2

Обе женщины сейчас стояли спиной ко входу для персонала, лицом к набережной. На плечо Ирины опустилась рука, внезапно тяжелое прикосновение, тяжелое и… горячее. Жрица Локи медленно обернулась, встретилась глазами со взглядом льдисто-голубых глаз, холодным и одновременно испытующим. Столько лет не виделись, удивительно, как Глеб узнал ее со спины, тем более, что одета Ирина сегодня не типично – в бежевое кашемировое пальто. Высокомерная улыбка звезды, его какое-то чрезмерно покровительственное прикосновение требовало немедленной реакции, так что женщина изобразила дружелюбный оскал и практически пропела: - А вот и наша арийская роза! Краем глаза Ирина успела заметить выражение ужаса, появившееся на лице знакомой, выражение, отлично иллюстрирующееся молодежным мемом, фразой «ой, все». Да и было из-за чего, звездные братья известны были в среде фанатов как существа обидчивые и самовлюбленные, вспыхивающие, словно газовый факел, из-за любой ерунды, а тут… Надо же такое сказануть. Однако и Ирина, и сам Глеб знали, что сейчас он «включать звезду» не будет. Глеб медленно убрал руку с плеча женщины. Требовательно протянул к ней руку ладонью вверх, дождался, пока на его ладонь ляжет хрупкая женская кисть, поднес руку Иры к губам, изобразил манерный поцелуй в стиле сладчайших из ловеласов, но кожи ее губами не коснулся. Иронично усмехнулся и провозгласил: - А фрау по-прежнему знает толк в комплиментах… Ирина грустно улыбнулась, присутствие Глеба рядом сейчас было наполнено воспоминаниями о прошедшей молодости. - Столько лет прошло… - не стала скрывать своего настроения женщина. Музыкант посерьезнел: - И правда, столько лет… Объятие у них получилось спонтанным, неловким, но искренним, лишенным даже искры романтизма, скорее просто дружеским. Глеб осторожно взял жрицу за плечи, поинтересовался: - Прогуляемся? – голос его звучал ровно. Ирина поинтересовалась с легкой хитринкой: - А как же саундчек? - А мы не долго. Пройдемся здесь вдоль набережной, например. Женщина медленно кивнула: - Ладно, пойдем. Они соединили руки, как будто всегда так ходили, и стали медленно удаляться от ночного клуба. Глеб произнес равнодушно, или, по крайней мере, без четко выраженных интонаций: - Рад, что ты решила осчастливить нас своим приходом. Жрица ответила тоже спокойно, не пытаясь изображать или акцентировать эмоции: - Решила посмотреть, каким ты стал. - Весьма потасканным жизнью. – пожал он плечами. Ирина ухмыльнулась, внутренне удивляясь умению собеседника подбирать изумительно подходящие и хлесткие эпитеты: - Это для меня как раз не новость. Они спустились по набережной к самой воде, пошли вдоль парапета. Вдруг Глеб развернулся, резко прижал женщину спиной к парапету: - Что, я по-прежнему не вызываю у тебя сильных чувств, милая? Ирина оперлась спиной о парапет, ее руки автоматически погладили спину прижимающегося к ней мужчины, погладили задницу, довольно крепкую. Женщина смотрела на собеседника, изображая вызов и высокомерие: - Что ты хочешь? Он качнулся вперед, к ней, прижался сильнее: - А ты не понимаешь? Хорошо хоть, недоступную добродетель не стала изображать… - Зачем мне это? Я то, что я есть… - Ну, так давай, люби меня, ты чувствуешь меня как немногие, несмотря на все те прошедшие в разлуке годы. Люби меня, это будет изумительный секс, безумный, дикий… Ирина сделала легкое движение бедрами навстречу, не движение даже, так, намек, тень. - От такого предложения совершенно невозможно отказаться. Я точно знаю, как сделать тебя счастливым, какой секс тебе понравится, ты сможешь реализовать свои темные фантазии, я – свои… Идеальный тандем, чуткий симбиоз, не пара, а мечта… И все-таки… Нет. Глеб вздрогнул. Он и не думал, что уломать эту женщину будет легко, но почему-то ее глумливый отказ отдался во всем его теле старой болью, полузабытой, полустертой, но тем сильнее ударила эта боль, пробудившись. А вместе с болью пробудилась и ярость, которую всегда будили в Глебе отказы этой высокомерной женщины. Он посильнее прижал ее к парапету и прошипел, глядя женщине в лицо побелевшими от бешенства глазами: - Ты же должна понимать, что я чисто физически сильнее. Не согласишься по-хорошему, так я силой тебя возьму… Жрица Локи, практически размазанная ровным слоем по парапету, высокомерно улыбнулась: - Попробуй – и увидишь, что будет… - голос ее сейчас звучал несколько ниже, чем обычно, и заметно вибрировал. Ее руки слегка сжали ягодицы мужчины, еще сильнее сжимая его в женщину. Ирина знала, что глаза у нее сейчас хищные, тигриные, желтые, почти оранжевые, не цвета расплавленного золота, а скорее темного отстоявшегося меда, или янтаря. Обычно же, когда жрица использовала магию, ее глаза сияли болотной зеленью. Все еще сильно прижимая женщину к парапету, вокалист попытался ее поцеловать. Она ответила на поцелуй со страстью, кажется, ей нравилось, как его руки автоматически ласкают ее тело, но тут же выдохнула Глебу в лицо: - Побаловались - и ладно. Будет невтерпеж – сходишь в туалет, помастурбируешь. Или позови какую-нибудь фанатку побойчее, пусть сделает тебе минетик… Глеб тяжело вздохнул. Он ничего не мог сделать с этой женщиной, дико страстной, и одновременно – совершенно для него не доступной. А поцелуй и объятия – что, совсем не такие манипуляции он хотел бы проделывать с ее телом, и чтобы она проделывала с ним. Прошептал, слегка отстранившись: - Это ты из-за него, да? Боишься, что он узнает? Ирина пожала плечами, но не сочла нужным таиться: - Я люблю Костю. Он ничего мне не запрещает, я могу заводить любые связи, и все равно я – его, он – мой. Нашу с тобой связь, тем не менее, он воспримет как предательство, и очень огорчится моей неразборчивости. А я не хочу его огорчать. Понимаешь? Глеб медленно кивнул. В ее голосе и глазах было столько искреннего чувства… если бы эта женщина хоть раз так посмотрела на него. Ему слишком больно было сравнивать отношение жрицы к давнему возлюбленному и к нему самому, поэтому Глеб вдохнул и быстро заговорил: - Но он ведь не всеведущ. То, что скрыто. Никто никогда не узнает. Жрица не удержалась от глумливого смешка: - Послушай, не трави себя, не прости, больше, чем я уже дала тебе, ты от меня не получишь. - Даже если возьму тебя силой? Это же тебя оправдает… Ну… Перед ним… Жрица Локи тихонько хихикнула, поражаясь невиданной наивности этого мужчины: - Во-первых, конечно же не оправдает, потому что Кот не дурак, и прекрасно знает, что события, которые не должны со мной случаться, просто не случаются. Кроме того, милый мой, боюсь, ты просто не сможешь изнасиловать супругу Локи. Силенок не хватит. Глеб вздрогнул. Похоже, он не все знал об этой женщине. Еще один ее брак – династический, как они это называли, довольно условный – состоялся сколько-то лет назад, и дал ей новые силы и возможности. - Может быть, мы все-таки сможем что-то придумать… - Придумай, как перешагнуть через безнадежное вожделение ко мне, дорогой мой. Начни с того, что не разумно желать ту, что не хочет быть твоей. Не разумно и смертельно опасно. А я, как ни странно, очень хочу, чтобы ты жил и продолжал радовать своих преданных фанатов твоим оригинальным творчеством. На эти ее слова Глеб отреагировал достаточно неоригинально, в стиле собственного имиджа: - Да срать на фанатов… Что бы ты ни говорила, тебя я буду помнить и желать всегда. Ираина пожала плечами. - Мне кажется, что я тебе уже всё сказала на эту тему… Тебя не потеряют? Пойдем потихоньку обратно. Глеб едва заметно вздохнул, наверняка ему не хотелось менять свою удобную, с претензией на доминирование, позицию в отношении жрицы. Наконец он все-таки посторонился: - Да, пожалуй ты права, пойдем обратно. Они снова взялись за руки и медленно пошли в сторону ночного клуба, где в этот вечер Глебу со товарищи предстояло выступать. Ирина слегка наклонила голову, звякнула на серьге подвеска в форме сплетенных в объятии человечков. Парные перстни на левой руке завораживали изяществом изогнутых линий. Камень в перстне из серого металла на правой руке отсвечивал глубокой тьмой. Подвеска из двух камней граната на груди словно пульсировала вместе с сердцем. Интересное на ней сегодня получилось сочетание амулетов – несколько доминирующих, а тот, который лежит на груди, готов открыть дверь для рыжеволосого насмешника в любое подходящее человеческое тело. Можно было сказать, что, собираясь на концерт, украшения жрица Локи выбирала спонтанно, да только в ее жизни любые случайности давно уже стали происходить совсем не случайно. Что ж, раз Локи снова срочно жаждет войти в этот мир, к ней, нужно просто открыть дверь и впустить его. Только вот какое тело использовать в качестве временного пристанища для рыжеволосого бога? Глеб для этой цели совершенно не подходит, это Ирина понимала прекрасно. Как понимала и то, что вместе с ним приехали еще трое совершенно не знакомых ей мужчин – четверо, если считать директора группы, но вот как раз его считать не стоит, у него и так дел полно, чтобы еще Ирину развлекать беседой и всем прочим. Что ж, посмотрим, может быть, один из музыкантов… судя по фотографиям, все они тварюшки в той или иной мере выразительные. Но сначала нужно заручиться принципиальным согласием Глеба на этот акт, а это в данных условиях будет являться не самой простой задачей. Улыбка на лице женщины дрогнула и стала насмешливо-сладенькой: - И насколько сильно ты хотел бы наладить со мной хотя бы дружеские отношения? Глеб осторожно пожал плечами, подозревая, что жрица задумала какую-то хитрость, наконец, все-таки ответил: - Достаточно сильно, как ты понимаешь, милая, чтобы ради даже таких призрачных отношений позволить тебе по отношению к моей персоне многое… И очень многое… - глазки Глеба сально заблестели, странно, он же должен был понять, насколько серьезно Ирина настроена не сближаться с ним сверх необходимого. - По отношению к твоей персоне – это понятно. А не только к твоей? Глеб остановился. Они уже подошли к самой двери черного входа в ночной клуб. Смотрит на жрицу, не скрывая подозрения: - Теперь давай, пожалуйста, расскажи подробнее, что ты задумала? Ирина вздохнула: - Поверишь, если скажу, что мне на эту ночь… - женщина слегка замялась, потом проговорила решительно: - Нужен будет мужчина, и я хотела бы заполучить кого-нибудь из твоих ребят… - чуть поколебавшись, жрица добавила ложку меда сверху на только что облитого сверху донизу дегтем собеседника. – Если ты позволишь, конечно. Лицо Глеба вполне выражало все, что он думает о словах Ирины: сильное недоверие, все еще не может представить, как она посмела предложить ему такое, неприятие ее слов, даже легкую брезгливость, не понятно, по отношению к озвученной затее, или к ней лично. Ирина стояла напротив Глеба, бесстрашно глядя в его лицо и гаденько улыбаясь. Змеиное шипение слов звезды она встретила не дрогнув: - Как ты вообще посмела предложить мне подобное? - Ну, во-первых, мне это действительно нужно… Очень. А, во-вторых, заодно пойму, насколько тебе нужна моя дружба, да и вообще, нужна ли, или это были только слова, очередная лесть, которая поможет тебе затащить меня в койку. – сейчас Ирина была намеренно груба, впрочем, после ее предыдущего заявления Глеб вообще ничему бы не удивился, наверное. Он поморщился: - Ты – да, достойный трофей, особенно учитывая все тонкости наших… Ну… Взаимоотношений. Но на моих глазах трахать одного из моих музыкантов, это… Тебе не кажется чрезмерным? Ирина вздохнула, но насчет возможного секса с возможным музыкантом не возразила. Зачем, если он прав? Покивала: - Да, дорогой, мне тоже такой цинизм кажется чрезмерным, поэтому я надеюсь, что во время самого процесса ты отвернешься. Можешь еще и ушки закрыть… - лицо Ирина на мгновение стало хищным. А что, раз они сейчас уже обсуждают подробности, значит, вполне может последовать положительное решение столь возмутившего Глеба вопроса. Он, кажется, тоже понял, что сдает позицию почти без боя, посуровел: - В любом случае, ты сейчас очень сильно испытываешь мое терпение. Ирина кивнула трагически серьезно: - Знаю, милый, но ты себе даже не представляешь, насколько я обычно испытываю терпение друзей. Мужчина вздохнул. Конечно, он сейчас мало как мог воздействовать на это очаровательное создание, что в ожидании окончательного вердикта Глеба смотрит на него едва ли не умоляюще. Хоть какая-то иллюзия власти над этой самоуверенной дамой, но и эта власть на самом деле быстротечна и даже призрачна. Вокалист прекрасно понимал, что если он сейчас откажется помогать жрице Локи, а ей и нужно-то от него сегодня исключительно формальное позволение, все остальное эта женщина способна сделать сама, Ирина все равно поступит так, как посчитает нужным, только тогда их история осложнится еще и конфликтом интересов, а его личная история осложнится совершенно не нужным Глебу конфликтом внутри коллектива. И хотя внутренний голос орал: «Нет! Никогда! Ни за что!», наотрез отказываясь принимать тот факт, что женщина снова выбрала для секса не его, Глеб поинтересовался сварливо, явно пытаясь хоть как-то смириться со сложившимся положением дел: - И кого из моих музыкантов ты выбрала? Ирина беззаботно пожала плечами: - Посмотрю концерт и решу. А что, ты можешь порекомендовать мне кого-нибудь… этакого? – Ира изобразила в воздухе абстрактную геометрическую фигуру, предоставив собеседнику самому понимать, что именно она имеет в виду под словом «этакий». Глеб резко схватил женщину за плечи и слегка встряхнул. В его голосе слышалась неприкрытая гадливость: - Ты ведешь себя, как развратная нимфоманка. Даже противно… - Дааа? – мурчаще протянула Ирина. – Раньше ты как-то никогда не возражал по поводу моей развратности, милый. За жизнь твоего музыканта я могу полностью ручаться, что она не прервется, более того, он получит такое удовольствие, какое захочет, в реале или виртуале – не важно, он будет помнить, как если бы все это происходило с ним в действительности… А вот за твою жизнь я ручаться не могу. Поэтому не настаивай на своей кандидатуре для наших маленьких игр, а лучше просто смирись… Или сделай вид, что смирился, если хочешь, чтобы между нами был мир. - А между нами возможен мир? – поинтересовался Глеб, не скрывая горечи в голосе. Ирина пожала плечами, медленно проговорила, силясь изобразить равнодушие: - Мир между нами, конечно же, возможен, но вот нужен ли он тебе – я не знаю. Сейчас я могла бы сказать, что если для тебя самолюбие важнее жизни, тогда… Но так не получится. Если ты мне сейчас откажешь, я либо буду действовать без твоего позволения, либо найду кого-то другого здесь и сейчас, или позже, но твой сегодняшний отказ я запомню. - Это угроза? – напряженно поинтересовался Глеб. - Почему сразу угроза? – усмехнулась Ирина. – Это просто я в своем возрасте на память пока не жалуюсь. Ты пойми, мне от тебя ничего не нужно, абсолютно ничего. Но я вовсе не против общаться, взаимодействовать и оказывать поддержку, если ты сумеешь убедить меня в своей серьезности… Проявишь лояльность – и не пожалеешь. А не проявишь – пожалеешь. – в голосе жрицы появились низкие вибрирующие нотки. Глеб хмуро смотрит в лицо собеседницы: - Ладно, делай как знаешь. Поддерживать твои сумасбродства я не буду, но и мешать… Тоже не стану. На лбу у вокалиста появились мелкие бисеринки пота, видно, что это решение далось ему не легко. Ирина привстала на цыпочки, легко коснулась своими губами его губ, и тут же отпрянула, почти прошептала, переводя дух: - Спасибо. Я это очень ценю. Глеб хмыкнул: - О, еще немного, и я решу, что игра стоит свеч. Пойдем внутрь. Вокалист открыл дверь, пропуская Ирину впереди себя, высокомерно бросил стоящему рядом охраннику: - Она со мной. Приобнял женщину за талию, слегка подтолкнул в сторону сцены, хотя женщина и без его подсказки прекрасно знала, куда идти, за несколько лет изучила в этом ночном клубе каждый уголок.