Грандиозное шоу: часть первая

Папирус устроился на диване прямо напротив большого выключенного телевизора, поборов из ниоткуда взявшееся небольшое неудобство. Шоу Меттатона, которого ещё недавно он с нетерпением ждал, должно было начаться с минуты на минуту. Но почему-то Папирус совсем не чувствовал никакого энтузиазма. Будто бы беспричинно ему вспоминалась Эмбер. При этом мысли о ней были далеко не самыми оптимистичными. Как и мысли о Меттатоне. Это показалось Папсу особенно странным. Как он мог подумать о кумире нечто плохое? «Как же странно! Могу поклясться, что только что я был переполнен радостью, а теперь вдруг такой... Сам не свой!» — с лёгкой грустью подумал скелет, но попробовал отбросить печальные мысли, чтобы не омрачить просмотр любимой программы. Папирус наконец взял пульт и включил телевизор. Перед ним предстали помехи, сопровождающиеся весёлой музыкой, но совсем скоро это должно было измениться. Он принялся дожидаться знаменательной минуты, когда на экране покажется самая известная — и единственная — звезда Подземелья, пока не почувствовал... будто уже попадал в эту ситуацию раньше. Ждал шоу, тщетно пытался вернуть свой привычный энтузиазм, но так в этом и не преуспел. Папирус осмотрелся, словно искал что-то. Затем его взгляд пал на комнату Санса. Он мог поклясться, что старший скелет вот-вот выйдет из комнаты и направится на кухню, чтобы перекусить. Почти сразу остановится, начнёт спрашивать, как прошла встреча Папируса с человеком, расскажет глупый каламбур (или даже сделает так, чтобы его рассказал сам Папс?), а потом вернётся к своей основной цели. Папирус приложил руку ко лбу. Как ему вообще в голову пришло именно такое точное развитие событий? В то же время из своей комнаты... действительно выглянул Санс. Познакомиться с Эмбер ему так и не предоставилось возможности, но он не переживал на этот счёт. Он помнил, что леди за дверью просила присматривать за человеком, который выйдет из Руин. Но этого привела Альфис из своей лаборатории. В таком случае Санс мог позволить себе расслабиться и не напрягаться, поглядывая, не поранился ли попавший в Подземелье человек. К тому же, Альфис уже позаботилась о том, чтобы главная угроза — Андайн и Королевские стражники — осталась позади. Однако... Он всё ещё помнил все слова Папируса о том, как прошла встреча с человеком. Наверное, не стоило в очередной раз задавать брату один и тот же вопрос, так что Санс предпочёл пройти мимо молча. Папирус смотрел ему вслед. Санс молчал... Значило ли это, что ему просто привиделось, будто он уже попадал в эту ситуацию? Папс не мог не отметить, что откровенно запутался, несмотря на то, что ничего особенного или попросту странного не произошло. Санс в то же время украдкой взглянул на младшего брата и заметил его обеспокоенный, растерянный вид. Возможно, молчание с его стороны было не самой лучшей идеей. Санс не мог отрицать, что подсознание брата после нескольких почти одинаковых диалогов привыкло к тому, что скелеты разговаривали друг с другом, поэтому заволновался, когда не услышал со стороны Санса ни единой фразы. Он остановился и повернулся к Папирусу, чтобы произнести всё ту же короткую реплику. — Хей, бро, как встреча с человеком прошла? — прямо спросил он. — О, эм... Если так подумать... Нормально? — Папс словно спрашивал это у самого себя, слабо уверенный в том, что говорит. — Конечно, бывали моменты, когда она расстраивалась, но я старался сделать всё, чтобы поднять ей настроение! Рано утром Эмбер — да, её ведь так зовут — даже заходила, чтобы извиниться за вчерашние моменты, когда вела себя отстранённо. И... Эм... — он вновь окинул комнату взглядом. Диалог всё-таки произошёл, и чувство дежавю ударило по нему с новой силой. — Санс, слушай. Я сейчас скажу очень странную вещь, но я думаю, что это может быть важно! Так вот... У тебя нет никакого странного ощущения дежавю? Знаешь, я просто сидел на диване и ждал шоу, но могу поклясться, что я это уже делал! И потом ты подходил, спрашивал у меня, как прошла встреча с человеком, я отвечал, потом ты каламбурил, а в итоге уходил на кухню! Тебе не кажется, что это уже было? — Ну... — теперь, когда Папирус всё рассказал, он не видел смысла притворяться. — Да. Да, вполне кажется. — Ваушки, серьёзно?! Стоп... А почему ты так спокойно об этом говоришь? Если это уже было, значит, по какой-то причине этот момент повторяется! Разве это не жутко? И... Разве мы не должны что-то с этим сделать? — переполненный энтузиазмом, Папс решил, что оставлять ситуацию нерешённой нельзя. — Если хочешь, я могу тебе объяснить, почему так случилось. Просто не хочется тебя волновать. Хотя, так я понимаю, теперь от тебя ничего не утаишь? — Санс усмехнулся, в то время как Папирус уверенно закивал. — Окей, окей. Видишь ли, у человека есть что-то вроде способности возвращаться в прошлое. Если она погибнет, то вернётся к определённому моменту своей жизни, к «точке сохранения», и начнёт заново. Видимо, с ней что-то случалось, поэтому она возвращалась обратно. Но я за ней не следил, так что не могу точно сказать, что там было. — Ваушки... — младший скелет не заметил, как повторил своё же удивление. — Стой, а откуда ты всё это знаешь? Возвращение в прошлое — это же... Это же как самая крутая форма магии! Ты что, на самом деле супер сильный волшебник, а передо мной притворяешься лентяем? — скорее в шутку поинтересовался он у Санса. — Хей, бро, успокойся. Знаешь, на самом деле в своё время я просто немного изучил эту тему, вот и всё. Честно, я не назову себя крутым специалистом в человеческих способностях. Но, по крайней мере, я знаю, откуда взялось дежавю. Просто подумал, что ты будешь сильно волноваться, если я скажу, что человек мог попасть в беду, — спокойно разъяснил Санс ситуацию. — Ну... Если так подумать, возможно, мы должны помочь Эмбер! — воскликнул тот, но в следующий миг призадумался. — С другой стороны... Когда я думаю о ней, мне почему-то становится грустно! И когда я думаю про Меттатона — тоже! Это очень странно! Эмбер моя новая подруга, а Меттатон — кумир! Как я могу в них сомневаться? Это совсем на меня не похоже! — испугался он. — Хм-м... Может, они подрались или что-то типа того, а ты увидел? Не знаю, зачем им это, но почему бы и нет. — Эмбер говорила, что ей не нравится Меттатон... Но разве она бы стала делать ему больно? Это уже слишком жестоко с её стороны! Я сомневаюсь, что она такая злая! — возразил Папирус. В то же время помехи с телевизора наконец пропали. Папируса привлекла музыка, идущая со стороны, и он обернулся. В телевизоре на фоне танцевального клуба появился яркий мерцающий логотип «МТТ». Золотой, покрытый блёстками и попросту заманчивый. Похоже, шоу обещало быть зажигательным и красивым. Однако Папсу почти не было до этого дела. Волнение за человека, а также ощущение дежавю затмили собой интерес к новой передаче, особенно после всех размышлений скелета. Из телевизора послышался знакомый голос робота: «И вновь приветствую всех вас, дорогие телезрители! Прямо сейчас вы увидите новый невероятный фильм Меттатона! Фильм о...» — ненадолго он замолчал, будто бы предлагал зрителям самим догадаться о теме предстоящего выпуска. «... танцевальной битве? — предположил вдруг Папс вслух, чтобы проверить окажется ли он прав в своём предположении. В то же мгновение Меттатон заявил, что именно танцевальная битва и будет главным событием шоу. — Ну вот, опять! Я абсолютно уверен, что уже слышал это и даже угадывал тему шоу! Несколько раз! Это даже немного пугает!» — обеспокоенно признался он и невольно отошёл чуть назад. Смотреть шоу не хотелось, но в то же время Папирус мог поклясться, что и без того способен пересказать каждое событие. Вдруг ему захотелось проверить, сможет ли он вспомнить каждую фразу, сказанную роботом дальше. Если получится, не останется никаких сомнений в том, что вокруг творится нечто неладное! «Сегодня ваша любимая телезвезда выступит против других, абсолютно настоящих и не созданных с помощью компьютерной графики, танцоров! — воскликнул он одновременно с Меттатоном и сам себе поразился. — Кто же победит? Они, невзрачные и неизвестные, или ваш блистательный Меттатон? Узнаете совсем скоро», — такой же надменности в голос ему добавить не удалось, но каждая фраза была пересказана настолько чётко, что Папирус вновь приложил ко лбу руку. Ему определённо точно не показалось — события повторялись. Он испуганно посмотрел на Санса, но тот лишь пожал плечами с лёгкой, на удивление неуверенной усмешкой, что уже было для него нестандартно. Папирус постарался взять себя в руки. Что бы ни случилось, он должен был вернуть свою уверенность и узнать, что случилось с Эмбер, а не прятаться дома! Но даже для Папса это оказалось слишком трудно после всего, что он узнал... Чтобы немного успокоиться, он посмотрел в телевизор, где уже шло шоу Меттатона. Никакого восторга оно больше не вызывало. Папирус мысленно предсказывал буквально каждый важный момент, отчего вся интрига мгновенно испарялась. Он неуверенно вздохнул. Сосредоточиться оказалось куда сложнее даже для Великого Папируса. «Хей, бро, не переживай так. Если хочешь — можешь позабыть об этом разговоре, а вместо просмотра шоу, которое уже видел, заняться чем-нибудь другим. По-моему, звучит неплохо, хех», — попытался подбодрить его Санс, но Папирус всё ещё сомневался. Затем он крепко сжал руки в кулаки. Великий Папирус не смел так легко сдаваться, особенно если новый друг нуждался в его помощи. Он не считал правильным трусить и лениться, отсиживаясь дома, как обычно делал Санс. — Нет, Санс! Я не буду просто расслабляться и заниматься другими делами! Я думаю, стоит найти Эмбер и узнать, что у неё случилось. Она может быть в опасности, а я этого даже не замечаю. Я хочу быть хорошим другом! — гордо заявил он. — Неплохой план. И что ты будешь делать? Позвонишь ей, чтобы узнать, где она находится? — предположил Санс. — Вообще-то я не записал номер её телефона... Но это не значит, что я её не найду! — Папирус направился прочь из дома, полностью позабыв о том, что по телевизору до сих пор шло шоу Меттатона. — Оке-е-ей, — несколько устало протянул старший скелет. — Понадобится помощь — дай знать.

***

Эмбер уже стояла неподалёку от курорта МТТ. На этот раз она даже не забегала к Герсону, чтобы перекусить, и сразу отправилась к Лодочнику, чтобы добраться до Хотленда. Она была безумно зла! Меттатон посмел её убить! Эмбер пыталась понять это, предполагала, как он чувствовал себя, когда фанаты разгневались на него, порой убеждала себя, что идея с публичным унижением была слишком радикальной, но злость пересиливала всё. «Вот так он любит людей, — девочка чудом сдерживалась, чтобы не прорычать это вслух. — Как я и говорила. Ради своей цели готов убить одного из них. И это вместо того, чтобы признать ошибки. Публично перед фанатами извиниться и потом всё исправить. Нет, конечно нет. Проще совершить убийство!» — агрессия не уходила, и Эмбер заставляла себя успокоиться, чтобы не показаться окружающим странной. Если бы она узнала, что совершить убийство Меттатону предложил ради своей забавы Флауи, она бы успокоилась намного раньше. Но цветок не объявлялся. Продолжал следить за ней издалека, но не показываться на глаза. Эмбер приходилось мысленно выговариваться и оскорблять Меттатона исключительно в своей голове, пока возле курорта наконец не закончилась та самая ссора двух монстров из большой группы. Она безумно хотела вмешаться, заставить их прекратить, потребовать, чтобы позволили ей пройти внутрь курорта, но её Храбрость ещё не превратилась в безрассудство, чтобы нападать на такую толпу и ругаться. Эмбер пришлось выжидать подходящего момента уже в четвёртый раз, но наконец все монстры, кроме одного, удалились. Она подошла поближе к курорту. Девочка встала напротив высокого здания. Только в этот момент она наконец поняла, что у неё нет никакого плана о взаимодействии с Меттатоном. Она уже пыталась спокойно поговорить с ним, пока не сорвалась, притворялась разочарованной фанаткой, а в последний раз — настоящей, только бы разоблачить робота на интервью, которое смотрело множество жителей Подземелья. Ничего не получилось. Эмбер трижды умерла, но не добилась ничего важного. Прямое взаимодействие с Меттатоном, его разоблачение всегда приводило к одному и тому же — её гибели. Эмбер вздрогнула от воспоминаний о каждой смерти. Падение с моста в пропасть, дыра в груди от острой лианы Флауи, испепеление пушкой Меттатона... Она начала царапать собственные руки, но рукава защищали их от заметных повреждений. Эмбер напряглась, пытаясь придумать новую идею как можно скорее. Прийти с оружием и угрожать? Нет, Меттатон сразу выслал бы её прочь. Умолять его измениться? Даже звучало нелепо — она отбросила эту мысль. Девочка приложила руку к лицу и начала тихо бормотать вслух: «Что же ещё можно сделать, что же ещё, что же ещё...» Старалась вспомнить, что она говорила насчёт Меттатона Папирусу, но после нескольких попыток выйти против робота, после стольких событий и после трёх смертей она уже не могла точно сказать, о чём они беседовали. Эмбер расстроенно опустила голову. Неужели ей стоило остановиться после третьего варианта? Или она должна была заставить себя придумать другую идею? «Думай, думай ты», — вновь негромко промямлила она, стараясь не привлекать внимание, но в то же время неспособная держать все мысли исключительно в голове. «Эй, что ты там всё мямлишь?!» — со стороны вдруг послышался уже знакомый Эмбер голос. Она посмотрела в сторону, оторвавшись от своих размышлений, и увидела того самого пламенного монстра. Уже не в первый раз он обращался к ней, как единственный, кто замечал её странное поведение. Эмбер немного помолчала. Первый диалог с элементалем ни к чему не привёл, ведь его прервал Меттатон. Во втором он предложил то самое интервью с роботом. Послушавшись совета, Эмбер почти добилась цели, но в итоге всё равно погибла. Вот почему она сомневалась, стоит ли вообще снова разговаривать с ним. К сожалению для неё, монстр становился всё более раздражительным из-за отсутствия ответа, а вступать в спор с ним она не желала. Девочка устало вздохнула. — Я просто кое о чём думаю, — призналась она. — Видишь ли, я тут узнала правду насчёт Меттатона. И... на самом деле он довольно ужасная личность. Я хотела бы сделать так, чтобы его перестали любить во всём Подземелье. Он на самом деле был призраком, бросил своего кузена и сбежал ради популярности. Это очень жестоко, и Меттатон заполучил популярность нечестным путём. Я думала его разоблачить, но не знаю, как это сделать, — Эмбер неохотно рассказывала это уже не в первый раз, смотря в никуда. — Вау, очень интересно. Ну, я бы на твоём месте устроил какое-нибудь интервью с ним, а потом перед всеми фанатами его разоблачил, — элементаль выдал ту же идею, что и в прошлый раз. — М-м, нет, это слишком уж радикально. Довольно рискованно вот так сразу говорить фанатам подобное. Мало ли что вытворит Меттатон, если все сразу в нём разочаруются, — оправдалась Эмбер. — А ты... Ты ведь не фанат Меттатона, верно? Ну, ты мог бы зайти на курорт, а в итоге стоишь тут и ничего не делаешь. Думаю, фанат бы так делать не стал! — на самом деле она знала, что он не фанат робота, по другим причинам, но решила не выслушивать те же самые реплики. — На самом деле дело не в этом, но плевать. Да, я не фанат Меттатона. Мне на него всё равно. Какие-то шоу нормальные, а какие-то смотреть невозможно, — он почти полностью повторил слова, которые упомянул в первом диалоге с Эмбер. — Хм... Почему-то у меня ощущение, что я это уже говорил, хотя у меня никто мнение о Меттатоне не спрашивал... Короче, я не знаю, что ещё тебе предложить. Не нравится Меттатон — выступай сама. — Сама? — девочку вдруг осенило. Она уже упоминала о разнообразии передач на Поверхности, что показалось интересным Папирусу. Возможно, если бы она устроила представление сама, позвала скелета, чтобы помог, и даже Напстаблука, они бы заинтересовали монстров и поубавили популярность Меттатона. — А знаешь... Звучит интересно. Пожалуй, так и поступлю. Выступлю сама, вместе с друзьями. — Да ну? Я вообще-то несерьёзно это предложил. Хотя... Теперь мне даже немного интересно, что получится, — усмехнулся монстр, словно говорил с сарказмом. — В общем-то, думаю, что угодно будет лучше шоу о мытье рук или что это там. — Хах... Да, для огненного монстра такое шоу довольно бессмысленно, — подметила Эмбер с кривой улыбкой, зная, что соприкосновение с водой для элементаля может закончиться печально. — Ладно, спасибо за идею. Пойду свяжусь с Папирусом и Напстаблуком, и вместе организуем выступление... — она направилась обратно. — Знаешь, я пойду с тобой, — неожиданно для неё произнёс элементаль, даже не спрашивая, можно ли ему принять участие в представлении. — Всё равно я вроде как не поладил с друзьями, так что имею право не стоять тут и не ждать их, а заняться чем-то нормальным. — Вообще-то я тебе не разрешала... Но допустим. Чем больше участников, тем лучше, — тут Эмбер осознала то, что долгое время никак не приходило ей в голову из-за глупой привычки. — Слушай... А как тебя зовут? — Пепперфлэйм, — назвал он своё, довольно длинное, имя. — Пеппер... флэйм... — девочка повторила его, чтобы правильно произнести. — Необычно, но огненному монстру подходит. А меня зовут Эмбер. — Хм-м, неплохо. Ладно, хватит время терять. Пойдём уже, — грубовато отрезал Пепперфлэйм. Эмбер не могла не отметить, что этот монстр довольно вспыльчив и часто не старается смягчать выражения. Во время их длинного диалога он вёл себя не лучшим образом, и она не могла с уверенностью сказать, что он достойно поведёт себя во время выступления. В то же время Эмбер совсем не возражала, что он решил присоединиться к ней и разделить с ней идею шоу. Верно, у неё не было полноценной идеи, не было спецэффектов и музыки, как в передачах Меттатона. Но Пепперфлэйм всё равно не боялся показать себя. Как Эмбер могла заметить, он присоединился к ней скорее от скуки, нежели из искреннего интереса. И всё же, четвёртый участник представления с большей вероятностью привлёк бы чужое внимание, чем заставил монстров разбежаться. А Эмбер именно этого и добивалась... Вместе они быстро добрались до Лодочника, и Эмбер пришлось подумать, по какому плану собирать друзей и где вообще выступать. Поначалу она предложила Водопад — там жил не только Напстаблук, но и Шайрена, устроить концерт с которой можно было ещё в игре, что сыграло бы ей на руку — но Пепперфлэйм наотрез отказался посещать это место. Эмбер поспорила бы с ним, если бы не знала, что множество воды из этой локации легко навредит огненному монстру. Да и познакомиться с Шайреной ей не удалось, а попытки поладить с очередным застенчивым монстром отняли бы слишком много времени. Девочка остановилась на Сноудине. Приличное количество жителей, её друг Папирус с интересными идеями, популярный среди горожан Санс, который тоже мог заинтересовать потенциальных зрителей... Звучало даже лучше, чем выступление в Водопаде! «Что ж, хорошо... Отправьте меня в Водопад, а его — в Сноудин, — обратилась Эмбер к Лодочнику, а затем взглянула на Пепперфлэйма. — Подожди меня там. Я позову своего друга Напстаблука. Он живёт в Водопаде. Кстати, если встретишь в Сноудине высокого скелета, лучше познакомься с ним. Это Папирус. Он нам точно поможет придумать интересную идею для выступления. И если ты собираешься участвовать, тебе придётся хоть немного узнать тех, с кем будешь выступать. Так что давай, не будем лишний раз время терять», — разъяснила она заметно усталым тоном, который никак не уходил после прошлых трёх безуспешных попыток пристыдить Меттатона, из-за которых её уверенность серьёзно поубавилась. Затем Эмбер села в лодку. «Понял, понял, — торопливо ответил Пепперфлэйм. — Вообще-то я не знаю, буду ли выступать. Но посмотреть на что-то новенькое было бы неплохо», — усмехнулся он и также осторожно устроился в лодке, чтобы не коснуться воды. Лодочник неторопливо отправился вперёд, и обоим пришлось выжидать момента, когда его транспорт остановится в Водопаде. Друг с другом они не разговаривали. Эмбер была мало знакома с элементалем и не находила тем для диалога с ним. Усталость всё ещё сказывалась на ней, и девочка с трудом представляла, как вообще будет выступать в таком состоянии. Даже если разговор мог привести её в чувство, Эмбер пыталась расслабиться, а не придумывать темы для обсуждения с таким вспыльчивым собеседником, как Пепперфлэйм. Вместо этого она пыталась настроиться на диалог с Напстаблуком, с которым следовало говорить как можно более мягким тоном. Лодка остановилась в районе Водопада, как раз неподалёку от дома Напстаблука. Эмбер покинула её и ринулась вперёд. «Только ты побыстрее! Не хочу потом ждать тебя часами», — крикнул ей вслед Пепперфлэйм, и она кивнула ему. В то же время она не могла не отметить, что этот монстр оказался довольно раздражающим. Но главная проблема заключалась в том, что он мог морально навредить ранимому Напстаблуку из-за своей грубости. Девочка мысленно понадеялась, что до этого не дойдёт. В крайнем случае можно было преподать ему урок и бросить в него пару снежков, что рядом с огненным монстром тут же превратились бы в воду — она усмехнулась от одной мысли об этом. «Ладно, не время об этом думать. Возможно, я слишком его принижаю. Хотя он поссорился со всей компанией друзей, так что... Эх, неважно. Мне бы ещё Напстаблука уговорить на выступление», — Эмбер вспомнила, что привить ему желание выступать может быть непросто. Она остановилась напротив дома Напстаблука и постучала в дверь. Ждать призрака пришлось недолго — совсем скоро он показался перед ней. Эмбер заметила лёгкое удивление на его лице и намеревалась уже спросить, не случилось ли ничего плохого, как вдруг Напстаблук высказал свои мысли сам: «Ох, эм... А ты довольно быстро вернулась... Я даже не думал, что ты настолько сильно захочешь меня увидеть... Только у меня пока не произошло ничего интересного. Я занимался своими делами... Это было даже скучновато почему-то...» — он сам не знал, отчего вдруг спокойная жизнь показалась ему скучной, если такого никогда не случалось раньше, но предположил, что попросту не заметил, как ему понравилось времяпровождения с человеком. После такого веселья обыденность стала более невзрачной. Эмбер на мгновение застыла от удивления и только потом осознала. Несмотря на три долгие попытки разоблачить Меттатона, в итоге она возвращалась к точке сохранения, которую использовала сразу после знакомства с Напстаблуком. А поскольку он обо всём забывал, с его стороны прошло, возможно, не более получаса. Но девочка сосредоточилась. Сейчас она должна была предельно ясно объяснить призраку свои намерения. Выступление, желание показать монстрам, что Меттатон не единственный, кто способен дарить им радость с помощью представлений, веселье с друзьями. Любое неверное слово могло испугать Напстаблука, заставить его отказаться. А именно его музыка сделала бы представление куда более увлекательным. Ни сама Эмбер, ни Папирус, ни кто-либо другой не выбрал бы композиций лучше и точно не создал бы их сам. Да и оставлять призрака в одиночестве, как это сделал Меттатон, девочка также не желала. — Да, я правда довольно быстро вернулась. У меня тут появилась интересная идея! Я хочу устроить в Сноудине представление с друзьями. Со мной будет скелет Папирус. Он наверняка придумает классную идею для шоу. Также ко мне присоединился огненный монстр Пепперфлэйм, но я пока не знаю, будет ли он хоть что-то делать. Ну и подумала: может, присоединишься к нам? Я думаю, твоя музыка сделает выступление куда более интересным! Если ты боишься, можешь не показываться на сцене, но я считаю, что именно ты должен поработать над музыкой, — Эмбер постаралась выразиться так мягко, как только могла. — Ох, эм... Это очень... Неожиданно... Ты уже предлагала выступить, но я не знаю... А вдруг никому не понравится музыка? Да и... У монстров же уже есть Меттатон... Я не хочу его обижать и копировать его идею... — Напстаблук стал куда более прозрачным, чем до этого, и Эмбер могла поклясться, что он вот-вот исчезнет у неё на глазах. — Эй, ну ты чего? Я уверена, что он не обидится, — девочка убедила его в этом скорее потому, что не хотела волновать, хоть на самом деле и знала, как Меттатон может отнестись к чужому представлению. — Пожалуйста, давай попробуем. Я не буду давить, если ты не хочешь, но я правда очень ценю твоё творчество. И пусть кто-то только попробует тебя оскорбить — он точно получит! — Ох... Это уже слишком... Но если ты так хочешь меня видеть... Ладно, я попробую. Дай мне время... Я уже не успею сочинить новую музыку, но соберу своих самые хорошие мелодии... — с этими словами Напстаблук подлетел к компьютеру. — Спасибо, Напстаблук, — поблагодарила его Эмбер.

***

В то же время Папирус выискивал девочку в Сноудине. Он надеялся встретить её в библиотеке, в гостинице или хотя бы в Гриллбиз, но всё ещё не достиг успехов в поисках. Эмбер нигде не было, а монстры вокруг все как один утверждали, что не видели её. С каждой минутой Папсу приходилось прикладывать всё больше усилий, чтобы не унывать и оставаться уверенным в себе. «Было бы странно, если бы я нашёл её настолько быстро! Но Великий Папирус не сдастся из-за небольших трудностей! Думаю, стоит поискать Эмбер в Водопаде или в Хотленде!» — радостно решил он, готовый пройти через всё Подземелье, только бы найти Эмбер и узнать, что с ней произошло. Папирус по-прежнему не хотел, чтобы человек страдал, а события из его жизни из раза в раз повторялись... Скелет в последний раз проверил все здания Сноудина: от лавки до Гриллбиз — чтобы убедиться, что Эмбер точно нет в городе. Снова поспрашивал о ней у проходящих мимо монстров, но те до сих пор не знали, где она. У Папируса не оставалось выбора, кроме как отправиться в сторону Лодочника. Он гордо зашагал в нужном направлении и в то же время заранее пытался придумать, что скажет Эмбер. Первым делом спросит, почему она погибла несколько раз подряд и как это случилось? Начнёт с объяснений о том, что узнал о её способности возвращаться к загадочному сохранению? Пригласит её к себе домой и поболтает о более спокойных вещах перед тем, как затрагивать неприятную для всех тему? Папирус старался выбрать наиболее подходящий как можно скорее, пока не добрался до станции Лодочника. Там ему пришлось отвлечься от размышлений. Неподалёку от станции Лодочника, который некстати отсутствовал, стоял несколько недовольный огненный монстр, что сильно напомнил Папирусу Гриллби. Очевидно, он не являлся жителем Сноудина, иначе Папс узнал бы его. «Возможно, он что-нибудь знает про Эмбер! Стоит с ним поговорить!» — простая, но дельная идея пришла ему в голову. В то же время элементаль осмотрел его самого. Эмбер рассказывала про высокого скелета по имени Папирус, с которым ему стоило бы познакомиться. Пепперфлэйм невольно предположил, что именно Папирус перед ним и предстал. Уверенный в себе, открытый и очень уж улыбчивый. Тянуть со знакомством было бессмысленно. — Эй, ты же Папирус? — произнёс он несколько грозно. — Да, это я! Ваушки, неужели я уже стал так популярен, что даже незнакомцы меня узнают? — восхитился Папс, который никак не ожидал, что неизвестный ему монстр назовёт его имя. — И кстати, как тебя зовут? — Вообще мне о тебе просто рассказала Эмбер. Она хочет устроить шоу, потому что её раздражает Меттатон, так что пошла за каким-то своим другом. И ты ей тоже ещё понадобишься. Ну а мне интересно, что получится, так что я тоже решил присоединиться. Зовут меня Пепперфлэйм, — назвался он.. — О, ясно. Вообще-то мне казалось, что у Эмбер что-то случилось! И она после всего этого собирается устраивать шоу? Как странно! Хотя звучит очень весело! Наверное, мне стоит поучаствовать! Просто я переживаю за неё! — Папирус перескакивал с темы на тему, но всё же делился своими эмоциями. — Да что могло случиться? Когда я её увидел, она была в норме. Выглядела довольно странно... Но я ничего такого не заметил, — подметил элементаль. — О, это довольно сложно объяснить, но я попробую! Так вот, у тебя никогда не было... — Эй! — неожиданно со стороны послышался девчачий голос, и оба увидели приближение Эмбер, Напстаблука и, конечно же, Лодочника, который почти прибыл к станции. — Как я вижу, вы уже успели друг с другом познакомиться. Папирус, Пепперфлэйм, это Напстаблук. Мой призрачный друг. Именно его музыка будет играть во время выступления. У меня в портфеле уже лежат флешка с треками и пара дисков на всякий случай. — Я, если честно... Всё ещё не очень уверен, пройдёт ли всё хорошо... Но мне не хочется вас обижать, и это может быть весело... Так что я всё же попробую... — негромко пробормотал Напстаблук, явно стесняясь. — Постой, я ведь тебя знаю! — воскликнул наконец Папс. — Ты сосед Андайн! Жутковатый призрак! Хотя если ты сочиняешь музыку, это очень круто! — похвалил он призрака и уже хотел было расспросить у Эмбер, как она себя чувствует, но понял, что компания не захочет обсуждать мрачности, пока её участники готовятся к представлению. — Эм... Так а в чём будет заключаться смысл нашего шоу? Мы будем танцевать? Готовить? Петь? Или сделаем шоу из создания головоломок? Было бы круто! — Вообще я думал, что мы попробуем что-то, чего не делал Меттатон, — усмехнулся Пепперфлэйм. — Вот только проблема в том, что он уже почти всё перепробовал. В том числе танцы, готовку и пение. Так что если мы тут хотим признания со стороны монстров, нам нужно придумать что-то поинтереснее. — Вот только темы у меня и нет... — не стала скрывать Эмбер. — Но я думаю, что вместе мы что-нибудь придумаем! Тем более кое-что нас от него будет отличать. Мы выступим группой! Меттатон всегда один на сцене, а у нас будет целая компания. Мне кажется, жителей Сноудина мы привлечь сможем! — высказала она. — Ну... Было бы здорово, если бы мы всем понравились... Тогда подумаем над темой? — скромно предположил Напстаблук. — Давайте лучше сделаем это у меня! А то если мы будем придумывать на улице, все могут узнать о теме и не удивятся, когда начнём выступать! — заметил Папирус. Несмотря на то, что на первый взгляд он попросту не хотел испортить монстрам впечатление от будущего выступления, на самом деле скелет был уверен, что дома отыщет подходящий момент для разговора с Эмбер. Она притворялась, что ничего не случилось и что она не возвращалась в прошлое после гибели, приводила к Папирусу новых друзей, но теперь, после повторения одного и того же момента, он знал, что на самом деле её положение куда более серьёзно, чем могло показаться. Папс не хотел оставлять её в таком ужасном состоянии, но и заговорить о мрачных вещах при всех тоже не мог. Напстаблук и Пепперфлэйм явно не знали о её приключении и не чувствовали того же самого дежавю. Или чувствовали, но не признавались или не придавали ему большого значения... Папирус нечасто ощущал настолько сильный дискомфорт. В Подземелье ведь явно происходило нечто странное! Моменты из жизни каждого монстра повторялись! При этом никто ни разу не упомянул о схожем чувстве дежавю или о том, что мир вокруг будто бы немного изменился. Папс невольно начинал чувствовать себя безумцем, которому повторение диалога с Сансом и шоу Меттатона просто показалось. Но рассказанное старшим скелетом дальше убедило его в обратном, а абсолютная точность в повторении фраз из передачи только подтвердили, что Папирус прав в своих подозрениях. Однако Эмбер выглядела совершенно счастливой, пусть и немного уставшей, Напстаблук держался поближе к ней и беспокоился разве что из-за чужого внимания, а Пепперфлэйм осматривался по сторонам, поскольку почти не бывал в Сноудине. Ничего особенного... Скелет пригласил всех в дом, и компания зашла внутрь. Эмбер присела на диван, сняла портфель и поставила его на пол рядом с собой. Папирус закрыл дверь и устроился рядом с ней. Напстаблук подлетел поближе ко входу в кухню и остался там. Он явно не знал, что предложить остальной компании, поэтому предпочёл дождаться чужих идей. Пепперфлэйм дошёл до стены неподалёку от телевизора и встал в ту же позу, в которой стоял возле курорта МТТ: опёрся на неё, скрестив руки на груди. Эмбер осмотрела всю компанию. Один участник был слишком напуган и молчал, второй недовольно поглядывал на других, а третий — Папирус — оставался подозрительно тихим и неуверенным в себе. Она невольно напряглась. «Если мы выступим плохо, Меттатон только посмеётся над нами. Хотя забавно, что один из участников группы — его преданный фанат, а другой — его кузен. Если он принизит нас, то покажет себя в дурном свете. Но вряд ли это сильно ударит по его репутации. Как только он снимет очередное шоу, все забудут о его плохом поступке. Так что у нас нет выбора. Только успешно выступить и заинтересовать как можно больше жителей Сноудина. Что ж, я буду организатором, Папирусу наверняка будет принадлежать основная идея, Напстаблук использует свою музыку, а Пепперфлэйм... Хм, думаю, пламя элементаля будет неплохо смотреться в качестве спецэффектов. Тем более если я скажу, что не придумала ему занятия, нас ждёт ссора, а на это у меня времени нет», — мрачно рассуждала Эмбер, глядя словно бы в пустоту. Она не знала точного исхода выступления. Но была готова на всё, чтобы другие монстры показали себя, а Меттатон с нечестно полученной популярностью посторонился...