Первый шаг-Назад

Вечерний туман, город скрывает тайны, шаги в никуда. <center> ***

Нью-Йорк. Город, где улицы никогда не пустуют, где высокие здания нависают над тобой, как немые гиганты, наблюдающие за каждым твоим шагом. Здесь нет покоя, даже ночью. Гул машин, бесконечные огни неоновых вывесок, чьи отражения танцуют на мокром асфальте. Каждый закоулок, каждый уголок этого города скрывает свою тайну, свою тьму. Я вижу этот мир иначе. Через прицел снайперской винтовки. Сегодняшнее задание – лишь ещё одна точка в моей карьере наёмного убийцы. Очередное задание. Цель – криминальный босс, прячущийся в своём пентхаусе на Манхэттене. Локация известна, цель намечена, всё рассчитано до мелочей. Я расположилась на крыше соседнего здания и терпеливо выжидаю. Луна освещает едва заметные детали вокруг, создавая призрачные тени. Время словно застыло. Каждый миг кажется вечностью. Вот он, тот момент. Металл приятно холодит кожу. Спусковой крючок под моим пальцем ощущается как продолжение моего собственного тела. Выстрел. Тишина. Моя цель падает, на его лице нет страха, лишь непонимание, что произошло. Но мне всё равно. Моя работа сделана. Я не чувствую ничего, кроме хладнокровного удовлетворения. Удовлетворения профессионала. Я не задумываясь собираю свои вещи, отточенными движениями. Быстро покидаю место преступления, выхожу на улицу. Я неспешно иду через толпу, провожая безразличным взглядом прохожих, как вдруг чувствую, что что-то не так. Как будто весь город наблюдает за мной, как будто каждый прохожий – потенциальная угроза. Опять это чувство. Тревога захлёстывает меня, словно волны океана. Я ускоряю шаг и вскоре оказываюсь в метро, но легче не становится. Чувство, что меня преследуют, только усиливается, мне становится душно. Путь домой превращается в мучительный кросс по мостам и улицам, я трачу значительное количество времени, чтобы оторваться от предположительного хвоста. В итоге домой я добираюсь не раньше полуночи, не в силах больше сдерживаться, беспокойно оглядываюсь по сторонам и в панике пытаюсь разблокировать замки дрожащими руками. Я захлопываю за собой дверь и бессильно сползаю на пол. Темнота окутывает меня. Привычно холодный воздух и запах ментола, обычно успокаивающие, теперь, кажется, делают помещение неуютным. Дыхание перехватывает. Я берусь закрывать дверь на все замки, перепроверяя несколько раз, потом крепко задергиваю все шторы. Кошмары, преследующие меня по ночам, теперь, кажется, стали явью. Я чувствую, будто вот-вот кто-то вломится в дверь. Смерть, с которой мы, казалось, были практически лично знакомы, теперь придет и за мной. В этот момент, когда кажется, что здравый рассудок начал покидать меня, раздается звонок телефона. Бабушка. Её звонок словно пробуждает меня от кошмара. Я не разговаривала с ней уже несколько лет, стараясь оборвать все связи, чтобы не подвергать никого опасности. Но сейчас её голос – единственное, что может вернуть мне частичку спокойствия.

***

– Мэй, это ты? – слышу я знакомый голос, который отзывается где-то глубоко внутри меня. – Бабушка? – отвечаю я, пытаясь унять дрожь в голосе. – Ты как? Давно не слышала тебя, где ты пропадала, まごちゃん (mago-chan-яп. внучка, ласково)? – её голос звучит тепло и заботливо, как всегда. – Всё в порядке, бабушка, – я вру, но она, кажется, чувствует это. Второй вопрос и вовсе решаю проигнорировать. – Понимаю, что сейчас, наверное, не лучшее время, но может навестишь твою ばあば (baaba-яп. бабулю)? Я хотела пригласить тебя на Обон. Знаю, ты занята, но это важно. Мы будем помнить предков, молиться за их души. Может, ты приедешь? Я всегда избегала таких разговоров и тем более давно решила, что всем будет лучше, если я буду держаться подальше. Но сейчас что-то во мне изменилось. Не могу объяснить, но чувствую, что мне нужно согласиться. Я медлю, затем, неожиданно для самой себя, отвечаю: – Хорошо, бабушка. Я приеду. Я вылетела уже следующей ночью, пока не передумала, и где-то через шесть часов мы приземлились в Международном аэропорту Лос-Анджелеса. Город встретил меня своим тёплым климатом и спокойной атмосферой, которая так контрастирует с Нью-Йорком. Небольшой дом бабушки в пригороде – это словно другой мир. Здесь нет места для моего ремесла, здесь всё пропитано ароматом благовоний и тихой меланхолией. Когда я вхожу в дом, бабушка уже ждёт меня у порога. Её лицо светится от радости. Я не успеваю даже приветственно поклониться – она сразу обнимает меня, несмотря на мои холодные руки и усталое лицо. – Мэй, дорогая, я так рада, что ты приехала, – заботливо проговорила она. Такой знакомый акцент никуда не делся, отметила я, слабо улыбнувшись. – Здравствуй, бабушка, – отвечаю я, чувствуя себя неожиданно немного неловко и виновато. Она ведёт меня на кухню, где на столе уже стоит горячий чай и множество блюд, которые я помню с детства. – Ты, наверное, голодна. Садись, я накормлю тебя, – говорит она, и я, подчинившись, сажусь за стол. Мы едим молча, но это молчание не обременяет. Оно скорее успокаивает. Я рада, что бабушка не начала меня расспрашивать, хоть и чувствую нужду объяснить своё отсутствие. После ужина мы некоторое время общаемся на отвлечённые темы, я в общих чертах рассказываю о своей жизни в Нью-Йорке, мешая правду с ложью. В конце концов, бабушка всё же поднимает тему, ради которой, в том числе, и пригласила меня. – Сегодня у нас праздник Обон. Мы будем вспоминать наших предков. Я знаю, ты скептична к этим традициям, но для меня это важно. Пожалуйста, поучаствуй. Некому нынче компанию мне составить. Чувствую, что-то тебя беспокоит, глядишь, вдруг облегчит ношу твою. Я смотрю на неё, видя в её глазах искреннюю просьбу. Я с детства отрекалась от своей культуры. В школе меня дразнили за расу, и в детстве я ненавидела себя, свою внешность, корни, культуру и даже язык. Со временем, я приняла себя, но подсознательно негативное отношение к Японии и всяким традициям осталось. Я американка и точка. Скептицизм борется с уважением, и через некоторое время я всё же киваю. Нельзя вечно убегать, да и потом, это ничего не изменит, а бабушке приятно. – Хорошо, я приму участие. Мы переходим в другую комнату. Ночь погружается в особую атмосферу. Бабушка объясняет мне, что мы почтим память предков, загадаем желание, а потом будем зажигать фонари и пускать их по реке, чтобы освободить души предков. В центре комнаты уже стоит алтарь, на котором размещены фотографии наших предков. Бабушка ставит на него тарелку с едой и подношениями. Мой взгляд бездумно блуждает по их лицам, большинство из этих людей я, естественно, не знаю. И все же я неизменно возвращаюсь к двум самым новым, выделяющимся на фоне остальных цветным фотографиям. Красивая молодая девушка жизнерадостно улыбается, а статный мужчина, навсегда замер в серьезной и уверенной позе. Бабушка, заметив, что я рассматриваю фотографии, принимает это за интерес и начинает самозабвенно рассказывать мне историю нашего рода, параллельно зажигая благовония и свечи. Я учтиво слушаю, пока мои мысли блуждают где-то далеко. Когда она закончила и объяснила мне, что делать, я взяла кисть и замерла. Через пару секунд, я написала на бумажке своё желание, как того требует традиция. Я написала первое, что пришло в голову, и положила бумажку на алтарь. На листе бумаги, неаккуратно выведенная японскими иероглифами, красовалась надпись: 「すべて начать заново。」("Хочу начать всё сначала.") Повинуясь внезапному порыву, я закрываю глаза, чувствую, как в воздухе разливается запах благовоний, и моя тревога начинает утихать. Я не знаю, что за сила в этом обряде, но что-то в нём успокаивает меня, дарит мимолётное ощущение покоя. Я чувствую легкое головокружение и слабость. Наверное, из-за трав, намешанных в благовониях. Бабушка стоит рядом, кажется, ожидая чего-то, её руки дрожат от старости, но глаза полны уверенности и мира. Я смотрю на огонь свечи, сознание помутняется, словно невидимая сила окутывает меня. "Мне, наверное, надо на свежий воздух," – пытаюсь произнести я, но не могу издать ни единого звука. Но я не пугаюсь, я ничего не чувствую, почему-то эти ощущения кажутся правильными и естественными. Последнее, что я увидела, перед тем как погрузиться во тьму, – лукавое лицо бабушки. *Обон — это японский буддийский праздник, который отмечается в летние месяцы. Верующие верят, что в это время души умерших возвращаются на землю, чтобы посетить своих родственников. Во время Обон проходят различные ритуалы и обряды, включая украшение домов, приготовление пищи для усопших, танцы и молитвы. Это время для семейного общения, воспоминаний о ушедших и уважения к предкам. Обон — это также время, когда люди посещают могилы своих близких, чтобы помолиться и возложить цветы. Про загадывание желания вроде не слышала, но представим что это традиция в узких кругах или автор притянул за уши XD