Глава 30.

Лира шла к Химмэ потусить и услышала странные звуки, доносящиеся со стороны болота. Подойдя посмотреть, что происходит, она обнаружила, что источник шума — хижина Хитити. Звуки доносились изнутри через раскрытое окно. В принципе для этой избы странный шум был вполне нормальным явлением, но Лире почему-то именно в этот момент хотелось влезть в чью-то жизнь, поэтому она подошла и заглянула в окно Хиты. Мазохист сидел на лавке, выворачивал себе локти и выл, при чём не от боли — это было не в его стиле, а выворачивать конечности он любил и практиковал это довольно часто — Хитити выл просто для фонового шума. — Хэй, Хитити! — окликнула его Лира. — Ого ты меня назвала не сволочью, а по имени! — холодно удивился мазохист. — Аж интересно стало, что тебе надо. — Чего воешь? — спросила Воγасиг. — Хочу, гихтитх, и вою, — ответил Хитити в своём стиле. — Выть не значит выть, а значит выть. Ауф. — А ничего, что у тебя окно открыто, не? — А чего мне, все и так знают, что я псих, — Хита констатировал факт. — С чего ты, кабахт, прицепилась вообще? Чё мне, гихтитх, выть нельзя уже, что ли? Иди, кабахт, откуда пришла. Хитити опять завыл и продолжил выворачивать себе локти. С мыслью "Совсем свихнулся" Лира пошла к Химмэ. Когда она пришла, у Уммыфиниго в хижине помимо самого Химмэ сидела ещё Дэрим. На столе лежала охапка листьев; оба брали из неё материал для венков. — О, Лира! — поприветствовал Химмэ вошедшую. — Мы тебя тут ждём. Не хочешь тоже веночков поплести? — Конечно хочу! — улыбнулась Воγасиг и присоединилась к веночной индустрии. _ Кстати, почему ты так долго? — спросила Дэрим. — Ты вроде обещала протереть зеркало и догнать меня. — А, да, там было небольшое происшествие с Хитити, — уклончиво ответила Лира. — И что этот псих учинил на этот раз? — поинтересовался Химмэ. — Аж интересно стало. — Ну, в общем, иду я сюда, слышу какие-то странные звуки со стороны его избы... — Ну, всё по классике, всё как обычно, — прокомментировала Дэрим. — Ну, подошла я посмотреть. А он себе локти выворачивает и воет, не от боли, а просто по приколу. Я его спросила, чего он воет. А он говорит... — Хочу, гихтитх, и вою. Выть не значит выть, а значит выть. Ауф? — догадался Химмэ. Лира рассмеялась: — Именно! А потом с руганью отослал откуда пришла. — Ну, всё в его стиле, — смеялась Дэрим. — Он просто депрессивная психованная сволочь. — Да, кстати, у него реально какая-то депрессия по жизни, — заметил Химмэ. — Мало того, что мазохист, суицидник и псих, так ещё злой и депрессивный. — Всё как обычно, всё по классике, — согласилась Нининхэ. — И ещё мешает всему, чему только можно на заднем плане. — Точно. Типичный Хитити, — прокомментировала Лира. — Вот прямо типичнейший. Кстати, Хивации рассказывал, что наш псих учился с ним в одной школе в Петербурге, — сказал Химмэ. — О, они из Петербурга? — удивилась Воγасиг. — Красивый город. — Угу, — согласился Уммыфиниго, опустив взгляд. — Очень красивый. Я и сам там учился. Дэрим не понимала, о чём они, но делала вид, что всё нормально. Лира спросила: — А почему ты тогда умер в Новгороде? — Так сложилось, — вздохнул Химмэ. — Поехал в Новгород, а туберкулёз обострился. Там и умер. А так я вообще из Тулы. — Ну, Тула тоже красивая, — заметила Воγасиг. — Да вообще вся Россия красивая. Но Петербург особенно... — Насколько я поняла, вы сейчас сказали, что Хитити и Шимирхэб из одной школы, при чём довольно приличной? — уяснила Дэрим. — Да, в красивом городе, — подправила Лира. — Вот бы никогда не подумала, что местный псих вообще образование получил, — засмеялась Нининхэ. — Дамм, — согласился Химмэ. — Он, верно, из той дворовой мелодёжи, которая курит в подворотнях и учится с горем пополам. — А вот это на него уже похоже, — согласилась Дэрим. — Такой псих с нормальным образованием? Звучит странно. — Да он на самом деле умный и образованный парень, — заметил Уммыфиниго. — Только вся эта психованность, самоубийство и мазохизм это скрывают. — На самом деле ты прав, — согласилась Нининхэ.