4. Интермедия. Про воспоминания, настойки и заботу

Только переступив порог Дома, Месяц отказалась от своей прошлой жизни. Дом постепенно забирал все: начиная от имени, пола и возраста, заканчивая огненными кудрявыми волосами. В какой-то момент Месяц поняла, что от неё прошлой не осталось ни кусочка. А возможно, никогда и не было ничего, что принадлежало бы ей полностью. Вместе с тем Месяц старалась ничуть не меньше, дабы изничтожить в себе всё, что могло бы напоминать о Наружности. Поначалу было сложно, но действовала она решительно. Никаких измерителей времени, никаких воспоминаний в письменной или устной форме. Из мыслей же они не хотели уходить чуть дольше положенного, но Месяц смогла выкурить и их из головы. По крайней мере, ей так казалось. Месяц давно не видела часов или календарей, каждый раз намеренно их игнорировала. Но в одно холодное утро, стоило ей на секунду отдаться течению мыслей, сердце болезненно сжалось. Сомнений не могло быть: сегодня прошел еще один год. Месяц была уверена, что если ее спросят дату, она не сможет назвать ее по прошествии стольких лет. Но нутро каждый раз само безошибочно чувствовало этот день. Месяц же каждый раз мечтала забыть о его существовании. До вечера Месяц просидела на своей кровати в дальнем углу комнаты, невидимая для всех. Утром в ее руках была книга, глаза бегали по словам, а пальцы переворачивали страницы ровно раз в две с половиной минуты. Позже комната опустела. Книга была отброшена в угол. Стоило соседкам покинуть комнату, как Месяц охватили её чувства. Тревога и тоска стояли у горла, не формируясь ни в какие конкретные мысли. Шрамы на запястьях начинали зудеть. Месяц несколько раз в неделю упорно перекрывала их звездами, что рисовала черной ручкой. Когда же сил не было, просто заматывала бинтами. Делала она это вдали ото всех. Процесс сей не имел никакого логического обоснования, ведь шрамы были уже стары. Скорее это было похоже на своеобразную медитацию. Но нарушить ее она не могла. Сейчас умом Месяц поминала, что зудят шрамы только от того, что закрыты они колючими бинтами, но по ощущениям — воспоминания пытались выбраться наружу, царапая слабую плоть. Когда сил терпеть больше не было, Месяц достала из тайника бутылку настойки, которую приготовила сама по новому рецепту. Оставалось только надеяться, что если сегодня кто и вернется в спальню, то поздно настолько, чтобы Месяц уже могла не объяснять причины своей неожиданной пьянки. Месяц редко пила, не особо любила это. Для неё было важно всегда оставаться в трезвом уме, хотя это правило как ни странно не распространялось на её извечное курение крепкого табака или ещё чего. Первый стакан с непривычки сильно ударил в голову. Месяц сидела с затуманенным взором, куря. Перед ее глазами, как в реальности, стояли три могильные плиты. Месяц до сих пор не могла поверить, что всё, что осталось от ее близких людей, это три камня с годами жизни на них. Первых двое умерли за несколько недель до того, как Месяц отдали в Дом. Это была ужасная, кровавая смерть. Картинка её, наверное, самое яркое воспоминание, которое осталось у Месяц с детского возраста. Третьей могиле исполнилось два года. Месяц жестко отдернула себя и залпом выпила еще. Не хотелось думать, а уж тем более вспоминать. Хотелось просто напиться. И все же ей казалось, что она чувствует холодный гладкий камень под своими руками. Забавно, что ее преследовало видение захоронения, которое она никогда не видела. К отключению света, Месяц едва ли могла связать пару слов. Бутылка опустела полностью. Но эффект от выпивки оказался противоположным тому, чего девушка жаждала. Казалось, что под потолком вились черным вороны. Крик их был оглушительным. Они кружили над Месяц и с остервенением пытались утолить свой голод, оторвать кусок ее плоти. Их клювы были окровавлены. Возможно, на них уже была кровь Месяц. Девушка пыталась что-то сделать, прогнать их, но чувствовала только неимоверную боль, раны покрывали ее тело. Чертовы птицы кричали всё громче, всё насмешливее. Месяц вскочила с места и ринулась к двери. Покинув комнату, она шла, не разбирая особенно, куда. Она просто знала, что должна оставить проклятых птиц позади. Мягкий ковер сменился коридорным паркетом. Месяц поняла, что находится в той части Дома, где ходила крайне редко. Однако чувство было, словно она была здесь сотни раз. А может быть, и правда была. Месяц, в целом, покидала комнату считанное количество раз, даже если и ходила, то только по ночам. Так что никто сказать не может, чтобы хоть раз видел ее в коридоре. В кабинетах и столовой она появлялась незаметно для всех. Вроде бы и здесь, но когда пришла непонятно. Впрочем, Месяц думалось, что в последнее время она излишне часто стала разгуливать по коридорам. Все эти прогулки страшно ее выматывали. Шла Месяц, по своим собственным прикидкам, неприлично долго. Особенно, если знать, что шла она по одному лишь этажу, никуда не сворачивая. Постепенно она осознала, что босые ноги ступают по мху, а когда подняла голову стены были практически не видны под оплетающими их лианами. Месяц в очередной раз посетовала, что вообще вышла из комнаты, но деваться было некуда. По крайней мере, в нынешнем состоянии Месяц не могла придумать ни одного решения этой задачи. Всё было подернуто мутной дымкой, а одиночество било сильно, как никогда. Отчаянно мелькнула мысль, что если Месяц исчезнет, это вряд-ли кто-нибудь заметит. Мох же становился каким-то вязким. Месяц поняла, что медленно проваливается.

***

Месяц не знала точно, сколько часов прошло после того, как она зашла в Закусочную. Рассказы маленького старичка индуса, как обычно, заняли ее абсолютно. Ей доставляло особенное удовольствие разбираться в хитросплетениях его мыслей, в витиеватых оборотах речи. Она была полностью в его словах и вместе с тем невообразимо далеко. Диалог их всегда возвращал к самому началу. Снова и снова, как круги расходящиеся по воде. Сейчас же Месяц выглядывала в давно знакомом образе новые черты. Закусочная вселяла в нее спокойствие и умиротворение, которого Месяц обычно так не хватало. Все заботы здесь приобретали какие-то гипертрофированные образы, пока она не научилась оставлять их в другом месте. Месяц задумчиво вертела в руках свою чашку, рассматривая чаинки. Неожиданно картинка на дне собралась, и Месяц с усталостью отставила ее от себя. — Идти пора, ты и мертвого заговоришь. — А как же, — хитрые глаза сверкнули в слабом солнечном свете, пробивающимся в окно. — Береги огонь. Месяц задумчиво провела рукой по волосам и как-то отрешенно произнесла: — В этот раз сделаю все возможное. — Ну и славно! До встречи, дорогуша. Старичок отсалютовал ей своей кружкой. Месяц улыбнулась ему прежде, чем скрыться в дверях. Дорога тянулась прочь, конца видно не было, но Месяц это не пугало. Она не знала точно, сколько позади, а сколько осталось. Но почему-то глубоко внутри кололась досада, что надо вновь куда-то идти. Правда, куда шла в прошлый раз, Месяц вспомнить не могла. В этот раз лес маячил где-то далеко впереди, манил к себе. Среди ветвей его даже мелькнули звериные глаза. Но Месяц, сколько ни шла, никак не могла до него дотянуться. Что-то отчаянно тянуло назаз. Месяц чувствовала недовольство Леса, но изменить ничего не получалось. Знакомые силуэты расплывались прямо перед её глазами.

***

Месяц спала тревожно. Все тело болело, боль же не позволяла вернуться в сон, когда девушка проснулась. Стоило ей открыть глаза, как начало тошнить. После этого было предпринято еще несколько попыток встать. Наконец она села на своей кровати. Во рту была пустыня, а голова одновременно болела и кружилась, так что сконцентрировать зрение получилось не сразу. Одновременно болело все и с невообразимой силой. Комната была пуста, зато на тумбочке среди прочего хлама стояла бутылка с чем-то мутным и стакан рядом. Сил думать не было решительно, поэтому Месяц просто утолила жажду, выпив прямо из горла, и снова откинулась на подушки. К вечеру следующего дня Месяц была уже в относительном здравии. Настойка действительно была не иначе, как волшебная. Столь скорое восстановление Месяц, именно ее заслуга. За все это время Месяц видела остальных девушек лишь мельком. По большей части они никак не комментировали ее ночной променад, чем заслужили немую благодарность Месяц. Однако, что произошло и как она попала в комнату, Месяц от них также не узнала. Не то, чтобы Месяц сильно старалась в её то состоянии. Ладони и колени Месяц были все в крови, а тело в синяках. Опираясь на свои смутные воспоминания, Месяц решила, что должно быть, упала с лестницы и разбилась, когда падала. Хотя, учитывая количество выпитого перед этим, было удивительно, что она в принципе пыталась как-то смягчить свое падение. Даже так, вопросов оставалось слишком много. Ответы пришли к ней неожиданно с галантным стуком в дверь. — Добрый вечер. В комнату, тяжело опираясь на трость, вошел Стервятник. Губы были крепко сжаты, кожа несколько бледнее обычного. Казалось, подъем на третий этаж дался ему не просто. Тем не менее виду он не подал. В конце концов, так могло играть и освещение. Видеть его при свете дня было неожиданно. Пазл в голове Месяц сложился, стоило бегло оглядеть его и полупустую бутылку от животворящей настойки. — Добрый, Стервятник, — парень тем временем, подходил ближе. — Полагаю, я должна благодарить тебя. — Что ты, не стоит благодарностей. С этими словами Стервятник вытащил из пакета, что принес с собой, и положил на стол несколько яблок и банан. Месяц удивленно захлопала глазами. — Не уверен, что тебе сейчас можно что-то кроме, в выборе из, того что было возможно достать. Но с утра обязательно на завтрак сходи. Я присяду? — и не дожидаясь ответа, сел на заправленную кровать, что располагалась ближе всего к Месяц. Та скорее по инерции кивнула, прошелестела тихое «спасибо». Это все было точно не то, чего она ожидала. Застать её врасплох было в принципе сложно, и сейчас она была крайне растеряна, не зная, как реагировать. Голова ещё слегка кружилась, так что силуэт Стервятника расплывался по краям. — Думаю, твои соседки не поделились с тобой, так что возьму на себя смелость. Это мои Птенчики заметили тебя, валяющуюся в битом стекле у лестницы и принесли в комнату. — Стервятник покачал головой, но не показал ни капли раздражения или осуждения. — Не стоило. — Если не мы, то воспитатели нашли бы тебя. Представь какой скандал был бы. Девушка, да ещё и в жутком состоянии, средь ночи в мужском крыле. Из уст Стервятника ситуация звучала ещё хуже. Месяц на секунду стало стыдно, что она сама ни о чем не подумала. Какое бы не было душевное состояние, нельзя из-за этого отключать голову. Она всегда убеждала себя в этом, но в один-единственный вечер всё пошло не так. — Все в порядке, никто тебя не видел и не знает. Не делай так больше. — Разумеется. Это был… Исключительный случай. Прошу прощения, если принесла неудобства. Месяц пробормотала это больше по инерции, чем действительно обдумывая слова. Мыслями она была ещё где-то далеко, а физически пыталась бороться с похмельем. Стервятник снисходительно улыбнулся, как если бы общался с одним из своих Птенцов и махнул рукой. — Главное, что ты не получила серьёзных травм. Как твои ладони? До его прихода Месяц, хромая, добрела до ванной, где привела себя в относительный порядок, обработала кое-как колени и нанесла на синяки одну из мазей, что сварила однажды сама. С руками было совсем худо. Она, конечно, промыла раны, но более ничего сама сделать не смогла. Месяц пожала плечами. — Терпимо. Взгляд Стервятника на секунду опустился на ее руки, от чего сразу стало неуютно, и вернулся к глазам. — Позволишь помочь? Месяц хотела отказаться, но руки болели нещадно, а соседок так и не было. На запястьях бинты держались крепко, да и видно их под длинными рукавами не было. Поэтому она рвано кивнула, подвинулась на кровати ближе к тумбочке. Стервятник пересел к ней на кровать. Месяц неловко протянула ему небольшую коробку, крышка от которой потерялась ещё пару лет назад. В ней обитали средства первой помощи, имеющиеся в запасе девушек. Стервятник принялся аккуратно обрабатывать раны. Чувство человеческого тепла от нахождения рядом, охватило Месяц. Она не помнила, когда в последний раз кто-либо так близко подходил к ней, а тем более касался. Она с интересом наблюдала за плавными, неторопливыми движениями. Закатное солнце отчерчивало профиль Стервятника. Месяц же невольно засмотрелась на то, с какой внимательностью желтые глаза, в обрамлении черного грима, следят за работой. Весь его образ внушал Месяц доверие и уважение. Казалось, что именно в этот момент он не желает Месяц зла. Хотя легенды о нём ходили страшные. Месяц редко обращала на них внимание, предпочитая самой составлять мнение о людях. Сейчас Месяц с интересом пыталась разгадать помыслы Стервятника. Правда ли это жест доброй воли или за этим что-то стоит? Во многом рассуждениям Месяц помогали сны, которые рассказывал Папа Птиц на Ночи. В любом случае теперь она вряд-ли сможет отказать Третьей в чем-либо, а тем более их вожаку. Стервятник не стал ничего спрашивать или комментировать, просто оказался рядом в нужную минуту и помог. Он отдалился и еще раз придирчиво осмотрел свою работу, после чего удовлетворенно кивнул. — Благодарна. — Пустяки, — Стервятник принялся сматывать бинты и убирать все обратно в коробку. — Должно быстро зажить. — Наверняка, — про себя же девушка знала, что каждая царапина на её теле останется на долгие месяцы. — Кстати, спасибо за настойку. Я смешивала нечто подобное, но видно девочки не рискнули разбираться в моих бутыльках. — Хорошая вещь. Полезная. У нас этого добра хоть отбавляй, вечно кому-то пригождается. — Точно, — Месяц задумалась, как же часто подобная вещь оказывается жизненно необходимой в Гнезде. Девушка встала со своего места и присела на корточки у тумбочки, на секунду замерев. От резкого движения потемнело в глазах. Месяц принялась искать что-то на самой нижней полке, стуча при этом стеклом. Все же, с забинтованными руками было крайне не удобно. — Возьми, — Месяц наконец поднялась с довольным видом, протягивая бутылку Стервятнику, — Для меня крепковато, вам, думаю будет в самый раз. После первой перестает болеть что бы то ни было, после третьей, забываешь, что вообще должно было что-то болеть. Стервятник усмехнулся, но благодарность на секунду мелькнула где-то в глубине его глаз. — Что ж, от таких подарков не отказываются. Спасибо. Спустя еще несколько минут Стервятник откланялся, но замерев уже у самых дверей на секунду, обернулся: — Заходи как-нибудь в Третью. Буду рад такой очаровательной гостье, — Стервятник хищно улыбнулся ей, ключи на шее звякнули и сверкнули в полутьме коридора, — Или в Четвёртую. Тебя теперь там тоже некоторые хотят видеть. Месяц не успела ничего ответить, как Стервятника уже и след простыл. Конечно, было сомнительно, что предложение было реальным, а не из чистой вежливости. Всё равно Месяц слабо улыбнулась. Позже она наспех перекусила тем, что принёс Папа Птиц, и легла. Время было ещё раннее, однако Месяц скоро провалилась в сон. Запястья на время перестали зудеть.