Пролог

– За городом всегда приятнее! – Мистер Пьер водрузил ещё один ящик в багажник. – Оп-па… Их дом находился посреди Чикаго и был отделан лучшей кровлей в городке. Соседи всегда её хвалят и хотят себе такую. Но сегодня у них в планах передохнуть от их родного гнёздышка. Отряхнув руки, мужчина потрепал свои кудряшки и пошел к дубовому крыльцу. На нём, как её ласково звал Пьер, стояла “Милая Мира”. Вообще, её звали Миранда, но та была не против всяческих “милых прозвищ”. Она вытирала влажной салфеткой лицо Рена и тот скуксился от того, как долго она это делает. – Мам, ну хватит! – Хорошо-хорошо. – Усмехнулась она и повернулась к подходящему. – О, Пьер, ну как? Всем можно паковаться? – Да, Киру тоже скажи. Я пока передохну… Пьер плюхнулся на стоящий в углу крыльца деревянный стул. Рядом с ним красовался миниатюрный столик, на котором стояли печеньки. Пока Пьер трапезничал, позади раздавались громыхания, беготня и звон двух мальчишеских голосов. И хотя этим двум было около 20, их голоса не успели зазвучать басом и напоминали скорее игрушечные писки, чем речь деловых людей. Из дома стали то выбегать, то запихивать что-то в машину, то забегая в дом и снова брымчать чем только не попади. – Бу. – А- Тц-! Пьер едва не выронил вкусность. – Тх… Господи боже мой… Ты всё время стояла тут? – Ну, когда мой муж куда-то едет, я всегда с ним,чего бы и не постоять. Ещё Миранда попросила тут всё запереть на замки и повыключать… Рядом стояла каштаново-волосая женщина с круглым личиком и вздернутым носом. Она то и дело поглядывала на о чём-то беседующем Рене с Киром, что казался молчаливее и то и дело таращился куда-то в сторону. Чем дольше Рен ему что-то говорил, тем больше Кир хмурился и раздражался. – Извини, но что тебе там делать, Элла? – Пьер протянул руку к печеньям и схрумкал один крекер с шоколадом. – Делать? Быть рядом с ним. Я его вообще раз в неделю могу увидеть. Это отличная возможность. – Скрестила она руки, угрюмо поглядывая на отца семейства. – Ну, что поделать, врачи работают на износ. – Я начинаю думать, что гораздо проще ему одному работать на износ. Может и разведусь. Пьер было съел крекер, но остановил его прямо у рта. – …В каком смысле? – Пробасил он. – А вы сами подумаете, Алексу нужен отец, который видит сына только, чтобы потом опять пропасть в аптеке? Отец нахмурился и всё таки слопал перекус. – Я так кучу лет живу с Мирандой. И ничего. – Он показал пальцем в сторону машины на юношей. – Смотри, какие красавцы. Грех таких бросать. Хотя насчёт Кира, я бы поспо… – Ну, понимаете, вы – не я… – Протянула женщина. – Алекс меня всё докучает своим “А где папа?”. – Где-где… Говори прямо: “В аптеке”. И дело с концом. – Он привстал со стула, чуя, что начинает уставать и надо быстро бежать от этой “болтуньи”. – А потом он в будущем спросит: Неужто отец не меня любит, а свои скляночки и поездки к какой-то лошади? – Вереска сюда не приплета… Аргх, да о чём я… Вы прямо как Кир. С вами диалоги бесполезны. – Почему это? – Изумленно та распахнула глаза. – А он тоже залаживает: “Меня не приняли в актёрский, я люблю это дело!”. – Дак пусть идёт, чт… – Не перебивайте. Вот он так хотел-хотел, а его “бац” и не приняли. Так и тут. “Бац” и Рен чуть задерживается. “Бац” и всё, смиряемся и работаем дальше на благо семьи. Может Алекс вам докучает вопросами, но это дело уже не моё. – Он повернулся в сторону машины, куда уже все усаживались. – Скорее он будет рад, что его папа готов давать лекарства нуждающимся людям. Правильно? Правильно. Вот и не беспокойтесь. Больше скажу, если я умру, всё равно ему достанется больше, чем… Что? Кто там кричит? Миранда? А… Кир! Стой! А ну быстро вернись! Отец сорвался беглым шагом по лестнице и как командир, замаршировал вдаль. Мать что-то выкрикивала сыну через опущенное окно. Кир мелькал вдали и горячо говорил с какими-то людьми в рваной одежке. Те, завидев приближающегося хирурга, округлили глаза и дали дёру с ошарашенными возгласами. Пьер солдатским шагом прошел к младшему и грозно, как надзиратель, навис над ним, говоря что-то строго, режуще и резко. Кир стал возмущаться, но противиться не стал и послушно, под отцовский “взмах пальца” к остальному семейству, сел позади, к Рену. Лицо Рена было не видно, но видимо, он был тут “не при делах” и старался не лезть. – Гх… Говорили ему не лезть к беднякам, а он… – Пьер приоткрыл дверь. – Удачи вам там. – Элла хмуро помахала ладонью. – Благодарю. Отец завёл машину и та с “вру-ум” унеслась вдаль. Мать и отец стали о чем-то беседовать, уезжая вдаль. Элла, по просьбе Миранды, стала выключать радио, свет и все приборы в доме. Через час такой работы она покрутила ключ в проеме и спрятала его под ковриком. С вздохом она сжала кулак. Её мысль о разводе горела спасительным огоньком для сына в ее голове.

***

Завещание

      г. 1951       Я, Пьер Хитклифф, проживающий в Чикаго, на Юг-Вулдон-Авеню, доме 35, настоящим завещанием делаю следующее распоряжение:        1. Все мое имущество, какое ко дню моей смерти окажется мне       принадлежащим, в чем бы оно ни заключалось и где бы ни находилось, я       завещаю своему сыну Рену Хитклиффу.        2. Настоящее завещание составлено и подписано в двух экземплярах,       из которых один хранится в Notary Public Chicago (государственной       нотариальной конторе), а другой экземпляр выдается завещателю       Рену Хитклиффу.       При этом выражаю желание, чтобы названный наследник пользовался имуществом следующим образом: Ни грамма не выдавал Киру Хитклиффу. Пусть знает, что с бедняками поведёшься – бедняком и                   останешься.