдываться Пятифанов. — Мы бы подождали тебя на улице, сам же знаешь, — взгляд Ромки вновь упал на меня. — Тоха, ты чего? — Она там, — прошептал я, указав пальцем на кабинет. — Смирнова, сука. Валим.

***

«Не завидую я тебе» — последнее, что сказал Ромка, прежде чем мы разошлись. По правде говоря, я и сам себе не завидую. Вдохнув холодный воздух полной грудью, я задумался. И, все же, Бяша и правда сказал какую-то чушь. — Влюбилась, ага, — в голове вновь всплыл образ скрывшихся в школьном классе зеленых глаз. Сердце заколотилось ещё сильнее. Да что со мной, блять, такое? Помотав головой, я попытался успокоиться, но неведомая тревога лишь сильнее подбивалась к горлу. «Как только приду домой, нужно будет сразу выпить успокоительное» — подумал я и тут же ускорил шаг. Снег под ногами хрустел, а на улице уже начинало темнеть. Вроде, еще даже четырех нет, а солнце потихоньку доходит до горизонта — зима дает о себе знать.

***

Ключ провернулся в замочной скважине. На пороге пусто — значит Оля еще в школе. Я облегчённо выдохнул и, быстро скинув зимние кроссовки и куртку, рванул на кухню. Холодная вода из-под крана рванулась в граненый стакан, а после, уже из него, протолкнула таблетку с языка в глотку. Полегчало почти моментально. Конечно, не без самовнушения, но тревога начала волнами отступать. Давно такого не было. С тяжелым вздохом я обвалился на кровать, но просто и спокойно полежать мне не дал телефон, внезапно начавший проигрывать незамысловатую мелодию у меня в кармане. «Неизвестный номер» — высветилось на небольшом экранчике. Я, помедлив с пару секунд, с характерным звуком, нажал на кнопку принятия вызова. — Алло? — недоверчиво спросил я неизвестного. — Петров, это Катя Смирнова, — в груди внезапно заклокотало, а горло моментально пересохло, несмотря на выпитый пару минут назад стакан почти ледяной воды. Даже так? — Але, Петров, я с кем разговариваю? Ты че глухой? — резко выпалила девушка. Блин, я прослушал все, что она говорила. — А? — все, на что меня хватило. С той стороны послышался тяжелый вздох. — Лилия Павловна попросила предупредить тебя, что ваши тренировки завтра начинаются раньше. Своим дружкам тоже передай, — протараторила она и уже хотела было сбросить трубку, но я опередил ее вопросом ­­– прямо в лоб: — Кать, зачем ты за мной следишь? — на мгновение повисло неловкое молчание. — Пф, нужен ты мне, — небрежно проговорила Смирнова. — Не выдумывай, а. Сумасшедший! Раздались гудки. И на что я рассчитывал? «Не волнуйся, я собираю на тебя компромат?». Зато одно понятно точно — теперь она явно будет осторожнее. Сам себе палки в колеса вставляю. «Втюрилась она в тебя» — в очередной раз в голове пронеслись слова Бяши. Я вздрогнул. Почему продолжаю прокручивать эту версию, если она, очевидно, бредовая? Катя же меня просто ненавидит. И ненавидела всегда… И будет ненавидеть. Правда, непонятно за что. С первых же секунд невзлюбила. Без причины. Или все-таки… Я ударил себя по щеке. — Успокойся, Антон, — шепнул сам себе под нос. — Может тебе вообще это все кажется, — в этом случае, на маньяка больше похожу я, а не Смирнова. Как же все сложно. Глаза непроизвольно слиплись, и я от собственных размышлений провалился в сон. Но даже в бескрайней темноте собственного сознания было что-то не так, как обычно. Не так… Темно. Откуда-то исходил легкий свет, он все нарастал и нарастал, отчего голова начала неприятно болеть. В поисках источника этого свечения, я зацепился за две странных, приближающихся ко мне ярко-зеленых точки. Даже во сне Смирнова продолжает меня преследовать. Ее, с первого взгляда, ангельские глаза, не сводили с меня свой взгляд. В следующее мгновение я ощутил, как куда-то падаю…

***

Собственный кашель разбудил меня. Голова неприятно гудело, а в горле чувствовался металлический привкус, сродни тому, что бывает, когда болеешь. Наглотался холодной воды, называется. Переведя взгляд на настенные часы, я оторопел и тут же замер. Часовая стрелка медленными тиками приближалась к шести утра. Я выпал из мира на тринадцать часов, и ни Оля, ни родители не разбудили меня. На ватных ногах я спустился на первый этаж и потопал в ванную, искать домашнюю аптечку. Через пару минут ртутный градусник своим холодом обжег мою кожу, отчего лицо непроизвольно поморщилось. Тридцать шесть и шесть, какое облегчение.