Часть 1

Пара широких ступеней и несколько метров по покрытому мокрыми следами крыльцу. Высокие двери были до того тяжёлыми, что порой Кевин задумывался, не ошибся ли университетом. Странным решением было заставлять гуманитариев начинать страдать уже при входе. Словно бы хоть у одного философа или психолога могли быть силы на то, чтоб без натуги толкать эти стальные ворота. У Кевина всегда было достаточно упорства, но никакой в ней уверенности. Он так и не смог открыть двери, и остался бы стоять на пороге ещё на безмерно долгое время, если бы из университета вдруг не вышла та, к кому Кевин сам должен был прийти. — Ой, прости. — Проговорила девушка, что едва не вынудила его ступить на покрытый лужами асфальт от того, как легко ей удалось покинуть университет. Кевин замер и, на свою правую щёку принимая все ледяные поцелуи дождя, всерьёз над всем поразмыслил. Да, определённо, изнутри отворять двери куда проще. Не может же он быть до того нерешительным, чтобы не справиться с тем, что другим даётся без труда. Кевин и сам натренируется управляться с ними после того, как пробудет здесь хотя бы месяц. Ну, или в лучшем случае год. — Ты в порядке? Тебе на голову стекает вода с парапета. Без сомнений, это точно была она. Кто же ещё кроме неё мог к незнакомцу проявлять такую заботу и в обычной речи использовать слово парапет? Кевин сделал шаг обратно под крышу прежде, чем наконец назваться. — Я Кевин. Кевин Беккер. — О, Кевин. — Повторила она его имя в третий раз так, словно бы Вселенной нужно было его хорошенько расслышать, чтобы наконец запомнить. Только Кевин, и никакого Кайла или Келвина. — Я Софи. Мы должны были встретиться в холле, но ты не пришёл. — Автобус немного задержался. — Соврал он, но лишь от части. Автобус и правда прибыл на десять минут позже, только вот Кевина это совсем никак не касалось. Он всё равно преодолевал путь до университета пешком. — Понятно. — Легко поверила ему Софи, да лишь потому, что зонта у Кевина не наблюдалось. Очевидно сходилось всё, если не считать того, что зонт был, но лишь до тех пор, пока ветер не решил от него избавиться. — Пары уже начались, так что нам придётся быть тихими. Не отставай от меня, будут вопросы — задавай. Кажется, она сама была недовольна тем, что из-за происшествия Кевина ей придётся донимать других преподавателей и студентов, но, чтобы новенький и вовсе не лишился чувств от предстоящей ему череды беглых знакомств, Софи мягко улыбнулась ему и пожала трясущуюся руку. Во влажной кофте со спутанными волосами и перепачканными у кроссовок джинс Кевин напоминал ей одного старого приятеля. Ещё бы, словно оба их портрета писали с одной натуры. Только вот внутри Кевин был явно спокойнее того, чьё имя Софи произносить не решалась. Ибо как вспомнишь о нём, так сразу окажется, что вот уже как полчаса он дышал тебе в затылок. Софи придержала для Кевина двери, и он быстрым шагом прошёл сквозь все преграды в виде турникетов. Множество колонн с кучерявыми верхушками и рельефными основаниями наступали на него так же стремительно, как и тяжёлые, поднимающиеся к самому небу стены. Только сейчас он понял, каким чудом оказалось то, что он поступил сюда, хоть и досье его было не самым радужным из возможных. Но что только не случается по воле руки, что пишет судьбы всех тех, кто вдруг оказался заперт в здании, что специально для Кевина было пронизано тёплым светом, который выскальзывал из-за туч и падал прямиком в бесконечный ряд высоких окон. — Справа и слева — гардеробные, но тебе лучше использовать левый, потому что очередь там всегда меньше. — Сказала Софи, рукой указывая на место, что больше походило на тайный закоулок для сбора охранников, чем на общедоступное место. — Когда получишь пропуск, сможешь заходить только по нему. И лучше не пытайся хитрить, тебя сразу пошлют. Кевин посмотрел на неё, ожидая, что она договорит, но, кажется, это была законченная мысль. Не то чтобы он рассчитывал, что Софи скажет ему, что его отправят в деканат и там решат все возникшие проблемы. Скорее, именно на такой исход событий Кевин хотел надеяться, когда понял, с чем ему здесь придётся столкнуться. В гуманитарном институте выживают совсем не сильнейшие, а лишь те, кто умеют кого-нужно убалтывать. — Что, больная тема? — Софи понимающе кивнула, заметив то, как Кевин выглядывает на улицу. Не до конца ясно было ни то, что она имела в виду — дождливую погоду, раннее утро или сами окна — ни то, какой ответ она ожидала. — У меня нет больных тем, только голова. — Попытался пошутить Кевин, и даже с этим Софи согласилась. До того она была с ним понятлива, что, по-видимому, приняла бы любое его заявление, даже если бы Кевин предложил ей прямо сейчас покинуть корпус через в окно. Когда толпа вдруг выплыла из коридора и спустилась к выходу из университета, Кевин невольно приблизился к Софи и она, заметив это его движение, вывела парня из скопища и направила к следующему месту их назначения. Софи оказалась совсем странной старостой. Носилась к Кевином так, будто бы ей было совсем не безразлично то, поймёт ли он хоть что-то из всей этой экскурсии, что декан назначил ему провести. И ведь Кевин был даже не из её группы. Через пару часов они разойдутся и встретятся разве что на потоковых лекциях. Нелепым решением со стороны Софи было пытаться понравиться Кевину и давать надежду на дружбу. По крайней мере, именно так Кевин и думал, пока не заметил, как она общается с остальными. Софи просто не умела претворяться приветливой. Такой она была сама по себе. И даже если бы в мире не оказалось никакого другого человека, кроме неё, Софи продолжила бы быть собой, словно бы это было ещё оставалось для кого-то важным. В первую очередь, для неё самой. В подвале тоже были окна. Узкие и чрез-чур уж высокие. Студенты носились из одного угла в другой, кричали, толкали других и падали сами. Как объяснила Софи, в этом корпусе был лучший из спортивных залов всего университета, и потому в него стекались все, кто в качестве физической культуры выбирал баскетбол или кроссфит. Здесь же был Дилан. Его как раз пинал какой-то парень, но не потому, что правила игры то позволяли. Кевин точно знал, что Дилан никому не позволил бы прилюдно давать себе тычки и затрещины по той лишь причине, что способные на подобное люди его никак не привлекали. Но, кажется, этот его товарищ по команде был кем-то особенным. Как оказалось, для вхождения в элиту Дилана было достаточно проявить себя хорошим человеком. — Хэй, Соф! — парень, минуту назад надававший Дилану тумаков, подбежал к временной сопровождающей Кевина и крепко обнял её. — Что ты здесь делаешь? Ты ведь во время пар даже на сообщения не отвечаешь, а тут вдруг гуляешь. — Я показываю наши владения новенькому. А от твоих потных рук у меня на спине мокрое пятно. Даже так его чувствую. — Софи улыбалась ярче прежнего, и, заметив приближающегося к ним Дилана, для рукопожатия протянула ему руку. Повторять свою ошибку она не собиралась. — Кевин, это Маркус. Маркус, это Кевин. А Дилан... — Меня он знает. — Старый друг подошёл и по-хозяйски повис на шее Кевина. Лишь от части свойский жест был попыткой хоть немного отдышаться. — Привет. — Проговорил Кевин скромно кивая Дилану и новому знакомому. Вслед за Софи он вдруг ощутил, как влажные ладони оставляют крупный отпечаток ему между лопаток. — Сегодня была тяжёлая игра. Мне бы передохнуть. Пообедать и уснуть часов на десять. — Сказал Дилан, поглядывая то на Софи, то на Кевина. Кажется, у них было всё в полном порядке, а потому он позволил себе ещё больше расслабиться, начав растекаться по плечу Кевина. — Тяжело было только потому, что ты, дурачьё, бросал мяч не в то кольцо. — Марк хотел бы дать Дилану ещё один подзатыльник, да вот только тому было уже достаточно. — Как ты вообще умудрился с такими навыками в команду попасть? От тебя толку как от петуха в курятнике с несушками. Вечно орёшь и суёшься куда не надо. — Просто у меня хорошо развита мелкая, а не крупная моторика. Мои руки созданы для того, чтобы пересчитывать деньги. — Прямо под его носом он пальцами показал жест, что должен был означать стопку купюр. Правда, выглядело это совсем непохоже. — Серьёзно? Получается, ты только со своим размером управляться и умеешь? — ответил ему Марк, а Софи сделала вид, что ей совсем не смешно. Кевин повторил за ней, но сдержать усмешку у него не вышло. — Смотри, а он то, кажется, понимает, о чём я говорю. — Марк указал в его сторону, и от того Кевин покраснел хуже того мяча, что продолжал летать по спортивному залу. — Что, все твои друзья, кроме меня, уже в курсе? — А что, ты бы тоже хотел обо всём этом знать? — объявила конец разговора Софи и, начав идти к выходу, повела за собой Кевина. Подбородок Дилана скатился с его плеча так резко, что зубы больно клацнули. Маркус засмеялся, а преподаватель вмиг подошёл к ним и потащил обоих на поле. Марка потому, что он был капитаном команды, а Дилана, скорей, за компанию, чтобы от очередного однотипного матча Маркусу не стало скучно. Софи сразу заметила, как Кевин меняется в лице сразу же, как оказывается на пролётах между этажами, а потому быстро вытащила его из подвала обратно в главный холл. Там, на центральной лестнице, она отпустила его и дала спокойно вздохнуть. Он тут же почувствовал нависшую над ними разницу. В ожидании Софи достала из кармана мобильный и, смотря на экран, пару раз улыбнулась. Кевин же, выпив воды из своего рюкзака, слабо представлял, куда можно деть свои глаза. Он успел осмотреть и потолок, что покрыл слой тонкой лепнины, и громадную люстру, подвески с которой угрожали осыпаться им прямо на головы. Здание оказалось достаточно большим для того, чтобы Кевин не замечал обитающих в нём людей. Но кое-кого ему всё же пришлось заметить. И всё потому, что уже встречался с ней раньше. Она была в туфлях на совсем крошечном каблуке, но умеренно выступающим для того, чтобы им можно было стучать об пол и привлекать к себе внимание. Хейзел шла с папкой бумаг в руках и несколькими тетрадями к ним в придачу. Кевину показалось, что она помахала ему, но на самом же деле приветствие это предназначалось Софи. То, что все его окружение уже было знакомо с ней, было просто немыслимо. Два из двух. Стопроцентное попадание прямо туда, что когда-то Кевин считал лишь своим. Ему и в голову не приходило, что Дилан и Хейзел могут дружить с кем-то, кто не входил в его личный мир. Странно и досадно. Обидно, но лишь самую малость, потому что Софи можно было простить всё. Только вот в Кевине вдруг поселилось к ней странное недоверие. Будто она могла отобрать у него всё, чего он и так больше не имел.