5. Дача

      Старенький домик, обветшалый, потрёпанный временем, хмуро поприветствовал Инэко, как только она зашла на дачный участок. Только что приехала, а работы уже завались… Вот она — взрослая жизнь. Дачу будто нужно было возрождать из пепла, и сама она возрождаться не будет. Родители обещали, что ей тут понравится, хотя здесь Инэко была раза три от силы за всю жизнь. Она была и не против сбежать из шумного и надоедливого города на лето, только ей стоило найти подработку в ближайшем времени, иначе она совсем пропадёт. Счастливо помахав ей на прощание, родители переглянулись и улыбнулись. Предатели! Устроили ей такое испытание, а теперь ещё и сверх этого на три месяца надо куда-то устроиться. Хорошо, что здесь недалеко есть городок. Туда ехать долго, но а что ещё остаётся?       Инэко вздохнула. Солнечные лучи ласково огладили щёки, а ненавязчивое тепло разлилось по всему телу, расслабляя. Ну уж нет, ей надо сосредоточиться.

***

      Прошло пару дней, и Инэко уже успела сходить на разведку. Приметила небольшую пекарню неподалёку, ещё несколько ларьков, пару автобусных остановок, помимо той, на которую она прибыла, когда на автобусе ехала на дачу. Скромно, но хоть что-то есть. Она-то уже успела отчаяться, что в такой глуши невозможно что-то найти. Соседей поблизости, кстати, не было. Точнее, участки были, но пока что никто не приехал на лето. Казалось, на всей этой даче она одна да сторож, спящий у себя в сторожке и вечно курящий трубку, как в старые добрые. Так что единственной компанией, которой ей предстояло довольствоваться, было стрекотание сверчков и редкие пролеты облюбовавших её участок пташек. Она ещё заметила, что к ней частенько заявляется один наглый чёрный кот. Расхаживает себе вальяжно, будто он сам и есть хозяин этого участка. Наверное, картина весьма комичная, вот только Инэко было совсем не до шуток: прошло только несколько дней, а она всё больше чувствовала себя забытым сжурившимся помидором, увядающим на солнце. Жалкое зрелище.

***

      Первый месяц был слишком непрост. Инэко разобрала кучу хлама, привела дом чуть ли не в божеский вид, насколько это было возможно, так ещё и подработку в местной пекарне найти смогла. Печь она обожала, да и всякие кондитерские изделия готовить — тоже. Все эти пункты уже можно считать достижениями.       И вот однажды утром она услышала противнющий шум, который разьудил, естественно, только её — остальные обитатели дачи как сквозь землю провалились. У соседнего дома остановился грузовик. Молодой человек с волосами смольного цвета выскочил из подъезавшей следом машины и с несколько раздражённым видом принялся помогать грузчикам таскать мебель и прочие мешки. Ага, вот и один из этих самых сельских обывателей. Так-так, интересно, кто же это? Инэко, движимая смесью любопытства и скуки, обнаружила, что смотрит сквозь занавески на окне.       Парень был высоким и худощавым, с игривым блеском в глазах. Наверняка её ровесник, лет двадцать есть точно. Он заметил, что она наблюдает за ним, и криво, странновато улыбнулся ей. Инэко, смутившись, быстро отпрянула от окон. Как посмотрел-то на неё! Как она потом выясняла, это был Хару, её новый сосед.

***

      Их первая встреча была не слишком удачной. Инэко пыталась испечь пирог — это была её попытка прокачать её навыки кондитерского дела, которое она изучала в универе. Она слишком поздно поняла, что у неё закончилась мука. А идти в ближайшим магазин значило убить настрой на готовку и лишние силы. Тогда у неё не осталось выхода, и она направилась к тому самому соседу.       Инэко постучала в дверь Хару, и с её губ сорвалось тихое, немного неловкое извинение.       — Ну, привет. Считаю, нам нужно познакомиться. Не находишь? — поприветствовал её Хару подобным образом, а его глаза отчего-то заискрились весельем. Похоже, его очень забавляло её взволнованное, даже взвинченное состояние, и он излучал игривое озорство, что раздражало Инэко. — Ла-адно, раз стесняешься, я первый. Хару. Не видел тебя прошлым летом.       — Инэко, — коротко представилась она. — Ага, меня зачем-то принесло в эту глушь.       Девушка отметила, чтл у него была очаровательная улыбка и смех, похожий на перезвон колокольчиков на ветру. И все же она почувствовала раздражение от его поддразнивающего тона.       — Ну так вот, перейдём к делу, мне некогда. Мне нужна мука, — сказала Инэко резким голосом, но он тут же смягчился, когда она добавила: — Пожалуйста.       Хару усмехнулся:       — Не волнуйся, у меня есть. Тебе сказочно повезло. Похоже, ты что-то готовишь, — сказал он, наклоняясь ближе. — Что?       Инекэ, взволнованная его близостью, выпалила:       — Это… это сюрприз.       — Для кого-то особенного?       Ах, эта его ухмылочка! Вот негодяй, дразнит её ещё. Да она в жизни к нему за помощью не придёт больше! Щёки стали пунцовыми.       — Да нет же! — отрезала она. — Он для меня, так что не надейся. А тебе не дам попробовать! Не помогаешь потому что. А пеку я отлично, — она гордо фыркнула, развернулась и ушла, оставшись без муки.

***

      В течение следующих нескольких недель их пути,к их же удивлению, часто пересекались, в основном в местной пекарне. Хару был постоянным посетителем, и Инэко, несмотря на свое первоначальное раздражение, почувствовала, что её привлекает его непринужденное обаяние и рассказы о его жизни в городе. Он рассказал ей о своем творчестве, друзьях, мечтах. Инэко, в свою очередь, поделилась своими мечтами стать известным поваром-кондитером и разочарованиями от вынужденного одиночества, проведенного летом.

***

      Однажды Хару застал Инэко сидящей на берегу озера с блокнотом на коленях. Он сел рядом с ней, слегка улыбнувшись.       — Привет. О! Ты ещё и пишешь! А что? — тихо спросил.       — Небольшой рассказ, — ответила она, слегка покраснев. — Это о девушке, которая приезжает на лето на дачу и… и находит себя. Странно, знаю.       — Да нет. Звучит так, будто ты пишешь о себе, — поддразнил он.       Но Инэко заметила в его глазах неподдельное любопытство. Впервые она почувствовала связь с ним, общее понимание. Они провели весь день за разговором, их голоса сливались с тихим плеском волн. Они говорили обо всем и ни о чем, делясь своими мечтами, страхами и стремлениями.       Именно тогда Инэко поняла, что ошибалась насчет Хару. Он был не просто игривым дразнилкой, каким казался на первый взгляд, а был добрым, заботливым парнем и искренне интересовался ею. Их первоначальные перепалки сменились дружескими отношениями, а вместе с ними и растущим чувством чего-то более глубокого.

***

      Однажды вечером, когда солнце опустилось за горизонт, окрасив небо в оранжевые и фиолетовые тона, Хару проводил Инэко домой из пекарни. Они остановились на крыльце, воздух сгустился от невысказанных слов. Он посмотрел на нее, и в его глазах отразился угасающий свет.       — Знаешь… — начал он тихо, почти шепотом. — Я рад, что ты приехала сюда. Раньше мне было одиноко.       Сердце Инэко замерло.       — Я тоже, - прошептала она, встретившись с ним взглядом.       Он подошел на шаг ближе, протянул руку, чтобы убрать за ухо выбившуюся прядь волос с её щеки. Их взгляды встретились, и на мгновение мир, казалось, исчез, оставив только тепло их общих взглядов. Затем он наклонился, и их губы встретились в нежном, сладком поцелуе.       С течением лета их отношения расцвели. Они проводили дни, устраивая совместные пикники у озера и смеясь под звездным ночным небом. Инэко, которая больше, к счастью, не чувствовала себя увядающим помидором, наконец ощутила, как ее сердце долгожданно расцветает под теплом Хару.