Глава 2. Вперёд и в путь.

Стоял весьма жаркий денёк. Ещё один из множества других, но всё же… Этот день отличался для слизи своей особой пряностью и лёгкостью, которую дарил разлёгшийся, на его уже значительно подросшем в объёме тельца, человек. — Ваааах! Уллисе, а ты подрос… Меня очень радует твоё стремительное развитие. Как в объёме, так и в способностях ты становишься всё лучше и лучше… — тягуче и медленно, растягивая каждое слово, как гибкую верёвку, журчал расслабленный Гвидо. Обхватив заметно разросшегося слизня, так что еле-еле получалось полностью его обнять, художник вальяжно без опаски лежал на слегка недовольном монстре. -Гви-Гвидоооо… — ворчливо булькал стеснённый объятьями Уллисе, но иных действий не предпринимал да и незачем. — Ах, милый Улли, если будешь почти в таком же темпе, то скоро сможешь перевоплотиться в Короля слизней… Интересно, какой облик примет твоё округленькое тельце~~~ Хехех… Может кисточки? Они тебе так сильно нравятся, что я уже еле успеваю их чинить. А может маленького ворчливого волчёнка? Или пушистого зайки, хехеее… — мечтательно похихикивал художник, продолжая слегка пожамкивать и мять округлые бочка монстра. Может, монстр и продолжал строить из себя недовольного, но терпящего всё зверушки. На самом же деле радовался не меньше самого художника. Но услышанные далее еле слышимые слова человека, заставили что-то перевернуться и ёкнуть внутри: — Надеюсь у меня получиться застать этот момент, Улли… — мечтательный шопот, почти, потонул в теплых складочках придавленного к земле существа. — Бульк… Гвид дождооотся! Обе-шчаю… — искажанно, но разборчиво пискнул Уллисе. Объятья Гвидо стали ещё крепче, а восторг в чарующем голосе неподдельно ярче и честнее, чем когда-либо: — Да… Мой удивительный Уллисе, быстро учится говорить и пополнять свой запас слов. Скоро и за человека сможешь сойти — одновременно похвалил и пошутил разомлевший мужчина. Слизь не знал, как реагировать на эти слова. «Как из монстра может получиться человек? Глупость какая-то…» — пронеслось у него глубоко внутри, — «Хотя. Может у меня и получится стать чем-то похожим на заку… Гвидо. Мне бы хотелось.» С такими мыслями монстр стал медленно погружаться в глубокий сон. Развитие требовало много пищи и ресурсов самого тела, от чего необходимость во сне также начинало расти. Но с переходом (возвышение) на ступень выше его нынешнего положения, а затем со становлением Королём слизней, существу больше не нужно будет столько еды и времени на отдых. Уллисе было так спокойно и приятно в объятьях своего человека. Особого человека утратившего статус «закуски» и ставшего чем-то сродни семье. Странно, но тех сородичей, населявших ранее это поле вместе с монстром у Уллисе не поворачивалась назвать — семьёй. Они были такие же, как он, но в тоже время и нет — глупые и местами пассивные, их легко могли поймать и раздавить более агрессивные малые и средние монстры, а сородичи даже, вовсе, не сопротивлялись таким напастям судьбы! Уллисе, был не таким. Он считал, если тебя атакуют и хотят съесть, то ты должен атаковать в ответ с большей силой и быстрее чем хищник, и хотеть сожрать его ещё больше чем он сам. Если у сильных монстров есть территория, то и у слизня она тоже должна быть (желательно ещё больше, чем у соседей). Вся его прошла жизнь, до встречи с необычным художником, придерживалась данных убеждений. Сейчас, правда, не сильно что поменялось, но… появился тот с кем хочется просто так «проводить время» и вместе охотиться. Парная охота тоже стала неотъемлемой частью жизни. Гвидо выполнял «заказ», а Уллисе получал вкусную и питательную закуску, иногда закуски. Но порой они выходили на охоту и за обычным зверьём или монстрами. Охота вместе приносила слизи куда больше удовлетворения и своеобразного счастья, чем когда ему приходилось нападать в одиночку или делиться с сородичами, с таким трудом, добытой едой. В жизни монстра стало появляться куда больше красок и понятий, желаний и стремлений, о которых раньше не мог и помыслить. Слизь ни капли не напугали данные изменения в его жидком сознании. Как можно! Они, ведь, сделали его сильнее и опаснее для будущих закусок, а также привлекли и зажгли интерес в мрачных глазах монстра в человеческом обличии. Наблюдая за художником Уллисе всё больше убеждался, что Гвидо очень сильно походил на монстру подобных существ. Как бы он хорошо и культурно не говорил с другими закусками, они также, как собратья слизи отвергали его, относились с опаской и некоторым осуждением. Как бы внешне не походил на человека, повадки художника оставались неуловимо звериными. Обычные люди чувствовали и видели в платиновом блондинке только опасность и старались по возможности избегать зрительного контакта с ним. Всё это смог увидеть скучающий в ожидании монстр, тайно выбирающийся за пределы своей территории, чтоб немного последить за Гвидо в естественной для людей среде. « Он такой же как и я… Тогда… Может он моя семья?» — это были последние мысли слизня перед тем, как он окончательно уснул. *** Счастье счастьем, но оно не могло продолжаться вечно. Уллисе не мог точно вспомнить, когда дни начали становиться всё темнее и туманнее, когда пение и клёкот разномастных пташек стал затихать, зверьё и монстры, предчувствующие подступающую беду, бежали из родных мест обитания. Трава, деревья, земля отдавали горько-кислым обжигающим привкусом. Всё это сильно нервировало настороженного Уллисе. Но он, в отличии от сородичей, был слишком упрям, чтобы так вероломно взять и покинуть свою дорогую территорию, своё место для встреч с важным для него человеком. Монстр стоял на своём и продолжал с нетерпением дожидаться каждого визита улыбчивого художника, которые в последнее время становились всё более редкими и быстротечными, а парная охота перестала изобиловать закусками. Вот в один из таких пасмурных дней перед монстром встал небывало хмурый, под стать самому небу, Гвидо. Его натянутая улыбка была готова разбиться в любой момент, а взгляд сотрясал всё нутро монстра, своей густейшей всепоглощающей мглой. У слизи было нехорошее предчувствие. — Начну я немного из далека, дорогой Уллисе. С причины моего появления в этих землях. — Гви-Гвид? — Гвидо погладил слизня, продолжая всё также натянуто улыбаться. — Я искал тех, кто подарил мне жизнь и тех кто также просто её продал… Думаю, для тебя не станет открытием моё смешанное происхождение. Полу-человек и полу-эльф — забавная шутка природы, не так ли… — слова человеку давались тяжело, но он с вздохом продолжил, — Мать я смог найти, хех… Точнее всё, что от неё осталось. Бедняжка ушла из жизни ещё лет пять назад… из-за чёртовой производственной травмы на заводе… Я помню её. Её песни и сказки, и такую обманчивую любовь. Знаю, что у неё не было выбора, кроме, как продать столь уродливое создание невзлюбленное узколобыми родственничками. Но простить её, у меня наврятли когда-нибудь получится. Хахах… — растрепав волосы, Гвидо присел рядом с прижавшимся к нему монстру, пытающимся так проявить свою заботу об изливающем душу друге, — Эххх… Ранее, также, здесь обитало поселение степных эльфов. Мой отец, не трудно догадаться, был одним из них. Его мне не довелось увидеть в детсве, но я надеялся, что получится встретить, когда я найду это место. Хех, они ушли не оставив и следа. Испарились, словно призраки из древних замков. И теперь их найти у меня вряд ли получится так просто, — Гвидо ненадолго затих, задумчиво следя за проплывающими мимо облаками. — И брат… Сводный брат. Он стал единственным с кем я смог пройти весь тот кошмар, но сейчас мне нельзя с ним видеться. Боюсь, он и выслушивать меня не станет, как сразу попытается убить. За то, что я сделал, он точно никогда меня не простит и стоит закончиться войне, как он галопом поскочит на мои поиски. Я знаю, что он сейчас наёмничает здесь неподалёку, в столице Сомнии Галаус. Если не ошибаюсь он даже там себе кого-то нашёл… Но мне представить сложно кем должен быть этот человек, чтобы смоч перебороть безумие моего братца… Хех — Гвидо рассказывал долго и много, о всех своих переживаниях и сожалениях, открываясь Уллисе так, как никому другому, а монстр продолжал слушать, периодически урча и пропуская успокаивающие вибрации сквозь своё тело. Но всему должен был прийти конец и этот монолог не стал исключением. По царящему, почти, 24/7 мраку, сложно было сказать, что сейчас за время: раннее утро или подступающие сумерки. Серое небо не давала ответов на этот вопрос, но чутьё монстра говорило, что сейчас близится время к полудню. А долго раздумывающий о чём-то своём Гвидо, наконец решился подняться из расслабляющих объятий слизи. И блеснув озарением во взгляде, обратился к Уллисе: — Послушай, дорогой Уллисе, ты умный мальчик и должен понимать, что для всего живого здесь нет больше места. Мне не хочется с тобой, так скоро, прощаться… — с грустью в голосе, художник подтянул свою маломальскую поклажу, — У меня есть к тебе предложение. Оставь свой дом и давай отправимся вдвоём на юго-запад, к островам Иглис. Туда куда не доберётся посеянная мертвяками морь… и мой брат, хех… Но если ты откажешься — я пойму… В воздухе повисла томительная тишина, растягивающаяся долгими секундами принятия и обработки сказанного человеком слизню. Уллисе услышал Гвидо, но очень тяжело понимал, как можно оставить их дом и просто уйти — это было немыслимо для относительно спокойной и осёдлой жизни монстра. Расширить территорию дома — да, но покинуть? Слизи было сложно принять такое непростое решение, но… Осознание того, что останься он здесь, то ему придётся попрощаться с другом, ставшим его Семьёй. И возможно, попрощаться на всегда! — Улли… — С-согласеен! Я пои-иду с Гви-Гвидом! Пойду с Семьёиии… — не дав сказать и слова замершему художнику, монстр стал безостановочно булькая и писчать всё рвущиеся из него слова. Монстр припрыгивал так рьяно, что не успел заметить, как Гвидо подобравшись налетел на него, заключая в излишне крепкие объятья. Объятья по своей силе готовые разделить, опешившую слизь, на две равные половинки себя. — Улли. Мне не показалось? Ты сказал «семья»? Я твоя семья? Хехех, да… А правда, мы ведь так похожи. Как забавно, я искал остатки своей давно позабытой родни, но обрёл что-то большее. Новую Семью… — почти неслышно прошептал с искренней улыбкой в голосе человек. — Кх-кхм. Думаю, нам пора тогда отправляться. Времени здесь терять нам не стоит… — прожурчал своим тягучим голосом Гвидо. Весь остаток мрака в художнике улетучился и преобразился в яркое солнце, которого так недоставало здешним местам. Прекратив наминания многострадальной тушки монстра, Гвидо поднялся и отряхнулся. Мужчина мигом собрал ранее разлетевшиеся, от его резких действий, пожитки и не забыл поправить поддавленные края Уллисе. Затем, бодрой походкой и прыжками, улыбчивый художник с особенной слизью отправились в путь. *** В их долгом пути они делали несколько остановок из-за этой особой черты художника — видеть особенное в обычных и незамысловатых деталях. Помимо этого, Гвидо брал у ближайших местечковых гильдий простые заказы по сопровождению или зачистке наводнённых мест, бежавшими из своих краёв монстрами. Человек поправлял или переделывал что-то в своих бумажках именуемых «Удостоверение наёмника», говоря, что с его старыми документами, наёмника могут в лучшем случае выгнать из здания гильдии, в худшем — попытаться убить. И просил всегда и везде его слушаться, ни перед кем и слова не говорить — всё только наедине, а также для отвода глаз всем представлялся, как Заклинатель слизневых существ, на что вроде как велись. Но с обостряющейся ситуацией на севере в большей части посещаемых гильдий, наблюдалось некоторое упадническое настроение, из-за чего мало кто, при появлении странной парочки, задавал много вопросов. Большинство наёмников стало стекаться в сторону столицы Сомнии, Галаус — из-за повысившейся нужды в дополнительной наёмнической силе и разошедшегося по землям проклятья, пришедшего с Земель Некрополя, которое могли побороть только Святые и Пасторы Церквей живущие, в основном, на территории Галаусовской области. Монстра, правда, не сильно интересовали все эти вещи. Данная информация воспринималась существом фоновым шумом, не несущим ничего важного в их стремлении обрести новый дом и покушать вкусной еды, попеременно усиливая и совершенствуя парную охоту с навыками самого слизня. К монстру и человеку не цеплялись мирные жители, которых нельзя съесть — и ладно. Уллисе волновало кое-что иное. Путешествие так далеко от дома, от своей широкой и такой прекрасной, до недавних пор, территории — Уллисе не верилось во всё это. Но почему-то он не ощущал даже подобия тоски находясь подле родного человека. Гвидо его семья, его сородич и его…дом. Существо с трудом понимало, почему человек стал ему роднее любого схожего с ним сородича. За мужчину монстр готов был задушить и разжижить на составляющие любого, кто посчитает улыбчивого художника закуской или удобной жертвой, или посмеет осмеять его причудливые картины. Жаль. Гвидо каждый раз останавливал раздраженную и злую слизь до того, как могло произойти что-то непоправимое. Объятья, добрые слова, тычки или наглое подсовывание попавшейся под руку картины в морду монстра — методов отвлечений и переманиваний внимания слизня было придумано человеком уйма. Уллисе негодовал, но старался слушаться просьб художника и тренировать в себе — подобие терпения. С этим лучше всего помогала страстная любовь мужчины к живописи. Уллисе порой и не догадывался, что такого изображал на своих картинах Гвидо, не понимал того энтузиазма и одухотворённости, с которыми художник водил кистью по холсту. Но монстр чувствовал удовлетворение от излучаемой Гвидо радости, довольством перед законченным шедевром рожденным его же руками. Чувства. Как монстра могли одолевать столь сложные чувства? Когда он так точно начал их осознавать и понимать? Зачем они, вообще, сдались этому склизкому существу, как он? Столько вопросов, порой, заставляли на долго замирать несчастную слизь и приводить Гвидо бесконечными вопросами в ступор, от чего тот начинал немного нервничать выражая это в лёгком подёргивании кистью да жутко плывущей улыбке, пугающей незадачливых прохожих. Человеку, самому, сложно было отвечать на вопросы любопытного Уллисе, но он старался всё объяснить, так как знал и понимал. Старался. Но за одним ответом могло последовать ещё десять вопросов. Гвидо в такие моменты начинал понимать моральную усталость виденных им многодетных отцов, с поправкой на то, что его единственным «ребенком» был гиперактивный разумный слизневый монстр. Правда, как бы устало себя не ощущал человек, он всё равно поддерживал любопытную натуру Уллисе, зная что всё это предвестие скорого возвышения монстра. Возвышение в Короля слизней — редкое и, порой, непредсказуемое явление. Из ста миллионов слизневых существ только один способен вырасти до столь особенного статуса. И то, формы и способности, от одно Короля к другому, разительно отличались. Уллисе никогда не встречал подобных существ да и узнал о таких, впервые, у замечтавшегося художника, от чего с нетерпением стал ожидать, когда сможет вырасти в более могучего и совершенного монстра. А ещё, Уллисе больше всего хотелось, чтобы его триумф узрел Гвидо, чтобы художник увидел его новоиспеченный прекрасный облик первым, как и его новые силу и возможности. Хотел, чтобы они вместе, своей маленькой семьёй, последовали далеко-далеко на юго-запад и обрели новый дом, подальше от губящего север проклятья и наступающих мертвяков. Дом, который будет краше, с более плодородными землями и обширнее прежней территории слизневого монстра. Но похоже, планам и мечтам слизня не суждено было сбыться. Уллисе стал замечать за Гвидо куда больше странностей, чем когда-либо. Не присущих художнику странностей. Его голос, мимика, походка и взгляд стали отдавать печальной горечью, которую ранее слизь никогда не замечал. Да проскакивающий периодически сдерживаемый человеком свистящий кашель, понемногу заставлял волноваться слизневого малыша. Существо наблюдало в пути за встречающимися ему людьми, которые, по первой, пугались и остерегались округлого, размером со среднюю собаку, монстра. Но после заверений художника, что он «заклинатель чудовищ» и Уллисе никому не причинит вреда — люди понемногу успокаивались, хоть, и не прекращали терять бдительность, как рядом с булькающим существом, так и рядом с жутким художником-наёмником. Так вот. Наблюдая за этими людьми, слизь подмечал за ними похожие неприятные особенности, как и у Гвидо: свистящий кашель, лёгкая хромота, постепенно мутнеющие глаза да горьковато-кислый аромат портящий естественную сладость человеческой плоти. Хотя, из всего списка симптомов, у человека присутствовал только кашель со слабой хромотой, которые можно было бы отнести к лёгкой простуде, но это всё равно не уменьшало беспокойства монстра. Люди, животные и земля медленно, но верно погибали, от какой-то дряни наведённой взбунтовавшейся нежитью с севера и только монстры оставались в не у дел. Всё это вызывало страшную тревогу в глубине слизневого тела, но монстр старался не сильно зацикливаться на этих эмоциях и больше отдаваться самосовершенствованию. Уллисе за время путешествования научился многому. Смог произносить куда больше слов, помимо, простых «Гвидо» и «семья». Некоторые слова у него получалось произносить, почти, без искажений, а предложения, хоть, были простыми и короткими, но представляли собой огромное достижение, от которого был в восторге не только монстр, но и до одури счастливо-вымотанный художник. Искренним восторгу и радости Гвидо, не было предела. Он с отрадой следил за каждым новом «шажком» Уллисе. Это вызывало в монстре стойкое ощущение, что он дорогой душе художника ребёнок, за каждый прорыв в развитии которого, мужчина готов был задушить своими крепкими объятьями нерасторопную слизь. Естественно, всё из-за излишнего проявления чувств. Но Уллисе это было в радость. Всё что угодно, но только чтоб его семья не хворала. Только на развитии своей речи Уллисе не остановился. Он научился разделять своё тело на более цельные и прочные копии себя, способные не только задушить противника, но и нанести колюще-режущие удары. Да и управлять их передвижениями (атаками) становилось с каждым разом всё проще. Так же его копии приобрели способность оригинала к изменению цветовой гаммы собственного тела. В свою очередь, монстр приноровился принимать куда более сложные формы. Всё это очень помогало в скрытных и отвлекающийх манёврах, во время нападения на «заказанных» монстров и зверей (в редких случаях — людей). Хоть, Гвидо и Уллисе путешествовали на юго-запад страны в сторону островов Игли́с, но денег на весь путь не могло хватить, так ещё оплата за переправу стоила весьма и весьма дорого, по словам наёмника. И при остановке в более обширных населенных пунктах, чем те захудалые деревеньки, которых им приходилось проходить и проезжать — Гвидо всегда наведывался в местную гильдию. И, так как рук в последнее время катастрофически не хватало, стена заказов всегда оставалась переполненной, если не заваленной, поручениями различного толка. Гвидо, как наёмник способный только убивать и рисовать причудливые картины, всегда брался за доступные на убийство монстров (всяких зверушек и людей) заказы. Вот, на выполнение одного из таких поручений, и отправились улыбчивый художник да слизь. Задание заключалось в том, что необходимо разогнать или упокоить разбушевавшихся, на границе городка — стадо вепрей. Топчущие и вырывающие без того скудный урожай местного фермера. Человек не знал, что делать с разошедшимися агрессивными монстрами, посевы которого были уже безбожно испорчены. Но оставлять свою землю дикому зверью — мужчина отказывался. — Армия нежити на севере, бушующая болезнь уносящая человеческие жизни. Вон, на той неделе, смерть с косой забрала пару моих соседей, глядишь и до меня эта мерзость доберётся. А тут ещё эти ублюдочные чудовища повылезали из лесу, растоптали все мои посевы! Черти! Может я когда-нибудь и помру от дряни навеянной мертвяками, но свою землю этим тварям у меня нет желания оставлять. — причитал мужчина средних лет с проседью каштановых волос на загривке и с остервенением прикусывал зажатую между зубов зубочистку. — О, кстати, меня звать Креге. Хм, а ты как-то не тянешь на обычного наёмника, парень. Какой-то изнеженный что ль, бледный. Ты со своей слизью точно справишься с вепрями? Их там с десяток штук носится, гляди подавят тебя и твою зверушку. — нагло и скептично продолжил своё словоизлияние фермер. Гвидо ни капли не смутил тон грубого земледельца. Он понимал весь стресс от данной патовой ситуации переносимый мирным жителем, да реагировать на столь слабую провокацию не имело смысла. И не так обращались. — Не беспокойтесь, уважаемый Креге. Для меня и Уллисе не составит труда разобраться с беспокоящей ваш разум напастью. — заверил, всё так же мягко улыбающийся художник. — Гвид-Гвид! — пробулькал, с лёгкой угрозой, в подтверждение словам Гвидо, слизень. — Уллисе? Этот монстр что ль? Странная нынче молодёжь — монстрам имена даёт. А тебя-то, как зовут, холёный? — скосил на художника свои светло-карией глаза земледелец. — Прошу прощения, меня зовут Гвидо. Попрошу не недооценивать моего друга, он очень силён, кх. Позвольте, больше не будем терять время и приступим к «уборке» территории. — Хм… А, да! Пошлите-пошлите… — одумавшись, фермер повёл человека и слизня в сторону многострадального поля, при этом одарив Гвидо подозрительным взглядом. Как бы Уллисе не хотелось сожрать грубого человечишку, но деньги на дорогу и питание для Гвидо были необходимы. Состояние художника за последнюю неделю стало ухудшаться — это не могло не заставлять волноваться монстра. Но его восклицания на тему необходимости найти целителя или лекарственные травы, домыслы обратиться к доктору, всегда отвергались в мягкой манере, словами: « Я понимаю, что это от тебя скрывать, уже не имеет смысла, но… Это проклятье не способны снять обычные целители или доктора, хех. Избавить от данной дряни способны только святые и Пасторы церкви не обделённые магией, но все святые этой страны сейчас находятся в осажденной столице от которой мы отдалились очень далеко. Пасторы же, такого как я, полукровку, никогда не обслужат… Мы можем попытать счастье и добраться до островов Игли́с, в Фамьян. Надеюсь у нас хватит времени на ускользающее счастье…» и в задумчивости умолкал. В такие моменты, улыбка художника становилась такой горькой, что слизи хотелось растянуться и закутать Гвидо своим телом, как в тёплое одеяльце, которое укроет дорогую семью от всех проклятий и невзгод этого мира. Что значит хотел? Монстр так и поступал. Не давая, потерявшему бдительность художнику, выбраться из захвата своей мягкой тёплой тушки. От чего, из-за усталости от переносимого проклятья, человек быстро засыпал в целительных объятьях своего родного друга. Тем временем, Кереге, не затыкаясь всё рассказывал то о себе, то о бежавшей куда-то за границу жене или о своих покойных и не очень друзьях. Говорил так как-будто хотел разогнать раздражающее его мнимое напряжение. Таким вот, незатейливым образом, фермер вывел наёмника с монстром к кромке леса, за которым располагалось его многострадальное поле и остановившись, сказал: — Нумс, теперь вы тут сами разберётесь. Чудовища на поле за этим леском. Смотрите не убейся там, парниша… — выжав из себя напутственные слова, Кереге развернулся и быстрым шагом пошёл в обратную сторону, не ожидая услышать что-то в ответ. — Хех… Ну что, Уллисе? Чем раньше начнём, тем раньше закончим. Кх-кхехех… — прикрывая кашель смешками, протянул бледный Гвидо. — Да, Гви-Гвидо. Старик противный, но… Твоё здоровье… — Всё в порядке, Улли. Убить десяток, а то и два, не составит для нас особого труда, кхм. Горло немного першит, но это не страшно. — заверил художник и отправился вперёд. — Упрямый, Гвид! — ругаясь от беспокойства, пополз за человеком слизень. Подобравшись к полю, Гвидо с Уллисе притаились за деревьями и стали наблюдать за стадом вепрей. Это был необычный вид дикий свиней, а монстры высотой в полтора метра с куда более длинными и массивными бивнями, чем у их малых более мирных сородичей. Только вот, было кое-что удивительно-странное в поведении этих чудовищ. Они стояли неподвижно, как будто в ожидании чего-то. Да и в таком количестве дикие вепри никогда не собираются, так как агрессивны не только по отношению к людям, но и к своим сородичам. А на поле их собралось не меньше 27-30 особей, хотя, фермер утверждал, что их не более десятка. Странно всё это. Все эти детали подметил только Гвидо, но слизь обратила внимание ещё и на запах. Запах гнилостной сладости — более резкий, чем витающий в воздухе аромат на постоянке. — Хм, нас двоих тут будет мало. С двумя десятками мы бы ещё справились, но вот с тремя… — задумчиво протянул сосредоточенный художник, — Ещё их поведение меня, знатно, тревожит. Чую без тёмных практик здесь дело не обошлось. Нам стоит отступить, Уллисе, и доложить в гильдию об… — не успел Гвидо договорить, как сзади послышалось, как что-то хрустнуло. Уллисе среагировал первым и вытолкнул наёмника в сторону всё ещё неподвижных вепрей, а сам незамедлительно атаковали названного «гостя». Гвидо, в свою очередь, извернувшись, обнажил два, не так давно приобретённых, клинка — становясь в боевую в боевую позу и готовясь к нападению. Слизь атаковал, готового напасть, мелкого вепря, от которого ещё больше разило гнилостной падалью, чем от безмолвных громадин на поле. Но не успел Уллисе ещё пару раз проткнуть мерзкого хряка, как тот начал издавать громкий поросячий визг, на который откликнулись пару таких же маленьких свинок из табуна огромных вепрей. Слизи удалось точным острым ударом упокоить орущую мелочь, но не остановить подъём из оцепенения, стоящих ранее неподвижно монстров. — Уллисе! Я пока отвлеку внимание громадин на себя, а ты разберись с мелочёвкой! — громко скомандовал Гвидо слизи и ринулся в угол стада вепрей. Художник наносил быстрые размашистые удары в бока одного за другим монстра, успевая лавировать между ними. Порой, своей атакой и быстрым уворотом, Гвидо направлял атаки монстров друг на друга, от чего они сбивали и роняли на земь нерасторопных сородичей. Атака, кувырок, подсечка, уворот, ещё один уворот, удар в глаз и кинжал в бок, снова кувырок и подсечка, удар. От продолжительной излишней активности, человека начинало мутить, а голова рассказываться, но ещё ни одного удара, наёмником, не было пропущено. Он знал — если пропустит хотябы один удар, его просто растопчут и разорвут в клочья. Нужно было дождаться, когда мелкие хряки-контролёры будут уничтожены слизью. И тогда все раненные монстра должны будут потерять свою организованность да просто разбежаться. Ничего. Потом, по отдельности, раненных свиней будет проще переловить. Тем временем, пока, Гвидо сражался со стадом чудовищ, Уллисе лавируя, по запаху выискивал разбежавшихся мелких монстров. Свинки-контролёры были размером с мелкого двухмесячного поросёнка, очень вертлявые и шустрые. Что здесь забыли монстры с дальних Земель Некрополя, было не сложно догадаться, но как же это было не вовремя. Было сложно поймать этих мелких хряков не менее гибкой стремительной слизи. По запаху свинок было всего три: одного Уллисе прошил на опушке леса; второго смог хорошо потрепать во время погони, но скотина, так просто, отказывалась сдаваться; а вот третья, как «король» вальяжно расположился на самом большом и матёром вепре, из всех здесь присутствующих, и периодически что-то повелительно похрюкивал, внимательно наблюдая за столпотворением издали. Слизи пришла занятная идея. Он разделился на пять равных частей, одну пустив за шустрым поросёнком, остальные четыре к огромному вепрю со своей малой ношей. Те четыре комка приобрели полупрозрачный цвет и осторожно подкрались к копытам громосткого свина. Слизь осторожно обхватила мощные ноги чудовища и проползая немного выше коленных чашечек, начала разжижать его мягких ткани (кожу и мышцы с сухожилиями). Что удивительно — вепрь продолжал стоять не шелохнувшись и удерживать свою маленькую ношу на спине без намёка на боль. Слизь забралась немного выше по копытам, давая себе шанс для ещё одного манёвра. Бегущий поросёнок перестал замечать за собой погоню от чего, немного повертевшись, решила вернуться обратно к своему малому собрату. Из-за потери третьего нетерпеливого сородича свинка ощущала себя очень расстроенной, но ничего не могла больше сделать, кроме как убегать от приставучего слизня и направлять чудовищ в сторону страшного человека. Да и контроль, в одиночку, за буйными вепрями очень тяжек, а он забежал весьма далеко, чтобы управление ослабло и всецело перешло на его величественного братца. «Нельзя оставлять его с такой ношей одного» — таковы были мысли в тот момент у расторопной свинки. И сделав пару зиг-загов, хряк спешно поскакал к своему сородичу восседающему на тупом амбале. Но что-то было не так, правда что, свинюшка так и не успела понять, как на подходе её пришпилило чем-то прозрачным к земле. В этот момент, громадный вепрь стал заваливаться на бок, опрокидывая зазнавшуюся свинку. От чего, она с испугом подскочила и навострив копытца, готова была сорваться в сторону одной из кучек вепрей, чтобы там скрыть свою тушку, но… Планам бедной свинюшки не суждено было сбыться. Отпрыгнул, она ударилась обо что-то невидимое и отлетела в сторону пронзённого братца. Затем, быстрыми чёткими действиями слизи, свинью также прошило и прибило к земле. Наконец, спустя пятнадцать минут битвы, были повержены, управляющие свирепыми монстрами, свинки-контролёры. Вернув, над своими животными разумами, контроль — те вепри, которые были ещё способны передвигаться, разбежались в рассыпную, подальше в леса. Их было не больше 6-8 особей. Остальные же дикие свиньи, хрюкая и хрипя лежали стеная на земле, а затем умирали, от быстрых чётких ударов потрёпанного Гвидо и копий слизня, в голову. Уллисе, собравшись в единую округлую тушку уже собирался было приступить к пиру, но осёкся, увидев, как художник, покачиваясь из стороны в сторону, начал заваливаться в бок. — Гви-Гвид!!! — в растерянности, слизь незамедлительно подскачила-подползла к распластавшемуся на земле Гвидо и стала опутывать его своим мягким теплым телом. — Не переживай. Всё хорошо, кх… Я просто устал, кха-кх. Мне нужно немного отдохнуть и буду, как новенький… — тягуче прошептал срываясь на тихий сдерживаемый кашель художник. Он вяло пытался выбраться из объятий слизи, но поняв, что это бесполезно — бросил попытки. Состояние человека было хуже некуда. Гвидо, хоть и, не задели монстро-свиньи, но выглядел он сильно измотанным и очень бледным. Запах проклятья шёл от художника куда интенсивнее, чем когда-либо. А сухой болезненный кашель постепенно переходил в гортанный, температура тела человека поднималась. Уллисе охватила страшная паника: «Что делать? Как быть? Как помочь семье?!» Нельзя было терять время. Слизь, по крепче обхватив ослабшее тело своего напарника, устремилась обратно к жилым домам. Увы, человеку мог помочь только человек. Волоча не себе свою притихшую ношу, Уллисе без конца пищал: «Помощь! Нужна помощь!» Выползая на протоптанную дорожку, он заметил свет в окнах того мужчины, Кереге, который ранее заказал у них зачистку поля от бушующих вепрей. Недолго думая и не сбавляя в скорости, монстр пополз к дому фермера. — Э? Что за? — курящий на крыльце фермер был весьма озадачен увиденной им картиной — монстр-слизь волочит кого-то на себе и ещё что-то писчит. — Помощь! Помощь! Нужна помощь! — не унимался монстр, добравшись до Кереге. — Какого? Монстр говорит?! — охренев, человек уже собирался быстро ретироваться в свой дом, как слизь ещё громче завопил о помощи. — Тьфу, ты! Заткнись! Какая ещё, мать его, помощь? — узнав в поклаже того недавнего паренька, земледелец слегка успокоился, но продолжил стараться незаметно отойти подальше от настырного монстра. — Заказ выполнен. Награда — Помощь! Гви-Гвиду плохо! — в писчании слизня стал проскакивать заметные хныкающие нотки. — Ну и чертовщина. С монстром разговариваю… Так. «Награда» прописана в заказе, а пацан явно заражён той дрянью, которая косит людей на право и налево. Какого черта, я должен помочь, если даже местный Пастор не справляется с этой дрянью. — Прошу… Помогите… — слизь рыдала, как такое возможно? Взгляд мужчины продолжал быть колким и проживающим, но: — Тц. Тащи в дом. — не выдержав стенаний странного монстра, Кереге впустил того в дом. — В комнату! Затаскивай на кровать! Тц, он весь горит. Тащи воду! Я пока его раздену. Таз под умывальником. С краном, думаю, разберёшься. Что замер?! Тащи воду, кому сказал! Грубая ругань и приказы помогли слизи, частично, прийти в себя и дать возможность немного притупить разъедающие нутро переживания за жизнь дорого друга. *** — Кхм, фуух… Ну и проблемку ты подкатил мне, монстр. — выдохнув дым от новой сигареты, нарушил тишину Кереге, — Этому мальчишке осталось, может, две-три недели… Мои знакомые после похожих симптомов спустя столько и посдыхали. Фуух… — Гвид-Гвид, вылечится! — возразил слизень. — Ахахах, вот не ври себе, глупая монстряка. От судьбы не убежишь… — потушив сигарету, фермер громко зевнул и развернулся, — Я, короч, спать. А ты… — Гви-Гвид! — Тц, ага. Сиди с пацаном, но если что-то сломаешь или сожрёшь в доме… Не посмотрю на состояние мальчишки — вышвырну обоих. Хе, интересно будет посмотреть, как скоро местные полицаи соберут отряд на ликвидацию «взбесившейся» слизи? — Понял… — поумерил своё негодование от злых слов, Уллисе. — Хорошо, что понял… — ещё раз зевнув, мужчина отправился в дом. Уллисе, ещё какое-то время просидел на крыльце дома, терзаемый страхами и переживаниями. Ему было страшно возвращаться в комнату к страдающему другу. Его пугали мысли о том, что, возможно, монстр потеряет свою единственную семью. И не понимал, как что-то такое человеческое, как страх за чужую жизнь может терзать его нутро, разъедать его склизкое сознание. Ещё один вопрос, на который наврятли найдёт ответ, но… «Нет! Сейчас не время. Я нужен своей семье!» — отринув все свои переживания, Уллисе решительно пополз в сторону отведённой Гвидо, комнаты. Стараясь бесшумно, чтобы не разбудить, и без того, злого фермера, монстр добрался до двери в комнату художника. Слизь замерла ещё на несколько секунд, но, всё же, помотав своей тушкой, растянулась и открыла нервирующую, его дверь. Обстановка комнаты разительно отличалась от всего дома, выполненного в минималистичном стиле для удобства сварливого земледельца. В комнате: была куча полочек, заставленный различными фигурками; расписанный цветочным орнаментом шкаф (небрежная ручная работа, как будто рисовал ребёнок); широкое окно, также, расписанное цветами по краям; и небольшая постель, на которой спал очень болезненно-бледный художник. Может, стараниями Кереге и слизня, температуру получилось кое-как сбить, но его пугающая бледность никуда не делась. Лоб и всё тело Гвидо, было покрыто тонким слоем липкого пота и немного пыли. Уллисе, как раньше, когда ему с художником приходилось оставаться спать под открытым небом — подполз под человека и окутал его всем своим телом, защищая от сквозняка и впитывая излишнюю влагу. Наконец, слизи удалось немного отпустить накопившееся за день напряжение, от чего моральная и физическая усталость дали о себе знать и затянули сознание монстра в мир сновидений.