Глава одиннадцатая. Милость Единого

Спустя полчаса. Монастырь Единого. Поход Азариэля и Варкут’нель-Гайна заканчивается там, откуда начинается и с двух сторон его прибудет тварь крылатая со злобными намерениями. Монастырь, до этого, одиноко стоявший в горах, осветился внутренним двором светоносными разрывами телепортациионой магии – из «ран» на теле пространства стали выходить фигуры. Хмурые тяжёлые и угрюмые небеса нависли над южной Коловией, неся в сердца печаль и хандру, но сейчас не до них. Холодный южный ветер стал предзнаменованием дождей и первые капли уже падают с небесной тверди и вскоре начнётся хороший ливень. Седоволосый юный парень первый выходит на пожухшую траву монастыря, за ним выпрыгнул Готфрид с Арианом, и все остальные. Так же здесь и трое новых, только присоединившихся к группе. - Лира! Нужно помочь ей! – крича Азариэль, размахивая обнажённым мечом, ожидая нападения Гранда в любой момент; черноволосую прекрасную нордку держит Гэ’эль, помогая ей шевелить ногами, но человек отталкивает от себя эльфийку, начиная шагать самостоятельно; Лира подняла голову и всей грудью втянула свежего прохладного воздуха, а с исцарапанных губ слетели с усталью слова: - Со м-мной вс-всё в порядке. Гд-где я? - Готфрид! – речь взял Варкут’нель-Гайн. – Объясни ей всё, а у нас мало времени на подготовку, - ревнитель Единого подбежал к двум вышедшим из портала «новым» в их группе, и на этот раз он говорил смешанно – с суровостью и проблесками гнева. – Вы нужны своему народу! Что вы здесь забыли? Те, кто ещё час назад желали смерти Варкут’нель-Гайну, шли на испытание, чтобы потом его казнить, сейчас обнажают меч и магию, чтобы поквитаться с обманщиком их. Царь, всё в том же бело-золотом камзоле, с лязгом стали, вынул ятаган, а царица, накинувшая плащ, скрывший плечи и грудь, оказалась сведуща в магических искусствах и среди пальцев её забегало пламя. - Я… я…я, - растерянно пытается говорить царица. – Понимаешь. Ильгамеш, Бал… всё это оказалось ложью. Вся их сила, все жертвы, которые мы принесли, все призывы. Я… потеряла истину в погоне… за… силой…. За призраком силы, - опечаленно опустив голову говорит Эизваэль. – Я поняла свою ошибка и готова её хоть своей кровью искупить. - Подними голову, дщерь! – вдохновляюще-громко воскликнул Варкут’нель-Гайн. – Ты с мужем своим сегодня очистишься боем от скверны прегрешений. Праведный бой омоет и облегчит бремя содеянного, но после предстоит вам долгий путь исправления. - Понимаю. - А ты!? – повернулся к царю Варкут’нель-Гайн. - Куда Эизваэль, туда и я, - просто ответил правитель города и больше нет нужды в его ответах. - Ох они…, - начали звучать слова гнева от Лиры, когда Готфрид всё рассказал ей. – Да я их в порошок сотру и по ветру развею! Превращу в завтрак для тараканов! - Тише-тише, не выражаться в этом святом месте! – возгласил Варкут’нель-Гайн и опустил свой посох в сторону Азариэля. – Ученик, командуй нами. Враг скоро грядёт. Парень смутился от слов учителя. Впервые он видит его такого, но ослушаться даже не думает и поэтому поднимает клинок, чтобы им указывать: - Ариан и Крог, - отдаёт команду Азариэль. – Занимайте позиции на верхотуре. Гэ’эль, Эизваэль и Лира, обрушьте на него всю свою магию! И отойдите ближе к храму. А остальные – встретим их во дворе! - Опять куда-то лапасми грести, как-то надоело! – выразился Крог, но подчинился и полез на крыши с Арианом. Они ждали врага, и он пришёл, но не один. Гранд объявился первым – парящая на крыльях сволочь спикировала прямо на ворота монастыря и под его лапами посыпалась каменная крошка, а когтями своими он оставил глубокие царапины. - А-а-а, - прохрипела тварь, - я думал, раньше сюда приду, а тут вы. Что ж, тогда встречайте гнев моего господина! – в лапах монстра сверкнули заклинания, и они упали на площадку перед монастырём, а затем Гранд взмыл вверх. Там, за стенами, раздались звуки магических вихрей и что-то стало неистово сверкать. Затем раздалось лязганье оружие, странные гортанно-грубые переговоры и возгласы и всё понеслось. Крепкая дверь монастыря была внесена вместе с петлями и во внутренний двор хлынула толпа инфернальных существ – дреморы в чёрно-синей броне и со знаками своего господина Бала. Азариэль встретил первого врага точным выпадом в грудь и прорезал его слабый доспех. Магия, потоки огня и промораживающего хлада, зеленоватой обжигающей энергии и электричества ударили общей волной по входу и первые ряды нападающих моментально стали прахом, очернив собой стены. Гранд решил, что одних дремор мало и его лапы обратились к поднебесью в пролёте и оставили разрыв на теле реальности. Из завораживающей тёмно-фиолетовой дыры хлынули новые твари – тёмные вопящие рогатые существа с кожистыми крыльями, которые больше служат не для полёта, а для замедления падения и острыми когтями, жуткими мордами и худыми конечностями. - Угроза с неба! – крикнул Азариэль, отбивая выпад очередного неумелого дреморы-кинвал, и переводя его в ответный удар, рассекающий доспех. - Поняла! – крикнула Гэ’эль и вздела ладони к небу, с которых стало слетать всё больше снопов осколков льда, которые потоком холодной острой магии вонзились в тела горгулий и те посыпались с небес, как камни. Но у Гранда в арсенале множество приёмов и заклинаний призыва, так что гибель пары тварей для него всё равно, что звук пустой. Дождь забил с новой силой, накрывая маленькое поле боя своей прохладной дланью и пеленой непроглядности. В грязи и крови Азариэль с Готфридом стоят спина к спине. Дреморы-керл и дреморы-кинвал слишком слабы – они только идут вперёд и пытаются пробить себе дорогу простыми взмахами булав и топоров, которые отбиваются и деатакуются. Секира Готфрида пробила ключицу врага, затем отпрянула назад и с разворота угодила второму врагу в шею. Случайный меч оцарапал стальную броню мужчины, но тут сделал шаг назад, одновременно смещая руки к концу оружия и производя калечащий ниспадающий удар. - Ох-охо! Хорошо лютуем! – утирая грязь с белой бороды воскликнул Готфрид. Тем временем царь и Варкут’нель-Гайн держат со своей стороны наплывающего врага. Песнопения ревнителя Единого, таинственные молитвы, которые он бубнит себе под нос, словно глушат дремор и те слабее и хилее атакуют, а его посох шипами на навершии укладывает противника за противником. Западный ятаган царя высекает снопы искр об оружие врагов и их доспехи, разрезая их и оставляя жгучие раны от магии, вплетённой в металлическую сущность оружия. - Хорошо, если вы так сильны, ловите ещё подарок! Гранд снова накладывает магию призыва и уже во внутреннем дворе открывается портал в план Хладной Гавани откуда выступают новые солдаты на поле брани. На этот раз это высокие рослые бойцы, облачённые в грузные псевдорыцарские гротеско-чёрные с синими прожилками доспехи, лишённые шлемом. Каждый из них несёт по двуручному тяжёлому мечу. - Дреморы-кинмашер! – крикнул Азариэль в сторону трёх вышедших воинов и ринулся к ним, но это не рядовые бойцы, поэтому он не смог их с наскока одолеть. Двуручный меч резко опустился и вспахал землю, затнем молнией метнулся к шее парня, но Азариэль резко и сел, попытавшись уколоть врага, но тот ушёл в сторону и снова взмахом сверху-вниз по косой вознамерился зарубить его, но эльф отпрыгнул назад. Дремора, словно взведённый – не унимается и продолжает натиск, его руки опускаются и поднимаются, неся за собой страшное оружие. Второй дремора набросился на Эизваэль. Девушка выставила перед собой магический щит и меч столкнулся о невидимую преграду, выбив достаточно сил из босмерки. - Ваши души порадуют нашего господина! – взревел дремора и стал колотить по магическому щиту, с каждым ударом высасывая всё больше магических сил из Эизваэль, пока не поставил её на колени одним мощным ударом, вконец разбив магическую преграду и с чувством превосходсмтва твердя. – Вот теперь ты наша! Азахави, видя, что его жена в смертельной опасности бросился на кинмашера и попытался пробить его броню, но меч только упёрся в доспех, оставив на нём горелую отметину. Двуручный меч со скоростью ветра полетел в него, но царь отошёл и острие пролетело в двух сантиметрах от носа. Эизваэль из последних сил выдавила из своих ладоней горячий поток огненной энергии, но броня этого противника только покрылась копотью, а изнутри даже не нагрелась. Царь и царица вместе вступили в бой со смертельным врагом, но едва ли у них есть шанс против такого врага, чей меч летает как перо и броня словно крепостная стена. Третий дремора решил разобраться с арбалетчиками, которые поливают болтами его собратьев, но Крог раньше его «срисовал» и показав Ариану, что к ним по лестнице взбирается гость приготовился встретить. Ариан знает, что броня кинмашера достаточно сильна и пробить её не так легко. - Ты метко стреляешь? – спросил норд у гоблина. - А то. Могу ягодку сбить с пятидесяти метров. - Хорошо. Приготовься… я ему прострелю колено, а ты в шлем. - Сейчас всё сделаем. Кинмашер заполз на крышу и под его тяжёлыми сапогами треснула черепица. Он достал со спины меч и грохочущим голосом уже заявил о победе: - Сейчас вы слетите отсюда! Ариан и Крог молчаливы и с выдержкой подпустили его поближе. Сначала дрогнул арбалет Ариана и болт, слетевший с него пробился в сочленение брони на колене. Враг взревел и рухнул на одну ногу, разбив мечом черепицу, но его вой моментально прекратился, когда Крог выстрелил и его снаряд попал прямо в глазницу шлема. Кинмашер качнулся словно пьяный и взвалился на один бок, а затем покатился по наклонной поверхности крыши, пока не пропал за её краем. Азариэль в этот момент всё бьётся с противником. Усталость и боль стали проникать в его тело, и он всё тяжелее высматривает выпады и смертоносные замахи. Удар за ударом по косой отгоняют его всё дальше от друзей, заставляют пятиться назад, без возможности достойно ответить. «Хоть бы один момент», - отчаянно взмолился Азариэль и получил его – кинмашер встал и замешкался на миг, когда увидел, что его собрат летит с крыши, повоженный и обыгранный, чем и воспользовался эльф – его клинок устремился прямо под шлем врага и прорезав искры по доспеху лишил воинство Обливиона ещё одного бойца. Эизваэль и Азахави пытаются сразить последнего кинмашера, но у них ничего не получается. Гэ’эль и Лира слишком заняты небом и воротами, Ариан и Крог отстреливаются от падающих на их крышу горгулий. Лесная эльфийка отправляет поток огня в шлем дреморы, но огонь развеивается не нанося вреда, пока её муж пытается быстрыми ударами пробить блоки кинмашера. Внезапно он решил разобраться с помехой в виде чародейки, которая уже до боли нагрела его доспех и резко оборачивается к ней, занося меч для пронзительного финального удара, но Азахави со всей силы бьёт по запястью врага и ценой собственного ятагана, что со звенящими осоками разлетелся по двору, калечит пальцы дреморы и тот роняет свой проклятый меч. - А-а-а! – выразил ярое недовольство и боль воин и с разворота даёт сильнейшую оплеуху царю; мужчина редгард не выдерживает такой пощёчина – ладонь, облачённая в сталь оказалась слишком сокрушительна и чувствуя, как вся правая сторона лица загорелась болью, его ноги словно ватные подкосились, и он теряет ориентацию, всё вокруг зазвенело и потеряло звуки, тона света приглушились, и тьма в подступила к нему туманя взор. Кинмашер подпрыгнул к Эизваэль и занёс над её головой острозаточенные пальцы когтистой перчатки; если не клинком так частью доспеха он лишит её жизни. И уже несутся к ней наточенные концы перчатки, готовые напиться крови их её плеч, груди и шеи, но этому не дано случиться. В затылок дреморы прилетает посох, и на этот раз сам враг чувствует, как у него вся пляшет и звенит в голове, его тело подалось вперёд, чуть не раздавив девушку впереди, и когтистая ладонь пролетела за эльфийкой. - Кто посмел?! – прорычал дремора и увидел, что своё оружие – посох поднимает старик в рясе и плаще. – Ах ты подонок, да я лично буду тебя истязать в темницах Бала! Гэ'эль несмотря на плотный поток врагов – горгулий, который когтисто-вопящей ордой спускаются с небес нашла момент отвлечься и с одной ладони вырвался поток магии, окутавший кинмашер-воина и растворивший его в пространстве, отославший в обители принца интриг. Все трое кинмашер побеждены, но какой ценой? Противник прорвался через ворота и медленно, толпой занимает внутренний двор, ступая по телам более неумелых собратьев. Варкут’нель-Гайн оттаскивает оглушённого царя в сторону, ибо тот даже на ногах стоять не может, а Готфрид пятиться назад, чтобы не быть окружённым многими. Азариэль поднял лицо к небу, подставляя светло-золотистый лик дождю, смешавшим на его лице кровь и грязь, очищая его от этого. У всех одежды мокрые, земля стала месивом под ногами, а доспехи воинов блестят – на убиенных они стали сверкающим мокрым покрытием для места у ворот, а на живых просто красиво переливаются отблесками, в которых отражаются части внутреннего двора. Все выживавшие собрались линией возле главного строения внутри монастыря – высокого храма и только Ариан с Крогом продолжают прикрывать их сверху. Усталые и побитые, они готовы сражаться до конца. - Учитель, там внизу есть катакомбы. - Я не оставлю святыню на поругание этим псам! – заявил Варкут’нель-Гайн опираясь на посох. Враги медленно заполюют внутренний двор – дреморы низших сословий расходятся у стен, а горгульи падают с небес, рыча и вопя и количество их не сосчитать. А впереди всей этой ватаги приземлился тот, кто призвал легион недругов – крылатое чудовище, украшенное золотом и татуировками, держащее в одной лапе знамя, а в другой меч. - Что ж, недолго ваше воинство держалось! – ликующе и радостно закрехтел Гранд. – Мы вас задавим числом, можете не беспокоиться. Но всё же, печально было бы давать умереть таким воинам и магам как вы. - Что ты несёшь, пёс? - Мой господин предлагаем вам присоединиться к нему в его чёрных замыслах о Тамриэле. Поверьте, он желает только блага этому миру! – Гранд посмотрел на эльфийку и самодовольно заявил. – Когда-то ты уже служила нам, Эизваэль, так давай, послужи ещё. Ты же так ревновала к силе, ревновала к Ильгамешу и свободам. - Нет! – уверенно ответила босмерка. – Твой пророк глух, Бал… самая большая ошибка в моей жизни. - Мы не вправе отступить! – громоподобно вымолвил Варкут’нель-Гайн. – Даэдра лгут и сбивают нас с пути, и мы низвергнем их! Гнев Единого да падёт на вас! - Хорошо! – выпалил гневно Гранд и встрепенулся крыльями. – Все воины, грядите на поле боя! - Азариэль! – воскликнула Гэ’эль, и схватила парня за руку и плечо, подтянув к себе. – Знай, я… ты мне… я, - так и не выдавив из себя слова, Гэ’эль предпочитает дело речи и впивается в губы парня; Азариэль внутри вздрогнул, его сердце затрепетало от соприкосновения со сладкими губами эльфийки, он не ожидал такого, но бой взывает. Расцепившись, они приготовились встретить орду монстров. Гранд атаковал всеми силами и армию свою бросил вперёд – первыми пошли в атаку горгулий, а за ними и дреморы, да и сам пернатый решил покончить с сопротивлением. Вознеся высоко перед собой штандарт с двумя крыльями и высоко подняв меч, он бросился на Варкут’нель-Гайна, но тот отбросил его своим посохом и словом: - Единый защитник жизни моей и не убоюсь я зла! – речь сменилась ударами шипов по даэдра и тот закрылся штандартом, но острые выступы угодили в ткань, накрутили её и сорвали с колец. - Не пытайся меня одолеть своими песнопениями! – взвыл Гранд, отбросив палку и опустив меч – сила удара такова, что клинок разбил брусчатку дорожки под ногами. - И пойдут тьмы одесную меня и не приблизься. Яко Единый защитник мой! – воспев, Варкут’нель-Гайн ткнул Гранда в брюхо обратной стороной и снизу-вверх резко направил посох словно молот и тот со звоном угодил в маску, - А-а-а! – с криком отпрянул Гранд, поправил шлем и снова вступил в бой, на этот раз набросившись на Гэ’эль; эльфийка не ожидала стремительной атаки, заворожённо выжигая магией дремор, а поэтому была сбита с ног и отброшена к ступеням храма. – Я тебя заколю как свинью и кровью окроплю жертвенник Мологу Балу! Крылатая бестия рванула к девушке, Гэ’эль только пришла в себя и сквозь пелену у глаз смогла увидеть, как к ней несётся тварь с мечом и когтями, остаётся всего несколько секунд, прежде чем оружие войдёт в неё. Азариэль рванул с места и отпрыгнул. Он бы не смог поразить цель и единственное что он мог сделать – стать снарядом, волком, набрасывающемуся на добычу. Парень почувствовал, как упал на Гранда, ощутил мерзкий холод его тела и обнял его, приковывая к земле, роняя и сбивая с курса. Альтмер с болью встретился с землёй, Гранд на коротком полёте пропахал им грунт, а затем одним взмахом когтей распорол его доспех и задел грудь, рассекая золотисто-бледную кожу, поднимая меч. Болт арбалета разрезал палец Гранда и от боли монстр дёрнул лапами, отбросив меч, разжав её. Сконцентрировав весь магический запас монстр выпустил его и часть крыши, на которой сидел Ариан исчезла во взрыве молнии и облаке пыли. Даэдра поднял когти, чтобы ими пронзить сердце Азариэля, который цепляясь за грязь, тащит себя назад, но «кулак» из воды остановил Гранда – Лира рукой выпускает следующий водяной шар и тот взрывается кипятком прямо на груди инфернального жителя, выжигая его плоть. Монстр кидается к ней, да и тут его остановили Эизваэль рассекающим движением отправила поток разрядной энергии в спину крылатому, вызвав судорогу и поставив монстра на колени. Погодя мгновение он снова распахивает крылья и своё тело поднимает в воздух, кидая защитникам издевательскую фразу: - Вы всё равно проиграли! Тварь права – их оттеснили к самым стенам храма. Готфрид обессиленный не перестаёт рубить дремор и лезвие секиры медленно, но затупляется о плоть, кости и броню. Под его ногами уже нагромождение этих существ; Варкут’нель-Гайн так же ощущает, что слабость тела одолевает его – всё реже он отбрасывает дремор святыми словами, и посох его начинает трещать; чародейки испытывают жажду – их психическая энергия истощена, лица бледны и руки трясутся, а вокруг только вопящие порождения Обливиона, не унимающие своего натиска. Азариэль поднял руку и его меч столкнулся о клинок врага. Ариан выпустил последний болт и снёс дремору с ног, давая альтмеру шанс подняться. Готфрид за шиворот подтянул своего друга, оттаскивая от многочисленных выпадов. Тем временем Гранд решил улететь как можно дальше от поля боя, зная, что судьба защитников решена, но выбрал роковой для себя маршрут по внутреннему наитию. - Крог! – отчаянно кричит Азариэль, видя, что Гранд устремился прямо в его сторону; израненный и ушибленный даэдра не вовремя сориентировался куда летит и поздно заметил, что ему на встречу уже полетели болты. Шутка, ирония Единого, но ныне весь исход боя и жизни зависят от одного гоблина и Крог с ужасом это понимает. Он даже не мог представить это, не думал, что весь бой приведёт к этому, но это так. Последний болт срывается с места и со свистом преодолевает огромное расстояние и впивается в крыло существа, заставляя его лететь ниже, опуская под тяжестью собственного веса. Самострел отбрасывается в сторону и вместо в руках блестит золотом эльфийский кинжал, выданный Азариэлем ещё в Рихаде и Крог разбегается, чтобы в прыжке достать существо и со всей силы прыгает. Когтистые лапы достали до пораненного крыла, и Гранд рухнул вместе с гоблином на крышу, так и не улетев прочь, не выдержав веса гоблина. Когтями, заточенными чтобы резать броню, даэдра стал терзать воздух в тщетных попытках поймать Крога, но у него ничего не выходит, ибо житель подземелий оказался слишком юркий и быстрый – забивается под крылья и ловко уваривается от каждого замаха. Первая пакость Крога пришлась по левому крылу даэдра – гоблин взобрался на спину твари и уже хотел вонзить в него кинжал, как тот в борьбе за жизнь дёрнулся и острие вошло прямо под лопатку, рассекая сухожилия. - Ах ты…! – стал нецензурно кричать Гранд. – Да я из тебя чучело сделаю, - Гранд стал кружить и Крог повис на самом краю израненного крыла, насмерть ухватившись за него; долго монстр вертеться не смог – весь гоблина так оттягивает конечность, что по всему телу начинает пульсировать адская боль, опрокинувшая Гранда на колени. Гоблин словно кошка прыгнул на него и уже за занёс кинжал, как услышал останавливающие слова: - Постой-постой! Ты же искал свою мать, так ведь! – в последней попытке отсрочить смерть шипит даэдра. – Мой лорд Бал говорит, где её можно найти. Только стой! И Крог остановился под томлением сердца и души. Он всеми силами пытался найти пропавшую мать, и дух его к ней тянется сквозь все прожитые года и сейчас он был бы рад её найти. Гоблин замедлил последнее движение, глубоко задумавшись – с одной стороны Азариэль, которого сейчас жизни лишат, а он его спас; но мать…. Краем глаза Крог заметил, что когти уже наготове, и если он с ответом промедлит ещё мгновение, то его пустят на ленты, а поэтому он должен быть быстрее. Азариэль не может поверить, что всё вот так вот закончится – мечи уже тянуться к его горлу и он из последних сил отбивает их. Гэ’эль не в силах его прикрывать магией, а поэтому в её руках сверкнул меч, и она вступилась за возлюбленного мечом, но тут же получила мощный ответ оплеухой и легла вместе с Азариэлем. Мир словно замедлился, и парень зрит, как стеной между ними и кричащей ордой нечестивых сущностей встал Варкут’нель-Гайн, парами взмахов посоха и словом отгоняет линию обитателей Обливиона. Гэ’эль протягивает по грязи свою исцарапанную и окровавленную ладонь к руке Азариэля, заключая её в объятия; альтмер губами, лёгкой улыбкой, показал, что рад напоследок встретить смерть вместе с ней. Эизваэль, загнанная на ступени храма, выставила магический щит, но он слабеет и её муж, видя, что его любовь практически повержена, врывается во вражеские ряды, высекая на воздухе следы жаркого пламени. Лира ярость и гнев превратила в огонь, но и он не останавливает полчища дремор и над ней уже завис смертельный топор, который вонзится в её белое тело, но последний болт с арбалета от Ариана прошивает ему шею и норд присоединяется ко всем с одноручным клинком, прикрыв Лиру от клинков и когтей. Крог видит всё это, и понимает, чего он хочет больше всего. Вместо ответа гоблин присел и бросается на Гранда, словно кот, рывком с места. Даэдра пропустил это и только когда обитатель подземелий отправился в прыжок, среагировал, но было поздно. Крог вцепился мёртвой хваткой в грудь и шею Гранда, и острым лезвием кинжала решил судьбу даэдра – острие пробило сердце два раза и шею. Всякая жизнь, дух угасли в глазах Гранда и он вместе с Крогом покатился по крыше и вместе они упали на землю с небольшой высоты. Но армию дремор это не остановило, ибо таково последнее проклятие глашатая войск Молага Бала – они останутся в этом мире независимо от смерти прерывателя, пока не истёк срок их бытия тут. Завидев, как их лидер упал бездыханный, враг остановился и отступил, будто получил по голове и явился целый покров тел дремор и горгулий, пытавшихся их отправить в объятия к Единому. Азариэль поднялся, опираясь на меч. Усталый взгляд отражается в десятках глазах дремор, что снова готовятся их перебить – ещё немного, ещё один удар, и они не выстоят. Однако этому миру предложен иной исход – по краям монастыря зацвели новые «цветки» телепортации и появились разрывы в пространстве, осветившие всё вокруг. Из них хлынули тяжёлые имперские солдаты, закованные в латные плотные доспехи, сверкающие и крепкие, вооружённые тяжёлыми алебардами и мечами. Металлической убийственной стеной они бросились на врага, утопив его в крови и боли. Азариэль больше не участвовал в бою, предоставив закончить это чёрное дело солдатам Легиона и своим друзьям. Он пятиться назад, до тех пор, пока не уткнулся об холодные ступени. Присев, парень положил рядом с собой меч, опустив взгляд к земле. «О Единый, как же я устал», - удручённо подумал парень, схватившись пальцами за серебряные волосы. – «Как мне всё это надело – бои, войны, кровь и смерти. Гэ’эль, Готфрид, Лира я же их чуть не потерял. Они же чуть не погибли». Рядом с Азариэлем садится и Крог, выбравшийся из-под туши Гранда и хлопает альтмера по плечу, приговаривая: - Не печалься, серебровласка. Мы же победили! Ты ток посмотри, какую птицу я завалил! – обрадовался гоблин, потирая кинжал. – Кому скажешь, не поверят! Так что, не всё так плохо, как могло бы. - Ты – молодец, - тяжело выдохнул Азариэль. – Молодец… без тябы… я бы уже погиб. - Ничё. Ты жив, а это ещё что-то значит. - Ну что, Азариэль! – к парню через разворошенный двор стал идти мужичина с густой белой бородой в доспехах офицеров Имперского Легиона, с покрытой капюшоном головой. – Ты ещё скажешь, что тебе не нужна наша помощь? - Гюнтер, что вы здесь делаете? - Благодари моих разведчиков. Если бы я не разместил контингент рядом с монастырём для ведения слежки за ним, то сейчас ты вёл беседу с духами. Во всяком случае, я думал, что вы сюда вернётесь, или тут произойдут для Империи важные события, поэтому мне нужны были «глаза» наблюдения за этим местом, - Гюнтер вынул из кожаной сумки бумагу, с которой подошёл к редгарду в белом камзоле и поставленной грубой речью спросил. – Вы царь Азахави? - Да, - ответил мужчина, которому руку лечит лесная эльфийка, поглаживая светлым тёплым магическим прикосновением. - Решением Совета, вы отстраняетесь от правления города Рихад за нарушение имперского законодательства – распространение даэдрического культа, угрожающего территориальной целостности Империи. Милостью нашего повелителя вы отправляетесь в изгнание, - Гюнтер хотел развернуться, но на последок грозно сказал. – Если есть возражения, добро пожаловать в Имперский Высокий Суд. Там за ваше пристрастие к еретическому культу вас отправят в путешествие на эшафот. - А что с остальным культом Ильгамеша? - В город уже направлена оперативная группа Клинков в сопровождении легионеров. Они займутся отловом культистов, переубеждением населения и устранением результатов деятельности культа. Все сторонники и иерархи секты Ильгамеша будут схвачены и преданы имперскому суду, - глас Гюнтера стал грознее. – Их, скорее всего, за организацию даэдрического культа, содействие призывам дремор, подрыв имперской безопасности, либо казнят, либо отправят на каторгу. Азариэль почувствовал тепло слева. Он устало поворачивает голову и улыбнулся лицу Гэ’эль, которое увидел рядом с собой. - Гэ’эль, - зашептал альтмер. – Ты… - Ничего не говори, - прервала его альтмерка, положивши руку ему на скрещенные ладони, несмотря на то, что бой давно окончен, она тяжело дышит, а слова её прерывисты, и каждая буковка дрожит. – Азариэль. Мне трудно говорить о чувствах. Очень. Но к тебе. Не знаю – это как будто летит из души. Ещё с того момента под Чейдинхолом, когда ты подхватил меня. - Гэ’эль, я ведь заражён. Сангванаре Вампирис, - Азариэль показал левую бледную руку, которая слегка побелела после заражения. - Ничего страшного, - златокожая девица положила свою голову на плечо Азариэлю и прижалась к нему, как котёнок. - Она права, - вмешался Варкут’нель-Гайн, проходя мимо них. – Единый замедлит течение твоей болезни до поры до времени. – После сказанного он таинственно исчез за стенами храма. - Гэ’эль, - трепетно заговорил Азариэль. – За последнее время мы столько пережили, ты столько сделала. Заботилась. Знаешь, я бы тоже не хотела с тобой расставаться. - А как же Лира? – спросила эльфийка, от усталости не заметив, как рядом с ними на ступени села нордка. - А Лире не до этого, - рядом с ними села девушка, черноволосая, держащаяся за голову. – У Лиры всё в голове мутиться. Вы просто не представляете, что значит жить под чужим контролем. Мертвец, которого поднимают некромантией, и то лучше себя чувствует. - Лира, - повернулся Азариэль. – Как? Как ты позволила себя пленить? - Ждала в Вайтране тебя и размышляя. Накануне я поняла… что... не то это было. Юношеское влечение к тебе, которое ослабло. А потом, через месяц примерно, явился какой-то мужик и… пленил мой рассудок. - О… не легко это. - А ты как думаешь! Ты вроде всё видишь, но твоя воля – это воля другого человека, твоя душа – только игрушка в чужих руках. - И что ты сейчас будешь делать? - Мне сейчас всё равно. Хоть пусть мир сгинет, - Лира протянулась и легла спиной на холодные ступени храма. – А я сейчас хочу отдохнуть. Двое эльфов встали, отойдя от Лиры. Девушке действительно сейчас нужен отдых, и они прошлись по полю, заваленному телами и средь которых рыщут воины, ожидая приказа командира. - Что ты хочешь сказать? – спросила эльфийка. Трясущимися губами, взяв девушку за ладонь руками, которые охватил лёгкий мандраж, Азариэль стал говорить: - Мы с тобой не так давно, но прошли многое. И ад похода, и смерть и спасение друг друга. Честно сказать, ты мне не просто нравишься, я чувствую в тебе что-то драгоценное, родное душе. Я…, - в лёгких от волнения не хватает воздуха, - я не хочу больше тебя терять. Будь моей женой. - Азариэль, - волнительно и с дрожью заговорила альтмерка. – Да. После этих слов Гэ’эль потянулась к возлюбленному, но её установил грозный укор: - Ну не в монастыре же! – воскликнул в негодовании и с оттенком слабой, практически незаметной улыбки Варкут’нель-Гайн, стоя у входа в Храм.