Глава 7. Допрос

      Штаб Лесной полиции был окутан туманом. Он был такой густой, что в округе хотелось зевать. Раннее утро, ещё темно. В скромном кабинете сидел командир Греттон. Не спалось, да и приятно сделать дела по-раньше! Знакомая карта Леса висела на стене, разделённая на квадраты. Обрыв, река Тихая, грибная поляна, болота… всё напоминало дом, пускай и дикий. Природа имела свои загадки, пожилой командир это знал и старался ценить. Он заполнял журнал осмотра. Тишина стояла такая, что слышно было, как скрипит ручка. Только вороны каркали снаружи.       Стоило журналу закрыться, как зазвонил телефон. Звук был глухой, с металлическим треском — связь из Города всегда будто шла через помехи. Он снял трубку.       — Командир Греттон, Лесная охрана, — представился по форме.       — Соединяю по распоряжению майора Дерана, — сказал сухой голос. — Отдел магических преступлений.       — Греттон слушает, — ответил командир, а сам сжал руки. Что-то случилось.       — Подтверждаю, — в трубке ответил мужской голос, холодный и лишённый оттенков. — Отдел магических преступлений, майор Деран. Уточняю по делу №0724, телу найденному у реки Тихой. Нужно ваше содействие.       — В чём содействие? — устало проговорил командир. Его окунули в юридический говор, где понятно только то, что есть подозрения на худшее насчёт убийцы и нужно проверить, так ли это. Если нет, то это будет только промах полиции Нувореаля.       — На место выехала следователь второго ранга, госпожа Морó. Обеспечьте приём и доступ-       — Это я сделаю, майор, но не отправляйте человека почём зря! По уставу, если нет формального уведомления — это будет нарушение!       — Уведомление уже в пути. Ситуация не терпит задержки.       На командира смотрел парный портрет его и друга — дедушка Фо или просто Миша. Греттон вспомнил, как его спасли от Зверя — большого и грозного, как застрял между торчащих пней, пока в округе царил холод. Как глупца, Миша вытащил из лап смерти и ничего не попросил взамен.       “Меньше всего он бы хотел, чтобы Лес — его дом — подвергали опасности”. Греттон сделал вдох.       — У нас действуют свои протоколы, майор. Магия здесь предвзята к гостям с плохими намерениями, Академия это подтверждает. Такова территория заказника Форгандиер!       — Именно поэтому, — ответ был жёсткий, без интонации. — Если выяснится, что кто-то из ваших знал о пропавшем и не сообщил, ответственность ляжет на отдел охраны. Академия может отозвать своё покровительство.       На линии щёлкнуло — подключился ещё один канал. Женский голос прозвучал резко, будто она стояла рядом:       — Мои намерения просты — я хочу, чтобы вы лично провели допрос мага Фор-гандер. Если он невиновен — подтвердите.       — Госпожа Морó? — выдохнул он.       — Лично, — коротко ответила она. — Я буду у вас через двадцать минут.       Связь оборвалась с сухим щелчком. Греттон ещё несколько секунд смотрел на трубку, как на змею. «Без запроса, без координации... Значит, город уже считает, что дело их». Он машинально поправил жетон на груди и сунул журнал под мышку — придётся встречать по форме.       За запасной дверью послышался шорох.       Греттон аккуратно открыл, скрипнув железным засовом. Но на улице всё так же стоял туман, ставший даже гуще прежнего. Только стайка ворон паслась на крыльце и командир махнул рукой, прогоняя их.       — Шу-шу, не шастайте тут! Шпиёны, — добавил он и грустно усмехнулся. Он вспомнил улыбку товарища, кто давно ушёл в Небытье.       “Эх, Миша, непросто мне здесь” — сказал он себе под усы. — “Пригляди за внуком”       Дверь закрылась. А за углом маленькая тень перевела дух. Подруга наверняка убьёт её за то, как часто стала таскать её куртку. Она подождала, пока шаги утихнут и вышла снова под крылечный фонарь. Джесс снова пошуршала пакетом с фисташками, чем снова привлекла ворон. Дрожащие пальцы достали бумагу и ручку, что стали быстро писать. Нос шмыгал. К ноге подпрыгнул самый старый ворон.       — На, Бран — сказала она, протянув фисташку и свёрнутую в трубочку бумагу. — Ты знаешь кому.       Ворон взял орешек, слегка ущипнув пальцы. Джесс втянула воздух через зубы, но тут же закрыла рот. Раздались тяжёлые шаги с главного входа в штаб. Греттон пошёл открывать ворота. Девушка решила больше не рисковать.       — Всё, давай, лети же! — птица нахохлилась, точно не успев насладиться орехами, — Потом ещё дам, вперёд!       Бран взмыл в воздух и с ним ещё пару птиц, точно свита. Джесс выдохнула, наблюдая за точкой, исчезнувшей в белине тумана. Пока к штабу подъезжал служебный автомобиль…

* * *

      Сентябрь, 5 Поздно встал и сел за дневник.       Пока суета не уляжется, я не показываюсь в штабе. Пусть думают, что занят мёдом. Так спокойнее. Мне не хочется встречаться с бывшими товарищами, которые и раньше недолюбливали, а сейчас чувствуют полное право меня донимать расспросами.       Хотелось бы верить, что они успокоятся, когда найдётся убийца.       Бран зато стал летать туда и приносить записки. Джесс ему понравилась. Мы переписываемся так уже несколько дней — короткие фразы, иногда просто символы. Но сегодня Джесс прислала следующее:       “Услышала, как командир Греттон с кем-то возмущённо разговаривал. Приезжала полицейская машина. У меня плохое предчувствие.”       Я спокоен, но не удивлюсь, если меня захотят вызвать на допрос. Думал о том, как не нарушить тайну дома в заказнике. Он же скрыт за грибами, как бы странно это не звучало…       Должно же быть приглашение? Куда должно прийти тогда? Если на адрес дяди, то он скорее проигнорирует. Ему давно плевать на дела Леса — занят только своим делом в Городе. Может, перешлёт вороном, это же мои проблемы…       Бран вроде помнит этот дом, пускай я там не появлялся уже давно.       Командир Греттон в любом случае знает меня и семью, поэтому худшего ожидать не стоит. Может, не прикроет, но хотя бы не наплетёт лишнего. Я хочу верить в это.       Он дружил с моим дедом Мишел (семейное — Мэлвихил), который первым наладил связь с охраной. Командир звал его Мишей, отчего мне становилось неловко в детстве. Греттон же городской, не маг, с чего бы такому дружить с нами?       Возможно оттого, что получил шрам от Зверя, а не стал его обедом. Это существо — одна из главных загадок Леса, ради которой сюда тянутся кажется все в округе и за рубежом. Местная звезда, как гигантский спрут или мотыль-переросток.       Подробностей того случая с Греттоном не знаю — я всегда помнил его с полоской на лице. Считается, что на патрульных напал медведь. Но сам Греттон явно так не считает. Дед его спас, но в памяти отложился такой ужас, что навсегда усилило веру в Хозяина Леса. Или просто Зверя.       Нынешние патрульные всё же не такие же суеверные. Он же делает обереги и раздаёт их на прочёсе, смотрит лунный календарь в предверии существа и верит, что моя семья укротит его.       Но я… устал геройствовать. А после разногласий с отрядом и вовсе ушёл. Это может сыграть против меня, если думать о допросе.       Меня не волнует аномальное существо “высотой с ель, покрытое ветками и с горящими глазами”. Я беспокоюсь из-за людей. Всё, чего они хотят — это: Забрать. Сжечь. Покорить.       Никто не говорит, что самое страшное существо — это человек. Самовольный и беспощадный. Возможно, во мне говорит сейчас Хаотичная магия, что не хочет быть приручённой, но я согласен с нею.       Люди хуже любых аномалий! И один из них умело спрятал своих жертв здесь. Не ради поклонения магии, но с остатками оной. Я так и не смог понять, какая она — след непонятный и слабый. А после моего заклинания “Успокоения” — и того хуже. Но я не мог иначе.       Духи в Лесу могут ещё двигать мышцами, если злы. Дикая магия здесь “помощник”, поэтому тоже считается аномалией.       Но если убийца — маг, то зачем махать топором? Есть же более аккуратные способы, уверен! Тогда есть причина, чтобы свести так счёты. Гнев, месть, ещё что-то! Хотя без моего вмешательства останки бы так и были кормом для рыб! Так что не знаю, может это был продуманный план.       Надо было бежать быстрее в ту ночь.       Или я зря этим занимаюсь?       Мне не хочется об этом думать.       Если бы я мог уговорить Лес не принимать эти 4 туши вообще! Может быть дело бы решилось само. Без меня. А так… …как будто с пустотой общаюсь. Я скоро сам звереть начну.       Отвлёкся на игру с Вьюном младшим. Заставил меня побегать — пару раз мяч вылетал за границу грибов! Ведьмин круг не стоит часто пересекать, но вряд ли снаружи кто-то заметил. Странных теней больше не замечал, так что думаю, я тогда просто не выспался.       Всё же думаю, что раз начал это дело с расследованием, то доведу до конца. Хотя иногда хочется лечь, укрыться мхом где-нибудь под осиной и спать под этот шелест. Подальше от шёпота мёртвых.

* * *

      Штаб начинал дышать дневным воздухом — туман таял, и от мокрого дерева тянуло сыростью. Греттон встретил следовательницу у крыльца. Мадам Морó вышла из машины, не спеша застёгивая перчатки. В её движениях не было ни усталости, ни любопытства — только холодная деловитость, как у человека, который уже принял решение.       Она оглядела здание, кивнула коротко.       — Командир Греттон?       — И снова здравствуйте! Хотелось бы при лучших обстоятельствах, но что ж. Чай-кофе?       — Потом.       Они прошли внутрь. В коридоре стоял запах старой бумаги и смолы, свет падал полосами из маленьких окон. Следовательница шла уверенно, стук каблуков отдавался в досках пола, а он шагал чуть позади, будто провожая незваного гостя.       — Маг Форган всё ещё на территории? — спросила она, просматривая записи в блокноте. Юридический адрес указывает на другого потомка Лесовиков, но он отказался давать показания.       — Для него Лес — и есть территория, — кратко сказал Греттон. — Сомневаюсь, что он покидал своих мест.       — Хорошо. — её взгляд отразился в стекле двери в кабинет, — Я хочу, чтобы допрос провели вы.       — Для чего? — Греттон остановился посреди коридора. “Вы хотите воспользоваться им?” — мелькнуло у него.       — Вы всё слышали, — медленно сказала следовательница. Широкие плечи под плащом едва заметно качнулись. — Вы ближе к нему, чем кто бы то ни было. Он доверяет вам. Мы не можем позволить себе ещё одно молчание.       Сколько таких молчаний было — не сосчитать. В списках охраны эти цифры значились как “пропавшие без вести”. Где-то в таблицах охраны стояла эта цифра, но касалась исключительно Леса. Греттон терпеть не мог такое. Куда исчезли? Может, это патруль плохо искал?       Но здесь же нашёлся! Пусть и в таком виде…       — Это выходит за рамки протокола. — коротко ответил командир.       — Протокол — под мою ответственность.       Она щелкнула ручкой и убрала блокнот. В голосе просачивалась усталость.       — Мне нужно, чтобы вы просто задали вопросы. Если он чист — вопросов не будет. Всё, что будет сказано, зафиксируется и приобщится к делу. Если понадобится — продолжим в городе.       Греттон молчал. В его груди всё заныло, словно кто-то потянул старую шрамину. Зазвонил телефон и Мадам Моро развернулась к выходу.       — Я сейчас, — сказала она и добавила, проходя мимо. — Не забывайте жетон, командир. Сегодня вы — не только Лес.       Она вышла, а он остался стоять, прислушиваясь к собственному дыханию и к далёкому крику ворона за окном. Только бы его худшие догадки не подтвердились… только бы внук старого друга не оказался втянут в это.

* * *

      В кабинете было тихо, только часы на стене отстукивали секунды. Она сидела чуть поодаль, в тени, где свет не доставал до лица. От этого казалось, будто наблюдает не человек, а вырезанная из камня фигура. И что-то записывала в блокнот. Её перчатки лежали рядом, аккуратной линией.       — Проходите, — сказал Греттон, указывая на стул. — Френ, это госпожа Моро, следователь из Города.       Юноша остановился в дверях. Одет официально — в белой рубашке и тёмными брюками, заправленные в сапоги. Он знал от Джесс, что это будет не обычное чаепитие, какое устраивал среди отрядцев. Поэтому решил не скрываться.       — Она тоже чай пришла пить? — спокойно спросил он, не скрывая иронии.       — Считайте, что меня здесь нет, — ответила она коротко, провернув кисть. Суставы неприятно хрустнули.       — Как скажете. — пожал плечами Френсис и опустился на край стула. Разговор будет не из лёгких. В кармане лежал мешочек земли с теплицы Вьюна — маленькое напоминание о доме, который грел руку.             Командир возился с диктофоном и бумагами, будто стараясь занять руки.       “Как будто всю историю семьи собрали” — мысленно усмехнулся Френсис и тут же пожалел. Он услышал ручку Мадам. — “Похоже, улыбаться теперь тоже вне закона.”       — Слушай, я знаю, кто ты, — начал Греттон. — И знаю, что Лес — твоя работа, не игрушка. Но сейчас, — он посмотрел на бумаги, — у нас тело.       — Да, я слышал.       — Хорошо бы, чтобы ты помог. Пока просто расскажи, чем занимался в последние дни.       Френ отвечал спокойно: о сборах позднелетнего мёда, о подготовке пчёл к зиме, о чистке бортьев — ульев в деревьях. Его голос был упрямо ровным, будто читал лекции о бортничестве себе из прошлого. Он и сам удивился потом, как его не перебили, чтобы вернуться к делу. Мадам не записывала — просто слушала, сложив руки на коленях. Пока не спросила:       — Вы говорите, мёд уже собран. Где вы его храните перед тем, как передаёте поставщикам?       — На складе, — выдал Френсис и вспомнил, что так-то его “склад” тоже скрыт на карте.       Мадам слегка подалась вперёд, будто ожидая продолжения, которого не последовало.       Взгляд мага скользнул на висевшую рядом карту. Оставался только заброшенный склад, каким пользовался раньше отец, — Сектор Е2, насколько помню.       — В границах заказника?       — Всё там же, — он сжал руки. — Там только… прибраться надо. Никак руки не дойдут с этими расследованиями!       Френсис неловко посмеялся, но Мадам Моро была непреклонна:       Всё ещё зарегистрировано как хозяйственное помещение?       Греттон повернулся к ней:       — Госпожа Моро, это уже не по линии охраны…       — Да, вы правы, — тихо сказала она. — Просто уточняю.       “Прошло уже 15 минут, но ничего подозрительного не выяснено” — думала она, записывая реакции в журнал. — “Холоден, при рассказе о теле и той ночи, но оживает, когда рассказ заходит о его работе. Может, он и величайший маг, но ведёт себя вполне обычно. Как и все молодые люди в его возрасте.       Разве что не стремится к общению, но интровертность никогда не была признаком убийцы. Тем более — СД”       Она машинально вписывала в блокнот короткие строки:       Френсис Мон Форгандиер. 22 года. Бортник (пчеловод), негласный владелец заказника. Не женат и не собирается — для династии это разве не важно? Маг-самоучка природного направления. Знает, как работать с аномалиями леса.       Где был в ту ночь? Дома. Пытался уснуть.       Как узнал о происшествии? Ворон стукнулся в стекло — плохое предчувствие. Захотел проверить подругу из отряда, где был (имя не сказал).       Как узнал место? Лес подсказал. Его связь была видна на следствии.       Почему подсказал? Не знает.       Видел ли он кого-то по пути? Нет, только бывших соотрядцев.       Что делал с телом? Не отвечает. Греттон сказал, что это двойственный вопрос.       Следовательница уже предвидела строки отчёта: Допрос проведён силами лесной охраны. Следователь присутствовала для контроля. Поведение подозреваемого — спокойное.       В другом деле я бы записала это как попытку скрыть следы. Здесь — как неопределённость. Он что-то знает, но не уверен, имеет ли это отношение к убийству. Или боится признаться себе в том, что видел. Френсис заметил, как Мадам снова уткнулась в блокнот. Ручка крутилась между пальцами, чуть дёргаясь — жест, который он невольно посчитал забавным.       Городская. Сомневаюсь, что она вообще понимает, как работает магия. И зачем я так волновался?       Но остаточное подозрение всё ещё липло — как паутина: вроде нет, а будто и есть. В её молчаливых взглядах, в слишком прямых вопросах, в отблеске оранжевых очков. Как будто ловила не его ответы, а паузы между ними.       Тишина тянулась, давила. Часы пробили час дня, а чашки для чая остались нетронуты. Френ оторвал взгляд — лишь бы перестать смотреть на них — и уткнулся в растения у стены.       — Это всё? — спросил он. Фикусы покачали зелёно-жёлтыми листьями. В прошлый раз они были жухлыми… — Говорил же, им не нравятся сквозняки.       Пауза. Он понял, что сказал это вслух, только когда слова уже повисли в воздухе. Но ни командир, ни следовательница не отреагировали.       — Полагаю, да, — спокойно сказала Мадам, не поднимая головы от блокнота. — В случае недосмотра Академия вправе пересмотреть формат поддержки штаба.       Она произнесла это так же ровно, как и всё остальное, будто речь шла о погоде.       Греттон пробормотал что-то неразборчивое и отвернулся к запасной двери. В мутном стеклянном окошке отражался кабинет: стол, карта, полосы света. Снаружи верхушки деревьев качались, словно зелёное море.       А вот отражение было смазанным, лица терялись. Только тёмное пятно бросалось в глаза, если смотреть слишком долго — будто оно находилось одновременно и там, и здесь.       Командир потёр переносицу.       — Всё у нас теперь через город решают, — сказал он вполголоса.       Когда он снова посмотрел на Френа, во взгляде уже не было прежней мягкости. Скорее усталое раздражение, направленное не столько на юношу, сколько на саму ситуацию.       — Всё то же, что и раньше, — добавил он, вздыхая. — Думаешь, если Лес слушается, то и люди простят всё подряд?       Юноша поджал губы.       “Как и думал. Меня не станут оправдывать.”       Перед ним был не просто бывший начальник, а старый друг семьи. Обиды могли выйти на первый план, даже если сейчас не играли роли. Белый шрам на щеке поблёскивал в тусклом свете.       — Я что-то… — аккуратно ответил Френсис повернув голову на Моро. — не так сказал?       — Просто вижу, кем ты стал, — сказал Греттон, и в голосе его мелькнула усталость. — Всё вокруг твоё, а ответственности — ни капли.       Мадам закрыла блокнот, водя пальцем по корешку в задумчивости.       — Избалованный мальчишка, — добавил он после короткой паузы. — Сидишь на бизнесе своего отца и творишь, что попало!       — Мой отец мёртв, сэр. Теперь я в ответе за всё.       Греттон уже слышал это когда-то — тем же голосом, но несколько лет назад. Когда юный Френсис прибежал днём в штаб, бледный: “Папа…он не двигается”. Мадам что-то спросила и Френсис отчётливо сказал: “Упал с высоты. Это был несчастный случай. Для такой работы — нередкое явление”.       Командир вздохнул, приходя в себя и бросил взгляд на маленький портрет на столе:       — Я… знаю, как это тяжело ощущается.       — Не надо, сэр — отрезал Френсис, — Я это уже прошёл.       — Да-да, конечно! — махнул рукой Греттон, — Такое просто не проходит!       В углу кабинета щёлкнула ручка.       — Командир, — спокойно напомнила Мадам.       — Знаю-знаю я, — повторил он, чуть поморщившись. Командир выключил диктофон. — Думаю, на этом пока всё.       У Френсиса точно на душе отлегло — плечи расслабились. Он прошёл это испытание, у него получилось! Мадам поднялась и кивнула.       — Благодарю за сотрудничество.       Статная и в серой рубашке, она была замята от сидения. Со стороны было сложно сказать, как женщина себя чувствовала. Она не раздражена тем, что ничего не нашла. Скорее осмысляла произошедшее. Мадам вышла из кабинета первой.       Греттон попросил мага тоже выйти. Нужно побыть одному.       Френсис только рад. Но задержался на мгновение — проверить фикусы. Воздух в кабинете будто стал гуще. Требовалось проветрить. Растения не говорили ему ничего, только покачивались в благодарность. Видимо командир правда к нему прислушался и передвинул горшки подальше от окна.       Старик хотел ему что-то сказать, как дверь открылась.       — Греттон, можно вас на минутку? — заглянула Моро в кабинет и снова кивнула парню. — Вы свободны, Френсис.       — Хотелось бы верить, — тихо сказал маг и вышел. В коридоре продолжалась духота и пахло влагой после тумана. Он думал, не сказал ли слишком много? Джесс настаивала вызвать адвоката, но разговор вышел неофициальным. Как и обещали.       Он всё ещё утаивал многое. Не потому что хотел — просто знал: сказанное вслух перестаёт принадлежать тебе.       Френсис задержал дыхание, уходя от кабинета, будто пытаясь стряхнуть с себя всё, что осталось за дверью. Мешочек земли всё так же оттягивал карман. Вьюн, скорее всего, ждал дома.       Вспомнились слова лекарши в ту ночь: иногда достаточно самой мелочи, чтобы напомнить — всё уже позади. Дырявый камешек. Ком земли. Что угодно, лишь бы держаться.       Он накинул плащ перед выходом и машинально скользнул взглядом по приказу на стене. Большая ромбовидная печать бросалась в глаза.       Подтверждено Академией Люмерэс.       Френсис фыркнул и ускорил шаг — из кабинета доносились приглушённые голоса.       На свежий воздух он вышел почти с облегчением, но мысль не отпускала: решения о Штабе принимают не здесь.