Учитель и ученик.

Корабль медленно пришвартовался к гавани Звука, его доски скрипели от долгого плавания. Густой туман окутывал причал, придавая ему зловещий вид. Вор, стоя на палубе, смотрел вдаль, его глаза устремлены на маяк, возвышающийся в северной части города. — Идите без меня, — спокойно сказал он, не отрывая взгляда от маяка. — Я останусь на корабле. Карн, один из команды, бросил быстрый взгляд на вора и усмехнулся. — Как хочешь, — его усмешка скрывала больше, чем просто насмешку, словно он знал что-то, чего не знал никто другой. Спустя некоторое время, в тихий ритм моря вкралась чуждая тишина. Фигура в темной одежде, почти сливаясь с тенями, ловко запрыгнула на палубу. Ее движения были стремительными и беззвучными, как у хищника, и она сразу же начала что-то искать среди вещей экипажа. Тут из тени, словно сама ночь, появилась другая фигура. Маска скрывала лицо, а капюшон плотно облегал голову. Она медленно, издевательски хлопала в ладоши, каждый хлопок был словно насмешка над вторжением. — Так-так, кто же это у нас тут? — голос Паука был полон сарказма, но в нем сквозила опасность. Он смотрел на фигуру в маске и черной одежде, под которой блеснули зеленые глаза. Девушка на мгновение замерла, прежде чем с трудом выдавила: — Т... Паук. — О, надо же, меня и тут знают, — протянул вор, медленно доставая лук, его движения были как у охотника, который уже поймал свою жертву. — Я искала тебя, — твердо заявила девушка, ее голос дрожал, но в нем чувствовалась решимость. — Я бросаю тебе вызов. Паук слегка наклонил голову, взгляд его был насмешливым. — Вызов? — переспросил он, словно этот момент был ему приятен. — Да, — она выпрямилась, указав на него пальцем. — Я — Сова, и я вызываю тебя на дуэль. — Дуэль, говоришь? — насмешка во взгляде Паука не исчезла, но в его голосе появилось любопытство. — И в чем же будет заключаться наш поединок? — Победит тот, кто сможет украсть вещь у оппонента, — твердо ответила она, сжала кулаки, как будто готовилась к прыжку. — Ха, — усмехнулся Паук, и его ухмылка стала шире, почти злой. — Я согласен. Но вот беда для тебя… — он вытянул руку, и на ней оказался кошелек девушки. — Ч... Что?! — ее глаза расширились от удивления. Она инстинктивно потянулась к поясу, где раньше висел кошелек, но теперь там было пусто. Паук качнул головой. — Я видел тебя на маяке, как ты наблюдала за нами через подзорную трубу. Ты так уверенно направлялась к пристани, что даже не заметила, как я уже был там. Девушка покраснела под маской, но сжала зубы и кулаки. — И если ты уже пришла меня побеждать, — добавил Паук, медленно убирая кошелек в карман, — то тебе стоит быть внимательнее, когда заходишь на территорию мастера. — Я... недоценила тебя. Но вследуйщий раз я... я одолею тебя...— Побежала прочь отвсего воровка. — Нда, никого контроля над ситуацией и эмоции, она не выживет до своего первого дела.— Покачал головой Мастер вор.— Хм... может под натоскать ее пока мы тут, хм, так и поступлю. — Чёртов Паук… — яростно прошипела девушка, бросив кунай в портрет на стене, который она сама же и нарисовала. — "Я видел тебя на маяке", — она перекосила голос, подражая ему, добавляя акцент. — Держи! — Она снова метнула кунай, и тот с силой вонзился в портрет, пробив правый глаз маски, которую Паук всегда носил. — "Тебе стоит быть внимательнее, когда заходишь на территорию мастера", — вновь сказала она с насмешливым мужским акцентом. — Тоже мне, мастер вор, ха! — с пренебрежением пробормотала девушка, кинув ещё один кунай в портрет. Но этот раз он не воткнулся, а просто глухо упал на пол. — Ух... пойду помоюсь, — устало выдохнула она, беря полотенце, которое висело на двери подвала. Замок на входной двери едва слышно цокнул, и дверь медленно открылась. В мрачный маяк тихо проникла фигура, едва заметная в полумраке. — Ну, Сова... и это твоё убежище? — саркастично прошептал Паук, осматривая хаос вокруг. Внутри царил беспорядок. Оружие и амуниция валялись на полу, на столе — недоеденные огрызки и куски хлеба, повсюду разбросаны бумаги. Но что больше всего поразило Паука — это рисунки, старые, но с поразительной точностью изображающие его, когда ему было всего двенадцать лет. В тот период, когда он ещё был в Нэнсе, эти моменты казались ему забытыми навсегда. — Хм… а это уже интересно, — пробормотал Паук, взяв один из листов с детским изображением себя самого. Тем временем девушка вышла из душа, слегка промакивая полотенцем капли воды, стекающие с её тела. Лицо её было расслабленным, но напряжение всё ещё ощущалось. — Фух… надо забыть о нём, — прошептала она, хлопая себя по щекам, пытаясь взбодриться. — Ну как, помогло? — раздался спокойный голос из глубины комнаты. Сова обернулась, и сердце её ушло в пятки. Паук, сидя в кресле, небрежно положил ноги на её туалетный столик, как будто чувствовал себя здесь полноправным хозяином. — ААА!!! — крик вырвался из её груди, когда испуг и смущение захлестнули её. Паук холодно смотрел на дверь, за которой пряталась девушка. — Можешь перестать орать и наконец объяснить, откуда ты знаешь, как я выглядел в детстве? — сталь в его голосе сковала воздух в комнате. Девушка за дверью растерянно заикалась: — Эт... да... ой... хе-хе... — Слушай, я не в настроении играть в игры, — Паук медленно встал, кресло под ним скрипнуло. — Поверь, я последний раз спрашиваю. Откуда ты меня знаешь? Голос его стал ещё холоднее, словно ледяной ветер сковал каждый угол маяка. — Я... Мне мама про тебя говорила, — выпалила девушка, сжимая полотенце так, что побелели пальцы. — Мама? — Паук нахмурился, не понимая, о чём речь. — Да, её зовут Кюэко Савамура, — сквозь страх и гнев выплюнула девушка. Имя охотницы на воров всколыхнуло воспоминания. — Кюэко... та самая охотница на воров из Нэнсе, — медленно проговорил Паук, вспомнив ту женщину, чья безжалостность была известна в воровском мире. — Да, — в голосе девушки слышался ненавистный сарказм. — Та самая. Чёрт бы её побрал. Она хуже любого вора. Сдирает с богатых больше, чем мы когда-либо смогли бы украсть. Показывает своё "правосудие", казня детей, которые от голода воруют хлеб, а потом с чувством выполненного долга идёт дальше, как будто ничего не произошло. Паук молчал, впитывая её слова. — Значит, ты её дочь? — задумчиво проговорил он. — Интересно... и ты стала воровкой, чтобы ей насолить? — Не только, — ответила она, покраснев и теребя край полотенца. — Это из-за тебя... Ты вдохновил меня. Я слышала, что ты сделал в Нэнсе. Ты хотел освободить бедных, которые были как рабы... Ты стал для меня примером. Паук невольно замер. Слова девушки погрузили его в глубокие размышления. Он не был уверен, стоило ли раскрывать правду о тех событиях и своих настоящих мотивах. Как вдруг внезапный шорох отвлёк его. Внезапно на колени перед ним упала фигура в храмовом одеянии — незнакомка, которую он видел в храме. — Сработало! — её голос звучал озорно, и она расплылась в улыбке. Паук, который всегда сохранял хладнокровие, теперь смотрел на неё с шоком и растерянностью. — Ч-что?! Что ты тут делаешь?! — Маска спокойствия слетела с его лица, оставив его на миг уязвимым. — Эх, паучок, ты даже не представляешь… — начала она с хитрой улыбкой, но не успела договорить, как Паук скинул её с коленей, словно змею. — Что здесь творится?! — раздался возмущённый голос из-за двери. Девушка, всё ещё перевязанная полотенцем, стояла в дверном проёме и с удивлением смотрела на происходящее. Она замерла, когда её взгляд упал на лежащую на полу фигуру — девушку в храмовом одеянии с золтыми вставками, чья поза явно не способствовала скромности. Паук, который стоял рядом, не мог поверить в происходящее и только бросил смущённый взгляд на неожиданную гостью. — Кто это такая? — недоумённо спросила девушка с полотенцем, а её лицо залилось румянцем. Паук лишь молча уставился на обеих, пытаясь осмыслить абсурдность ситуации. — А ты кто такая?— Незнакомка, быстро встала и начала осматривать с ног до головы девушку.— Паук! Ах ты кобелина, и это после того что между нами было!? — Ничего не было, не придумывай себе.— Спокойно сказал Паук. — Пошли выйдим, пусть сова оденится. Паук и жрица вышли на улицу, оставив Сову в маяке, чтобы та могла спокойно одеться. Вокруг царила тишина, лишь лёгкий бриз с моря шептал в ночи. Паук остановился, сложив руки на груди и устремив взгляд в сторону далёкого горизонта. Миоми, жрица, прищурилась, наслаждаясь свежим воздухом и чувствуя свободу после долгого времени в храме. — Итак, что между вами было? — спросила она с лукавой улыбкой, глядя на Паука из-под длинных ресниц. — Ничего, — коротко ответил Паук, даже не взглянув на неё. Его мысли были далеко от её вопросов. Он размышлял над тем, как оказаться в выгодной позиции во всей этой ситуации с Совой и Миоми, и что за ниточка судьбы привела к их странной встрече. Миоми подошла ближе, наклонилась и склонила голову, заглядывая ему в лицо. — Ты так говоришь, будто тебе есть что скрывать, — её голос звучал провокационно. Паук бросил на неё короткий взгляд и наконец заговорил более серьёзным тоном: — Слушай, мы с тобой связаны только из-за твоих магических манипуляций с тьмой. Ты лучше, чем кто-либо, знаешь, что это ничего не значит. Миоми фыркнула, отошла назад и сложила руки на груди. — Хм... Ничего не значит? Возможно. Но я не могу не признать, что всё это странно. — Она бросила взгляд в сторону маяка, где осталась Сова. — И она… Что у вас с ней? Паук сдержал улыбку. — Ничего. Просто хочу дать ей пару уроков. Миоми усмехнулась. — И что, ты собираешься её обыграть, я то вижу что она к тебе не равнодушна? — Может быть. Но мне на это наплевать. Жрица закатила глаза, явно понимая, что Пауку нравится играть в такие игры. Она подошла ближе, наблюдая за его спокойствием, которое всегда возвращалось, даже в самых неожиданных ситуациях. — И вообще. Какого черта ты тут делаешь? И как ты внезапно появилась? — Паук был на пределе, пытаясь понять происходящее. Ещё пару минут назад его мысли занимали совсем другие вещи, но теперь в его голове царил полный хаос. Жрица, как будто не замечая его растерянности, невинно пожала плечами и посмотрела на него своими наивными, но хитрыми глазами. — Мне стало скучно в храме, — протянула она с лёгким капризом в голосе, — сидеть, читать молитвы, есть… Это так скучно! Паук посмотрел на неё с недоверием. Это было слишком просто — слишком детски. Но её следующая фраза заставила его внутренне напрячься. — А появилась я потому, что нашла между нами нить. Нить судьбы, что оплетает нас и связывает через километры, — произнесла она, усмехаясь, как будто говорила о самой обыденной вещи в мире. — Проще, — сухо бросил он. Её метафоры его только раздражали. Жрица наклонилась к нему ближе, словно делясь заговорщическим секретом: — Проще? Я настроила твой и мой источник на одну частоту. Теперь, с помощью тьмы, я могу перемещаться к тебе когда захочу. — В её глазах сверкнуло что-то опасное, но, в то же время, играющее, словно она находила удовольствие в этой своей способности. Паука обдало холодом от её слов. Он схватился за голову, как будто пытаясь справиться с внезапной волной отчаяния. — Твою биджу мать… — прорычал он сквозь зубы. — Теперь мне с тобой всю жизнь таскаться придётся? — Угу, — радостно подтвердила она, весело покачиваясь на пятках, как будто не видя проблемы в его раздражении. Паук медленно опустился на землю, чувствуя, как воздух вокруг будто сжимается. Его жизнь была уже достаточно сложной: он привык к постоянному одиночеству, постоянным решениям и тихой ненависти к миру, который его отверг. И вот теперь на него обрушивается нечто большее — девушка, которая может просто взять и появиться рядом с ним по щелчку пальцев, словно судьба внезапно решила сыграть с ним злую шутку. — Тебя хоть как зовут? — спросил он, не поднимая взгляда, его голос звучал устало. — Миоми, — беззаботно произнесла она, будто это было что-то незначительное. — А тебя? — Паук, — коротко ответил он, вглядываясь в горизонт, где солнце медленно уходило за край земли. Миоми, однако, не удовлетворилась таким ответом. Она подошла ближе и присела рядом с ним, глядя ему в глаза, требуя большего: — Я хочу знать твоё имя, а не прозвище. — В её голосе звучала настойчивость, но не та, что раздражает, а та, что вызывает лёгкое беспокойство. Паук тяжело вздохнул. Её слова эхом отдавались в его голове, напоминая о тех днях, когда он сам отказался от своего имени, от всего, что связывало его с прошлым. Он сам сделал выбор стать никем, чтобы никто больше не мог его по-настоящему ранить. На заднем фоне Сова, всё ещё находясь в маяке, возилась со своими вещами, украдкой прислушиваясь к разговору, но не вмешиваясь. — Скажи, скажи, скажи, — настойчиво повторяла Миоми, как ребёнок, пытающийся добиться ответа. Паук продолжал смотреть на закат, словно в поисках ответа на все свои вопросы. Но вместо ясности внутри него было только беспокойство. Всё его детство — это был хаос боли и страха, зависти и предательства. Он видел, как люди, которые когда-то любили его, отказывались от него, видели в нём только чужака. — У меня его нет, — прошептал он наконец, словно признавая что-то болезненное, что он скрывал долгое время. — Всю мою жизнь я видел боль, страх, зависть… Я видел, как люди отворачиваются от меня, потому что я был хуже остальных. Скажи мне, Миоми… зачем имена в этом мире, если они всего лишь клеймо, по которому тебя будут судить за твои поступки и за поступки твоих предков? Миоми посмотрела на него внимательно, её игривое выражение на лице сменилось чем-то более серьёзным. — Имена — это не просто метки. Они могут быть символом того, кем ты становишься, — тихо произнесла она, впервые за всё время серьёзно. — Ты можешь быть кем угодно, Паук. Ты можешь оставить своё прошлое позади и создать новое будущее. Но для этого тебе нужно перестать прятаться от самого себя. Паук молчал, его мысли были тяжёлыми, как груз, который он носил на себе всю жизнь. Её слова задели его глубже, чем он ожидал. Он всегда прятался за маской — за прозвищем "Паук", за своей хитростью и навыками. Но он никогда не думал о том, что за этой маской есть что-то большее. — Может быть, — пробормотал он, снова глядя на Миоми, которая с любопытством и пониманием смотрела на него. — Но я не готов сейчас принять это. Она улыбнулась, словно знала, что его ответ не окончательный. — Ничего, у нас теперь много времени, чтобы разобраться в этом, — с лёгкостью ответила она, словно их будущее было чем-то неизбежным и уже написанным. Сова, стоявшая неподалёку, наконец осмелилась сделать шаг вперёд. Она не могла больше молчать. — Паук… — её голос был мягким, но твёрдым, — независимо от того, что ты думаешь о себе, ты уже изменил жизни людей. Ты изменил мою жизнь. — Ты и половины не знаешь, что было в Ненсе. Обычные люди были там разменной монетой, чтобы моя команда могла грабить банк. Я не тот, кем ты меня себе представляешь, — холодно сказал Паук, его голос звучал как сталь, лишённая эмоций. Сова опустила голову, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами. Её плечи дрогнули, а голос прозвучал с надрывом: — Так... это всё было ложью? Паук молчал, его взгляд устремлён в землю. Внутри него разгорался конфликт, но он не позволял себе проявить слабость. — Ого, да ты прям нарасхват, мой ученик, — раздался голос сверху, насмешливый и в то же время пропитанный холодной уверенностью. Паук резко поднял голову. На крыше маяка стоял мужчина, его фигура чётко вырисовывалась на фоне ночного неба. Его седые волосы и пронизывающий взгляд были неподвластны времени. — М… Минамо? Но как?! — сквозь зубы прошептал Паук, ошарашенно глядя на того, кого считал давно мёртвым. Силуэт мужчины двинулся, спрыгнул с крыши и, с поразительной грацией, мягко приземлился перед Пауком. Его движения были безупречно точными, словно за ними стояла вся мудрость мира. — Наконец-то… все в сборе. Я ждал этого момента очень, очень долго, — старик улыбнулся, но в этой улыбке было что-то жуткое. В его голосе не было ни капли добродушия, только холодная решимость. — Паук… это… это… — Миоми побледнела, её голос дрожал. — Старый ч-чемпион! Она не успела договорить. Внезапно её голову охватили тёмно-синие путы, словно сотканные из самой тьмы. Они обвились вокруг неё, не давая ей сказать ни слова. — Не перебивай меня! — резко и холодно приказал Минамо. Его голос прозвучал как гром, заставив Паука инстинктивно напрячься.