Глава 1. Монстр и художник.

Первые осознанные воспоминания, склизкого монстра, всегда возвращают в одно место — поле, ещё тогда, ему казавшееся бескрайне большим: усеянное гибкой и сочной изумрудной травой, переливающейся всеми оттенками зелёного при соприкосновении с яркими лучиками солнца. И в центре этой безмятежной степи, сидел человек. Выводивший что-то скрупулёзно и сосредоточенно на, тогда не известном существу, предмете — мольберте. Монстру, данный человек показался очень странным: от него не веяло страхом или тревогой присущих забредшим на его территорию людям, с недавних пор считавшаяся у местных — гиблой землёй. А этот человек спокойно сидел и, даже, носом не вёл. От чего это показалось слизню отличным шансом напасть и съесть незадачливого «гостя». Медленно, но верно существо начало подползать к человеку со спины, выжидая лучший момент для броска. Ближе… Ещё ближе. Ииии, прыжок! Но вместо соприкосновения слизкой тушки с головой человека — монстра отбросило в сторону лёгким ударом чего-то мягкого и тонкого. А план ведь был прост. Нужно только было обволочь голову человека, чтоб медленно его задушить и, затем, уже переварить бренное тело. Но… «Что? Почему?! Меня же не должны были заметить?» — проплыло подобие негодования в сознании монстра. И монстр посчитал, раз его присутствие стало быть раскрыли, то оставалась только одно — незамедлительно начать атаковать! Прыжок, у ворот, ещё прыжок и отскок, но попытки зацепить, хотя бы кусочек плоти человека, не делались возможными. Человек, так и продолжал что-то без конца выводить на полотне, попутно отбивая атаки раздражённого слизня другой рукой, в которой лежала обычная палочка с пушистым концом, именуемая — кистью. « Может эта закуска и способна отбивать мои атаки, но это точно не должно долго продолжаться. Я знаю, что люди не так выносливы, как монстры вроде меня!» злорадствуя, слизень продолжил своё массированное наступление, — «Удар, удар-удар, ещё удар! Да что такое?! Почему эта закуска никак не выдохнется?!» — уже внутренне истерил разозленный монстр. И тут. Слизня чем-то резко прижимают к земле. Из-за того что монстр слишком много внимания стал уделять своим атакам и редким уворотам от кисти, то совсем перестал отдавать отчёта окружающим художника предметам. За что быстро поплатился. «Он что? Так легко меня придавил какой-то сумкой?! Какого чёрта, она не разбегается?!» — задёргался немного поостывший монстр. — Подожди немного… Я почти закончил, — послышал шелестящий, как листва на ветру, голос человека. Услышав этот очаровывающий перелив звука, слизень почему-то, всё же, остановился и перестал пытаться выбраться из-под сумки художника, ожидая, когда этот странный тип прекратит что-то выводить на полотне. — Ну вот. Глянька… Как тебе? Мило ведь выглядит? — с задором журчащего ручейка, стал допытываться мнения о картине у придавленного монстра человек. Соизволила, всё-таки поднять с расплющенной тушки свою тяжелую сумку, человек указал на исписанные полотно. Изображение, хоть, и было похоже на родное поле слизня, но казалось монстру каким-то неправильным — не таким каким оно было на самом деле. Но в существе это не вызывало никакого отторжения… До тех пор пока оно не увидело уродливую кляксу ниже. Очень похожую на любого подобного ему монстра. Это вызвало в слизне некое подобие замешательства. — Как тебе? Необычно, не так ли? До твоего прихода, картина мне казалась, какой-то неполноценной. Но благодаря тебе — эта задачка оказалась решена. Ты стал прекрасным довершение этой картины. Благодарю, а то, иначе, быть ей очередным скучным пейзажем… — опершись на край картины, человек улыбался и растягивал каждое сказанное слово, буд-то пытаясь донести до монстра какой-то их сокральный смысл. Слизь не двигалась, пребывая в перманентном состоянии. Задаваясь вопросами: «Что здесь происходит? Что за «довершение»? Какой «скучный пейзаж»? При чём тут я?». Непонятных слов было много, а возникающих вопросов — ещё больше. От всего этого слизи захотелось возобновить своё нападение с удвоенным усердием, если не с утроенным. Похоже, враждебный настрой существа остался проигнорированным, иначе для монстра оставалось загадкой последовавший оптимистичный и спокойный настрой человека. Да не сползающая улыбка с лица столь необычной закуски, почему-то стала казаться… Приятной? Странный человек продолжил с энтузиазмом рассказывать о других, нарисованных им, картинах: пейзажах, портретах, абстракциях, лёгких зарисовках; о различиях тех или иных красок и в каких случаях их используют, из чего в целом состоят сами краски; как изготавливаются кисти… Это всё слизи было незнакомо и казалось не несло никакого смысла, но слушать журчащий голос художника было интересно и, даже, приятно. От чего монстр решил повременить с нападением на столь заманчиво аппетитную закуску. « Мне нужно выждать, иной, момент для нападения. А ещё лучше — стать сильнее! Вот тогда у меня будет шанс съесть эту глупую, но очень странную закуску…» — таковы были размытые мысли чудовища в тот момент. *** Время шло. Слизень охотился и рос в силе, а человек всё приходил на поле и рисовал. Каждый раз, когда монстру казалось, что закуска теряет бдительность — он нападал, но всегда безуспешно. Атаки всегда отражались, с какой бы стороны или в какой бы момент существо не нападало. Всё было тщетно! И при всём при этом, человек не отвлекался от своего занятия. Иногда художник, слегка, посмеивался и что-то шептал-шелестел себе под нос, а по окончании рисования — спрашивал мнения о новом творении запыхавшегося слизня. Слизень, в свою очередь, либо негодующие побулькивал на довольного собой человека с его «мазнёй», либо замирал на месте не реагируя ни на что. До тех пор пока человек не начинал тыкать в него своей палочкой для рисования ещё и с вопрошающим тоном в голосе: — Тебе так понравилось, что не можешь оторвать взгляда, малыш? — за что получил недовольный бульк и разъеденную палочку в ответ от негодующего монстра. — Ох, какое же ты сердитое и активное существо. Хмм, сердитое… — отбросив многострадальную палочку, художник откинулся спиной на траву и задумался. Мужчина изучающе посмотрел на притихшего возле себя слизня. Ещё немного поразмыслил и резко принял прежнее сидячее положение воодушевленно сказав: — Решено! Буду звать тебя Уллисе. В родных краях от куда я родом это значит — «злюка». Такой сердючке, как ты оно очень подходит, хехех! Кстати… А меня зовут — Гвидо, Гвидо Бааде. Будем знакомы, Уллисе… — громко и тягуче, растягивая каждое слово и повторяя для слизи имена, под конец Гвидо нежно улыбнулся. Монстр с трудом осознавал всё только что сказанное закуской, но ощутил от этих слов что-то приятное и теплое в глубинах своей склизкой тушки. Таким же вкусным, как съедена недавно поверженная волчица. Правда не приносящее того же насыщения… «Злюка? Уллисе? Гви… Гвидо? Не понимаю… Но хочу понять.» — проскочила у слизи мимолётная мысль и дала ещё один толчок к её будущей эволюции. *** Монстр стал реже атаковать и больше слушать да наблюдать за человеческим художником по имени Гвидо. Запоминать слова и даже их немного понимать. Ранее слизь стала замечать, что Гвидо не совсем человек, хоть, пахнет и ведёт он себя по человечески. Разницу монстр заметил только благодаря более тщательным наблюдениям за самим художником и изредка встречающимся человеческим путникам. Детали. Детали выдавали закуску-Гвидо с потрохами. Его вьющиеся белые, как горстка у зимнего зайца — волосы, каких слизь не видел ни у одного встреченного им человека. А так же, молочно белая кожа, не темнеющая на солнце и короткие острые уши свойственные степным эльфам, когда-то проживавшим в этих местах. Слизь помнил степных эльфов. Они часто заглядывали на слизневые поля и подкармливали половозрелых монстров. Но с недавних пор, по какой-то причине, эльфы покинули здешние земли и больше не возвращались. Лик художника был схож со степными эльфами, но запах кричал о его истинно-человеческой природе. Чтобы что-то ещё подметить в столь необычном человеке — существу не хватало знаний. Монстр продолжал рьяно развиваться и умнеть. Его охота на животных и других монстров, стала занимать куда меньше времени и сил, благодаря наблюдениям. При столкновении с людьми, существо затрачивалось и выжидало, изучало поведение, запахи, звуки, интонации… Всё то что могло помочь в его дальнейшем развитии и улучшении качества охоты. И чем больше слизень познавал, тем больше он стал осознавать и понимать, что говорят люди. Правда, художник монстру казался куда интереснее иных встреченных закусок. У закуски-Гвидо запах был куда желаннее, звуки его голоса куда мелодичные. Слизню было необходимо только терпение и время, чтобы заполучить столь ценную вкусности. А так же — доверие. Доверие. Монстр только недавно осознал, что значит у людей это слово и как его можно использовать, чтобы заполучить самую трепетно желанную закуску в его жизни. Слизь стал меньше атаковать и больше слушать Гвидо, изображая положительные ответы с реакциями на голос художника. Стараться не есть вкусные пучки шерсти на «листочках», а также пытаться всячески развлекать закуску-Гвидо и издавать звуки в ответ, частично имитируя искаженные подобия человеческих слов, сопровождаемые бульканьем (пыханьем, приглушённым свистом и вибрирующим дрожанием). Слизь изо всех сил старался издать звук похожий на людскую речь, чем приятно удивлял художника и получал за свои старания своеобразные награды, в виде сочных ещё живых мышек. Как-то, в совсем уж хорошее настроение, слизень захотел развлечь себя и отдыхающего рядом Гвидо одним подсмотренным у путешественников в излишне цветастых одеждах — фокусом. Монстр хотел повторить трюк с подбрасыванием шариков при этом используя свою собственную тушку. Идея показалась ему занятной и принялся за её реализацию. Скрутившись пару раз с тихим плюхающим звуком монстр попытался поделиться на пару равных частей, но не смог… Существо готово было рассосаться на месте от неизвестной эмоции пронзившей его сознание. — М? Что-то случилось, Уллисе? — у обернувшегося человека глаза быстро стали расширяться, а улыбка слегка дрогнула, но… — У-уллисе… Пха, ахахах. Что с твоим цветом произошло? Порозовел… Ахахах, ты порозовел! — заливистый смех разрезал умиротворяющие звуки окружающей природы, от чего слизь ещё больше раскраснелась став почти бордовой. И с громким бульком монстр распался на одну относительно большую часть и три маленьких комочка, которые сразу не преминули и начали по очереди наскакивать на разозлившего слизня художника. Валяющийся и уже ржущий во всю голосину Гвидо слабо отбивался от мягких комков, которые не то что никакого урона не могли нанести, так сами выглядели готовыми от любого лёгкого тычка лопнул и вылиться содержимым на пушистую травинку. А человек всё продолжал звонко ухахатываться, хватаясь за живот и подбирая уже выступившие было слезинки. По чуть отошедшая слизь, свистом подозвала свои малые нерасторопные копии. Те прекратив свои бесполезные наскоки вернулись обратно к «большому брату» и обратно всосались в его тутже уплотнившееся и порозовевшее тельце. Затем, что-то булькнув подуспокоившимуся человеку, пополз прочь. — А? Улли, ты что? Обиделся? — Гвидо, поднявшись и поправив растрепавшиеся от валяния в траве волосы, подхватил расстроенное существо — Что такое? Будет тебе, малыш… — стал наглаживать задёргавшуюся слизь художник, грозившуюся расщепить тонкую кожу перчаток. Но уверенные мягкие движения рук человека в купе с приятным журчащим голосом расслабили раздраженного монстра. — Бв…фвоо…гукс — формируя разрозненный набор звуков в слово, слизь легонько тыкнулась в руку Гвидо. — Что? — Пфооогус…бвее-ло? — Фокус… Весело… — шепча, художнику удалось расшифровать почти бессвязный набор звуков существа. — Хах, ты хотел мне показать фокус, чтобы развеселить? Хахах… — удивление сменилось искренней мягкой улыбкой на лице художника, — Спасибо, малыш. Это был чудесный фокус. Этот благодарный шёпот зацепил что-то в глубине затихшего монстра. Слизь не знала, что именно, но оно заставило трепетать всей его сутью. С этого момента склизкое существо решило, что будет стараться удивлять и заставлять смеяться закуску-Гвидо чаще, невзирая на нелепость и абсурдность своих «фокусов». Не взирая на и без того косящихся от него с человеком собратьев. Существу хоть и не понятно, что оно ощущает, но хочет разобраться в этих странных эмоциях. Всё бы ничего, но стремительное развитие слизня не прошло незамеченным для его множественных братьев и сестёр, которые могли только непонимающе побулькивать да в тревоге расползаться от странного (пугающего?) собрата. Никто из иных слизней не смел даже близко приближаться к дикому шебутному существу. Стали обползать стороной, как его самого, так и его территорию. Но монстр не переживал по этому поводу — ему было в радость питаться вкусной питательной пищей без надобности делиться ей с множественными сородичами, а также не беспокоиться, что кто-то ещё может положить «глаз» на сочную закуску-Гвидо. К сожалению с большей осознанностью и пониманием — пришла скука. Монстру приходилось подолгу скучать в ожидании художника. Его раздражало, что закуска могла подолгу не известно где пропадать. Также, слизень заметил, что Гвидо не появлялся в излишне холодные и дождливые дни, от чего стал их определять для более длительной охоты. Поиск и скрытные преследования прячущихся от непогоды мелких да средних зверушек, заплутавших слабых путников — вызывали у слизня чувства восторга и удовлетворения. В один из таких непогожих деньков, монстру довелось набрести на группу людей скрывавшихся в пещере под холмом. Если слизень не ошибался, там раньше обитал кошмарящий округу грибной медведь. Которого благодаря недавно обнаруженным способностям, монстр смогло (с трудом) одолеть и съесть. Монстру доводилось наблюдать этих неотёсанные грубых людей. Как они убивали и забирали вещи других путников. Кажется, Гвидо рассказывал о подобных особях человеческого народа, называя их разбойниками или рога (названий и описаний, правда, было на много больше, но слизень смог запомнить только эти два, так как чаще всего доводилось их слышать). « Какие глупые люди — брать бесполезные блестяшки и не есть такие сочные закуски. Совсем глупые-глупые. Но сильные…» — у негодующего существа созрело весьма опасно, но неотвратимое желание. Монстру, в угоду своего желания, ничего не оставалось, кроме как затаиться в густой траве и начать выжидать. Ему не терпелось попробовать кого-то сильнее лесных волков-монстров и свирепого грибного медведя — сильнее их, но не его главной вкуснейшее закуски-Гвидо. Увы, эти твари во всём уступали улыбчивому художнику. И вот, спустя два часа непрерывного изучения своих будущих жертв и составления краткого плана действий — настал момент, когда слизневое существо решило действовать. Поздний вечер. Люди отходили ко сну, оставляя одного из своих на ночное дежурство. Команда разбойников состоял из шестерых человек. Лучшим решением слизень посчитал, что сначала надо отвлечь молодого человека на стрёме, при этом не разбудив людей внутри, забраться в лежбище и притаившись убить спящих во сне, а после разобраться с оставшимся человеком снаружи. «Мне пришла замечательная идея! Использую более усовершенствованный фокус с разделением. В охоте на грибного медведя он очень хорошо сработал.» — прекрасный хитрый план одобренный непутёвым монстром стал понемногу обрастать деталями и радостно прожурчав слизень начал готовиться. Уже без особой сложности, существо разделилось на одну большую и шесть малых плотных комков слизи, более совершенных на его «взгляд», чем все при ведущие попытки. Слизни бесшумно поползли сквозь густую траву и кусты к лагерю людей. Один из своих маленьких комков, монстр оставил неподалеку от входа в пещеру, на дереве, приказав ожидать сигнала, а сам с оставшейся «командой» притаился за дежурящим человеком. «Бульк» — подгадав момент с грозой, слизень дал команду. Бах — что-то упало с ветви, после разнёсшегося по округе грома, и привлекло внимание дежурящего парня. В этот момент монстр, держась тени, со своими малыми комками незаметно скользнул в пещеру, решив оставить разобраться с непутёвым пареньком на входе другую свою полу разумную часть. Скрываясь в тенях отбрасываемых костром, слизь быстро осмотрел положение спящих людей, выждал ещё минуту и уже стараясь не терять больше времени, он отправил по одному малышу на каждого спящего. Задача была такова: тихо подползти, не разбудить, просочиться в глотку или нос и разорваться внутри повредив важную для жизни честь тела — голову. Всё хитро, просто и быстро, как считал разумный слизень. Только каждый малый слизень занял свою позицию в аккурат рядом с головами жертв, монстр подал сигнал к действию. Но не тут-то было! У двух из пяти малышей удалось быстро просочиться в открытые глотки храпящих мужчин и безболезненно их убить, но другие трое лежавших чуть поодаль, почувствовав что-то неладное один за другим подорвались со своих налёжанных мест. Первым вскочил самый сильный член команды и сообразив что к чему, со всей силы наступил на маленький комок слизи подле него, который собирался на прыгнуть, хоть, на какую-нибудь часть человеческого тела, чтобы оставить полезные для «большого брата» ранения. Другие двое были не на столько расторопны, как их капитан и умудрились получить небольшие раны от разорвавшихся монстров, но таких ранений было недостаточно для того, чтобы их совсем вывести из боя. Монстр и помыслить не мог, что только спавшие люди смогут так быстро среагировать. Он понимал, что с потерей своих малых копий ему не в коем случае не следует вступать в прямое сражение с вооруженными людьми, но помимо этого в глубине слизи что-то резко свернулось от увиденной картины раздавленного тяжёлым сапогом «собственного» малыша. Что-то, что заставило в панике резко выскочить схоронившегося монстра, тем самым выдав его местоположение. В испуге существо сорвалось в сторону выхода из пещеры, но не успел проползти и пары тройки монстров, был незамедлительно отброшен ударом копья, в дальний угол пещеры, одним из немного пострадавших экс-жертв. В этот момент в «лагерь» разбойников вбежал стоявший ранее на стрёме парень — весь мокрый и в ссадинах с лёгкими кровоподтеками на видных участках кожи. Похоже, маленький слизень, оставленный ранее снаружи, смог неплохо потрепать молодого парня, но к сожалению монстра — не убить. — Атакуют! Босс Брока на нас что-то напа… — вопли испуганного человека оборвались на полуслове, стоило ему только увидеть трёх уже вооруженных разбойников и небольшого дрожащего слизня в углу. — Где тебя носило! А. Не важно. Лучше проверь их… — не дав ещё слова сказать потрёпанному парню, глава команды указал на всё ещё лежащих без единого движения мужчин. Тем временем копейщик со своим напарником (успевшим вооружиться коротким мячом) окружили всё продолжающего подрагивать горе-слизня. — Они… Они мертвы, Босс. У них всё ш-шеи… разодраны! — запинаясь, прописчал парнишка. — Какого чёрта?! И это всё из-за парочки мелких слизней? Да как такое вообще возможна? Эти твари ведь совсем безобидными должны быть… — тихо бесновался Брока, смотря то на трупы бывших членов команды, то на вжавшегося в стену пещеры монстра. — Прирученный может быть? — подбросил идею мужчина с копьём. — Если так, тогда неподалёку должен быть заклинатель — продолжил за напарником мечник. — Не похоже на то… Заклинатели обычно следят за своими «зверушками» и не дают так просто их загнать в угол. К чёрту это всё! Убейте тварь и немедленно собираемся… — дал отмашку босс и двое разбойников незамедлительно атаковали монстра. Слизень же, тем временем пока люди переругивались, судорожно думал, старался составить новый план действий, но не успевал из-за дикой внутренней тряски что-либо предпринять — его атаковали. А он, как мусорная куча из листьев прирос к земле от животного, ранее никогда не посещавшего его, страха. В эти секунды неотвратимо летящего удара, монстр испытал ещё одно новое чувство — сожаление. Сожаление о том, что больше не увидит новых картин того странного художника и не услышит периодически раздражающего, но задорного журчащего голоска. — Гви-Гвид-о! — пропищало в отчаянии существо и сжалось в ещё меньший дрожащий комочек. От неожиданных действий испуганного комка слизи и прилетевшего со стороны входа какого-то предмета сбившего прицельную атаку копейщика, нападающие опешили и умудрившись только слегка задеть тушку писчащего, чьё-то имя, монстра. — Как приятно впервые услышать своё имя из твоих уст, Уллисе… Ах, прошу прощения за столь поздний визит, уважаемые… В моих планах было, посетить вас только ближе к утру. Но мой друг оказался проворнее меня… — шагов было не слышно и только лёгкий смешок с тягучим голосом выдавал присутствие непрошенного «гостя». — Ты ещё кто такой? Посетить хотел под утро говоришь? Слышь холёный заклинатель-полукровка, а кишка не тонка в одиночку со своей слизневой тварью на группу Брока Роутера нападать — сплюнул раздраженный Брока, поворачиваясь всем телом к прибывшему и направляя в его сторону обнаженный меч. — Ах, я вовсе не заклинатель, уважаемый и… Хмм, группу? — ехидно усмехнулся Гвидо, — В заказе значитесь только вы, уважаемый Брока. Остальные меня не интересуют. Так что, если вам неохота упокоится в этой всеми забытой пещерке, будьте добры… — Чёрта с два, я оставлю Босса! — не дав никому и подумать, молодой парень, что стоял ближе всего к улыбчивому наёмнику, набросился на него с мячом наперевес. — Как жаль… — отбил удар своей тяжёлой сумкой Гвидо, тем самым повалив глупого паренька на землю и обратился к другим мужчинам — Вам тоже не интересна жизнь, уважаемые? — Чушь не городи! Ты тут один, а нас четверо, урод белобрысый! — выкрикнул копейщик. — Так точно, тварь полукровная! — поддакнул разбойник с коротким мячом, всё ещё держащий остриё в сантиметре от тушки притихшего монстра. — Что ж. Это ваш выбор — и в выпаде, Гвидо подскочил к недалеко стоящему от него главе команды. Отбив своей сумкой приготовленный Брока режущий удар мечом, художник чётким быстрым ударом в кисть выбил оружие из руки разбойника и подсечкой повалил его наземь, затем, сделал прямой удар кулаком в горло, заставил противника кашлять и задыхаться от спазмирующей боли. Подскочивший, к повалившему босса наёмнику, молодой парень незамедлительно получил прямой удар в колени выкинутой вперёд художественной сумкой и потерял дыхание от вонзившегося в его живот клинка, вырванного из пояса задыхающегося Брока. Удар левой рукой в поддых и следом кинжал уже вонзается четко в сердце молодого разбойника. Гвидо толкает уже мёртвого парня от себя в бок, подхватывая тяжелый меч из ослабшей пятерни и раскрутившись по инерции отсекает голову успевшему кое-как оклематься Брока, тем самым убивая и его. Тем временем, те двое, что находились ближе к слизи, в ужасе застыли от развернувшейся перед ними картины. Движения и атаки полукровки были четкими быстрыми и выверенными, без излишеств. Монстр в человеческом обличии убил их товарища и босса с застывшей улыбкой на лице и мрачными омутами глаз способными поглотить последние остатки света пещеры. Всё произошло слишком быстро, так быстро, что мужчины и шага не успели сделать. Но стоять столбами дальше им не позволил отмерший слизень, который за время разговора людей успел вернуть себе самообладание и проработать новый план нападения. Проскользив по неровной стене пещеры вверх, монстр опрокинулся на голову копейщика собравшегося было вступить в бой со своим напарником, и начал заполнять собой дыхательные пути мужчины. Человек и его напарник, как могли пытались скинуть настырное чудовище, но уже было поздно — глотку бедняги начало несчадно чадно сдавливать, а слизь попавшая внутрь не давала сделать и вдоха. Миг, и горло пробило несколькими плотными острыми жгутами изнутри, заставив человека повалиться сломанной куклой на землю, продолжая хвататься за горло и захлёбываться кусочками оставшейся внутри слизи с обильно вытекающей кровью. Мечник, пытавшийся безуспешно стряхнуть вцепившуюся в копейщика слизь, в последний момент заметил летящий в него меч и попытался увернуться. Уворот прошёл не сильно удачно, но позволил ему с раной в боку откатиться почти к самому выходу из гиблой пещеры уже ставшей могилой для его босса и товарищей. И вот стоя, всего в паре шагов от спасительного прохода, мужчина смог детальней рассмотреть весь ужас произошедшего хауса. Всего за каких-то десять минут мирно отходивший во сну лагерь обратился в склеп. Лежащий, почти у самого выхода, обезглавленным трупом в луже собственной крови Брока Роутер — босс их небольшой шайки разбойников; чуть поодаль развалился с пробитой грудиной самый молодой участник их группы, присоединившийся только парой неделями раннее и успевший только раз с ними выйти на прибыльное дельце; двое уснувших вечным сном слева и в самом конце пещеры лежал его напарник и друг совсем переставший содрогаться в конвульсиях, затихший уже навсегда. А причиной гибели всей его дорогой команды был урод-полукровка со своей дерьмовой слизью. Всё это довело человека до дичайшего отчаяния, от чего он покрепче перехватил свой короткий меч и с воплем понёсся на стоящего в луже крови безоружного монстра в обличии человека. — Как безрассудно… — смешок ещё больше вывел из себя отчаявшегося разбойника. Гвидо легко уклонился от пары размашистых ударов налётчика, сделал подсечку, выпрямился и схватил человека за загривок с размаху впечатывая того лицом в шероховатую поверхность пещеры. Потом, схватил оглушенного мечника сзади за обе руки и опираясь ногой в торс, со всей силы дёрнул их на себя, тем самым вырывая руки из плечевых суставов. Боль и агония затопила пещеру криками последнего оставшегося в живых разбойника и, затем, голову несчастного пробило остриё собственного меча. Со смертью последнего члена команды, пришёл конец бесславной мелкой банде разбойников Брока Роутера. — Фух, я кажется даже немного запыхался… — откидывая уже ненужное оружие, протянул даже не вспотевший художник. — Хех, надо думать. Я ведь давно никого не убивал, после столь поспешного ухода из «дома»… — поправил растрепавшиеся кудри и натянуто посмеялся над какой-то своей личной шуткой, наёмник. Гвидо перевёл мрак своих очей на приближающуюся слизь и замолчал. Недовольство и некоторую нервозность можно было прочувствовать в атмосфере полутёмной пещерки, тишину которой прерывали треск догорающего костра и ослабевающий шум дождя, но лицо человека всё также продолжало выражать напускную расслабленность и доброжелательность, как и всегда. — Уллисе, твоё безрассудство могло тебя погубить. — решил нарушить затянувшееся молчание псевдо-спокойный Гвидо, — Что бы с тобой стало не реши я проследовать за этими парнями ашь до границ твоей территории и не заметь я твоей глупой идеи поиграть в хитрого убийцу? Что если бы я не взялся за столь простой заказ в этом захолустье… — причитания уже подуспокоившегося художника не переставали умолкать и всё сильнее заставляли чувствовать бедную слизь себя неловко. Очень неловко. Его тут отчитывали, как маленькое неразумное человеческое дитя! — Гви-Гвидо! — не выдержав и не придумав ничего лучше, чем прописчать так хорошо получающееся слово-имя, слизень попытался остановить разошедшегося художника. И тогда, человек быстро смолк и пристально уставился на, испускающую волны своей тушкой — слизь. Секунда, две и гробовую тишину прервал громкий, с оттенком счастья, заливистый смех. — У-уллисе. Уллисе! Радость моя, ты наконец-то позвал меня по имени… И даже смог произнести его дважды! — Гвидо с восторгом бросился к монстру, схватил его в крепкие объятья и несколько раз подбросил вверх, всё продолжая восклицать его имя, теперь уже точно его имя — Уллисе! Стоило восторженному художнику прекратить подбрасывать Уллисе, слизень наконец начал ощущать медленно одолевающую его усталость. Его тельце стало неприятно показывать от отсутствия разорвавшихся, из-за треклятых закусок, частей. Бедный монстр потихоньку стал вытекать из приятных объятий своего человека в манящую аппетитными запахами сторону. Заметив вялость своего склизкого друга, художник подошёл к ближайшему трупу разбойника и аккуратно сгрузил проголодавшегося монстра. Умиляясь, начавшим трапезу существом, Гвидо на каблуках развернулся к телу почившего босса отряда и нагнувшись снял с его толстых палец пару примечательных колец. Обмакнул кусок ткани разбойника в растёкшейся под трупом крови да обернул в неё именные кольца владельца. — Думаю, мне лучше сейчас отправиться сдать заказ… А милашка Уллисе сам со всем остальным разберётся… — с улыбкой прошептал человек свои мысли в слух. Ещё немного понаблюдав за трапезничающим слизнем, Гвидо пружинящей походкой подхватил свой, отброшенный ранее, саквояж и напевая под нос незатейливую мелодию отправился в только себе известную сторону.