5. Интермедия. О холоде, прошлом и последствиях

Месяц сидела на подоконнике, тяжело облокотившись на оконную раму. Руки тряслись ужасно. Ужаснее было только то, что Месяц не знала из-за чего именно они трясутся. Предположений было много, однако она предпочитала во всем винить холод. Холодно и правда было невыносимо. Уже началась весна, но морозы никак не хотели отступать. Каждый житель Дома спасался по-своему: Стервятник, например, был в какой-то непонятной то ли шубе, то ли плаще с меховым воротом, изъеденным молью, а Месяц куталась в вязаную тяжелую шаль. Но это нисколько их не спасало, говоря по правде. Вот только было одно различие: Стервятник был пьян. В последние месяцы все чаще и чаще. В целом, все обитатели Дома злоупотребляли алкоголем, а в холода - особенно. Месяц всегда принимала это как должное. Это ничуть не смущало ее, хотя сама она старалась всегда оставаться настороже, да и пьянела она слишком быстро с недавнего времени. Головой она понимала, что с ее нынешним состоянием любой раз может стать последним. Тем не менее, каждый раз внутри что-то обрывалось, когда Стервятник смотрел мутным взором не на нее, а сквозь.  Они были знакомы недолго по меркам Дома, но успели сформировать какую-то свою, извращенную привязанность. Месяц могла общаться с многими, но курила только с ним. С ним делила ядовитый дым, ему показывала гниль внутри, только когда смотрела на него, позволяла каким-то отголоскам чувств показаться на глубине серых, выцветших глаз. Стервятник, Монстр Дома, только перед ней показывал свою настоящую, а не наигранную боль. Оба они потеряли близких людей, поэтому понимали друг друга особенно чутко.  Но Стервятник понимал, что чувства их различаются. Его съедала боль так, что порой он не мог найти себе места, бежал отовсюду, но каждый раз его настигали янтарные глаза в темноте и кривой оскал острых зубов. Стервятник научился маскировать боль глубинную, дикую и первобытную за трауром, постоянной, саднящей болью. Все видели его, но никто не понимал, что он чувствовал. За всем этим Стервятник ощущал, как отличалась Месяц. От нее буквально не осталось ничего. Для Стервятника она была самой Пустотой, она поглощала все, что подбиралось достаточно близко, но ничего из этого уже не могло повлиять на ее состояние. Раньше внутри еще что-то колыхалось, но со временем все растворилось. Возможно, Месяц все-таки сумела выполнить то, к чему так отчаянно стремился Стервятник: выжгла всю боль крепким алкоголем и веществами. Так или иначе, теперь это стало ей абсолютно не нужным. Сначала Стервятник чувствовал неладное, чувствовал нечто иное в девушке, то, что не замечал ранее в других. Быть может, если бы он вгляделся в глаза Слепого, то отыскал бы там нечто подобное. Именно поэтому Стервятник был шокирован, когда узнал, что Месяц не так уж и давно в Доме. Наружние никогда не выглядели так. Казалось, что Месяц такой же ребенок Дома, как и он сам. Разумеется, Стервятник слышал эти байки о маленькой рыжеволосой девочке, что раньше часами сидела у решетки Дома, рядом с их двором. Просто сидела, так же, как сидели порой там бездомные собаки, которых подкармливал Горбач. Девочка сидела и смотрела. Конечно, сначала мальчишки пугали и прогоняли ее. Но со временем она стала просто частью пейзажа, на который никто не обращал внимания. Правда была в том, что Стервятник сам видел эту девочку, когда был ребенком. Именно он был во главе тех, кто пытался ее прогнать. Все было без толку, пока какая-то часть мальчика сама не перестала хотеть трогать ее. Он смирился с тем, что она должна здесь быть. Старшие тогда переглядывались и шептались. Ходили слухи, что сам Седой, услышав о таинственной девочке, прозвал ее Месяц. Это было неслыханно, все ждали ее прихода в стены Дома. Однако время шло, но ничего не менялось.  Девочка так и не появилась по другую сторону забора, а однажды она не пришла на свое излюбленное место, где сидела каждый день до этого. Ее ждали и на следующий день, и через, и спустя неделю. Но она так и не вернулась. Шло время, о рыжеволосой девочке все позабыли, она стала всего лишь одной из легенд Дома.  ***  В коридоре перед кабинетом директора стояли Слепой и Сфинкс. Неожиданно директору понадобилось увидеть именно их двоих. Всех удивил такой расклад, но спорить не стали. Не сказать, что Слепой и Сфинкс пришли вовремя, но даже с учетом их опоздания, ждали они достаточно долго. Настолько, что успели на двоих выкурить  уже сигарет пять. Но вдруг дверь кабинета открылась. Оттуда вышла сначала одна из воспитательниц девочек, а за ней и рыжая нескладная девушка. Волосы ее казались слегка блеклыми, словно лишь отголоском прошлого огня, но тем не менее цепляли взгляд. Слепой уставился ровно на то место, где стояла девушка и невнятно что-то пробормотал. Сфинкс удивленно вскинул брови, посмотрев на него. В его взгляде сквозило недоверие и вместе с тем интерес. Он посмотрел в глаза девушки, которая смело глядела в ответ. Он произнес, повторяя слова Слепого секундной давности:  — Месяц.  Девушка не успела никак отреагировать, только озадаченно нахмурилась. Зато воспитательница испуганно вздрогнула, заметив парней в коридоре, которые к тому же что-то уж слишком подозрительно внимательно следили за ее новой подопечной. И она поторопилась увести ее вдаль по коридору как можно скорее.  Спустя время, после принятия Нового Закона, Сфинкс с трудом узнал в седой девушке ту, которую узнал тогда сам Хозяин Дома.  *** Стервятник жадно затянулся. Собирать по кусочкам портрет Месяц было его любимым занятием. Но за время, что он собирал разрозненные детали, он успел привязаться к белым волосам, глухому голосу и долгожданной тишине рядом.  Никакого сожаления, искусственного сочувствия или обыкновенного страха. Месяц просто была здесь, без лишних надежд и обещаний.  И теперь, когда собранная картина усмехнулась ядовитой улыбкой со стены, Стервятник просто не мог заставить себя бросить. Они видели друг друга насквозь, и это было самое мерзкое ощущение из всех.  Месяц медленно выдохнула дым. С каждым днем ей становилось все хуже и хуже. Она слабела на глазах, реальность становилось все более зыбкой, а Стервятник казался лишь далеким миражом. Дом вырывал ее все чаще, резче и бесцеремонней. Месяц исчезала на часы, дни, недели. Все реже на это могли закрывать глаза окружающие. Дом впервые посмотрел на нее глазами Седого еще тогда, в далеком детстве, И отныне Месяц была вынуждена искать его во всем, до чего только могла дотянуться. Она знала, что годы, которые она провела в тщетной борьбе, не пройдут бесследно. Раньше она разрушала свое тело размеренно, постепенно и с умыслом. Каждый раз дарил ей смутный шанс вновь оказаться Дома. И теперь, когда она здесь, происходило то, что должно было произойти еще много лет назад. Месяц не противилась, напротив, даже с каким-то облегчением принимая все, что убивало ее. Каждую секунду она чувствовала неимоверную боль. Находиться здесь и сейчас становилось все сложнее, она справлялась с трудом. Она не знала за что еще держаться, зачем борется. Ради прошлой себя? Ради тех, кого уже нет? Все это казалось бессмысленным все больше. Но тут она чувствовала эмоции Стервятника. Она знала, что необходима и упивалась всем тем, что он мог дать ей. Неважно, что это, неважно, что это лишь объедки чувств, истерзанные и отравленные. В каждом нежном поцелуе она чувствовала горечь, в каждом объятии — попытка оттолкнуть. Но она хотела хоть что-то, пыталась получить больше, тянула его за собой.  Месяц чувствовала боль Стервятника и мечтала ее забрать. Не потому, что хотела ему помочь, но потому, что сама отчаянно хотела что-то почувствовать.  Стервятник одним незаметным движением закинул какие-то таблетки в рот, оторвался от стены и встал напротив. Он долго блуждал по ней расфокусированным  взглядом. Месяц знала, что он не настолько пьян, но втянулась в игру, даже не раздумывая. Это просто рефлекс, то, что необходимо Стервятнику. Месяц слегка прикрыла глаза, и этого знака хватило Стервятнику, чтобы податься вперед, положив руки по обе стороны от ног девушки. Пару секунд он всматривался ей в глаза, и почему-то именно сегодня Месяц не выдержала, первой подалась вперед, прикасаясь к губам. Стервятник быстро перехватил инициативу в поцелуе, делая его более глубоким, жадным. Месяц удивленно застыла, когда ощутила, как Стервятник своим языком передает ей таблетку. В конце концов ей было чертовски больно. Как и ему. Возможно поэтому она и проглотила ее без лишних вопросов. Стервятник оторвался на секунду от нее, улыбнулся удовлетворенно и припал к девушке снова. Он прикасался без разрешения, уверенно, даже нагло, но внутри каждый раз готовый, что его оттолкнут. Но Месяц не делала этого. Безропотно подавалась навстречу, позволяла делать ему все, что заблагорассудится. Один из моментов, когда она просто смиренно принимала все, что Стервятник дает ей, соглашаясь не из внутреннего чувства, а просто потому что не знала, как должно быть. В первый раз Месяц вовсе почти ничего не делала, просто запоминала эмоции, движения, желания. Она быстро училась, отзеркаливая действия Стервятника, и теперь воспринимала это не больше, чем небольшую очередную игру, попытку ускользнуть из реальности.   Поцелуи становились настойчивее, руки бесстыднее. И Месяц снова поддалась, спрыгивая с подоконника и позволяя Стервятнику завести себя в  первый попавшийся открытый класс. Шаль упала на первую парту. Девушка аккуратно повела плечами, разминая их, как если бы избавилась от тяжкой ноши.  Месяц столько раз слышала о любви, и неужели эти люди испытывали именно то, что чувствует сейчас Месяц? Если так, то она глубоко разочарована. Она уважала Стервятника, доверяла ему, но сейчас не чувствовала ни бабочек в животе, ни подкашивающихся ног. Ни-че-го. Внутри пустота, и возможно, детская обида той самой девочки, что мечтала о сказочном принце. Тем временем Стервятник стягивал  ее одежду. Месяц, чем могла, помогала ему в этом, затем сумела на ощупь, в темноте снять с него рубашку и расстегнуть ремень. Но все это оставалось лишь механическим действием. Месяц ластилась, выгибалась навстречу, она точно знала, как стоит повернуть голову, как взглянуть, как податься вперед, чтобы Стервятник начал судорожно сжимать пальцы на ее запястьях, двигаться быстрее, чтобы его ресницы нервно подрагивали. Отдать должное Стервятнику, он искренне пытался сделать то же для Месяц, но девушка одинаково картинно и ярко реагировала на все. Поэтому в обычные дни Стервятник понимал всё и не трогал Месяц. Но сейчас это было ему особенно необходимо, он просто больше не мог контролировать себя.  Где-то глубоко в душе Месяц все-таки надеялась, что в этот раз Стервятник почувствует неладное, даст то, что необходимо ей. И он почувствовал это. Переместил руки ей на спину, водя почти неощутимо и аккуратно, давая пространство. Месяц стала целовать его остервенело, кусала губы, не торопясь зализывала, грубо стискивала волосы, оттягивая назад. А в глазах стояли злые слезы. Стервятник резко выдохнул, осознанность мелькнула в его взгляде. Так же быстро исчезла. Да и порыв Месяц закончился быстро, словно последний проблеск сознания. Дальше она полностью растворилась в процессе, получая удовольствие и просто наблюдая за действиями парня. Она даже позволила себе маленькую шалость, сдержанно простонав на ухо Стервятника. Для него это послужило зеленым флагом, после которого он начал планомерно вылизывать все тело девушки. Сквозь зубы он тихо матерился, где-то между этим проскальзывали короткие "красивая", "моя", "останься", "люблю". Каждый раз Месяц вздрагивала от этих слов куда больше, чем от прикосновений и ласки. Умом она понимала, что Стервятник в такие моменты сам не до конца осознает, что несет. Возможно, на утро даже и не вспомнит. Максимум повторит ей на ухо первые два. Но никогда не последнее. Это было бы слишком для них обоих. По крайней мере сейчас. Единственная проблема заключалась лишь в том, что "потом" может не наступить.  На следующее утро Месяц исчезла. Сначала все думали, что она вернется через день. Потом, что через три. Через месяц девушка так и не появилась.