Ожившие призраки прошлого.

The Devil is in the mirror, he's staring right over me

I always thought it would be easy

To get you out my mind

I think I found a new addiction

And it feels so right

Run, baby, run, run for your life

I'ma tear out your heart, it'll always be mine

Run, baby, run, run for your life

Gonna tear out your heart, it'll always be mine

Oh, there she go, losing my head

Say you'll love me to death 'cause I will

Oh, there she go, show me you care

Say you'll always be there 'cause I will...

Гермиона вернулась домой. Она сидела на диване, очки лежали на столе, пальцы массировали переносицу, настроение ни к черту. Ей всегда тяжело давалось возвращаться к прошлому, где Волан-де-морт и мальчишка Малфой были центром зла, а её семьёй и неразлучными друзьями Рон и Гарри. Больно было вспоминать родителей, которые бы сейчас не узнали родную дочь среди толпы, она стала бы для них обычным прохожим, ничуть не отличающимся от других. В воздухе витал запах нежных пионов, а она чувствовала лишь горечь на языке и мокрые дорожки под глазами. Пенси сегодня не явилась в квартиру, Гермиона догадывалась, где «пропадала» подруга. Грейнджер выпила очередную порцию почти огненного чая, обжигая вкусовые рецепторы, но даже не поморщилась, поглощённая думами. Те слова Гарри вывели её из равновесия, поведение Малфоя её надломило и наконец высвеченное на экране телефона её «воспоминание» - так и не удалённое из галереи фото её и Рона, счастливо улыбавшихся на чьём-то дне рождении в камеру, убило всё накопленное ею светлое, как дементор, испивший счастье чужой души. Тогда, в прошлом, она ещё не догадывалась, что любовь её школьных лет бросит её. Со словами, что его чувства к ней безграничны, но они не созданы для идеальной истории любви. Это был удар по искалеченному войной внутреннему миру Грейнджер, больной и одновременно справедливый. Она знала, что постепенно все первые искры их робкой влюблённости иссякали и превращались в рутину, но наотрез отказывалась верить в то, что их отношения «изжили» себя. Теперь она это понимала, однако мысли что её пленили не слушали голос разума. Нет, она больше не любила Рональда, её сердце принадлежало другому, этого она и боялась. Если уж её родной человек так легко переехал в другую страну и оборвал все связи то, что сможет сделать бывший враг? Сомнения грызли её заживо, а безутешные чувства пытались найти себе хозяина, который бы ухаживал за ними, как Маленький принц за своей розой.

~°~

Сомнения – вот оно, злейший враг или провидец нового, сомнения в науке открывают новые теории, сомнения в себе не дают человеку поверить в свои силы, перечёркивают мечты. Всё это условности, по-настоящему каждое понятие многогранно, однако Рона не пугали сомнения, он был уверен в своём плане, даже больше чем в победу над Темным Лордом когда-то. Это пугало. Из далека он наблюдал за Малфоем в его идеальном мире порядка. Драко проводил время на работе в своём кабинете, не подозревая о слежке, хотя что-то так и приказывало обернуться в сторону окна. Мысли были спутаны, сосредоточиться невозможно, когда на задворках сознания так и светится неоновыми буквами паническая идея взглянуть в окно. — Мерлин. – вздохнул Драко, поднимаясь с кресла. Он подхватил свою волшебную палочку с деревянной столешницы, положив её в карман и усмехнулся своим новым планам. Он был уверен Грейнджер скоро сойдёт с ума если увидит его снова, но это его не остановит от нахождения в её любимом кафе. Малфой не ошибался. Когда он оказался на месте, входя в знакомое здание, где на него бы не смотрели, как на неудавшегося наследника чистокровного рода (в лучшем случае не пожирателя), сразу увидел знакомую макушку. Кудрявые каштановые пряди в лёгком беспорядке, рука сжимает чашку с чаем, карий взгляд направлен в стену, будто она старается вычислить сколько сил было приложено, чтобы та стала идеально гладкой, но по-настоящему ясно: Грейнджер снова пребывает в неутешительных мыслях в свободное от работы время. Она могла бы снова мечтать о море и умиротворение, однако это слишком легкомысленно. Утешать себя глупыми фантазиями, когда на кону твоя безопасность. В этом вопросе ведьма всегда была щепетильна. Охранные чары в квартире, барьеры и прочие меры, она всегда была готова к тому, что война никогда не закончиться. В реальности же война была у неё в голове, но привычки остались. Сегодняшним утром Гермиона невольно ужаснулась. Она выглядела ровно так же, как и тогда, она запомнила этот свой тёмный взгляд в глади озера, который не знаменовал ничего хорошего, знала эти бледные щёки, спутанные от бессонницы волосы. Слишком хорошо знала, как выглядит страх в её собственном обличии. Девушка будто снова гналась за счастьем переступая трупы, забывая обо всём светлом, снова мир, где ты едва доверяешь самому себе. Драко сел рядом за столик, не начинал разговор первым, лишь вдумчиво взглянул на Грейнджер. Он чувствовал изменения в ведьме даже если та и хотела казаться обычной собой. Это была обычная легелименция, ничего сверхъестественного в мире магии. — Если хотел покопаться в моей голове мог бы спросить разрешения. – фыркнула Гермиона холодно взглянув на него. Прямо как раньше. Это насторожило, однако Малфой лишь повёл плечами не ответив. Тишина была худшим врагом, когда читаешь мысли человека, как книгу по Зельеварению. — Хватит. – Гермиона сверкнула темными глазами и Драко послушался со вздохом вырываясь из её тягучих нитей мысли. — Я знаю, что ещё не полностью завладел твоим доверием, Грейнджер, это выглядит дешёвым трюком, будто я тот, кого полюбят с первого взгляда. Но я не прошу этого, я хочу, чтобы ты не подозревала меня в том, что происходит в твоей жизни. – между делом сказал Малфой не смотря на неё прямо, специально держался на расстоянии чувствуя напряжение, оно было знакомо ему со школьных лет. И он не мог не признать, что мозг человека — это невероятно сложный орган в теле, один из самых загадочных и неизученных, а голова ведьмы и без этого была кладезем тайн. Он понимал: Грейнджер металась между меньшим из зол, довериться лжецу или доверять только себе в надежде, что это поможет. Возможно, он был с этим знаком лучше её. Заткнуть голос в голове или смириться с тем, что в отражении Драко видит не себя. Кажется, у нормальных людей это называлось совестью. То, что мучает и не даёт уснуть, то, что делает тебя тем же наркоманом. Совесть — это внутренний эгоист и, если ты не утолишь его голод он съест тебя. — Знаешь, больше всего люди не любят правду, а когда та приправлена ненавистью – становиться идеальным оружием. – Гермиона взглянула на Драко взглядом из-за кружки. – Зачем ты это делаешь? — Делаю что? – Малфой странно дернул головой, его бледные кисти рук с выступившими на них венами сжались в кулаки, глаза отливали отдаленно знакомым блеском. — Пытаешься занять место в моей жизни. – Гермиона нахмурилась, заметив странное поведение Малфоя. Он ей с самого начала казался странным. — Я уже его занял, тебе не кажется? – блондин ухмыльнулся, уголки губ дернулись нервно и дёргано, по его шее скатилась капля пота. Гермиона обернулась по сторонам, ей это не нравилось. Совершенно. Что-то было не так. Почему она раньше этого не поняла? — Идём. – ведьма схватила запястье мужчины, стискивая сквозь пиджак. Он был напряжён так же, как и она. Вместо возражений Малфой подчинился, как и то нечто, что завладело его головой, мыслями и языком. Мужчина и девушка вышли на улицу. По лицам обоих полоснуло неприятно-холодным ветром, он не был ласков, обжигал своими прикосновениями, заставлял жмуриться и ёжиться. Гермиона сглотнула и снова осмотрела Малфоя. Открыла сухие губы, собираясь вымолвить вопрос. - Беги. Беги, Грейнджер. – Драко зажмурился, его голову пронзила вспышка боли, он оттолкнул от себя хрупкое тело ведьмы, пот заструился по вискам, его пепельные волосы слиплись, глаза приоткрылись. Они были совсем другие нежели раньше, отливали голубизной без обычной мутности серого. Гермиона замерла, мурашки побежали по спине, липкая слюна и ком в горле не давали ей говорить, пульс бешено забился в грудной клетке. Знакомое чувство недоверия и страха сковало тело. — Беги. – тихо повторил мужчина, тяжело дыша. Гермиона не сдвинулась с места, смотря на него. Впервые настоящего. Она думала, что знает его, но ошибалась. Ведьма не успела ничего сообразить, прежде чем её рот закрыли ладонью в черной перчатке, и знакомое уносящее от реальности чувство пронзило тело. Ноги оторвались от земли. В нос вонзился запах гнилой коры и металла. — Надеюсь ты очень скучала, моя дорогая Гермиона. – прошептал до боли знакомый голос на ухо.