Связанные общим делом

Эмбер неспешно направлялась к Лодочнику, чтобы с его помощью, как и много раз до этого, добраться до нужного ей городка — Сноудина. Напстаблук бесшумно парил рядом с ней. Оба собирались навестить Папируса и Пепперфлэйма, которых оставили после ссоры. Эмбер не боялась, но всё равно не была готова к примирению. Сначала ей казалось, что они с Папирусом станут отличными друзьями. Пусть она и провозгласила любимым персонажем Напстаблука, с которым ей удалось поладить, несмотря на преграды, Папирус никогда не вызывал у неё отрицательных эмоций. При первой встрече Эмбер старалась сделать всё, чтобы не расстраивать его, пусть и не преуспевала в этом. Извинялась, отвлекалась от мрачных мыслей, искала интересные темы для разговора. Всё шло отлично! Пока не начался конфликт с Меттатоном... Именно он ясно показал, что дружба с Папирусом может быть куда более изнуряющей и сложной, чем Эмбер казалось на первый взгляд. И уж явно более сложной, чем дружба с Напстаблуком. Папирус постоянно настоял на своём, бессмысленно старался всё разрешить миром, не соглашался с позицией Эмбер насчёт Меттатона, а затем ещё влезал не в своё дело. Никому, кроме него, до сих пор не удалось узнать, что в мире Эмбер Подземелье и всего его жители являются частью игры. Только Папирусу и удалось выпытать правду. Причём не только эту, но и многую другую. Намерения Андайн, концовки, прочие события — теперь он знал всё. Знал и, судя по всему, никому не рассказывал. Наверняка не хотел расстраивать столь шокирующими новостями... Его «особенность» не была бы такой большой проблемой, если бы он оставался при своём мнении один, а остальные соглашались бы с Эмбер, делали всё так, как попросит она. Но в итоге на её сторону вставал только Напстаблук. Не то чтобы это не радовало — Эмбер была счастлива знать, что её любимый персонаж не отвернулся от неё — но и проблем позиция Папируса доставляла немало. На его сторону перешёл Пепперфлэйм, который так и остался бы изгоем без друзей в своей компании, если бы не Эмбер. Санс тоже предпочитал компанию брата, а не неизвестного человека. Андайн согласилась публично разоблачить Меттатона, но всё равно невзлюбила Эмбер. Пошла на такой отважный шаг она после разговора всё с тем же Сансом. Ну а Альфис... тоже оставалась со своими знакомыми и не защищала позицию Эмбер. Пока она отдыхала с Напстаблуком, они вместе сделали полноценную рекламу и пустили её на телевиденье. Они прогнали Меттатона из офиса, а могли и вовсе засадить в тюрьму сразу! Без Эмбер её знакомые будто бы справлялись лучше с тем, о чём мечтала она. Ей понадобилось множество перезапусков, чтобы хоть чего-то добиться, и всё равно главную работу совершили другие. Как такое вообще было возможно? Эмбер покачала головой и мрачно вздохнула как раз в тот момент, когда уселась в лодку. Та поплыла в Сноудин, а она продолжила размышлять. Теперь, когда Меттатона объявили преступником, война против него вообще заканчивалась или только начиналась? Эмбер не могла разрешить этот вопрос. «Эй... — подал голос Напстаблук, но всё равно прозвучал довольно тихо и сдержанно. — Я заметил, что ты... Серьёзно задумалась... Ты в порядке? Или тебя снова что-то тревожит?..» — поинтересовался он и стал полупрозрачным как по рефлексу, словно ответ Эмбер должен был жестоко ранить его. Она снова вздохнула. Очень не хотелось втягивать Напстаблука в свои же неприятности. С другой стороны, он давно стал их частью и уже знал обо всём, через что прошла Эмбер... Но она не знала, стоит ли нагнетать ещё больше. Напстаблук давно впал в ещё большее уныние, чем обычно. Его кузен оказался подлым обманщиком, за время перезапусков произошло множество смертей, Меттатона объявили преступником, и он скрылся... Каждое подобное событие, мрачное и полное безнадёжности, всё сильнее погружало Напстаблука на дно. Эмбер поняла, что если не расскажет ему в чём дело, то он забеспокоится ещё больше, а значит, его состояние ухудшится. Этого ей хотелось в последнюю очередь. А точнее — не хотелось совсем. Она вымученно улыбнулась. «Всё хорошо. Просто переживаю немного. Всё-таки за последнее время произошло немало плохого. Ну и особенно тревожит исчезновение Меттатона. Но я буду смелой, так что не переживай. И сам не бойся. Мы справимся с этой трудностью, вот увидишь. Я... Я понимаю, что он твой кузен, но это не значит, что его надо защищать. Он правда натворил много чего плохого. Конечно, его никто не будет убивать, но он вполне заслуживает нахождения в тюрьме. По крайней мере, так он не ранит других твоих близких. Ты понимаешь?» — Эмбер высказалась и наконец затихла. Она заметила, что в последнее время не слишком любит разговаривать с другими. Даже с теми, кто ей дорог... «Наверное, понимаю... Просто жаль его... Немного... Наверное, мне просто надо принять, что он правда совершил много плохого... Вот например, унизил Папируса... Это очень жестоко... Так что я должен как-то убедить себя, то мой кузен на самом деле не очень хороший... Наверное, я это сделаю...» — в каждом предложении, сказанном Напстаблуком, ощущалась неуверенность, но он не мог говорить иначе. Он старался сосредоточиться на ужасных поступках Меттатона, но не в его силах было сразу уничтожить всю родственную привязанность к кузену, которая сформировалась у него ещё давным-давно. Напстаблук очень старался рассматривать его не как родственника, а как обычного шоумена, наглого и эгоистичного. Но с каждым мгновением ему всё больше казалось, что это попросту невозможно. Спустя минуты медленного движения лодка наконец оказалась в Сноудине. Эмбер ступила на холодный снег и сразу же пошла к дому, не задерживаясь и не рассматривая окружение. Напстаблук полетел за ней. В отличие от неё, он разглядывал здешних монстров. Наблюдал, чем они занимаются, а потом сразу же отводил взгляд, чтобы никто не подумал, будто Напстаблук следит за ними. Ему очень хотелось верить, что Сноудин наконец успокоился и что больше никто не мечтал поддеть Папируса, оскорбить его или сбросить на него мусор. В рекламе Андайн назвала его жертвой Меттатона и приказала монстрам воздержаться от насмешек. Напстаблук понимал, что далеко не все видели рекламу, как и не все были готовы ей подчиниться. Но кто-то ведь должен был послушать саму главу Королевской Стражи? Он был уверен, что монстры задумаются и не станут больше творить гадостей... Эмбер постучала в дверь дома скелетов — ударов было всего несколько, но они оказались очень громкими и чёткими. С другой стороны послышались медленные шаги. Это не было похоже на энергичного Папируса, который сразу проверил бы, кто навестил его. Пепперфлэйм обычно тоже ходил достаточно быстро. Эмбер начала догадываться, кто собирается открыть дверь. Она не ошиблась. Спустя мгновение перед собой она увидела... Санса. Он выглядел так же, как и всегда. Расслабленная поза, широкая улыбка... Но Эмбер не могло не казаться, что при виде неё взгляд Санса менялся в более серьёзную сторону. Или она слишком много надумывала, вот и опасалась? Нет, она никогда не выискивала поводов бояться. Что-то было не так... — Привет, Санс. Слушай, я хочу извиниться перед Папирусом. Вчера я повела себя... мягко говоря, плохо. Мне стоило поддержать его, когда ему было больно, а я сбежала и так и не вернулась. Я посчитала, что лишние слова только всё испортят, но, похоже, я была не права. Так что... позволишь войти? Я поговорю с ним, — далеко не все слова Эмбер были правдивыми, но она старалась произвести лучшее впечатление. — Окей, малая, проходи. Только будь не слишком жёсткой, окей? Папс всё ещё не до конца восстановился после всех... недавних событий. Пепперфлэйм рассказывал, что сегодня уже вторую ночью подряд его мучали кошмары. Звучит не очень, а? Так что не стоит делать ему ещё хуже. В остальном — можешь извиняться, — Санс отошёл в сторону, позволив Эмбер зайти внутрь. Он также обратил внимание на Напстаблука. — Хех, ты тоже можешь зайти. Давай, не трусь. — Ох, хорошо... — Напстаблук залетел в дом. Он окинул гостиную взглядом, но никого в ней не заметил. Кухня тоже была пуста. — Эм... А где все? Я думал, они будут здесь, смотреть телевизор или что-то вроде... Они спят, а мы их потревожили? Это было бы очень неловко... — Расслабься. Они тусят в комнате Папса. Вообще вчера Пепперфлэйму удалось хорошенько взбодрить бро. И знаете, я рад, что у него теперь есть такой классный друг. Даже у меня не получалось так хорошо поддержать Папса, как это сделал он. Может быть, потому, что он куда более... напористый, я бы так сказал. Но хей, это ведь вполне хорошее качество. В любом случае, можете заглянуть к ним. Не думаю, что вы сильно помешаете, — высказался Санс и наконец удалился в свою комнату. — Что ж, пойдём, — тихо произнесла Эмбер, поднялась наверх и приоткрыла дверь в комнату Папируса. Им с Напстаблуком открылась интересная и даже немного забавная картина: Папирус и Пепперфлэйм, уже в повседневных нарядах, не обращая на них внимания... дрались подушками. Первый старался сильнее и ударял чаще, но и второй не сдавался, уворачивался, а потом резко атаковал Папируса и усмехался. Эмбер смотрела на происходящее с недоумением. Она ожидала, что оба будут негромко переговариваться друг с другом и обсуждать проблемы! Но вместо этого они веселились, сразу после кошмаров Папируса, которые упоминал Санс. Эмбер взглянула на Напстаблука, чтобы узнать его реакцию. Как ни странно, тот слабо улыбался. Радость знакомых придавала ему уверенности и заставляла самому испытывать счастье. «Прости, Пепперфлэйм, но Великий Папирус не сдастся и снова победит!» — кричал Папирус без присущей ему полной уверенности, но всё же громко и важно. «Думаешь, раз один раз уже заставил меня упасть на землю, это случится снова? Ну нет!» — отвечал Пепперфлэйм перед тем, как снова задеть Папируса подушкой. Эмбер вдруг показалось, что ей стоит уйти и не отвлекать их, пока они веселятся и не думают о проблемах. Но это было бы слишком трусливо. Она негромко покашляла, чтобы привлечь их внимание. Первая попытка не увенчалась успехом — Папирус и Пепперфлэйм продолжали игнорировать и её, и Напстаблука, сражаясь подушками, ударяя друг друга и не отступая. Пришлось попробовать снова. Но когда они проигнорировали Эмбер и во второй раз, она поняла, что пора использовать слова. — Папирус, Пепперфлэйм! — громко воскликнула она, чтобы они точно услышали. — А? — Папирус наконец отвлёкся от боя и обернулся к ней. — Оу... Привет, Эмбер. Я даже не думал, что ты придёшь! Но если ты вернулась, значит, наверное, ты всё же считаешь меня своим дорогим другом и не хочешь меня терять! Да? — Ну... Что-то вроде. Если ты хочешь, можешь считать так. Но вообще-то у этого есть настоящая причина. Не знаю, захочешь ли ты её слушать, — слова Эмбер прозвучали куда более отстранённо, чем ей хотелось бы. — Ты что, опять пришла сказать, как всё плохо? Если да, то лучше иди обратно. У нас всех и так немало проблем из-за тебя и твоих выходок в сторону Меттатона, — грозно процедил Пепперфлэйм. — Так, спокойно! — остановил ссору Папирус. — Даже если настоящая причина твоего возвращения плохая... Я готов услышать. Правда готов. — Что ж, хорошо. На самом деле мне просто рискованно оставаться одной. Меттатон может напасть на меня, а я так и не смогла найти оружия, чтобы в случае чего защититься. Ножи или другие острые предметы против его непробиваемой брони не сработают. Ударять его кулаками тоже бессмысленно. Андайн посоветовала мне держаться поближе к монстрам. Так что я решила вернуться к вам. Тем более ты, Папирус, из всей нашей компании самый сильный. Так что мне просто будет удобнее держаться поближе к тебе. Иначе я рискую умереть, — высказалась она, пусть и прозвучала достаточно грубо. — О, тогда я готов тебя защитить! Рад, что ты всё же считаешь меня сильным. После всего, что ты наговорила, я уже подумал, что кажусь тебе слабым. Но я сделаю всё, чтобы не позволить Меттатону тебя ранить! — уверенно заявил Папирус. — Так, стоп, — вмешался Пепперфлэйм. — То есть ты просто пришла сказать, что будешь пользоваться Папирусом, потому что сама сражаться не умеешь? Сначала говоришь ему неприятные вещи, холодно реагируешь на его несчастья, не поддерживаешь, а потом упрашиваешь, чтобы он тебя спасал? Вот это эгоизм! Я о таком могу только мечтать, — иронично подметил он. — Ох... Но Эмбер просто не обладает магическими способностями... — тихо возразил Напстаблук. — Она не хочет погибнуть... Она пришла извиниться, так что не надо её ругать... — попросил он. — Да, не стоит ссориться! Главное, что сейчас всё хорошо. Я готов защитить Эмбер, правда. Это будет здорово! И я смогу показать, что действительно способен защитить близких! Ну, правда, Андайн уже всё равно отказала мне насчёт Стражи... Но всё же! Может быть, так у меня ещё будет шанс! Хм-м... — после слов об Андайн Папирус призадумался. Кое-что вспомнилось ему, и он вдруг предположил, что если напомнит об этом Андайн, это наведёт её на некоторые мысли. — Ладно, в любом случае, я не обиделся! Я рад, что Эмбер вернулась! — Папирус, не позволяй так тобой пользоваться. Эмбер пользуется тобой ради собственной выгоды, да и всё. Если бы она нашла подходящее оружие против Меттатона, она бы не объявилась. Ведь так, да? — Пепперфлэйм обратился к Эмбер. — Что ж... Да, это так. Я бы не пришла, если бы нашла оружие. Но так ли это важно? Главное, чтобы мы просто держались вместе. Так Меттатон не нападёт внезапно. А если и нападёт, справимся с ним вместе, — холодно объяснилась она. — Точнее, мы будем спасать тебя. Ну серьёзно, ты вообще не стараешься, а потом хочешь, чтобы все тебе помогали. Ты ввязала нас в эти проблемы, а теперь надеешься на хорошее отношение. Папирус, просто не поддавайся. Не надо. Это ничем хорошим не закончится, — посоветовал Пепперфлэйм Папирусу. — Но я не хочу никого бросать! Это было бы жестоко... Я не хочу быть слабаком, который бросает друзей вместо того, чтобы помочь им! — после этих слов тот сообразил, что именно так поступала Эмбер. — Нья-ха-ха, я хотел сказать... Эмбер, я не считаю тебя слабой! Но с моей стороны бросать друзей было бы ужасно! Вот что я имел в виду! Андайн хотела бы, чтобы я был сильным и смелым! И пусть я никогда не стану стражником... Я всё ещё должен стараться. — Ребята, может, не будем ссориться... Мы только встретились спустя долгое время и снова ругаемся... Пепперфлэйм, я не настаиваю, но, может, ты попробуешь расслабиться?.. Эмбер не хочет ничего плохого... Она просто старается держаться поближе к друзьям... — пробормотал Напстаблук. — Я и не хочу ссориться, но очевидно же, что к нам вернулись просто потому, что кое-кто не умеет сражаться сам! Я бы уже не удивился, если бы в какой-то момент Эмбер просто подставила нас. Заставила сражаться с Меттатоном, только бы самой трусливо спрятаться! — злобно усмехнулся Пепперфлэйм. — Я бы не стала сваливать на вас все обязанности! Но что ты прикажешь мне делать? Бить Меттатона кулаками. Он прикончит меня в два счёта. Если ты хочешь возвращаться в прошлое раз за разом — пожалуйста, тогда я прямо сейчас специально отыщу Меттатона, чтобы он меня убил. Может, тогда ты наконец поймёшь, что не всё и не всегда должно быть по-твоему. А ты ведёшь себя, как ребёнок, который жалуется и плачет, если его не слушают! — выпалила Эмбер. — Кто бы говорил! Ты ничуть не лучше! — возразил Пепперфлэйм. Папирус продолжал смотреть на то, как ссорятся его друзья, и ничего не мог поделать. Оба были в чём-то правы, и он не знал, с кем согласиться. Эмбер не ошибалась в том, что нужно держаться вместе и что ссоры сейчас бессмысленны, но много грубила и не боялась заявить, что пришла не ради друзей как таковых, а ради собственной выгоды. Пепперфлэйм честно отмечал, что Эмбер пытается обезопасить себя за счёт них с Папирусом, но ведь в этом не было ничего плохого! Или же было? Эмбер преподносила свои мысли мрачно, холодно и отстранённо, не церемонясь ни с кем из присутствующих. Папирус искренне не понимал, с кем соглашаться. Он хотел дружить со всеми, но, как бы он ни разрешил этот спор, рисковал потерять хоть кого-то из друзей. Это беспокоило, пугало и немного раздражало. Но он должен был решить. Согласится с Эмбер — Пепперфлэйм обидится и наверняка назовёт Папируса слишком уж добрым и слабым. Кем-то, кто готов пожалеть человека, способного относиться к нему самому ужасно. Он будет разочарован... Согласится с самим Пепперфлэймом — Эмбер снова уйдёт и теперь уже никогда не вернётся. Заявит, что Папирус слишком труслив, раз не смог защитить подругу от такой серьёзной опасности, как Меттатон со всем своим арсеналом. Папирус опустил голову. Если бы только он мог согласиться сразу со всеми... Но это было невозможно. Не в этой ситуации. И Пепперфлэйм, и Эмбер — оба настойчиво отстаивали свою позицию. Напстаблук был готов заплакать от чужих криков и чудом сдерживался, чтобы вообще остаться на месте. Папирус заставлял себя сосредоточиться и выбрать хоть что-нибудь. В то же время его больше не покидала иная мысль, которая пришла в голову после очередного упоминания Андайн и Королевской Стражи. Санс рассказывал, что напомнил ей о прошлых событиях и объяснил, как работают перезапуски. Это означало, что Папирус мог бы описать ей все те битвы, в которых принял участие и которые не упомянул раньше, когда Андайн ничего не знала о способности Эмбер. Он храбро защищал друзей, выживал в сложных сражениях, шёл вперёд даже в те моменты, когда оставшиеся единицы здоровья подводили его. В тот раз, когда Меттатон отправил Эмбер и Пепперфлэйма в тюрьму... Или в той битве, где погибло множество друзей Папируса... Всегда он сражался смело, не отступал, готов был и поранить соперника, только бы не страдали его друзья. Сейчас он был готов поступить так же. Был готов защитить Эмбер и всех остальных, кто рассчитывал на него. Если бы Андайн это услышала, могла ли она наконец принять его в Стражу? Несмотря на недавний отказ, публичное унижение Меттатона, уверенность в том, что Папирус неспособен по-настоящему победить врага? В кошмарах монстры снова насмехались над ним. Утверждали, что он никогда не исполнит свою мечту. Гнали прочь, пока Папирус мог только бежать, ведь если он атаковал, его начинали осуждать. И он бежал, бежал, пока тьма из неосущиствимых желаний кралась за ним. Затем подступило неожиданное тепло, и кошмары стали уходить, пока не исчезли совсем. Папирус так и не понял, что это было. Но если во сне всё плохое ушло, значит, и здесь могло исчезнуть? Он вздохнул. «Простите, но я не знаю, на чью сторону встать! Вы оба в чём-то правы, а в чём-то — нет! Я не могу полностью осудить всех вас, но и полностью согласиться не могу. Я... Мне нужно идти и немного поговорить с Андайн! Увидимся! Только не ссорьтесь, пожалуйста!» — с этими словами Папирус побежал прочь, к выходу из комнаты. Пепперфлэйм и Эмбер мгновенно замолкли, как если бы их прервал иной, куда более громкий и пронзительный шум. В итоге успокоила их скорее тишина, что заполнила собой комнату после ухода Папируса. Эмбер растерянно посмотрела в сторону выхода. Зачем он направлялся к Андайн теперь? Просто поболтать? Попросить её разрешить спор? Нет, иначе бы не сказал своим друзьям, чтобы они прекратили ссориться сами... Что же тогда? Эмбер никак не могла понять. Они с Пепперфлэймом переглянулись. «Здорово ты извинилась, ничего не скажешь... — пожаловался второй. — Ты как хочешь, а я попробую его догнать. Можешь сидеть здесь, пойти тусить с Напстаблуком или просто уйти. Всё равно ты ничего полезного не делаешь. Ух-х... Надеюсь, Меттатон не сунется в Водопад. Хотя я бы и сам с удовольствием туда не шёл, но ради Папируса... Ладно, плевать, не буду перед тобой изъясняться», — с этими словами он оставил Эмбер и Напстаблука в комнате. Тот больше не мог сдерживать слёзы и заплакал от растерянности и страха. В чём-то Пепперфлэйм был прав... Эмбер пришла извиниться — и зачем-то вновь начала говорить неприятные вещи. Открыто заявлять, что хочет исключительно обезопасить себя, не думая о других. Конечно, Пепперфлэйм тоже был виноват в том, что вспылил. Но отстранённость Эмбер не давала Напстаблуку покоя. Он бы подумал об этом подольше, если бы в комнату не заглянул Санс. — Эй, ребята, что произошло? — поинтересовался он. — Кажется, Папс и Флэйм сбежали. Опять вы разделились, но... Что случилось? Разве ты не извиниться пришла? По-моему, от извинений не такая реакция должна быть. — Я пыталась извиниться, но Пепперфлэйм опять вмешался со своей агрессией! Если бы не он, я бы спокойно объяснила, что мне безопаснее находиться с монстрами, иначе Меттатон меня убьёт, а я не смогу защититься! Он же начал кричать, что я просто пользуюсь Папирусом, что я сначала делаю всем больно, а потом надеюсь на хорошее отношение, ну и так далее. Папирус не смог встать ни на чью сторону и пошёл к Андайн. Зачем-то. Пепперфлэйм побежал за ним. Видимо, сам боится оставаться без самого сильного участника компании, вот и старается быть поближе к нему, даже если придётся ради этого отправляться в Водопад, — недовольно высказалась Эмбер. — Воу, он отправился за бро в Водопад? Впечатляет. А что насчёт тебя... Мне кажется, тебе стоит прекратить принижать остальных. В смысле, держаться поближе к кому-то такому сильному, как Папс, совсем не плохо, но ты должна понимать, что и тебе следует относиться к нему получше. Ты даже не поддержала его после того унижения. А теперь, когда тебе грозит опасность, прячешься за его спиной. Это довольно эгоистично, не находишь? — предположил Санс, отводя взгляд. Он явно думал о чём-то... — Я, конечно, с уверенностью не скажу, так что просто спрошу: ты вообще слово «прости» или что-то похожее ему сказала? — Ну... — Нет, она не говорила... — ответил за неё Напстаблук. — О нет, я прервал и выставил тебя в плохом свете... Извини... На самом деле тогда Папирус сразу стал задавать много вопросов, и Эмбер не успела извиниться... Вот... Хотя всё равно стоило найти подходящий момент, наверное... Ох, неловко получается... — сквозь слёзы мямлил он. — Эх... Ясно. Что ж, надеюсь, что он нормально поговорит с Андайн. И что с ним или Флэймом ничего не приключится. Ну а вы... Можете подождать их здесь. Выгонять уж не буду, а то Папс может расстроиться. И всё же, Эмбер, если тебе предоставится возможность, извинись перед теми, кого обидела, как полагается. Ты же не хочешь стать вторым Меттатоном, а? — усмехнулся Санс и оставил их. — Ох... Прости, если испортил его мнение о тебе... Я этого не хотел... Давай просто подождём Папируса и Пепперфлэйма?.. — печальным тоном предложил Напстаблук. — Так и быть. Ну и если они вернутся в ближайшее время, уж попробую извиниться должным образом, — согласилась Эмбер и присела на кровать. Им осталось только ждать Папируса и Пепперфлэйма...

***

Пепперфлэйм быстро шёл по Водопаду, стараясь не касаться воды. Он хотел вернуться к Лодочнику, ведь тот доставил бы его в сухую зону, ещё и рядом с домом Андайн. Но его не было — наверняка довозил Папируса. Пришлось двигаться пешком. Такой метод доставлял определённые неудобства, но Пепперфлэйм тщательно следил, чтобы всё прошло хорошо и чтобы на него не упало ни одной капельки воды. Получалось неплохо, а длинный мост, между частями которого перемещалась специальная платформа, становился всё ближе. Пепперфлэйму оставалось пройти его и добраться до маленького обрыва, через который переносила монстров жёлтая птичка. К счастью, он мог не задерживаться и просто перепрыгнуть расщелину. «Эх, пока я тут бегаю, Папирус, наверное, уже давно начал говорить с Андайн, так что убедить его вернуться не получится!» — мысленно жаловался Пепперфлэйм. Он бежал по длинному, будто бы бесконечному, синему мосту. Впереди виднелась длинная трава, в которой низкие монстры могли бы прятаться. Но Пепперфлэйм преодолел эту лёгкую преграду быстро. Осталось совсем немного... Странная маленькая комнатка с эхо-цветком, одинокий телескоп, которым сейчас никто не пользовался, и вот наконец небольшой обрыв. «Так, главное — нормально перепрыгнуть. Если упаду в воду, то мне конец!» — напомнил себе Пепперфлэйм, чтобы точно не потерпеть неудачу. Он чуть отошёл назад, разбежался и в последний момент прыгнул, после чего оказался на другой стороне. Задачка оказалась не такой уж и сложной, а сам Пепперфлэйм прибыл к жилому району. Папируса он поблизости не заметил, так что тихо подкрался поближе к дому Андайн. Он заглянул в окно. Папирус сидел за столом, пока Андайн заваривала чай. Судя по всему, они уже готовились к разговору, но та решила, что Папирусу следует немного расслабиться. Пепперфлэйм призадумался. Вламываться в дом и забирать Папируса оттуда было бы бессмысленно и безрассудно. Стоило оставить его поговорить с Андайн, если для него это было так важно. Оставалось два варианта: либо подслушать диалог, либо пойти в другое место. Пепперфлэйм выбрал второе и тихо усмехнулся. Ещё недавно он бы не раздумывал. Совершил бы пакость просто чтобы другие почувствовали себя плохо или неловко. Как же он тогда сказал Эмбер? Что воспользуется раскрытой правдой о Меттатоне, чтобы расстроить членов компании, которые от него фанатели? Да, так и было... Но больше ему не хотелось ничего подобного. Недавно он задирался, смеялся над другими и показывал себя с худшей стороны. Вспыльчивым грубияном. Команда готова была бросить его в одном из таймлайнов. Меттатон не раз поддевал за характер. Эмбер никогда с ним не ладила. Напстаблук боялся каждый раз, когда Пепперфлэйм кричал. А вот Папирус... Постоянно старался поддержать. Говорил добрые слова. Не сдавался и не прогонял Пепперфлэйма, что бы тот ни сказал и не сделал. Он сам не заметил, как проникся добротой Папируса и понял, что забота о ком-то может быть даже более приятной, чем постоянные насмешки и издевательства. Если бы только кто-то услышал с его стороны подобные слова, не поверили бы... Кроме, разве что, одного монстра. Монстра, который как раз жил в Водопаде, в глубоких пещерах. «Что ж, надеюсь, Меттатона там не окажется», — с этой мыслью Пепперфлэйм побежал прочь. Папирус же продолжал сидеть за столом, ожидая, пока Андайн закончит с чаем. Он выглядел довольно унылым, несмотря на недавнюю радость, поэтому подсознательно она тревожилась. Она не могла не заметить, что Папируса бросает из крайности в крайность. Сначала он всеми силами старался сохранить свой характер, продемонстрировать энтузиазм и милосердие, из-за чего не позволял схватить Меттатона... А потом превращался в совсем другого монстра, мрачного и уставшего, который требовал от окружающих правды и одним своим видом излучал угрожающую ауру. Андайн никак не могла понять, почему никто не пытается в полной мере помочь ему. Прошлый их разговор один на один закончился печально, и ситуация рисковала повториться. Чай наконец был налит в две кружки, и она напряглась ещё сильнее. Андайн отдала одну из чашек Папирусу, а со своей присела напротив него. «Итак... О чём ты теперь хочешь поговорить? — прямо спросила она и, не позволив ему ответить, тут же добавила ещё пару фраз. — Только постарайся не слишком долго. Мне нужно скоро отправляться в патруль. Меттатон сам себя не найдёт», — она посмеялась, чтобы немного развеять обстановку, но это ничего не дало. Печальное и задумчивое выражение лица Папируса ни капли не изменилось. Наоборот, Андайн даже показалось, что он стал ещё более серьёзным, чем мгновение назад. В такие моменты он представал перед ней совсем другим. Она никак не могла выбросить из головы момент, когда рефлекторно заслонила Альфис после того, как Папирус подошёл ближе. Это было совершенно неестественно, но в то же время... словно бы правильно? — Что ж, — Папирус наконец подал голос. — Помнишь, я тебе рассказывал, что могу быть сильным, когда просил, чтобы ты приняла меня в Королевскую Стражу? Я хотел упомянуть крутые битвы, в которых участвовал, но они остались в прошлых таймлайнах, о которых ты тогда не знала. А теперь знаешь! И я хочу рассказать тебе о тех боях, так что, может быть, ты всё же передумаешь и решишь, что меня можно сделать стражником! — Папирус, снова ты об этом... Мы это уже обсудили. Я больше не хочу давать тебе ложных надежд. Я не могу принять тебя. Давай просто оставим эту тему и... — Ты ещё не дала мне рассказать! — громко прервал он Андайн, но тут же заставил себя успокоиться. — Прости. Просто выслушай! Вспомни тот раз, когда Меттатон заставил тебя посадить Эмбер и Пепперфлэйма в тюрьму. Перед этим я пришёл с ним договориться, но он не послушал, и нам пришлось сражаться. Я бежал вперёд, попутно защищаясь от его атак, он загнал меня в пещеру Водопада, а там как раз были они, и он атаковал нас всех из пушки, но я не потерял сознание и создал целую лестницу из костей, чтобы выбраться! Потом, правда, всё же уснул, когда добрался до дома Напстаблука... Но меня вылечили! Я оказался очень сильным! Или вот другой таймлайн, пусть он и жуткий... Я сражался против Меттатона вместе с Эмбер, Пепперфлэймом, своим цветочным другом и даже Сансом! У меня неплохо получалось! Я даже использовал свои специальные синие атаки против Меттатона. Всё было хорошо, пока Санс не погиб... А потом и все остальные... Но после всего этого я всё равно был жив! Эмбер заставила нас сбежать, и мы опять оказались в пещере. Я удержал её, чтобы она не пострадала. Но потом мне пришлось её убить... Я сделал это, но мне было очень, очень больно! К счастью, теперь всё хорошо. Но ты видишь, какой я сильный? Я могу смело сражаться и не погибаю в битве сразу же! — гордо, в своей манере, заявил он. — Уф-ф... — Андайн быстро пришлось усваивать всё, что он сказал. — Ладно, признаю. Это впечатляет. Я и не сомневалась в том, что ты обладаешь большой силой. Но... Аргх, ладно. Значит, так. Сейчас я тебе ничего не скажу. Дай время до завтра. Подумаю за сегодня и приму окончательное решение. Если сделаю стражем — радуйся, но сражайся как следует, а не дружи с врагами. Не сделаю — не надо больше ничего доказывать. Всё, пока можешь идти. Мне нужно идти в патруль, — отрезала она. — Хорошо! — Папирус хотел было уйти, но кое-что вспомнил. — О, а можно ещё парочку вопросов? Они немного странные, но мне просто интересно. — Давай, только поскорее, пока Меттатон ни на кого не напал. — Ладно. Так вот. Представь, что так получилось, что ты стала Королевой Подземелья вместо Асгора. Главой Стражи ты больше быть не можешь, потому что ты королева. И представь ещё, что ты объявила о супер крутой боевой подготовке в Подземелье. Что бы в таком случае ты делала со мной? Сделала бы меня стражником? Или даже главной Королевской Стражи? — говоря это, Папирус вспоминал слова Эмбер об игре. — Странные гипотетические ситуации ты строишь. Если бы я стала королевой... Ну, ты прав, я бы заставила всё Подземелье готовиться к битве. Особенно если бы я стала королевой из-за того, что какой-то злобный человек убил Асгора, и мне пришлось занять его место, а не потому, что он просто передал мне трон. А, ну и насчёт тебя... — Андайн представила себя в роли королевы, что готовит Подземелье к войне с людьми. Нет, в такой ситуации Папирус бы точно не продержался... — Мне кажется, я бы дала тебе должность покруче, чем стражник. Самую важную должность! Она бы так и называлась. Ты бы... Например, стоял и был крутым. Сражал бы всех одним своим видом. Как тебе? — усмехнулась она. — Эм... Неплохо, наверное... — ему не хотелось врать Андайн, но и раскрыть всю правду вместе со своим недовольством он не мог. — Самая важная должность — звучит круто! Ладно, просто прими решение насчёт Стражи! Я буду ждать до завтра! А пока... я пойду и не буду тебя отвлекать! Папирус стремительно покинул дом. Андайн ударила кулаком по столу, когда он совсем удалился. Настойчивость Папируса не знала границ в самом плохом смысле этого слова! Ему ведь ясно сказали, что он не подходит на роль стражника... Пусть его слова о битвах и звучали внушительно, все они сводились к тому, что Папирус жалел врагов. Убивал человека сквозь слёзы. Не вредил Меттатону в достаточной мере, чтобы обезвредить его. Сражаться мог каждый монстр. Но далеко не у всех хватало духу, чтобы победить соперника, сделать ему больно. Если бы Папирус убивал каждого, пересиливая себя и крича, он бы ничего не добился. Вот почему Андайн знала ответ заранее. Она не сможет его принять. Даже после всего сказанного. «Ладно, сделаю вид, что всё это время глубоко раздумывала, а потом объясню ему свою позицию. Грх, может, другую должность ему подыскать, раз ему так хочется себя показать... Стоять на месте, особенно в его нынешнем положении, ему всё-таки надоест. Предложить ему стать помощником Альфис, чтобы и дальше головоломки конструировал? Неплохо, но не факт, что сработает... Да Королевский Учёный у нас обычно один, а не целая куча... К тому же, Альфис, кажется, удобнее работать одной, чем вместе с кем-то... Но кто знает. Ладно, что там ещё у нас есть? Подумаю над этим, пока буду в патруле. Главное — сильно не отвлекаться», — поразмыслила она. После этого она надела броню и покинула дом. Пришла пора патруля.

***

В глубине Водопада, в тёмной пещере, где один небольшой дом буквально сливался с каменными стенами, Пепперфлэйм задумчиво сидел за столом и не прекращал размышлять о событиях, произошедших за последнее время. Порой он окидывал комнату взглядом. Тёмная тень двигалась из стороны в сторону и почти сливалась с окружающей мглой, и только свет фонариков помогал увидеть этого монстра. Того самого друга, о котором Пепперфлэйм не раз упоминал в разговорах. Он терпеливо ждал, пока тот, как и Андайн в своём доме, покончит с напитками. Вскоре перед ним показалась кружка, которая будто бы сама собой встала на стол. На самом деле тёмная рука поставила её туда. Она была наполнена горячей лавой. «Можешь пить», — донёсся до Пепперфлэйма негромкий голос, слегка отдающий эхом. «Спасибо», — тихо поблагодарил он. Атмосфера маленького домика, наполненного фонарями, сегодня казалась ему особенной. Обычно в этом доме он ругался, жаловался на компанию, где его не уважали, либо громко рассказывал о своих мнимых достижениях. Теперь всё было иначе. Пепперфлэйм чувствовал спокойствие и радовался этому. А вскоре на стене рядом с ним показалась длинная тень, однотонная, только с двумя светлыми кругами, которые служили глазами и выделялись на фоне сплошного тёмного силуэта. Плащ, который скрывал недавно видимые руки, заметная большая шляпа на голове... Он всегда выглядел довольно пугающе, а порой возникал как из ниоткуда, напрягая монстров, но Пепперфлэйм никогда не боялся. — Так о чём ты хотел поговорить? — снова послышался этот сдержанный тон. — Да так... Просто за последнее время столько всего произошло... Мы с тобой давно уже не виделись, если так подумать, — подметил Пепперфлэйм. — Всего несколько дней. Не так уж и много. — Ах, ну да, действительно... Ну, даже за эти несколько дней произошло много всего. Я даже чувствую себя уставшим. Вот, к примеру... Ты слышал об инциденте с Меттатоном? Что он опасный и всё такое? — Слышал. Он навредил тебе? — Что-то вроде того. Больше морально, но в целом сейчас я в норме. Вроде как. — Я удивлён тому, что ты не стал жаловаться на Меттатона, как только пришёл... Если честно, я тебя не узнаю. Ты ведёшь себя очень спокойно, не ругаешься и не злишься. Что столь особенного случилось за эти несколько дней, что ты так изменился? Кхм. Не подумай. Я одобряю это. Ты хочешь, чтобы тебя ценили, и я ценю твои старания. Но всё же... На тебя так повлиял Меттатон? Или нечто большее? — Меттатон тоже — однажды он воспользовался моей злостью, чтобы показать меня в худшем свете — но дело по большей части не в нём. Ещё чего, меняться из-за этого придурка... — Пепперфлэйм вздохнул и сделал ещё глоток лавы. — Вообще-то я смог найти нового друга. Его зовут Папирус, он скелет. Вообще-то ему от Меттатона тоже досталось... И я поддерживал его! Мне... правда хотелось этого. Тем более никто больше ничего не мог сделать. Своего брата он не послушал, один призрак, который был с нами, слишком пугливый, чтобы вмешиваться, хоть он и сыграл в этом свою роль, а человек... Вернее, Эмбер... Она просто эгоистка и решила не помогать. — Человек? Я предупреждал, что они опасны. Будь внимательнее и не дай ей тебе навредить. — Ну, физически она вредить не может. У неё даже оружия нет. И магии. В целом, она не «нечисть», которая неожиданно нападает. А вот морально способна принизить на уровне Меттатона, который ей так не нравится. Она тоже наговорила Папирусу немало плохого... Да и мне порой высказывала всякое... В любом случае, мы с ним обычно друг друга поддерживаем. Вчера мы даже готовили вместе, а потом ещё и сражались вместе ложками, пока он на меня не упал, потому что я поскользнулся... Короче, я хочу сказать, что с ним приятно проводить время. — Хм-м... Значит, тебе нравится Папирус? — Ну, типа того. Он классный, интересный и дорожит близкими. Если бы не он, может быть, я бы так и продолжил всех поддевать. Но когда мне удаётся заботиться о нём, это очень... приятно, — Пепперфлэйм вдруг посмеялся. — А ты что, приревновал? — Нет. Я рад, что тебе наконец удалось найти друга, который ценит тебя и наставляет на верный путь, — голос из тени звучал всё так же спокойно, доказывая искренность своих слов. — Просто будьте осторожны, когда дело доходит до человека. «Эмбер» или как ты её называешь может легко сделать вам больно. Если что-то пойдёт не так, лучше атакуйте и защищайтесь. Это же касается Меттатона. Не дай ему навредить вам. Я сообщу, если замечу его здесь. Иногда монстры любят прятаться в пещерах... — Спасибо, — Пепперфлэйм заметил, что его чашка наконец опустела. — Ладно, я пойду. Возможно, Папирус уже вернулся домой и не понимает, куда я делся. Номерами мы как-то не обменивались... И да, в последнее время я тусуюсь в основном у него. Так безопаснее. Этой ночью он даже разрешил мне поспать на диване в гостиной. — А раньше не разрешал? — А, да нет, просто тогда... Неважно. Необязательно всегда докапываться до правды и быть таким подозрительным. Всё, я побежал! — выкрикнул Пепперфлэйм. Он убежал. Как только он оказался на улице, сразу почувствовал лёгкую неловкость. Ещё бы чуть-чуть, и такой внимательный друг выпытал бы у него информацию о том, что происходило между Папирусом и Пепперфлэймом раньше. Он был не склонен воспринимать подобное слишком эмоционально и высказывать глупые домыслы, но Пепперфлэйм мог поклясться, что перенервничал бы до смущения, если бы кто-то узнал о том совместном сне и стал додумывать бессмысленные теории на этот счёт. «Всё, забыли. Главное, что мы нормально поговорили, и я высказался насчёт проблем с Меттатоном и дружбы с Папирусом. Всё, как я и хотел. Ничего лишнего. Так что лучше вернуться, пока я тут с Меттатоном не столкнулся», — так он рассуждал, пока шёл вперёд, чтобы скорее добраться до верхнего уровня Водопада.

***

В то же время Эмбер и Напстаблук ждали их возвращения. Поначалу первая думала вернуться в Водопад и снова расслабиться в маленьком домике, слушая жуткую музыку, но вскоре передумала. Тем не менее, она ловила себя на мысли о том, что не может найти никакой темы для разговора. Оба молчали. Напстаблук включил музыку в наушниках и не скучал, а вот сама Эмбер готова была расположиться на кровати Папируса, как на своей собственной, и уставиться в потолок, только бы хоть чем-нибудь себя занять. В то же время она понятия не имела, как идут дела у Папируса и Пепперфлэйма. Отсутствовали они довольно долго. Говорили с Андайн... Или друг с другом... Или вовсе молчали, потому что на месте её не оказалось... Неизвестность не внушала ничего хорошего. Вдруг Эмбер заслышала знакомые голоса. Напстаблук не обратил на них внимания из-за музыки в наушниках, но движения со стороны Эмбер заинтересовали его. Оба выглянули из комнаты и обнаружили в гостиной... Папируса и Пепперфлэйма. Первый заметил и Эмбер, и Напстаблука, ненадолго замялся, но быстро собрался и гордо произнёс: «Я снова поговорил с Андайн насчёт Стражи, и она заявила, что примет решение завтра! Думаю, оно будет положительным! А ещё по пути назад я встретил Пепперфлэйма. Оказывается, пока я был у Андайн, он навещал своего друга. О, и ещё. Я надеюсь, что тебе наконец стало лучше и ты больше не будешь ссориться!» — Папирус с улыбкой обратился к ней. Пепперфлэйм всё ещё сомневался, что к ней стоит относиться так хорошо, но заставил себя промолчать, чтобы не провоцировать очередной спор. «Папирус, Пепперфлэйм... — Эмбер глубоко вздохнула, назвав их имена. — Простите меня. Я правда должна была извиниться с самого начала, а не кричать о том, что вы мне нужны для защиты. Нам правда стоит держаться вместе и не расходиться. Моя проблема заключается в том, что я не обладаю магией, и оружия у меня нет. Мне опаснее всего оставаться одной. Я не боюсь и готова встретиться с Меттатоном... Но всем будет лучше без очередного возвращения в прошлое», — твёрдо высказалась она. Напстаблук едва заметно улыбнулся в знак одобрения. Папирус уверенно закивал. Пепперфлэйм скрестил руки на груди, но и ему пришлось согласиться. Эмбер расслабилась и показала всем лёгкую улыбку, как и Напстаблук. «Эй, у меня идея! — воскликнул Папирус. — Давайте прогуляемся по Сноудину! Меттатон точно не нападёт вот так резко, когда вокруг полно других монстров. Ну и... Думаю, после рекламы Андайн они больше не будут надо мной смеяться...» — последнее предложение он проговорил довольно сдавленно, вспоминая, как больно ему было, когда монстры поддевали его, и как он сорвался, из-за чего заполнил часть города костями, что серьёзно напугало жителей. Этого не должно было повториться. Тем не менее, всем эта идея пришлась по душе. Эмбер и Напстаблук спустились к Папирусу и Пепперфлэйму. «Пойдём. Идея прогуляться действительно неплохая», — подметила она и вышла на улицу. Остальные последовали за ней. — Знаете, я всё думаю о том, в какой сложной ситуации мы оказались. Но я бы очень хотел, чтобы всё поскорее закончилось! Чтобы Подземелье стало прежним! А ещё... Раз уж Меттатон больше не будет выступать, мы должны позаботиться о том, чтобы монстры могли смотреть что-то ещё, — предположил Папирус. — Ну, когда-то мы устраивали самостоятельное выступление. После него всё и стало совсем плохо. Хотя теперь в нём будет больше смысла, чем раньше, — усмехнулся Пепперфлэйм. — И я готов попробовать что-нибудь новенькое. А то огненная арка... Ну, это всего лишь использование магии. — Но идея была очень крутая, так что не волнуйся! — подбодрил его Папирус. — Я заметил, что вы стали очень близки... — подметил Напстаблук. — Вы сблизились, когда мы с Эмбер ушли? Или ещё из-за чего-то?.. Просто интересно... Пепперфлэйм, прости, но ты кажешься не очень сговорчивым, так что... Ох, ну, наверное, ты понял... — Кстати, я тоже заметила, что вы теперь постоянно вместе. Пепперфлэйм, технически, ты всегда можешь уйти домой, но остаёшься здесь. Твоя магия достаточно сильна, чтобы защититься от Меттатона. К тому же, учитывая то, как ты обвинял меня в том, что я пришла только чтобы меня защищали... Ты остаёшься по другой причине. Так? — уточнила Эмбер. — Ну, нам просто весело вместе. Что тут такого? Будто бы ты не тусишь с Напстаблуком постоянно. Ты с ним, а я с Папирусом! Всё честно, — заявил Пепперфлэйм. — И нет ничего плохого в том, что мы близки! Здорово иметь такого классного друга, как Пепперфлэйм. И, думаю, он тоже рад иметь крутого друга вроде меня! Мы вместе болтали, готовили хорошую еду, сражались ложками. Правда, потом мы упали на землю, но это мелочь! Мы всё равно отлично провели время! В следующий раз вы можете к нам присоединиться! Только если вы снова заночуете в нашем с Сансом доме, на всех опять не хватит места... Хотя теперь вы можете свободно посещать гостиницу! Стражники больше ни за кем не охотятся. Как и наёмники, — рассказывал Папирус. — Ну, спать одному на диване попроще, чем с кем-то, когда он ворочается... Вообще этой ночью у тебя опять были кошмары, и ты разбудил меня криками. Но я пришёл и... укрыл тебя одеялом. Тебе стало легче, и ты больше не кричал. Это всё, — отговорился Пепперфлэйм. — Ох, кошмары — это печально... Иногда у меня бывают плохие сны... Но они чаще грустные, чем страшные... Папирус, постарайся не переживать, хорошо?.. — попросил его Напстаблук. — Конечно! Не беспокойтесь! Совсем скоро я стану таким же, как и прежде. Я не должен меняться в худшую сторону. Это было бы ужасно! Конечно, я ещё не полностью восстановился и иногда срываюсь... Но я делаю успехи, как и всегда! — Папирус ответил очень оптимистично, но про себя подмечал, что всё далеко не так хорошо. Он лишь не хотел расстраивать друзей... Они продолжали прогулку. Монстры вокруг порой посматривали на Папируса, но больше ничего не говорили и даже не перешёптывались. Многие видели рекламу Андайн, а те, кто не заметил её, всё узнали от близких. Даже вредные подростки старались сдерживаться, пусть иногда и хотели немного посмеяться. Однако никто не желал получить выговор со стороны главы Королевской Стражи. Андайн знала, что делает. Она всегда обвиняла справедливо, и монстры предпочитали слушать её. Так что теперь никто не мешал ни Папирусу, ни его друзьям. Он с радостью общался с близкими и поглядывал на каждого из них. Эмбер больше не ругалась, и это делало его счастливым. Напстаблук старался принимать активное участие в разговоре, и это тоже было замечательно! Ну а Пепперфлэйм, как особенно близкий друг, грел душу одним присутствием. Папирус не держал обиды ни на кого из них...

***

В Хотленде, вдали ото всех, Меттатон тщетно пытался придумать, что делать. Заряд батареи кончался, но выходить к монстрам было слишком рискованно. Стражи патрулировали каждый район, в том числе и жаркую локацию. Меттатон почти не двигался. Лишнее движение — и он растратит остатки заряда понапрасну. Потом его найдут, схватят и бросят в тюрьму. Очнётся он уже за решёткой, в мерзком безвкусном здании, откуда не выберется просто так. «Худшее положение, в котором я бывал. Просто худшее! Возмутительно... Если бы только сейчас я нашёл, как подзарядиться, я бы отправился за этой наглой девчонкой, но... Теперь я практически беспомощен», — мысленно жаловался он и порой осматривался: не выжидали ли за углом стражники с оружием и множеством магических атак? Меттатон мог рискнуть и прилететь на курорт. Если он ещё не закрылся, работники бы всё равно послушались его приказов и помогли ему перезарядить батарею. Но это было слишком рискованно. Меттатону не удалось проследить за состоянием курорта из-за этих нелепых пряток. Возможно, тот уже закрылся. Или работники давно разошлись, чтобы не утруждать себя обязанностями. Или они могли бы вызвать Стражу, завидев в здании Меттатона... В любом случае он оказывался в меньшинстве и рисковал быть пойманным. Ведь даже если бы он использовал оружие, таким образом снизил бы заряд батареи только сильнее. Стоять на месте и бесконечно раздумывать над планом действий — всё, что Меттатон мог делать. Даже ударить рукой стену не получалось. Смысл понапрасну тратить энергию на такую мелочь?.. Вдруг он заслышал подозрительный шорох позади, так что мгновенно обернулся. Оружие готовить не стал. Пока что. Меттатон пристально смотрел вперёд, пока не заметил, как из-под земли показался... Флауи. Ещё один член этой проклятой компании! Меттатон недовольно фыркнул. Не хватало ещё сталкиваться с таким безумцем, который в своё время свободно убил его без всякого сожаления. И где же была Андайн, когда он совершал преступление похуже тех, что совторил Меттатон? «Ах, это ты, — наконец заговорил он с Флауи. — Мне не о чем с тобой разговаривать. Ты, очевидно, пришёл меня помучить, а потом принести всего искалеченного Андайн. Это было бы абсолютно отвратительно с твоей стороны, но ожидаемо. Знаешь, что я не в том положении, чтобы защититься, да? Ха-ха. Поздравляю. Ты очень хитёр», — съязвил он, но Флауи не разозлился. «Пытаешься одолеть меня сарказмом? Глупо. Хе-хе-хе... Видишь ли, я тут много размышлял. Альфис попросила меня принести тебя ей, если я тебя найду. В любом случае, в итоге ты попадёшь в тюрьму, и Андайн заставил стражников внимательно следить за тобой. Они наконец покончат с этим конфликтом и будут жить счастливо, — он рассмеялся после этих слов. — Но это так скучно, согласен? Лично я бы не хотел, чтобы всё закончилось настолько посредственно. Мне нравятся приключения, даже если я становлюсь в них просто наблюдателем. И вот я рискую лишиться такого интересного конфликта просто потому, что самолично доставлю тебя в тюрьму и решу всё за них. Глупо, верно? Не ты ли жаждешь больше драмы в событиях?» — припомнил он Меттатону. «Хм-м-м, да, я люблю драму. Но что ты пытаешься мне сказать? Поверь, мне сейчас не до твоих игр. Говори, что же у тебя на уме!» — высокомерно приказал Меттатон, как позабыв, что дерзить Флауи лучше не стоит, особенно в его состоянии. К счастью для него, тот не взбесился. Негромко посмеялся, отвёл взгляд ненадолго — и всё. Он не собирался бессмысленно избивать Меттатона, если это не требовалось. Его убийство означало скорый конец конфликта, чего Флауи как раз не хотел. Ему в голову пришёл совершенно иной, странный, но увлекательный план. Такой план, в котором наверняка не согласился бы поучаствовать любой другой монстр, кроме хитрого и непредсказуемого Меттатона с его умением манипулировать другими. Флауи уважал такие качества настолько, насколько вообще был способен. — Что ж, не буду бесить тебя тайнами. Всё предельно просто. Мне кажется, мы бы неплохо сработались. Согласен на сделку? Я буду помогать тебе и не позволю отключиться тут, чтобы в итоге тебя бросили в темницу навсегда, а ты не будешь меня выдавать. Просто сделай вид, что я помогаю другим и ты меня опасаешься. По крайней мере, так будет безопаснее для всех торон, хи-хи, — он с интересом посмотрел на Меттатона, ожидая, что тот скажет. — Интересное предложение. Вот только зачем оно тебе, дорогуша? Что тебе даст эта игра? — поинтересовался Меттатон. — Веселье. Не скучную жизнь. Мне этого будет достаточно. Или такая мотивация для тебя недостаточно пафосная? — съязвил Флауи. — Ах вот как... Веселье, значит... Что ж, пускай. Так и быть. Я согласен на твоё предложение, — Меттатон протянул вперёд руку, предлагая тому пожать её. — Вот и договорились, — Флауи вызвал из-под земли лиану, которой крепко обвил ладонь Меттатона, но быстро убрал её. Тот осмотрел свою руку. — Хе-хе, что такое? Думал, обману и откину тебя в неизвестность в последний момент? — Нет. Хотя я всё равно немного удивлён, что ты этого не сделал. Но это значит, что я могу хоть в чём-то тебе доверять. Так что с этого момента мы действуем сообща, — утвердил Меттатон. — Что ж, можешь теперь найти способ подзарядить меня? Иначе моя потеря сознания будет выглядеть крайне драматично. — Ну конечно, — Флауи почти ушёл под землю. — Только помни: когда придёт время, не забывай подыгрывать. Уж с этим ты справиться должен! — он исчез. — Именно так. Сразиться против недовольных и заодно показать себя? Настоящая мечта для меня...