Duizend stemmen.//Тысяча голосов.

Sento mille voci che parlano, ma non sento che dicono.

02.02.2017. Берлин.

Пшеничные локоны развеваются на промозглом февральском ветру, пока краснеющие от мороза девичьи руки нервно сжимают наполовину истлевшую сигарету. Кажется, ещё немного и табачное изделие просто переломится пополам. Тонкие пальцы нервно подрагивают, неосознанно выпуская из и без того слабой хватки единственный доступный источник успокоения. —К чёрту это всё.— охрипший то ли от уже часового «проветривания» на морозном ветру, то ли от четвертой подряд сигареты голос звучит надломлено. Надоело. Осточертело до невозможности. Телефон в очередной раз звенит, вибрируя на краю тумбочки с такой силой, что кажется, будто он вот-вот свалится на паркетный пол гостиничного номера. Босые ноги уже не восприимчивы к холоду деревянной поверхности, но привычка добегать до кровати «рысцой», быстро запрыгивая на мягкий матрас остаётся неизменной. Неспешно протягивая тонкую руку к тумбочке, Лотта наконец отвечает на звонок. —Ну наконец...— слышится в трубке раздраженный голос Альберта, заставляя девушку с громким вздохом закатить глаза.— Почему ты не ответила на предыдущие шесть звонков? —Не хотела.— честно отвечает девушка без капли сожаления, разглядывая чуть ободранный маникюр - обычный черный лак, нанесенный впопыхах перед вылетом.—Что-то строчное? —Лотта, ты надо мной издеваешься?— мужчина наверняка сейчас сжимает переносицу пальцами, хмуря тёмные брови. Уж она то знает это наверняка.— Завтра твой первый серьёзный выход на публику и ты сутки не выходишь на связь. Как думаешь, как я должен реагировать на это, находясь в другом городе? Шарлотта молчит. Альберт, кажется, слишком много на себя взял, стараясь совместить в себе одном заботливого брата и отличного менеджера. Первым быть у него не получалось с самого детства, хотя, по воле судьбы, возиться с непутёвой младшей сестрой ему приходилось частенько. Насчёт второго не стоило даже говорить. Альберт был слишком организованным. До тошноты. Лотта же жила по наитию, по воле случая. Её до чёртиков раздражал расписанный по минутам распорядок дня, выстраиваемый её братом. Изначально Кайзер вообще не задумывалась о менеджере. К чему весь этот цирк? Музыкант из неё всё равно ни-ка-кой. В этом упорно убеждали девушку её родители. Убеждали, а она верила. Один лишь брат силился вытянуть Лотту из пучины собственного гнёта. Музыка всегда была её стихией и Альберт это видел. Жаль, что этого не видела она сама. В какой-то момент у него это даже получилось. К её восемнадцати он даже организовал ей несколько первых выступлений в качестве диджея — пробовать себя в вокале девушка отказалась наотрез, хотя петь любила и даже очень.

А потом она подсела на иглу.

Не специально конечно. Знаете, когда оказываешься в определённых кругах, границы дозволенного стираются почти под ноль, развязывая руки. А когда в этих кругах ты известен, ситуация принимает новые обороты. Далеко не все новые друзья Шарлотты получали наслаждение только лишь от собственных выступлений и любви публики. Большинство искало кайф в другом. И конечно, в какой-то момент предложение поднять настроение «чем-то получше спиртного» поступило и Лотте. Юношеский максимализм вкупе с эйфорией от успешных выступлений мешался со страхом потерять новых друзей. Друзей у Кайзер всегда было мало. Хрупкая, но при этом острая на язык и вспыльчивая девчонка с трудом находила общий язык со сверстниками. Тогда она согласилась. Поначалу это всё казалось невероятно крутым. Мир действительно приобрел новые краски, становясь ярче и громче. Чувства обострялись, а сердце гулко билось о ребра, гонимое невесть откуда взявшейся перманентной эйфорией. Это стало ее личным всадником апокалипсиса. А потом сказка рухнула, возвращая девушку в жестокую реальность, сопровождающуюся вторым всадником — похмельем. Так плохо Лотте ещё никогда не было. Следом пришел и третий всадник её личного апокалипсиса — ломка. Ей хотелось ещё. До невозможности, до ломоты в костях.

...Su una giostra di felicità e non voglio andare giù, Anche se non mi diverto più...

Тогда она сдалась. Как сдалась и следующие несколько раз. Игла давала ей то, чего не давали люди — эмоции. Мир сквозь призму расширенных зрачков уже не казался таким жестоким, а все проблемы мигом теряли вес. Зато, стоило эйфории улетучиться, как вес этот многократно умножался, опадая на хрупкие плечи Лотты. Наверное, если бы не внимательность Альберта, она так и погрязла бы в этой пучине, теряясь в собственной слабости. Но он её вытащил. Помог тем, чем смог. Шарлотта даже лечилась, долго, переступая через себя. Потому что в этом мире был хотя бы один человек, который пытался её удержать. Тогда то Альберт и решил, что юной Кайзер срочно нужен менеджер, иначе она однозначно пропадет. И лучшей кандидатуры, чем он сам, разумеется, брат не обнаружил. И все действительно начало налаживаться. Лечение, затем небольшие выступления — сначала в местных клубах, затем на фестивалях. Пульт заменял ей иглу. Так думал Альберт. А Лотта все чаще начала замечать знакомое чувство, ломающее изнутри. Ей хотелось адреналина, хотелось вновь окунуться в этот яркий беспечный мир хотя бы на секунду. И сегодня она чуть не сорвалась. В Берлин Кайзер приехала ещё сутки тому назад, расположившись в заранее снятом её братом номере. Сам Берт должен был приехать следующим утром. И этим же вечером призраки прошлого ее нагнали. Отвратительно. «

28.09.2015. Роттердам.

Темная комната доверху наполнена туманом. Недокуренный косяк мирно покоится на углу деревянной тумбочки, неспешно тлея и выпуская тонкую струйку дыма. Посреди помещения на цветастом покрывале лежит светловолосая девушка, сверлящая глазами потолок и слабо удерживающая пальцами тоненький медицинский шприц. Сегодня она опять сорвалась. Раньше ей казалось, что всё это бред. От пары раз ничего не будет, ведь так? Нет, будет. Каждое её действие влечет за собой круговорот событий с самым хуевым исходом и Лотте давно пора это понять. Черные зрачки полностью закрывают радужку, делая взгляд абсолютно пустым. И лишь слабые огоньки страха мелькают в глубине непроглядной бездны. Ей страшно. Ни одна мышца не желает слушаться собственную хозяйку, даже глаза захлопнуть она не в силах, тело словно стало дубовым. Страшно, страшно, страшно... Мысли роем вьются в голове, сбивая друг друга и создавая невыносимое жужжание. Точно тысячи голосов внезапно послелились в её голове, шепча что-то неразборчивое, сбивчивое, но совершенно точно жизненно важное. Лёгкие сжимаются от недостатка воздуха. Хочется вдохнуть, но они словно окаменели. Паника накрывает с головой. Берт ведь предупреждал, просил... Неужели её последние минуты будут такими? Сознание ускользает неспешно, словно надеясь в полной мере измучать и без того изведенную самой собой девушку. Ты должна поплатиться за свои ошибки, Лотта. Обязана.»

02.02.2017. Берлин.

—Шарлотта, ты меня слышишь?— вновь повторяет брат, почти срываясь на крик.— Только не говори мне, что ты.. —Я трезва как стёклышко.— невозмутимо произносит русоволосая, направляя взгляд серых, словно грозовая туча, глаз в окно.— Напомни, когда ты прилетаешь?— отвлекающий маневр прошёл успешнее некуда: Берт тут же переключился на организационные моменты. —...Встретишь меня завтра в аэропорту в восемь. И только попробуй опять загулять.— короткие гудки ощущаются точно сотня быстрых ударов под дых. Что что, а прощаться Берт умеет «на ура». Старший Кайзер до сих пор уверен - Лотта просто большой ребёнок, которого ни в коем случае нельзя выпускать во взрослую жизнь. Для него она всё тот же начинающий DJ, бездумно кидающийся в пропасть алкоголя и веществ. Сейчас же всё иначе. Шарлотта порой с трудом заставляет себя выйти из собственной квартиры в Роттердаме в магазин, находящийся тремя этажами ниже, о чём то большем не может идти и речи. Но Берту этого знать необязательно, ему хватит и звонков, чтобы убедиться, что Лотта чиста и не забыла про запись, а остальное уже не имеет значения.

03.02.2017.

Хлопья снега неспешно кружатся на ветру, словно танцуя вальс. Зиму Лотта любит. Точнее, любит её вид — холод ей абсолютно не импонирует, в отличие от хрустящего под ногами и переливающегося на солнце снега. Закон подлости во всей его красе. Двери клуба «Scheinen» доверия не внушают. Совсем неприметное на фоне оживленной Берлинской улочки заведение вряд-ли соберёт настоящих ценителей электро и харда. Скорее в таком заведении соберутся самые настоящие «сливки общества» в лице легкодоступных дам и охотников за ними в виде угашенных парней и мужчин. Русоволосая раздражённо закатывает глаза, что не укрывается от взгляда брата, который тут же напоминает о сумме гонорара. Деньги, деньги, деньги. У Берта всё крутится вокруг них. Каким бы хорошим братом он не старался быть, Лотта уверена на все сто — если бы её выступления не приносили ему денег, она бы уже давно сторчалась, обделенная его вниманием также, как и вниманием родителей. Кайзер понимала, для Берта она в большей степени коммерческий проект, от которого зависит его «честное имя» и толщина кошелька, а только потом «любимая» младшая сестра. —На кой чёрт мы приехали сюда так рано?— не скрывая раздражения прошипела девушка, проходя за дверь и спускаясь по ступеням в основной зал клуба. Да уж, без включенной аппаратуры и поддатых посетителей это место выглядело мягко говоря тухло. Серые глаза быстро окидывают взглядом помещение. В полумраке она не сразу заметит ещё нескольких артистов, сидящих поодаль. Один из них, на вид примерно её ровесник, с белокурыми кудряшками на голове и отчасти нелепыми усиками уже потягивал что-то из стеклянной бутылки. Кажется, это было пиво, если не что то покрепче. Контенгент просто восторг! —Не забывай, что настройка аппаратуры и саундчек не пяти секунд дело.— сдержанно отозвался старший, удаляясь в сторону грузного мужчины, по видимому, владельца заведения, который скучающе вещал что-то на ухо угрюмому охраннику. Кайзер лишь криво усмехается, вновь окидывая взглядом помещение клуба. И этот выход Альберт считает серьёзным?

-//-//-

Помещение клуба уже давно забито людьми. Приглашенным артистам была любезно предоставлена импровизированная гримерка в виде крохотной подсобки с наспех занесёнными напольными вешалками и криво висящим зеркалом. Мда, не густо. Вся эта обстановка совершенно не вязалась с озвученным братом гонораром. Трое остальных выступающих предпочли провести время перед своими выступлениями на танцполе и лишь одна Лотта угрюмо торчала в пыльном помещении, умостившись на стареньком кресле и закинув ногу на ногу. Она выступала последней. Сейчас лист с порядком выступлений, наспех напечатанных на обратной стороне какого-то ненужного документа, болтался на двери подсобки. Смотреть на имена своих «коллег» Кайзер не стала — не интересно. К тому же, совершенно не хотелось вновь лицезреть дурацкий псевдоним, выдуманный братом в самом начале её карьеры. «DJ-charme», по мнению самой Лотты выглядело не просто глупо, а комично, на фоне псевдонимов других выступающих. —Лотта, черт возьми, вылезай из этого склепа, бегом. Ты выступаешь следующей.— послышался голос брата, который в ту же секунду появился из-за двери. Русоволосая неспешно встала, бросив беглый взгляд на зеркало. Светлые волосы были завязаны в низкий пучок с выбивающимися прядями недавно отросшей челки, отрезанной в момент очередного прихода. Ошибка прошлого. Синие скинни с модными разрезами на коленях, кроссовки на платформе и черный укороченный топ с парой импровизированных надрывов у ключиц. Просто и со вкусом, что вполне устраивало Шарлотту, в отличие от Берта.— Ну разве ты не могла одеться немного получше? У тебя выступление, в конце концов!— не унимался Кайзер-старший. —Мне надо было одеться как шалава?— прямо спросила Лотта, на выходе из подсобки кидая красноречивый взгляд на девушек в чрезвычайно коротких юбках, которые больше напоминали пояс от брюк. Говорить тактично Лотта не умела никогда, а если быть точнее - даже не пыталась. Однако, заявление Кайзер вновь осталось без внимания и старший лишь поддолкнул её ближе к сцене, скрываясь в толпе.— Eikel. Громкие басы вновь били по ушам, заставляя поморщиться — стоять у колонки далеко не лучшее решение, но отсюда вход на сцену ближе. —Ze gunden mij niets dus Nu fuck ik hun bitches Ze gunden mij niets dus Nu fuck ik hun bitches.— донеслось из динамиков. Кто вообще может петь такую дичь? Серые глаза сощурились, почти сразу натыкаясь на уже знакомую персону. Тот самый парень, который успел «заправиться» пивом ещё задолго до выступления сейчас с нахальной улыбочкой скакал по сцене, совершенно не стесняясь в собственных жестах и действиях. Пожалуй, если исключить абсолютно бредовый перевод, трек определенно качал и зал был согласен с этим на все сто.

-//-//-

Тонкие пальцы четкими и отточенными движениями крутили диски, переключали рычажки, летая от одного конца пульта к другому. Массивные наушники были забавно сдвинуты так, чтобы освободить одно ухо девушки — хотелось слышать реакцию публики. И реакция была. Отработанные до совершенства комбинации и миксы переключались один за другим, пока русоволосая, войдя в кураж, всем телом подтанцовывала мотивам. Танцы Лотта любила не меньше, чем музыку, однако позволяла себе расслабиться лишь стоя за диджейским пультом. Он словно окружал её своеобразным барьером, на время защищая от внешних проблем. Но всему хорошему своейственно заканчиваться, а потому, совершенно того не желая, Кайзер стащила наушники, аккуратно передав их штатному диджею клуба и, изобразив подобие поклона уже знатно подвыпившей, а оттого и шумной публике, удалилась со сцены. Серые глаза почти сразу принялись прочесывать толпу в поисках Альберта. Лотта знала — уедет домой одна, потом обязательно выслушает миллион и одну нотацию. Не то чтобы ей не плевать. Он мальчик взрослый, и сам управится. Однако, свою и без того шаткую нервную систему портить Кайзер совершенно не хотела. Знакомая тёмная макушка всё никак не попадалась на глаза, зато белокурые кудряшки быстро зацепили взгляд Шарлотты. Парень, очевидно уже изрядно подвыпивший, пьяно улыбался, зажимая у стены какую-то брюнетку в до одури открытом платье. Издалека русоволосой даже показалось, что мадам попросту забыла надеть штаны или юбку, ограничившись одной лишь кофтой. Губы тут же искривились в презрительной ухмылке. Кажется, все начинающие, да и не только, рэперы абсолютно идентичны — не пропускают ни одну фанатскую юбку. Спустя полчаса тщетных поисков, светловолосая сдалась. Голова раскалывалась от громкой музыки, духоты и писклявого смеха, доносящегося со всех сторон. Это точно не её стезя. К черту всё. Если её карьера ограничится на подобных притонах, лучше и вовсе её завершить. Возможно, сторчаться в восемнадцать не такая уж плохая прерогатива? Наконец протолкнувшись сквозь извивающуюся в танце толпу и преодолев достаточно крутую лестницу, Лотта выбралась на улицу, вдыхая свежий морозный воздух и сильнее кутаясь в лёгкую укороченную дублёнку. Из динамика местами побитого "iphone 8" уже в который раз доносился монотонный голос, твердящий «Абонент временно недоступен.» —Verdomme, broer...— прошипела в трубку Лотта, морща покрасневший от холода нос и стараясь нащупать в кармане смятую пачку сигарет. Должна была остаться одна. Однако, заветный «клад» так и не нашёлся. Ещё лучше. —Bekende toespraak!— послышалось за спиной невнятное бормотание.— Куколка, ты тоже из Нидерландов?— кажется, хуже этот вечер стать просто не может. Кайзер неспешно оборачивается, сталкиваясь взглядом с парой ярко-голубых, почти стеклянных от выпитого алкоголя глаз.— Оо-хо-хо, DJ-charme! Отлично миксуешь.— расплывшись в пьяной улыбке пробубнил парень, запуская руку в свои светлые кудри.— Ну ты чего такая хмурая, хочешь выпить?— однако, уловив не самый дружественный взгляд русоволосой, блондин наигранно надул губы. —Не пью.— коротко отрезала Лотта, полностью проигнорировав все остальные фразы музыканта. Врёт. Но в такой компании алкоголь совершенно точно заведёт куда-то не туда. Вблизи, стоит признаться, он выглядел достаточно симпатично. Ладно, черт с ним. Очень даже симпатично, но резкий запах перегара стирал этот факт почти под ноль. Воспоминания о крайне... близком общении парня с одной из посетительниц клуба лишь дополняло уже выстроенный в её голове образ. И пока ничего хорошего в нем не наблюдалось. —Йост Клейн.— бесцеремонно протягивает руку светловолосый, щуря голубые глаза.— Коллеги всё-таки, куколка.— Кайзер медлит, словно изучая Йоста, который, видимо, в силу действия алкоголя, находит такое знакомство совершенно обыденным и абсолютно точно необходимым. —Шарлотта Кайзер.— неспешно произносит девушка, сверля его взглядом серых глаз и неспешно пожимая вытянутую им руку. Он наглый. А наглость— второе счастье.