Часть седьмая. Букет для... Универсама...

Часть седьмая. Букет для... Универсама... (Хроники полтергейста и полтергейстера). Право продавать и быть проданным. Право покупать и быть купленным. А. Валентинов, М. и С. Дяченко, Г. Л. Олди, «Пентакль». Я хочу построить дачу Где, вот главная задача Только местный комитет Не даёт пока ответ!... Из творений поэта Почкина. Из книги А. и Б. Стругацких " Понедельник начинается в субботу". Вместо второго эпиграфа... …Случилось в Голливуде. Розы алые, затем белые и только потом красно - жёлтые, в цветах и оттенках смешанные, стали появляться охапками и букетами на прикассовых прилавках, полках и столах. Мир телевидения сошел с ума, а мой полированный ящик телевизора старательно всех поддерживал, передавал мне разные интервью. Телеоператоры снимали, телеведущие обсуждали и рассказывали. Я выключил телевизор, но в кресле ворочался долго, на диван переходить ленился, поэтому уснуть не мог. Встал поздно, очнулся в кровати, был переодет в пижаму, носки и тапочки, вскочил на ноги и оказался, как с единственным оружием, с пультом управления, в сжатой крепко, своей правой руке. Я рванулся из спальни в комнату, споткнулся о порог в темноте. - Василий шутит! - Понял я, постепенно просыпаясь, приобретал возможность рассуждать. Домовому нравится мой крепкий кофе, заваренный «по-турецки» и «по-человечески». Привязанность домовика к крепкому напитку распространяла кофейные запахи волнами по всем комнатам дома, вела меня за собой. Василий у меня - домовой странный, он, скорее всего, «приблудник». И приблудился он не к дому, а привязался ко мне... Одно запутанное дело и схожая холостяцкая жизнь постепенно сдружили нас. Васька живет тихо, легко перетаскивается вместе с вещами с одной съёмной квартиры на другую, вредит редко, помогает в меру собственных понятий о возможной вредоносности «домашних» сил. Домашний мучитель, он спас меня сегодня ночью. Укрыл меня пледом, отключил блок питания телевизора, погасил свет. И всю ночь потом старался, понимал я, сидел Василий надо мною, сторожил, размахивал мохнатой лапкой и навешивал на меня странно - голливудские и розоцве́тные, непохожие ни на что другое, сны... - Ты только сейчас понимаешь, как перебрал пива вчера вечером! - Стонала и ныла моя бедная голова. Сидел в кухне на стуле мой домовой Василий, опять решал мои проблемы, искал таблетку анальгина, варил себе и мне кофе и дёргал недовольно мохнатенькой ногой. Меня не замечал принципиально. Я его, впрочем, моего домовика Василия, тоже. С утра мой желудок, бунтовал сильно. Я получал от него такие приступы тошноты, после которых сомневаешься в жизни вообще, в здоровье собственном, в частности. К своему телу начинаешь прислушиваться, сидишь на стуле, с трудом, ничего не ешь и не пьешь, потому что ни глоток, ни кусок, в горло не лезут. И думаешь, как о посторонней о своей собственной усталой печени. - Я тебя предупреждал. - Было написано на мохнатенькой морде у домового. С довольным видом Васька сожрал второй бутерброд. Я видеть колбасу теперь не мог! - Сгинь! - Отвечал ему я. - Пропащая нечистая сила! - Неторопливый Васька под стол ушел обиженный, там, под столом, чем - то шуршался, потом умолк. Настырно и воркующе пищал короткими трелями домашний, уверенный в себе, телефон. Я снял с него трубку, я телефоном об пол не стал швыряться, телефон даже не разбил. Как думаю, потому, что телефон был хозяйский, за сохранность телефона я подписался в договоре квартирного найма. И отвечать за ущерб и порчу совсем не хотел... Поэтому принял звонок, с требованиями по вызову согласился. И молча сидел на стуле, осознавая важность поступившего вызова, смиряясь с необходимостью и дальше жить. Я в крепкий кофе, что был приготовлен Василием по рецепту "от домового" влил порцию коньяка из подаренной мне благодарным клиентом бутылки. Сам запах кофе и коньяка только понюхал, пить не стал, сменил чашку, оставил весь кофейник на столе. И вместе с ним - инструкции: - Василий, не спивайся без меня и не шали! Организуешь мытье посуды и влажную уборку помещения. Квартиру и вещи береги, они у нас дорогие, договорны́е, съемные. Я, может быть, вернусь с задания, - не сомневался в этом я, но был уста́л и бо́лен, поэтому оставался тихим и задумчивым, знал, Васька из подполья меня внимательно слушает. - Так вот, я вернусь (если сумеешь, тогда и вернёшься - опять сообщил мне желудок, контролю сознания и мне самому больше не подчинявшийся), мы будем гулять, я в сумке тебя возьму и отнесу в детский парк, чесать хвосты и гривы, копыта чистить прокатным лошадям в конюшне парка! - Ответом мне было недовольное молчание, но я заметил, скатерть под столом шевельнулась. - Цветы в палисаднике полить, распоряжение оставить забыл! - Догнало меня тихое и ворчливое от Василия. Внимания не обращал, копался с ключами от входной двери. А Васька ворчал. - Я без приказа поливать не могу. Дождёшься, хозяин! Откажут тебе от дома! Где будешь новую квартиру искать? И так на краю города, почти уже, как на даче живём! Забились на самые выселки, дальше некуда! Я прибыл в офис. Холодным ветром мозги проветрились, потом зашевелились или съёжились и стали постепенно покрываться извилинами. Пора было и думать начинать. Я дал себе очередной, серьезный, неисполнимый в моей жизни зарок - не пить никогда больше на корпоративных вечеринках, даже «на брудершафт», особенно с женщинами! И никогда больше не сосать пивцо в одиночестве! И после часа изучения материалов о событиях, отправленных в офис факсом, мне многое стало ясным. Я позвонил заказчикам, свидетелям, очевидцам, договорился о встречах. Екатерины на работе не было. И это было так прекрасно! Моя секретарша - девушка с характером: Простым, спокойным, сильным, чисто русским. Но не люблю я жить состоянием коня, которого необходимо и обязательно останавливают на скаку! И понуждают дальше, то бежать, то стоять, как вкопанному! А, в общем, как начальник, я строг! Отсутствие подчиненных на работе не приветствую. Сегодняшнего прогула Екатерины, если он вдруг состоится, я решил не замечать! Работал без напряжения и перерывов, вработался постепенно в тему. Шел третий час, но я еще не понял случившегося. Очевидцы видели одно, свидетели показывали на что - то прямо противоположное. Тем, у кого были точки зрения, они мешали, как неправильные углы обзора и плоскости пересечения. Отсутствие в объяснениях и выводов, и мыслей, мне также не понравилось потому, что ничего не объясняло... - Придется выехать на место. - Объяснил себе я. - Из кабинета, сидя в нем безвылазно, ситуацию не поймешь, и разрешить не сумеешь, видимо... Приехал в «Универсам», доехал быстро, вошел через главный вход и поручил охраннику доложить о себе магазинному начальству. Осматривался, оценивая ситуацию. Она оказывалась непонятной. Вместо работы с покупателями, в рабочее время, две женщины - охранницы в магазине, а также и приемщица камеры хранения для сумок покупателей и других объемных вещей, перелистывали и рассматривали альбом. И делились своими впечатлениями от фотографий. Собаки, отснятые неизвестными фотографами в семейные фото, вели себя внутри фотографий жи́во, махали хвостами, мигали глазками, пытались лаять, но глянец фотографий, рамки и закрепленные по углам уголки, гасили посторонние звуки, поэтому альбом с фотографиями был безмолвен и тих. Для получения и снятия показаний я нуждался в непосредственных свидетелях событий, поэтому прицепился надёжно к большой тележке для покупок, внушающей мне наибольшее доверие, отправился в торговый зал. Я проходил сквозь ряды товаров и мимо полок универсального магазина, обставленных вещами, такими разными, потом совсем другими. Я видел, что основная масса покупателей относятся к магазину дружелюбно. Они проходят между товарами, старательно выбирают покупки. И только лишь доверие покупателей спасает предприятие, весь магазин, от немедленного краха. Впрочем, не всем открывается изнанка блестящих или приятных событий. Осведомители среди покупателей мне встречались тоже: Растерянные и недовольные. Рассказывала женщина средних лет: - Я шла по залу, выбирала для покупки товар, обратила внимание на одинаковые цены и ряд одинаково сплавленных в весёлую пирамидку сырков. Я разобралась в ценах, поняла расположение, купила товар. Проверила дома чек и удивилась: Непонятная мне переплата составила полтора - три рубля за брикетик сыра! Впрочем, это не отразилось на качестве товара, сырки дочь съела. - Мне в разговоре покупательница смущённо дополняла, - я очень близко от этого «Универсама» живу. - Сырки оказались съеденными, но я вернулась в «Универсам» и уточнила: Цена сырка плавленного на этикетке не изменилась. Я позвала продавщицу и стала объясняться с ней. Девушка оторвала от общего ценника на стеллажике две этикетки, сказала мне, что разберется, затем обещала помочь. Она ушла и очень долго шла с этикетками по магазину. Ко мне она больше не вернулась! Затем события происходили так. Я двигалась с тележкой в глуби́ны торгового зала. Затем, возвращаясь с покупками, я вновь искала пропавшую девушку - продавщицу. И не нашла! Зато нашла эльфа! Маскируя ненужные ему в этой реальности крылья, эльф, а точнее, эльфочка, трудилась вокруг прилавка с продукцией. А я приняла эльфийку за человека и даже попросила о помощи! - Эльф - минчанзингайзер! - Нелюбезно представилась мне эльфийка. - Помощью людям и покупателям не занимаемся! - Эльфийская принцеса освободила крылья, шарф и коронуи, ослепляя меня сиянием эльфийских драгоценностей, затем провалилась в глубокую и черную внемагазинную дыру, утаскивая следом и за собой остатки стеллажа с невостребованной покупателями продукции компании «Эльф - Корпорейшн». Вдруг закружилась голова, я опиралась на тележку с покупками. Минутную слабость заметила молоденькая продавщица. Она предложила помощь. Я ей показывала избранные места своих магазинных похождений, те, что успела снять на телефон, рассказывала о событиях тоже. Мы шли по залу вместе, разыскивали пропавшую продавщицу. Моя расстроенная голова теперь кружилась сильнее. Я пропустила тот момент, когда моя спутница ускользнула вниз или даже вдаль по узкому и черному коридору. Она пропадала! Она пропала тоже! А я спаслась, но с большим трудом, используя тележку, как противовес, тогда и перепугалась, до ужаса, до дрожи, решила, что никогда и никому не расскажу обо всём этом. И ни за что не приду больше никогда покупать продукты в этот магазин! Боюсь, что не скоро теперь соберусь за покупками в ближайший ко мне «Универсам», в котором появляется «ЧЕРНАЯ ДЫРА», где так просто и легко пропадают люди! Я выслушал перепуганную покупательницу, простился, прошелся по торговому залу и понял, что моя перепуганная случайная осведомительница - права. Товары в магазине «Универсам» лежали там, где им вздумается. Они сами притягивали к себе наиболее привлекательные ценники, и самых доверчивых покупателей. Надзор за качеством товаров не проводился, поэтому некоторые избранные группы (не только покупателей, но и товаров) стоили поистину астрономические суммы. Конфликтов или схватки из - за лучшего места между товарами пока не наблюдалось. Но постоянные покупатели стремительно покидали магазин. И грозное название «ПЕРЕСОРТИЦА ТОВАРОВ» встречалось в торговых залах на каждом шагу. Меня догнала ско́рым шагом женщина средних лет, привлекательная и властная. Она приказывала строго: - Пройдемте. - Мы отправлялись вместе, мы шли по залу вместе, я вслед за дамой средних лет, в увлекательный мир торгового закулисья, складов и товарных подсобок. Шли дальше, мимо касс. Продавщица у кассы, молодая девушка, чуть угловатая и очень высокая, могла бы быть привлекательной и стильной, если бы стала манекенщицей. Новедь не захотела, не сумела или в модный мир моделей не устремилась. И стать родной и привычной работа рядового кассира для девушки также не смогла. Она обращалась к моей собеседнице и спутнице за помощью: - Опять порвался пакет, разбилась дорогая бутылка вина. Пакет тоже наш, был выкуплен пакет - майка новый. Мы будем, по соглашению, заменять?... Итак, моей спутницей вдруг оказалась не администратор магазина, как понимал сначала я, но заместительница директора в местном Филиале Всей Сети Универсамов. Она говорила кратко, была строга. Я увидал также и покупательницу, растерянную, неловкую. Она не ожидала несчастья, вдруг состоявшегося рядом с ней, укладывала бутыль вина, другие покупки, в новый, вновь выкупленный в этом магазине пакет, услышала звон, увидела под ногами яркую лужу, стояла, не знала, что теперь сделать или сказать. А директриса спросила строго, конкретно не обращаясь ни к кому: - Что Вы думаете об этом? - Тянулась выжидательная пауза. Молчала растерянная покупательница. Я думал честно, и понимал, что вновь я не понимаю ничего. Бескорыстный поступок магазина, возврат покупательнице стоимости бутылки за дорогой, разбитый и разлитый не по её вине алкоголь, был должен снять последовательную нереальность событий последнее время часто происходящих внутри "Универсама". Но я еще был очень далек от окончательных выводов, сопоставлял, предчувствовал, проверял. Напряжение разрядила уборщица. Она сунула грязную тряпку мне в ноги, ожесточенно заворчала: - Вы что, не можете на другом месте стоять? - Одну минуту, - ответил я и перешел на сухое место. И сразу же почувствовал, что не случилось ничего. И не имело значения, что разрешит сейчас, как поступит, присутствующая рядом со мной Дама - директорша. Два разнонаправленных поступка взаимно уничтожат друг друга с взаимным нулевым эффектом, даже если, затянув в меру паузу и всё сильнее проявляя собственную власть, заместительница директора разрешит восстановить, компенсировать или заменить для покупательницы испорченную покупку. Так кто же кошмарит тех, кто третирует покупателей, поневоле участвующих в чужом малом и среднем бизнесе, покупая нужные для еды или для жизни вещи?... Кто мучает простых людей, необходимо привлеченных в магазины для покупок, поскольку без покупательского участия никакой бизнес состояться не сможет? И кто, и зачем, собирает внутри помещения "Универсама" бесплатными букетами для покупателей не цветы и, даже, не розы с шипами и колючками, а неприятности, промахи в работе магазина, ошибки и пересортицу товаров, так, что магазин становится опасным для покупателей и походов за покупками?... И люди, постепенно, ходить в этот продуктовый магазин перестают!... Во мне жужжал и пел чужой удачный слоган, словесный паразит, заслоняя и отодвигая внутрь моего же собственного сознания удачное решение проблемы, которое спасет от общей и черной дыры бездарного предпринимательства не только это, но и любое другое, работающее скверно, не обращающее никакого внимания на нужды обычных людей, рядовых покупателей. Мой план пригодился бы для Бизнес - предприятия малого, среднего или совсем большого. - Вот - вот, совсем немножечко осталось. Ещё чуть - чуть и я додумаюсь до верного решения! - Торопливо думал я и переводил возбужденный взгляд с уборщицы на кассиршу, потом на заместительницу директора и ее покупательницу, ошеломленную, обезображенную или ошарашенную, как неожиданными сменами декораций - возможностями применения неизвестных ей ранее магазинно - местных законов, так и соглашений, задействованных от связи с сиюминутными решениями работников руководящего административно - управляющего звена!...