VII: Большие глаза, Малый клюв, Длинные руки и Апокалипсис

      Я не знаю, что было до этой Реализации. Помню лишь грохот по всему этажу, принятие облика корректировщика из Хана... вроде его звали Оливье... и то, что все библиотекари нашего этажа оказались в Тёмном лесу. Лайдлоу уже стоял в стойке, будучи Фиолетовой Слезой, Маритза готовился копить заряд в костюме капитана Четвёртой Стаи R Corp, обезглавившей меня в своё время, а Евгений – парень чуть старше меня с лицом, всегда словно бы говорящим ''поскорее бы с этим закончить, и чтобы нас отпустили'', уже раздавал нам усиливающие ''предписания''. Бина же... была прямо за моей спиной. Наклонившись к моему уху, она спросила: – Ты помнишь? Сглотнув, я кивнул. – Не умирать, не пользоваться помощью Наёмницы. Помню. – Умница. Не успел я обернуться, мимолётом вспоминая вечер, проведённый лёжа у неё на коленях без возможности уйти, как она уже стояла посередине образованного нами четырёхугольника. Первой на очереди коррозии была Большая Птица, и для меня это было очень плохо. – Постой, пожалуйста, в защите и наберись сил. Они тебе понадобятся. Я снова кивнул. Казалось бы, стой себе в сторонке и дай остальным сражаться. Но не тут-то, блять, было. Роланд-Птица очаровывал меня из раза в раз, заставляя каждый раз лезть ему под удар, в левом глазу рябило, в ушах стоял громкий шёпот. Каждое возвращение сознания сопровождалось болью от ударов остальных библиотекарей, пытавшихся остановить мои попытки пойти к нему на съедение. Не любил эту птицу ещё в комплексе, а тут ещё и глазные яблоки на лапах с клювами, от одного из которых я пропустил с десяток уколов в спину. Пока меня тянуло драться именно с ним, я задним умом порадовался, что каждый мой удар хоть немного, лечит. В любом случае без убийства этих существ Роланда было не пробить. Наконец, когда Лайдлоу добил последнего ''птенца'', мы атаковали со всех сторон и били кто как мог.       Несколько Стремительных Ранений спустя от Роланда по нам прошла ударная волна, отбросив назад, а я упал на землю от боли, хватаясь за то место, где был подаренный Птицей глаз. Им я уже не видел, потому что его словно вырвали из глазницы. – Блять! Зияющая полость там, где должен быть глаз, горела изнутри, руки тянулись к глазнице, хотелось держать веки открытыми как можно дольше, просто чтобы не чувствовать пустоту за ними. А перед нами уже была Карающая Птица и безумные кукушки. Они то защищались, то атаковали, но остальные ещё с прошлого подавления знали, что к Карающей лучше не лезть. А я тем временем был придавлен к земле двумя из птиц, которые клевали не способное сопротивляться тело. Пытаясь бить в ответ, я чувствовал, как боль в глазнице постепенно уходила. Наконец, я смог подняться, но без левого глаза видеть было намного сложнее. Пока я, пошатываясь, отбивался от мешающих птиц, Роланд замедлился. Как только он перестал атаковать нас, все бросились на него и били его так быстро, как могли. Кукушки исчезли, но появились вороны, а вместе с ними и чувство вины неизвестно за что. Птица Правосудия оставила свой след. Пытаясь добить Роланда-Правосудие как можно быстрее, все забыли про воронов, а те всей стаей атаковали Бину, видимо, посчитав за приоритетную цель. А после...       Взмах меча. Виселица, появившаяся за её спиной. Петля, затягивающаяся на шее. Глаза, чей взгляд потускнел. И моё сознание, помутнённое зрелищем. Я не помню, как звучал мой крик посреди тёмного леса, но я знаю, что я кричал. Кричал я и тогда, когда, впиваясь в роланда зубами, беспорядочно бил и колол его не слишком пригодным для колющих атак шестом Хана. Когда воздуха уже не стало хватать, надо мной возвышался Роланд в последней за битву Коррозии. А над ним была Птица Апокалипсиса.       Оставшиеся в живых Маритза, Лайдлоу и Сергей оттащили меня от места, где я стоял, за миг до того, как туда опустилась лапа Птицы. От второй атаки я уклонился сам, а третья раздробила кости на обеих правых конечностях. Как там говорилось, ''корректировщик Ши ходил без руки и глаза, вот и ты походишь''? В том же режиме, только ещё и без ноги, пришлось скакать по поляне, выжирая себе целостность конечностей обратно. Под конец боя шансов у нас оставалось мало: Сергей убит, Лайдлоу ослабел так, что не может почти ничего сделать, а Маритзе осталось недолго. Очередной обстрел сферами света добил Лайдлоу и Маритзу разом. Разбитие последнего яйца Птиц было так близко... Оставалось лишь надеяться, что последняя атака сделает своё дело. – Роланд, сукин ты... кх, нева... кх-кхо... жно. Зовите Анджелу, но не для меня! Набравшись сил на последнюю серию Быстрых Ранений, я игнорировал Птицу Апокалипсиса и бил Роланда как есть. Наконец, глаза Большой Птицы закрылись, а вместе с ними – глаза Птицы Апокалипсиса и Роланда. Реализация Этажа философии успешно завершена.       Я лежал на своей кровати, оставив остальных разгребать последствия. Как я вообще до кровати добрался? Уже не вспомню, да и какая разница? Главное, что на сегодня всё. С таким настроением я и уснул. Проснулся от того, что сквозь закрытые глаза увидел опускающуюся мне на голову руку. Мысленно поблагодарив Большую Птицу за возвращённый глаз, я притворился всё ещё спящим и ждал поглаживаний. Вместо этого уже обе руки опустились мне на плечи и надавили. Боль и удовольствие слились в одно, и я с громким выдохом выгнул спину. – Лучше?~ – Нгх... намного... спасибо. Ладно, меня всё-таки погладили. Хорошо, что моё довольное урчание слышала только Бина. Её смех, прозвучавший в ответ, заставлял обожать её всё больше. Про голос в целом и говорить не приходится. Словно прочитав мои мысли , она предложила: – Если хочешь, можем провести здесь вечер. Тебе ведь нравится мой голос, верно? Если ты откажешься, я не буду в обиде, но помни, что ты этого более чем заслужил за сегодня. Приятная дрожь от одной мысли о том, что она предлагала, дала о себе знать. – Да!.. пожалуйста. – Умница. Уложив меня поудобнее для нас обоих, она провела пальцы меж моих волос. – Расслабься... да, вот так. Не думай ни о чём, отдохни. Спасибо, что сделал всё так, как я просила. Всё было как в прошлые разы: я смотрел в бездну её глаз, бездна смотрела в ответ. Поначалу от каждой следующей похвалы я слегка вздрагивал, потом расслабленно и смущённо улыбался. Вскоре я уснул. Хватит на сегодня эмоций.