Олл-ин

Судьба предельно коротка, да и та —

От поводка до поводка, я повод ищу как

В этом письме дать старому перу

Ощутить себя пылающей рукой на валтасаровом пиру

Мы заплутали, кажется, и сбиты с курса

Я ощущаю себя как римляне в Тевтобургском

Чую мазута вонь, эхо войн, и по колесу —

По диску Луны мы ищем дорогу в хвойном лесу

Стоило мне только выйти из дома, как пальцы сами потянулись к пачке сигарет в кармане. Я насторожился. Раньше я курил гораздо реже, но в свете последних событий, из-за стресса, организм требовал все больше и больше никотина. Хотя, вероятно, дело даже не в самом никотине — более в некоем «ритуале» моральной разгрузки. Что может быть более успокаивающим, чем дым тлеющей сигареты, устремленный прямиком в бескрайнее небо? Я усмехнулся. Интересно оправдываю свою зависимость — ничего не скажешь. Интересно, почему физрук сегодня решил собрать нас пораньше? Никаких весомых причин на это особо не было, хотя… Думаю, близящиеся соревнования уже можно назвать самодостаточным аргументом. В подобного рода размышлениях я добрел до места, где мы обычно пересекаемся с Бяшей. Никого. Я тяжело вздохнул. Опять опаздывает. Было бы на улице не так холодно — подождал бы с радостью, но погода говорит сама за себя, так что, все, что мне оставалось — лишь махнуть рукой в сторону дома Игоря и молча пошагать дальше. — Да они сговорились что ли!? — вслух выпалил я, когда, чуть позже, не обнаружил и Пятифанова на его привычном месте. Сами объясняться будут, нервов не хватит за них оправдания искать. Семь ноль шесть — именно столько показывали часы, висевшие в холе. Глядя на них, я наскоро переобулся и поспешил в сторону лестницы. Поднялся на второй этаж и по все тому же длинному коридору побрел к спортивному залу. «Не понял» — застыло в голове, стоило мне дернуть за дверную ручку. Она не поддалась. Это еще что за приколы? В недоумении, я оглянулся и еще раз попробовал открыть дверь. Может к Лилии Павловне зайти? Она-то точно знает, где физрук и почему, сам назначая время пораньше, он не приходит на собственную тренировку. Кабинет классной руководительницы располагался на третьем этаже, так что подъем до него занял еще какое-то время. Для приличия постучав, я открыл дверь в класс. Никого. Кроме… — Опаздываешь, Петров, — Смирнова. Так вот зачем она мне звонила вчера вечером. Сама все это подстроила. — Я тебя уже заждалась, — хихикнула девушка, обнажая хищные клыки. — Ну привет, Катя, — с явным раздражением в голосе пробубнил я. — Не желаешь объясниться? — Перед кем мне объясняться? — удивилась она, шире распахнув свои зеленые глаза. — Перед тобой, что ли? Может тебе губозакаточную машинку еще подарить? Весело ей. — Ты же меня обманула с тренировкой, да? — вопрос был, скорее, риторическим. — Какой-то ты слишком умный стал, Петров, — язвительно прошипела Смирнова, не скрывая улыбку. — Но знаешь, мне это даже нравится. — Ты о чем вообще? — я непонимающе уставился на расхаживающую из стороны в сторону, подле учительского стола, Катю. В каком смысле, «нравится?». — Знаешь, ты даже меня поразил своей внимательностью, — не обращая внимания на мой вопрос, девушка мотнула головой, отчего ее русая коса прочертила дугу в воздухе. — Хотела бы сказать я, но... — она на мгновение запнулась. — Признаю, сама была слишком неосторожна. Только сейчас до меня начало доходить, что происходит. — То-есть ты правда за мной следила!? — выпалил я, не отрывая взгляд от Смирновой. Что-то необычное было в ее движениях... Излишняя дерганость, осторожность. Хоть она и пыталась это усердно скрыть - не заметить было трудно. — Бинго, Петров! — хихикнула девушка, бросив на меня короткий взгляд своих изумрудных глаз. — А теперь, мистер-слишком-внимательный-и-умный, предположите мою мотивацию, — по-актерски пролепетала Катя. — Вы же своим котелком уже догадались в чем суть, да? Или он уже совсем не варит? — съехидничала Смирнова, показательно постучав по своей голове несколько раз. — Компромат на меня собираешь, так ведь? — судя по ее тону, я был абсолютно прав. Ну а чего еще можно было ожидать от такой стервы? — Неверно, Петров! — несильно ударив по столу, девушка тут же одернулась. — Даю тебе еще одну попытку. Мое сердце екнуло. Неужто, Бяша был прав? Быть такого не может. Катя, что... Влюбилась? — Какой ты догадливый, — только сейчас до меня дошло осознание того, что последнее слово я произнес вслух. Лицо во-мгновение залилось густой краской, а грудную клетку странно сдавило, отчего дышать стало тяжелее. Но стоило моему взгляду лишь подняться на Смирнову, как давление усилилось - девушка тоже покраснела. Она что, не шутит? Поверить не могу. — Ты, наверное, задаешься вопросом: «Почему? Что, вообще происходит!?», — мимика одноклассницы стала куда ярче, а по тону можно было понять, что она меня пародирует. — Неудивительно, ведь такому бездарю, как ты, тяжело понять чувства такой тонкой и ранимой личности. Да, что тут, блять, происходит!? Она шутит или нет? Сбросила-ли эта змеюка маску или нацепила новую? Слишком много вопросов, на которые эта импровизированная сценка, вероятно, отрепетированная заранее, ответа не дает и, кажется, не собирается. — Принцесса влюбилась в огра, пыталась привлечь его внимание любыми способами, но лучше всего работали лишь публичные унижения, — потирая руки, девушка легонько подпрыгнула, водрузив себя на учительский стол. — Ведь огры слишком тупы, чтобы понять другие намеки. — Катя, это не смешно, — наконец-то я смог протолкнуть ком в горле и заговорить. — А никто и не смеется, Петров, — оскалилась собеседница. — Или ты сомневаешься в серьезности моих намерений? — наиграно сердито спросила Катя, выгнув бровь, после чего резко схватила лежащие подле ее руки ножницы и демонстративно взмахнула ими. Я рефлекторно отшагнул назад. Смирнова вскочила со стола и быстрыми шагами приблизилась ко мне. Сердце сжалось еще сильнее, кажется, на мгновение я и вовсе перестал дышать. Меня убьют? Или просто решила запугать? В ожидании дальнейших действий, я зажмурил глаза, но... Тишина. Веки с осторожностью приоткрылись. На лице Кати читалась явная неуверенность. Она пристально рассматривала сжатые в собственных руках ножницы, словно все никак не могла собраться с силами. — Может, глаза тебе выколоть? Все-равно по назначению ими не пользуешься, — хихикнула Катя. — Вздумал он мне не верить, — надулась одноклассница. Я отрицательно замотал головой. Что-то тут не так. Волнуется. — Ай, к черту тебя, Петров, — чуть-ли не прорычала девушка, резко зажимая между лезвиями собственную косу чуть ниже подбородка. На моих глазах Смирнова, с огромным усердием, рваными движениями дрожащих рук резала собственные волосы тупыми ножницами. Волос за волосом резко сокращал свою длину в несколько раз, расформировывая аккуратно собранные в косичку локоны. Раз движение, два, три... То, что некогда было косой, сейчас бесформенно падало на пол. — Ты чего творишь!? — вскрикнул я спустя несколько секунд и уже было дернулся, чтобы выхватить у нее из рук ножницы. — Убью, Петров, — полушепотом проговорила девушка, отбивая у меня всякое желание отговаривать ту от сего действа. Мне оставалось лишь молча стоять и смотреть. Может, я схожу с ума? Что вообще происходит? Кое-как оторвав взгляд от этого, мягко говоря, удивительного зрелища, я переместил его на Катино лицо. Ее губы дрожали, казалось, что вот-вот и она заплачет. Ножницы с характерным стуком, отдавшимся эхом по стенам, грохнулись на пол — прямо в кучу небрежно обрезанных волос. Прямо сейчас передо мной стояла уже не Катя — черты лица девушки поменялись, стали острее, ярче, и без того красивые изумрудные глаза засияли с новой силой, то ли из-за «смены» прически, то ли из-за подступающих к ним слез. Безусловно, каре шло ей намного больше, но... Что это только что было? Прежде чем я успел выдавить из себя хоть слово, девушка резко подшагнула ко мне еще ближе и, схватившись за голову, прильнула к моим губам. Сердце заколотилось еще сильнее чем раньше, а в висках загудело. Я даже не пытался сопротивляться — просто не успел понять, что происходит. Резкое головокружение сменилось пеленой перед глазами. Я сплю, так ведь? Сейчас я проснусь. Вот-вот. Раз, два, три… Я зажмурился и вновь открыл глаза. Нет, все происходит точно наяву. Наконец, Смирнова отстранилась в попытках восстановить сбившееся дыхание. — Кать… — прошептал я, сам не до конца понимая, что хотел сказать после. — Какая же я дура, — уже не сдерживая собственных слез, девушка отвернулась. — Петров, ты просто… Просто… — так и не придумав подходящее оскорбление, Смирнова заплакала еще сильнее. Поступила на поводу эмоций, не подумала. — Достаточно!? Убедился!? — Зачем ты… — Какой ты тупой, Петров, — прошипела та, сразу одернувшись. — Волосы хранят воспоминания, их обрезают при… При кардинальных переменах в жизни, вот я и подумала… — вновь осознав, что только что произошло, та всхлипнула. — Не дай Бог кто-то узнает, что тут произошло – я тебя закопаю, — тяжелый вздох и вновь резкое изменение тона. — Точнее… Я просто, блять, надеюсь, что это взаимно, — я замер. Впервые слышу, как Катя матерится. За все эти годы бесчисленных оскорблений она ни разу не прибегала к нецензурным выражениям. Казалось, она считает себя намного выше «речи для быдло», но сейчас… «Взаимно ли это?» — задумался я сам после ее фразы. А как это может быть взаимно? Столько лет терпеть постоянные унижения, чтобы, по итогу, услышать ЭТО? Как вообще реагировать на подобные признания? Одно можно было сказать точно — Катя сыграла олл-ин, и, кажется, это сработало. Я в полнейшем ступоре и шоке. — Нет, — подбирая слова на ходу, начал я. — Точнее… Ты красивая, но… — девушка, наконец, снова развернулась ко мне лицом, которое уже успела вытереть от слез рукавом. — Как я могу ответить на этот вопрос? — теперь паника начала подступать уже ко мне. — Ты все эти годы издевалась надо мной, а сейчас, — я тяжело вздохнул. — А сейчас это. — Прости. — Чего? — я в недоумении уставился на одноклассницу, чьи пальцы, видимо, по привычке, пытались нащупать косу на плече. — Прости, я была дурой, — еще раз повторила девушка, уставившись в пол. — Я просто не знала, как по-другому выразить свои чувства, — собравшись с мыслями, она продолжила. — У меня в семье никогда такого не было… — под «таким», вероятно, подразумевалась любовь между родителями. — Ну как, никогда. Отец, козел, ушел, а до этого они с матерью часто ругались. Антон, я просто… — Не знала другого способа… — прошептал я, вспоминая родительские ссоры и наблюдающую за ними Олю. Оказалось, понять Катю легче, чем изначально думалось, стоило лишь спроецировать модель ее семьи на свою и все подозрительно сошлось. Хотя, честно говоря, у моих родителей все еще не совсем плохо. В последнее время даже, вроде как, начали меньше ссориться. — Знаешь, — одернулся я, отчего Смирнова, кажется, испугалась. — После тренировки можем, ну... Погулять, там... Но взаимностью ответить не могу пока что, сама понимаешь. — Не дай Бог эта прогулка не оправдает моих ожиданий, Петров, — угрожающе всхлипнула Катя. — Ты труп. На этой ноте наш диалог подошел к концу, и я уже хотел было выйти из класса, чтобы побыть в одиночестве и переварить все произошедшее, как дверь отворилась сама собой и на пороге кабинета показалась Лилия Павловна. — Петров? — в первую очередь её взгляд упал на меня, стоявшего около входа, но потом женщина, кажется, обратила внимание на кучу волос и виновницу всего этого торжества – Катю. Предвкушая огромное количество криков, вопросов и обвинений, я как можно быстрее проскользнул мимо раздосадованной классной руководительницы и выбежал в коридор. Последнее, что донеслось до моих ушей, прежде чем я скрылся в школьном туалете — так ожидаемый ор женщины, в котором уже было сложно разобрать хоть какие-то слова. Неудивительно, на ее месте у меня была бы точно такая же реакция, ведь Катя — «примерная девочка», а тут ТАКОЕ. Оперевшись о подоконник локтями, я вновь достал из кармана пачку сигарет. Несколько раз прокрутив ее в пальцах, я, недолго думая, выудил одну и поджег. Аккурат этому моменту, в туалет своей фирменной походкой зашел Ромка, а вслед за ним, постоянно оглядываясь, Бяша. — О, здарова, Тох, — пожав друзьям руки, я протянул им пачку сигарет, из которой каждый вытянул по одной штуке. — А че там Лилька в таком бешенстве? — подразумевая классную руководительницу, спросил Бяша, затянувшись. — Крушит и мечет, на. Я тяжело вздохнул, уже представляя перед глазами эту картину: Лилия Павловна в ярости выбегает из кабинета и бросает свой убийственный взгляд на моих друзей. Хорошо, что я успел вовремя ретироваться с зоны повышенной опасности. Мой вздох привлёк внимание Пятифанова: — Ты чет знаешь? — вздернув бровь, поинтересовался Ромка. Врать ему было бесполезно – все-равно поймет, что что-то не договариваю. — Долгая история. — А мы не торопимся, специально вот пораньше пришли, на, — сплюнул Игорь. — Да там с Катей... — многозначно сказал я, всем своим видом показывая, что не хочу говорить на эту тему. — Лады, — поняв мой «намек», Пятифанов решил сменить вектор диалога, — Я ключи на вахте прихватил, погнали разомнемся, пока физрук не пришел.

***

Мяч громкими ударами отскакивал от пола. Угодив в мои руки, он чуть ли не поскользнулся, но пальцы ловко остановили снаряд, не давая ему улететь. Я прицелился и сделал бросок. Промах. Бяша, стоящий под кольцом, уже перехватил мяч и, отбивая его, направился в мою сторону. Внезапно на мое плечо положили руку. Было нетрудно догадаться, что это Пятифанов. — Ну, может, хоть намекнешь, что произошло? — умоляющим взглядом сверлил меня Ромка. — Пиздец произошел, — выругался я, выбивая спортивный снаряд из рук ничего не подозревающего Игоря и на этот раз успешно забрасывая его в кольцо. — Настолько все плохо? — раздосадованный своей невнимательностью бурят тоже уставился на меня. — Даже не знаю как описать, — вспомнив Катю, угрожающую мне будущим пребыванием в могиле, я осекся. — Скоро сами все узнаете. Рома понимающие кивнул, но не отстал: — Ты узнал ее план? — Если бы, — тяжело вздохнул я.