Часть 3

      Запись из дневника: Сегодня я узнаю правду. Меня терзали множества сомнений по поводу приемных семей. Мне действительно хочется верить в то, что детей, ушедших из приюта, ждёт светлое будущее. И эти сны. Я не понимаю к чему мне снится сон, действия которого происходят в одном и том же месте. Приют очень похож на наш, но та атмосфера слишком сказочная. Не хочется говорить, но по сравнению с тем домом наш немного ущербный. Наверное, я так говорю, потому что наша воспитательница не такая заботливая как мисс из моего сна. Изабелла не только красивая и добрая, но и очень заботливая. Но что-то меня во всех этих «мамах» смущает. В основном, они всегда улыбаются, но иногда на секунду я вижу как снимается эта маска притворства. Что же они пережили? Хотят ли они тут работать? В любом случае сегодня я узнаю всю правду.       — Бедное дитя, что же ты пережила? Тебе ведь только-только исполнилось 5 лет, не так ли, Луна? — женщина, которая не так уж молода протянула мне руку. Ее зелёные лживые глаза так и жаждали увести меня из этого места, тайну которого прошлый воспитатель не смог сохранить.       Где-то далеко надвигалась темная туча, которая так и норовила заслонить собой столь голубое чистое небо. Кажется что-то надвигается.       От приюта до ворот, если медленно идти, дорога займет примерно 15 минут. Это время мне так не хотелось растягивать в компании с этой женщиной, я неосознанно чувствовала от нее опасность. Взяв ее руку, я отправилась в ту пугающую неизвестность, к тем самым воротам, где совсем недавно узнала всю правду, из-за которой этот маленький островок грёз и фантазий так ничтожно раскололся.       Пока я шла, тошнота подкатывала к моему горлу, тело почти не слушалось, казалось, что я, как обычно, целый день бегала без остановки и теперь очень устала. Но это были догонялки со смертью.       Идя к воротам я просто смотрела в траву, не желая встречаться взглядом с зелёными глазами. Мои ноги словно стали ватными, мне вдруг стало холодно. Кажется, пошел мелкий дождь, который изо всех сил пытался затушить уже почти потухшие угольки, оставшиеся от приюта.       К глазам незаметно подкатили предательские слезы. Нет, только не сейчас! Почему мне хочется плакать именно в этой ситуации? Я думала что все мои переживания остались в этом лесу, где я всю ночь проплакала. Пошёл дождь. В глазах окончательно потемнело и детское тело свалилось на недавно сухую траву. — Что с тобой поделать? Придется тебя понести. Похоже, в штабе тебя лучше не оставлять. — Гладя по голове столь беззащитного ребенка, произнесла женщина с короткой стрижкой. — Думаю, Изабелла сможет о тебе позаботиться.- бабушка прошла мимо ещё одного человека и сказала:"Элли, пожалуйста, сообщи третьей плантации о пополнении. Прямо сейчас». — Будет сделано, бабушка.       Где-то на третьей плантации: — Уже утро, но ещё даже пяти нет, интересно почему же мне так не спокойно? Из-за сирен, которые так и не сработали? Запах дыма определенно был. Я так и не смогла уснуть. Видимо это мне напомнило мою попытку побега.                         Действительно ли пожар был где-то на ферме? Или это был лесной пожар? Всё таки больше похоже на лесной пожар. — Женщина, одетая в ночную сорочку, с пучком на голове сидела в кабинете, стены которого были заслонены книжными шкафами.       Было светло, поэтому без труда и без фонаря можно было перебирать документы, что и делала мама этой плантации.       Из-за соседней стены послышался громкий звук, похожий на писк радиоприемника. Да, это он и был.       Вздрогнув от столь резкого звука, Изабелла тут же помчалась в свою тайную комнату, о которой было известно лишь ей. Дойдя до столика, где был расположен радиоприемник, женщина тут же начала говорить. — Номер 73584, третья плантация, я вас слушаю.       На удивление послышался доселе незнакомый голос. Этот голос не принадлежал бабушке, он принадлежал той самой «Элли». — Иза… мисс Изабелла, пожалуйста будьте готовы встретить у ворот нового ребенка. Бабушка лично вскоре приведет его. Боюсь он не в лучшем состоянии, но бабушка передала, что вы обязательно справитесь с ним. — Я поняла, скоро буду.       После разговора, женщина почувствовала некое дежавю. Видимо, ее опасения о пожаре на одной из плантаций действительно сбылись. Надев длинное чёрное платье, сверху белый чистый фартук и сапоги, мама отправилась к воротам, предварительно чуть не забыв взять с собой часы.       Вот-вот собирался добраться дождь и до этого места. Уверенные шаги Изабеллы отгоняли все сомнения по поводу ребенка, которого хотят сюда привести. В доме женщины просто не могли появится глупые дети. По всей видимости этот ребенок набирал средние или выше среднего баллы.       Но всё зависело от возраста, ведь маме этой фермы даже не сказали возраст чада. Это мог быть одиннадцатилетний ребенок, за которым просто нужен строгий присмотр, а мог быть и трехлетний, который вскоре, при должном внимании и любви, забудет случившееся.       Подойдя к воротам, Изабелла тут же встретилась взглядом с женщиной, которая в разы выше её по статусу. На руках у нее был ребенок, точнее девочка лет 4-5, которая после всех событий мирно спала. — Изабелла, этот ребенок особенный, так же как и твои дети. Она набирала почти максимум на ежедневных тестах. Позаботься о ней и не допусти, чтобы секрет этого места вылился наружу, как было и этой ночью. — Хорошо бабушка, я вас поняла. Пожилая женщина передала девочку с номером 11194 в руки Изабеллы, а та после секундного молчания отправилась в дом. В это время девочка не совсем спала — у нее был жар. Вскоре, попав в дом, Изабелла отнесла девочку в мед кабинет.       Я открыла глаза. Предо мной была незнакомая женщина. Вспомнив про последнее мое сокровище, я проверила карман штанов. Да, оно тут.       Веки непроизвольно закрывались. Дама, которую я увидела, принесла стул и села рядом с моей кроватью. — Ты уже очнулась? Как тебя зовут? Меня зовут Изабелла, ты можешь назвать меня мамой. -Фальшивая, но столь теплая улыбка отразилась в моих глазах. Ей хотелось доверять. — Меня зовут Лу́на. — Я прикрыла глаза. Мне так плохо, просто невыносимо.       Чужая рука коснулась моего лба, а следом послышалось: Боже, да ты вся горишь! — Забавно такое слышать, ведь этой ночью я и правда могла сгореть.       Следующие три дня я пролежала с высокой температурой. Кажется, она была примерно под сорок градусов. В перерывах между сном и бредом я слышала детские голоса малышей, которые так и норовили попасть в эту комнату, которая пропахла лекарствами.       Для снижения температуры приходилось делать мне уколы, но, казалось, мой организм почти не замечал их действия. И, вот, спустя трое суток я наконец открыла глаза.