Проблемы

Проснулся я на вокзале, чему был до безумия удивлен. «Что за дела?» — подумал я. Глупость. Я даже не помню двух дней поездки, где это все? Я подошел к учителю спросив, где мы. Она, посмотрев на как на идиота, даже не ответила. Ладно, может это и логично, не отвечать на подобного рода вопросы… Допустим, я забыл все два дня поездки назад… Для некой проверки своей гипотезы, я подошел к своим одноклассникам, расспрашивая, ударялся ли я головой за все это время. И что же я получил, как ответ...? «Да ты в детстве головой ударился! Только понял? Ну что с тобой не так? Удары на голову реально так действуют на людей, что они становятся обосанными чмо?» Спасибо Саша, я все понял. Я не на многое рассчитывал, все равно, как кажется, головой не бился… Есть еще масса способов, которыми я мог потерять память, но шанс на все из них ничтожен настолько, что это не стоило моего времени, чтобы проверить хоть один из них. Но спустя некое время, меня перестал удивлять подобный исход. Хм, и правда? Что такое? Давно уже наплевать, что и как происходит. Было и было. А вообще удивительно, ведь прошло больше года, как я нахожусь в этом загоне со зверьми. Я бы хотел, чтобы это все закончилось, но я поступил в эту школу, а она почти лучшая в городе. Я не могу сдать назад сейчас. Уже или еще. Они запомнят меня как свой кошмар. Я давно решил, что все будет так. Я лишь хочу насладиться своим совершенством. В целом, все это неважно. Завтра вновь школа и это разочарование в людях. Да и смогу узнать, что же было в том самом поезде, в котором, кажется, я не присутствовал. Придя на место я увидел глаза полные ненависти и презрения. Что за дела? Я ведь даже не успел ничего сделать! Что за оскал в мою сторону?! Отбросы, которые даже банальные эмоции придержать не могут, а уж быть сдержанными подавно. Каждый раз вижу их и блевать тянет. Ну что еще на этот раз? Я подошел к Антону, ведь я явно понимал, что что-то произошло. Я с напыщенной улыбкой подвинул свой стул к его парте, положил на нее руки, спросив: «Антооон, ты случайно не знаешь, что происходит?» Он мягко говоря удивился, скорчил неоднозначную гримасу, поразмышлял минуту и с презрением на лице выпалил: «Я ничего не знаю, а теперь уходи. Я удивился, ведь это было совершенно не в его стиле. За недовольством в его глубоких глазах был скрыт страх и отголосок переживаний. Человек с такими глазами не мог сказать чего-то подобного, особенно после этого явно отвернувшись в другую сторону так, что лицо его скрылось. Догадаться, что он явно чего-то не договаривает, было не сложно. Антон врать не умеет. Все, что нужно было сделать — остаться на месте. Так я и сделал. И он, выдержав паузу, все-таки выпалил: «Знаешь, я тоже в замешательстве. Я неоднократно слышал твое имя в их разговорах. Меня это насторожило. Что ты опять натворил-то?» Он наверное заметил, как сначала я удивился, а потом начал ухмыляться и дождавшись конца его речи, я медленно и расслабленно ответил: «Тише-тише! Успокойся… ничего я не сделал. Придержи оскорбления, сам же знаешь, что ничего я не делал. Я разве кажусь тебе таким..?» Он снова задумался, даже пуще прежнего. А после все-же выпалил: «да кто тебя знает. Да и в поездке меня с вами не было. Хотя ладно, в последний раз тебе на уступку иду. Я слышал, пошли слухи, что ты кого-то побил, кто жил в твоей комнате». Своей реакцией я поверг его в шок, судя по его лицу, ведь я начал смеяться. Я смеялся до слез, а он не мог меня понять. Что бы я, побил Варю? У меня что, достоинства нет? Лежачих ведь не бьют, а она давно лежит на дне. Я лишь спросил его: «ты случаем не знаешь, когда это произошло?» -Ты че, прикалываешься надо мной? Ты побил, ты знать и должен! -Ну, в поезде? Или на станции? -На станции. -Ага, давай. Я отошел на свою заднюю парту и просто пытался осмыслить то, что услышал. Раз это произошло не в поезде, то явный бред. А Антон сказал, что не в поезде. А раз он не сказал, что не знает, значит информация точная. Что это за бред сумасшедшего и кто его вообще придумал? А главное — зачем? Кому понадобилось убирать меня с шахматной доски? Неужто она сама это намутила? Но с какой целью? Или это кто-то другой? Думай, думай! Это может стать серьезной проблемой… Придется опять вынюхивать и пытаться хоть что-то понять, соблюдая безопасность. Да и хер пойми, как теперь с ними контактировать, ведь очевидно, кому они поверят. Что творится в последнее время, я теряю хватку? Но что точно понятно, что кто-то мне нарочно мешает. И у меня появились подозрения. От этих мыслей я стал настолько зол, что вдарил по парте кулаками с такой силы, что у меня непременно потекли струйки крови по рукам и я сразу отпросился в медпункт. У меня были хорошие отношения с здешней медсестрой, но конечно, они не могли быть такими-же, как и с Мариной. Я пришел, а она даже будто была рада меня видеть. «Здравствуйте, Анна! Вот какое тут дело…» Она быстро меня осмотрела и вежливо, но неформальной речью попросила меня засучить рукава. С последовал ее просьбе, но не учел… увидев это количество шрамов я прочел на ее лице отвращение… она резко поднялась из-за стула, поведя бровями. Она уже хотела убежать, но я схватил ее за руку. В ту же секунду, как должен был раздаться крик я положил ей пальцы на губы и заставил успокоиться. И лишь тихо промямлил: «Мы ведь договорились, что это останется маленьким секретиком между нами двумя…?» Мало-ли, кому она там расскажет, а проблемы потом будут, конечно же, у меня. Вдруг еще в детский дом загребут, а там вообще неразбериха конкретная… Она лишь быстро-быстро покачала головой, стряхнув на мои руки слезы с ее глаз и сразу же, как я ее отпустил — убежала. Тц, очкошница какая! Я поспешно вернулся в класс, что бы не ругали за отсутствие и сразу решил действовать, но осторожно. Я кинул Варе бумажку, на которой попросил ее остаться после уроков и подождать. Мне ведь хотелось расспросить ее о многом… Она повернулась на меня и улыбнулась, будто выдавливая ее, ведь мы с ней не общаемся. Да и позор же, общаться со мной, даже в глаза глядеть. Но потом, к моему удивлению, мне в голову прилетела еще одна бумажка. Я развернул ее и прочитал содержимое «Она не хочет с тобой говорить. Не приставай к ней». Даже не разглядывая лица кого-либо из одноклассников мне стало предельно понятно, кто-же отправил мне в лицо заветный сверток. Та самая Омеся, невзлюбившая меня с самого начала. Мои догадки начали подтверждаться. Я уже давно мечтал свернуть эту свиную рожу в рулет и «запечь», что бы на ее лице не осталось мест, где ожоги не проявляли себя. Хоть после уроков я и вежливо объяснил ей, что дела наши и пусть не лезет, но она так и не дала подойти мне к Варе. А так как в нашей школе рукоприкладство является под огромным запретом, я не стал превращать ее мордашку в кисель, ведь вылететь я не хотел, деньги-то уплачены. Я просто ушел домой, думая, что все утихнет и все все забудут. Лишний контакт с отребьем лишь понижал качество моего сорта. Но на следующий день придя в школу ничего не изменилось. Это нормально, прошел всего день. Я даю этому слуху всего две недели и ни капли больше. А потом, это ведь пойдет на пользу только мне. После того, как все утихнет, я уничтожу ее репутацию изнутри. Видимо я настолько сильно радовался лишь от одной мысли контратаки, что лицо мое расплылось улыбкой. Но я почувствовал маленький, но сильный удар в затылок. Я не обернулся и продолжил думать о своем, как мою внутреннюю мысль мне не дал закончить такой же удар, в несколько другом месте. Ну и угораздило меня сесть за первую парту. Я поспешно обернулся и увидел идиотскую ухмылку этой придурошной девочки. Я сделал в ее адрес неоднозначное лицо, убедившись, что она его видит. Она лишь засмеялась пуще и ей сделали замечание. И тут до меня дошло. Почему бы не играть по честному? Конечно, эта дичь не закончилась и я резко встал по середине урока и заявил: «Вы же сами видите, по мне прилетают камни. Николай, я не могу заниматься в такой обстановке!» — сделал лицо жертвы и просто выбежал, ухмыляясь, и не дождавшись ответа от учителя. Ведь почему бы не играть честно и не качать свои права? Все ведь можно уладить и частично так, а этот метод даже интереснее… Я подошел к классной руководительнице, решив проконсультироваться по данной ситуации. Я же действую по правилам, а значит, главное — это хорошо их знать. Ну про то, что мой поступок был весьма «законным», я уже знал. А теперь стоило разузнать побольше того, чем я могу насолить ей в данном случае. Я рассказал Ольге все, что произошло довольно подробно. Да и не стеснялся преувеличивать то, что она делала, ведь мне нужен максимум способов угнетать ее. Я хочу вдолбить ее в пол так, чтобы она чуть-ли не сошла с ума и покончила с жизнью. Да и если она сдохнет, кому будет дело? Ее папаша гниет в могиле, а у мамы есть ее старший брат. Ха-ха, будто большая потеря! Хотя, с ее габаритами — явно большая… Ольга сказала мне, что она устроит разборки со всеми девочками в присутствии школьного психолога и ее непосредственно. Черт, это конечно лишнее, но пусть хоть так. Я сравняю её с плинтусом при всех, что бы она потеряла всякое достоинство и статус перед ними. Все идет по плану. Довольный, я ехидно шел на следующий урок, ведь я считай что все решил. И тут прямо в кабинете это «Мото-Мото» подходит ко мне и начинает свое проявление агрессии. Знаете, я даже не слушал, что она говорит. Сказал бы я, если бы хоть кому-то стал это рассказывать. Мне честно было плевать, что она говорит. Но когда она потянула ко мне свою руку, я сделал такой испуганный вид, что поверил бы слепой. Я начал плакать, а все, кто смотрели начали шептаться и смотреть на нее осуждающим взглядом. Мне даже не пришлось ничего делать. А она от давления глаз убежала прочь. Я сел на место и улыбался настолько неестественно для них, но настолько аутентично для себя, что никто даже не пытался меня понять. Конечно, такие идиоты, как вы, никогда не поймут, зачем мне это. Или я так думал… Теперь не я подошел к Антону, а он ко мне. Приставил стул к моей задней парте и сделал серьезное лицо. Меня напрягла данная ситуация. Неужто он… не успел я завершить свой драматичный монолог в голове, как он начал говорить: «зачем ты все это устроил?» Лицо мое стало серьезным, из вечно-улыбающегося, коим его запомнил каждый и которое вымораживает каждого моего одноклассника. «Тебе ведь это на руку? Ты все продумал, не так ли?» — продолжил он, чуть-ли не крича и задыхаясь от эмоций. Такое чувство, будто он расплачется от злости и иных смешанных чувств. Видимо, мой поступок его очень сильно удивил или даже вдохновил? «А тебе все неймется узнать, да? Так интересно же…» После сказанной мною фразы я засмеялся, будто резко забыл, что только-что грамотно его запугивал с серьезным лицом. Резко изменил свое лицо на привычное, так же ярко, неестественно улыбнулся и сказал: «Ну конечно нет! Как бы я см…», даже не успев закончить слово он перебил меня со словами: «не делай из меня дурака. Я не как они, я вижу тебя насквозь. Ты намного более гнилой, чем кажешься. В тебе нет человека. Но я понимаю свое положение. Стану тебе неугоден, окажусь на ее месте, так? Я не стану переходить тебе дорогу, но лишь до того момента, пока ты не выходишь за рамки. Она ведь, сама напросилась. Давно надо было преподать ей урок…» Его лицо сделалось таким серьезным и воодушевленным. Решимость из него так и перла, но я тоже не промах. Я замялся, пока он уже исчез из моего зрительного поля, сев за свою парту. Опасный противник — Антон. Но такому, как он — я не проиграю, просто не могу. Я пытался сделать такой вид, будто меня своими действиями Олеся действительно поставила в ступор, удивив и напугав. Да ни в жизнь я бы не опешил с такой ситуации, но так унизительно, все-таки, играть эту роль. Глупого и пугливого идиота. Это бьет по моей гордости, ведь чтобы такой, как я, так себя опозорил? Вновь убеждаю себя, что я скоро их не увижу…. Труда мне не составит.