4. Детские лагеря

      Когда Инэко вышла из автобуса, всё вокруг гудело от нервной энергии. На улице парило, словно вновь собирался лить дождь, в воздухе витал запах хвои и сырой земли, а от вида огромных домиков, приютившихся среди высоких деревьев, у неё всё сжалось внутри. Как непривычно. Это было оно. Лагерь. Впервые в жизни она уезжала из дома больше, чем на выходные. Да это же просто смешно... Она видела, как другие дети радостно со всеми знакомятся — кто-то даже приехал со своими друзьями, — весело общаются. А она, как самая настоящая дура, глупо озиралась по сторонам… Тяжёлый случай. Мама специально её сюда и отправила, чтобы — нет, не чтобы поиздеваться над бедной Инэко, у которой в школе полтора друга от силы, хотя девушка вполне сочла бы эту её поездку в лагерь за насмешку судьбы, — она приобщалась к новому коллективу, своим сверстникам и перестала быть такой замкнутой. Что ж, это будет трудно.         Инэко крепче сжала лямки рюкзака, ища глазами знакомое лицо — она видела некоторых ребят из её отряда в поезде, но так и не решилась заговорить. Её взгляд наконец упал на группу детей, сгрудившихся у старенькой, потрёпанной деревянной таблички с надписью «Отряд 3». А она-то надеялась, что хуже леса, в котором ей предстоит провести двадцать дней, ничего не может быть. Но, как оказалось, может. Условия тут совсем не располагали, и она совершенно не хотела даже заглядывать в обветшалые домики, в одном из которых ей предстояло поселиться с парочкой человек. Инэко встряхнула головой, отгоняя назойливые и очень неприятные мысли. В центре компании — третьего отряда — стоял мальчик с копной непокорных чёрных волос. Он, чем-то взбудораженный, что-то активно говорил, жестикулировал, звонко смеялся, и всё его лицо, казалось, светилось благодаря заразительной энергии, наполнявшей его изнутри.          Инэко, взявшись за ручку чемодана, осторожно, нерешительно направилась к группе. Очень неловко было. Подошла к компании ребят, смотрящих на неё, вопреки её собственным ожиданиям, без презрения и пренебрежения — в их глазах читалось лишь любопытство.          — Простите, — скромно пробормотала она, — это третий отряд?          Мальчик, который был так оживлён, что казалось, что он может взорваться, вмиг остановился, повернулся к ней и приветливо улыбнулся, не выказывая какого-либо раздражения.           — Привет. Да, он самый! Ты, должно быть, Инэко, да? А я Хару. Добро пожаловать в лагерь «Кедровый лес»! Надеемся всем отрядом, что тебе здесь понравится.          Он протянул руку, его улыбка была такой широкой, что казалось, что она занимает все его лицо.          Инэко, все еще робкая и неуверенная, пожала его руку. Хватка Хару была теплой и крепкой, и на мгновение она ощутила странное чувство комфорта. Кажется, началось всё, несмотря на то, что она ожидала худшего, очень даже неплохо.          — Так... Ты в первый раз в лагере, не так ли?          Инэко неловко кивнула, отмечая, что она, кажется, единственная такая неуверенная здесь, в отряде.          — Супер! Тогда, похоже, тебе не помешал бы друг, Инэко, — подмигнул Хару, его слегка дразнящий и задорный тон заставил её покраснеть. Он вновь протянул руку, на этот раз для того, чтобы скрепить дружеский союз. — Ну раз так, будем друзьями? Не волнуйся, со мной ты в надежных руках. Я профи в этих лагерных делах. Покажу и расскажу всё, что только пожелаешь. Как ты заметила, болтать я просто обожаю, а энергии во мне хоть отбавляй. Если что, даже могу стырить для тебя еду из столовки, тут вкусные полдники, — он хитро захихикал.          Инэко подняла бровь, тоже чуть ли не прыская со смеху от его самоуверенных и забавных заявлений.           — Так, говоришь, профи? Получается, ты бывал здесь раньше?          Ухмылка Хару расширилась. Казалось, он только и ждал повода, чтобы рассказать обо всех его великих приключениях.          — Бывал? Это мое четвёртое лето вообще-то, обижаешь! Разве по мне не видно? Я был во всех лагерях в округе, тут неплохо. Но больше всего мне понравилось здесь. Так скажем, «Кедровый лес» — это классика. Самый популярный лагерь из всех местных. И недаром: лучшие вечера у костра, тусовки, дискотеки, активности, достижения, еда тоже шикарная.          И началось то, чего Инэко, в принципе, и ожидала. Хару пустился в вихрь рассказов, подробно описывая свои приключения в разных лагерях: покорил самую высокую башню на соревнованиях по скалолазанию, построил огромный замок из песка, выиграл конкурс песен, играл на гитаре для всего отряда, а позже и лагеря, выступая от этого самого лагеря на международном конкурсе, даже пробрался на лагерную кухню за полуночным печеньем, и при этом он весьма комично клялся, что это было всего один раз! Конечно, так все ему и поверили.          Инэко слушала, заворожённая его энергией и тем, как загорались его глаза, когда он рассказывал свои истории. Хотя она всё ещё нервничала, заразительный энтузиазм Хару постепенно передавался ей. Казалось, для него абсолютно не было преград и его ничего не смущало.          — Итак, — закончил Хару, понизив голос до заговорщического шепота, — что тебе больше всего понравилось из всех моих рассказов? Могу устроить точь-в-точь наилучшим образом.          Инэко, почувствовав прилив волнения, сделала глубокий вдох. Задумалась о самом смешном моменте, о котором поведал ей Хару. Наверное, идея своровать печеньки очень даже ничего такая, адреналин зашкаливать будет.          — Я не знаю... — театрально сокрушилась она, не спешила выдавать, что ей понравилась такая, на первый взгляд, несуразица. Ей-то, скромной девушке, никогда подобным не помышлявшей! — Хотя, дай-ка ещё подумать... Знаешь, меня привлекла идея с печеньками. Если это так уж весело, как ты говоришь, то я вполне готова повторить такой подвиг и пожертвовать возможной свободой ради вкусняшек. — захихикала Инэко.          Хару поднял большой палец вверх и кивнул на неё, чтобы остальные тоже посмотрели, какая безбашенная к ним приехала. Вожатого пока не было, а оттого пока можно было говорить всё, что заблагорассудится.          — Поверь мне, будет просто очуменно. А теперь пойдём, найдём твою хижину, пока старший вожатый не отправил нас всех спать без ужина! А это вполне возможно, если кто-то из них слышал наши неприличные разговорчики о краже еды из столовки.          Он взялся за ручку её чемодана, как истинный джентльмен, и его смех эхом разнёсся по лесу, пока они шли к домикам, а улыбка Инэко росла с каждым шагом. Для неё новым был не только лагерь. Для неё новым также было чувство искреннего счастья, чувство, что она отбросила свою застенчивость и приняла неизвестность. Это было ощущение, что у неё есть друг — такой друг, как Хару, который делает мир немного ярче, немного интереснее. Или намного.          И хотя она не знала, что ждет её в ближайшие несколько недель, Инэко была уверена в одном: это будет приключение.