Глава 6. Перекур

      Ночная улица пахла сухими листьями и лекарствами. Мадам оставила машину у фонаря, ещё на парковке проверив упаковку с «ноксом», — препарат нашёлся в другой аптеке. Она закинула пачку в почтальонку. Мёд Форгандиер казался теперь слабой заменой таблеток, и в такую ночь она не хотела ни сладости, ни отмазок.       Она застыла на крыльце морга, видя, как судмед Морен уже сидел на скамейке. Плечи в чёрной куртке, высокий сутулый силуэт, короткие волосы и прямой нос. Он был красив, но упрям. Мадам знала это лично, но старалась забыть старые отношения. Сейчас нет дела до неудавшегося романа.       Она подошла к импровизированной курилке из двух скамеек на дворе морга. В руке у Мадам — купленная когда-то ими вдвоём пачка с единственной сигаретой. Морен уже держал свою, наполовину тлеющую. Они раньше курили вместе; теперь Мадам оттягивала момент — бессонница и долг были сильнее привычки. Но сегодня тот случай, когда она снова села на эту скамью — Судный день. Точнее, снова разговор об этом убийце.       Мадам не одолевал страх, наоборот — ей было жаль, что придётся составить компанию Морену. Хотя она обещала: всплывёт СД — она снова закурит.       — Снова купила «нокс»? — спросил Морен. Улыбка была по-рабочему натянутой, а голос всё равно выдавал тревогу. Он говорил, как в морге — рассудительно и с паузами. — Я бы тоже спать не стал. В такое-то время.       Мадам сделала затяжку. Серый пепел посыпался на пальто и растаял, как мелкие воспоминания.       — Ты звонил, — ответила она коротко. — Что там такого, Морен? Почему ты в панике?       Он поднял голову, точно проверяя, не услышат ли их в окошке дежурные. В свете фонаря его лицо выглядело ещё более иссиня-палым; судмед привык к трупам, но голос дрогнул.       — Инесс… — её имя произносилось так редко, что она не сразу подняла голову. — Это не обычная расчистка. Фрагменты, стиль… — он сделал жест, описывающий осколки. — Это похоже на почерк. На тот самый, если меня не подводит память. А она редко подводит.       Она помолчала. Изо рта вышел дым, и она видела, как Морен пытается улыбнуться через напряжение.       — Ты думаешь, серийник?       — Я не просто думаю. Я почти уверен, — сказал он. — Но ты меня знаешь — не люблю драматизировать по телефону. Я хотел, чтобы ты услышала это первой. От меня. Инесс сняла очки, нащупав их на уставшей переносице; так легче было делать вид, что она не читает мысли.       — Устала? — усмехнулся Морен, обрывисто. — Или пытаешься понять, что я думаю?       — Проверяю, что с тобой всё в порядке, — ответила она, смотря своими серо-голубыми глазами в его карие. — Ты задержал вскрытие. Почему?       Морен прикрыл веки, словно собираясь с силами, и откинулся на спинку. Дым поднялся вверх тонкой лентой.       — Потому что тут есть вещи, в которых я не разбираюсь. Не технически — технически всё сделал, что мог. Аппараты, механизмы — это моя стихия! — Он похлопал себя по груди, будто отвечая за лабораторию всем сердцем. — Но есть странные следы. Как будто кто-то делал это с… намерением. Оно не укладывается в обычную криминалистику. Пахнет магией. Слово повисло.       Инесс почувствовала, как в животе что-то отозвалось: Лесовики, мёд, старые байки — всё это мешалось с делом людей, которые умирали не как жертвы обычных разборок. Ужасный ком.       — Ты серьёзно говоришь про какую-то их магию? — медленно спросила она. — Морен, ты же знаешь, я не склонна верить слухам.       Про его семью ходили разные рассказы: мол, Лес держит их как плату за старый договор, а пчёлы — не единственное, ради чего они ушли из своих родных краёв.       — Я понимаю, — сказал он. — Но когда умрёшь от ножа — это одно. Когда части тела лежат так, что напоминают ритуал — другое. Я не знаю, как это трактовать, поэтому и оттягивал. Не хочу ошибиться.       Инес вспомнила, как объясняла лейтенантам его отсутствие. Теперь она понимала: «другой вызов» был скорее предлогом. Судмед просто ждал подтверждения от магических экспертов, что тело не было проклято — или, что хуже, чем-то иным.       Она знала: Морен не станет драматизировать без причин. Но его страх перед магией стоил драгоценного времени. Неужели зря?       Слова о «том самом почерке» цепляли мысль о СД — человеке, которого ещё не удалось ни доказать, ни найти. Не было ясно, владел ли он искусством менять Полотно или просто пользовался побрякушками магов, чтобы скрыться.       Она сжала свободную руку.       Как бы непредсказуем ни был Судный день, порой он помогал полиции. В каком-то смысле. Когда долго не могли поймать преступника или тот выходил сухим из воды — откупался и выходил досрочно, — в участке знали: СД так просто не оставит. Сначала предупреждает, затем бьёт.       Мадам работала следователем не первый год. Опыт подсказывал, что такие люди редко бывают монстрами — чаще просто уставшими. От несправедливости мира и собственной… нестабильности.       — Почему ты так хочешь поймать СД? — всплыла в памяти старая мысль, и она задала вопрос вслух. — Когда он убивает тех, кто избежал наказания — это одно.       — А если однажды он убьёт невиновного? — глухо добавил он. — Трупы назад не возвращаются.       Мадам замерла. Мало кто после пуганий СД переставал творить свои злодеяния. Поэтому о несчастных больше ничего не слышали: «Да тут и так всё ясно, сколько выяснять…»       — Ты понимаешь, Инесс… — судмед сглотнул, прежде чем договорить. — Я вижу, что остаётся от людей. И меня пугает, когда кто-то считает себя судьёй. Даже если он выбирает “правильных”.       Она разжала руку и увидела маленькие ранки на ладони. Опять сжала слишком сильно. Но боль как будто притупилась.       — Ты думаешь, это дело возможно закрыть?       Морен чуть не поперхнулся дымом, и на его лице появилась странная улыбка — тусклая, как отблеск стекла клиники.       — Ты шутишь? — проворчал он. — Конечно. Хоть через ещё восемь лет — мы его найдём.       Она улыбнулась уголком рта. Несмотря на обстоятельства, ей стало тепло — то ли от разговора, то ли от старого напарника.       Инес рассказала о своём выезде в Лес: каких трудов стоило добраться к месту преступления — в заказнике не везде проедешь. Пришлось тесниться на вездеходе лесной охраны. Коммандир Греттон устроил приём, как мог, но она предпочла бы идти пешком. Однако оба её лейтенанта были не такими спортивными.       Слабые.       Она замедлилась на моменте столкновения с Френсисом Мон, которого представили как «сильнейшего мага». Хотя по её впечатлениям он выглядел как хиляк, ограбивший антикварный магазин. Ничего стоящего. Но случилась аномалия — и он вытащил одного из коллег.       Другие патрульные привели своих магов поздно. Этот справился быстрее.       — Думаешь, этот тип как-то… причастен? — спросил Морен, понизив голос.       Она стряхнула пепел, будто взвешивая слова, и только потом ответила:       — Откуда такие мысли? — сказала она, но в голосе уже звучало дежурное подозрение, которое она привыкла держать под контролем.       — Ну, знаешь… по твоему рассказу кажется, что он там авторитет. Я читал отчёт Кевина — этот тип знает, что делает!       Женщина вздохнула. Она надеялась, что Морену попалась отредактированная версия. Но, судя по эмоциям судмеда, это был откровенный оригинал — скорее отрывок из мистического романа, чем сжатый доклад.       «Придётся действовать аккуратнее», — подумала она.       — Ты его видел?       — Возможно, но не обратил внимания. Может, я предвзят. Но именно поэтому не я тут сыщик по всем делам!       Мадам усмехнулась.       — У него должны быть серьёзные причины для такого убийства. Ты что-то знаешь о его семье?       Он затянулся и выпустил дым.       — Слышал о Лесовиках. Много хорошего о них не скажешь. Талантливые, но… — он пожал плечами, — за какой бизнес ни возьмутся — всё разваливается. Только мёд у них и получается.       Инес пожала плечами.       — И что? — спросила она. — Думаешь, они серийники по хобби?       — Не надумывай. Да, магия меня напрягает. Если в дело влезает неизвестная сила… — Он склонил голову, вспомнив труп. — То мне нужно звать того, кто разбирается. Как ту же магическую экспертизу. А у меня нет доверия к тем, кого недавно считали мошенниками.       — Говоришь так, будто только с войны вернулся.       — Какая разница? Меня там всё равно не было. Я родился под конец, и воспитывали… — он не договорил.       Но Инесс поняла и без слов: “как и всех”.       Не верь мошенникам.       Не верь магам.       Такой лозунг был под одним из окон морга — белая краска на асфальте. Она уже потёрлась, но под ней виднелись прошлые попытки “обновить” сообщение. Как попытка вернуть прошлое.       Мадам молча смотрела перед собой. Ей было трудно разделить то же рьяное недоверие к магам, которое было до войны. Поэтому она просто старалась не утонуть в размышлениях.       Район у морга был тих — машины редки, как и свет в окнах домов. Старый район ещё теплел красным кирпичом и плющом, как и здание морга.       Судмед Морен смотрел на тлеющую сигарету в руках Инесс и вспомнил её попытки бросить. После него были и другие партнёры — она клялась, что больше не будет губить свой голос, который и так стал грубым. А потом снова стреляла у него сигарету, когда расставалась.       В ту минуту у Морена появилось странное желание поднять эту тему.       — Ты разве не пытаешься бросить? Ради кого-то? — напомнил он мягко.       Она усмехнулась — чуть грустно.       — Люди бросают ради людей, говорят. У меня их было слишком много. Мне проще с работой. Я брошу, если что, — добавила она, заметив его серьёзный взгляд. — Здоровье пока позволяет.       Морен покивал. И сказал то, что, возможно, пугало Инесс больше всего:       — Не думай, что я точно знаю, кто убийца «Тихого трупа». СД бьёт «по верхам» группировок, вот я и подумал на него. Я боюсь, что у него есть глаза и уши. Как тот же сообщник. А хуже — если он связан с полицией.       Инес напряглась. Не от страха — от профессиональной привычки быстро прочёсывать круг от утечек.       — Значит, мне теперь подозревать своих? — спросила она прямо.       — Нет, — ответил Морен сразу. — Это всего лишь догадка. Но будь осторожнее с лесной охраной. Они нам не родня, пусть и работаем на равных.       Между ними повисло молчание: уличный шум, лай беспокойной собаки, далёкий стук дверей.       Инес заметила, как доктор посмотрел на её кошачью эмблему на сумке — мордочку серой дымчатой кошки с круглыми жёлтыми глазами. Настоящее напоминание о том, ради чего она пыталась бросить курить.       — Луна на передержке у твоей подружки? — тихо уточнил он.       — Да, — сказала она и выдохнула, проминая переносицу. «И почему ты такой догадливый?..»       — Я? — он усмехнулся. Похоже, она сказала это вслух. — Нет, я не «пролайфер» и не доверяю интуиции, как ты. Мне лучше с мёртвыми. Они не возмущаются — даже мысленно.       Они оба рассмеялись, но смех был коротким и не полностью искренним. До сих пор им было непонятно, что помогало следовательнице так хорошо угадывать мысли. Поэтому сходились на версии с интуицией.       Инес погасила окурок пальцем, слыша в треске искры собственную усталость.       — Мне пора. Я тебя услышала. Выведу мага на разговор, — сказала она, поднимаясь. Голос был твёрдым, хотя внутри ещё вертелись сомнения. — Если те энергетические следы не его, то пойдём дальше.       — А если следы от мага?.. — тихо спросил Морен. Его глаза блеснули.       — Тогда будем знать, с кем имеем дело. А пока — не паниковать, — ответила она уже строже, без прикрас. Это была уже Мадам Морó, которую знали все в участке — молодую и выносливую следовательницу. —       Делаем свою работу. Ты — со своими трупами, я — с допросами.       Она вынула из кармана очки и, словно герой фильма, надела их.       — Я бы не стала сразу винить магов. В каждом есть своя гниль. Не задерживай осмотр больше.       Морен кивнул, затянулся в последний раз и бросил «спичку» в лужу. Маленькая вспышка погасла.       — Береги себя, Инесс. И Луну, — сказал он.       Она улыбнулась, на минуту позволив себе быть не следователем, а просто человеком — уставшим и одиноким под холодным фонарём.       — Постараюсь, — ответила она. — И ты береги свои руки. Они ещё понадобятся нам обоим.       Морен усмехнулся, но не стал озвучивать шутку. Вместо этого просто смотрел, поймает ли Мадам мысль. Она сначала не поняла, а затем развернулась и сказала:       — Даже не думай!       Они давно не в тех отношениях.       А сейчас разошлись в разные стороны ночи: каждый — со своими страхами, догадками и переживаниями обо всём подряд.       Но сигаретный дым ещё долго висел над их головами — как напоминание о тайнах, которые им предстоит распутать.