Паршивцы

      Зелья Гарри сдал на «Посредственно», хотя мог получить «Выше ожидаемого», но ничуть этому не расстроился. По его словам, он засмотрелся на нервничающего Снейпа, непривычно дёрганного и почти открыто паникующего, словно у него за спиной стоял я в полупрозрачном пеньюаре, и поэтому мальчик перепутал парочку ингредиентов и время их закладки в котёл. С чего Снейп готовился впасть в истерику стало ясно на следующий день. Я не следил за расписанием всех студентов школы и поэтому едва не упустил знаменательный момент – сдачу зелий семикурсниками Слизерина своему дорогому декану. Снейп, прекрасно знающий как о любви Маркуса к своей носатой персоне, так и о внезапно пробудившейся у Флинта косорукости напополам с вредительством, за завтраком напоминал цветом брюхо дохлой лягушки и даже не пытался что-то запихнуть в себя из еды. Я же наслаждался кофе, куда успел налить тоника, и букетом от Блэка. Ярко-малиновые пионы в обрамлении нежно-лиловых гвоздик казались немного тяжеловесными и слегка тревожными, словно нёсли в себе намёк и предупреждение. Я прекрасно понимал, что имел в виду Сириус, принимал это и наслаждался цветами. -       Mon ami, ты совсем ничего не ешь. Так не пойдёт! Соблаговоли проявить интерес к омлету с сыром и сэндвичам с грибным паштетом сам, или я помогу тебе насладиться их вкусом! – пропел я, не отрывая взгляда от цветов. -       Не смей в меня ничего впихивать, – прошипел Северус, – только не сейчас! -       Ты каждый раз так говоришь, а потом принимаешь всё, что я тебе даю. Хочешь цветочек? -       Отстань, а? Нюхаешь свой гербарий, вот и нюхай, а меня не трогай. -       А ты – ешь. Если ты упадёшь в голодный обморок посреди экзамена, то это не поможет ни твоей репутации, ни славе школы, ни студентам, оставшимся наедине с комиссией. Да что с тобой? Ты сейчас край чашки откусишь! -       Флинт! – буркнул Снейп, прекратив клацать зубами о тонкий фарфор. – Вот что со мной. И он на меня смотрит, мерзавец. -       Он ждёт твоей поддержки, ты же его декан, а у юноши сложный период… -       Это у меня, у его родителей и всех, кто с ним связан – сложный период! У всей школы! Ты слышал, что он устроил на экзамене по чарам?! -       Слышал. Нервы…       Декан мелко захихикал, услышав меня и решил, что раз его имя было упомянуто, то он должен встрять в разговор. -       Потрясающее владение магией, потрясающее! Сила Маркуса полностью подчинена его желаниям. За два года, прошедших с СОВ, юноша продемонстрировал невероятно качественный скачок в своём магическом развитии. -       Вы бредите, Филиус! Победа в матче ударила Флинту в голову, и он пошёл вразнос. Его родители будут счастливы, когда узнают, что их сына оставляют на второй год. Он не сдал ни одного экзамена, даже УЗМС провалил, подравшись с гиппогрифом. -       Прости, что? – я не поверил своим ушам. -       Вместо того, чтобы поклониться гиппогрифу и накормить его с руки мясом, Флинт плюнул ему в морду и силком заставил зверя сожрать угощение, а после ещё и по голове ему врезал. Кеттлберн до вечера приводил в порядок гиппогрифа, потому что тот прятался в углу загона и верещал, как зашибленная курица.       Я задумчиво провёл рукой по нежным бутонам, наслаждаясь тем, как выглядят мои пальцы среди лепестков. Флинт рисковал. Очень. Он мог пострадать, причём серьёзно, и подвергнуть опасности других учеников, потому что взбешённый гиппогриф – это настоящее бедствие, но… Он его сломал. Гордые звери не приемлют непочтительности, но полностью пасуют перед теми, кому удаётся с первых секунд знакомства показать, кто здесь главный, кто не проявит ни капли страха и даже не вздумает отступить перед страшным зверем. Именно так я шесть лет назад избежал участи быть убитым диким гиппогрифом, вырвавшимся из стойла в поместье одной достопочтенной валлийской семьи, решившей приручить эту тварь. Зверя надо было выследить, усмирить и вернуть, что я и сделал, нечаянно сломав гордое животное, так как просто не успел ему поклониться перед тем, как он напал на меня. Я не писал об этом в книгах, так как не получил разрешение от нанимателей, но рассказывал во время отработки своим штрафникам, предостерегая от знакомства со стаей гиппогрифов, иногда выходящих на опушку Запретного леса. Маркус запомнил… Технически он выполнил задание, но так, что его нельзя было принять. И на чарах он сделал то же самое, и на трансфигурации… Было проще получить «Тролля» запоров все экзамены, но Маркус пошёл куда более сложным путём. -       Что будет, если Маркус провалит зелья и ЗОТИ? Кажется, у него остались только эти предметы! – я повернулся к посмеивающемуся Декану. -       Останется на второй год. Если бы юноша просто не сдал свои задания, то его бы отчислили и оставили с дипломом СОВ, но в его ситуации ему просто дадут ещё одну попытку. Он всё делает правильно. -       Вы поняли, да? -       Экзамене на третьем, когда Септима показала мне расчёты мистера Флинта. Так путать вычисления можно лишь нарочно и из большой любви к процессу, – оскалился полугоблин, а потом придвинулся ко мне и добавил, понизив голос: – Если бы юноша не был учеником Бракенвуда, то я бы посоветовал ему идти в бухгалтеры. Такой талант… Он точно не разорится на налогах! Я не собираюсь раскрывать никому глаза на причины его поведения, тем более, что эти самые причины не выражают никакого беспокойства поведением своего брата и, как бы сказать, избранника. -       Вот и хорошо. Значит, нам остаётся лишь поддержать Маркуса и пожелать удачи Северусу! -       Мне не нужна ничья… -       Нужна. И мы все это знаем! – я передал Декану букет и взялся за тарелку Снейпа, зачерпывая измочаленный в клочья омлет. – Открывай рот, мой дорогой, сейчас тебе будет вкусно! -       Не смей так обращаться со мной! -       Не смей вести себя как нервный первокурсник, – отрезал я, впихивая в него первую ложку. – Ты декан Слизерина, ты преподаватель одного из сложнейших магических искусств, ты один из самых молодых Мастеров в этой области, пусть и преступно забросил собственные достижения. Ты – свободный маг и достойный человек, обворожительный мужчина в самом начале расцвета и чёрная роза этого замка. Ешь, Северус, потому что без энергии, которую даёт пища, ты точно свалишься в обморок. Ты подготовился к этому, надел под мантию брюки?! -       Надел. Отстань! – огрызнулся он, отобрал у меня тарелку и принялся уничтожать завтрак самостоятельно. Я смотрел на него с умилением классической бабушки и сожалел, что не смогу подсмотреть за сдачей Флинтом экзамена. Ничего, Гарри потом расскажет. Или Северус, если выживет, конечно…       Экзаменационная комиссия почти открыто делала ставки и гадала, что Флинт вытворит на моём экзамене, потому что зелья он запорол так блестяще, ярко и с выдумкой, что едва не получил проходную оценку исключительно из-за восхищения его талантом. Он должен был сварить эйфорийный эликсир, изготовление которого студенты изучают на шестом курсе, и поначалу всё шло хорошо – Маркус справился с капризной абиссинской смоковницей, следил за температурой нагрева котла, совершал правильное число помешиваний в нужную сторону и едва не довёл Северуса до инфаркта, нарочно трижды пытаясь бросить иглы дикобраза в неправильный момент, каждый раз останавливаясь и всё-таки положив их в нужное время. А потом, ближе к концу экзамена, когда все остальные студенты справились со своим заданием и получили записи в табель, этот диверсант высшей категории сделал что-то не то и не так, и его котёл начал фонтанировать оранжевой пеной, заливая всё вокруг подобием апельсинового мусса.       Не знаю, какого эффекта хотел добиться Маркус, испортив зелье на самом последнем этапе, но испарения созданной им субстанции оказались сродни галлюциногенному газу и даже противоядия Северуса, спешно выданные членам комиссии, не смогли справиться с их эффектом сразу. Во всяком случае утром одна из колдуний-экзаменаторов жаловалась коллегам на мерзкий смех школьных унитазов и противное хихиканье кровати. Сам Снейп вместе с домовиками до рассвета приводил класс в порядок, потому что пышная оранжевая пена оставила после себя прекрасные пятна оттенка «Солнечный георгин» и отказывалась поддаваться магии. Пришлось Северусу работать руками и я был уверен, что Флинт таким образом мстил своему декану за все годы мытья котлов – без магии, железной щёткой, в холодной воде… Я был готов аплодировать и кричать «Браво», мне хотелось вслух восторгаться этим засранцем, который справлялся с задачей остаться на второй год с помощью Пенелопы и Гарри, в этом я был уверен, но… оставался ещё мой экзамен, и я надеялся, что Флинт пройдёт его с честью, блеском и фантазией. Я ждал! -       Джон, я его скоро сам прибью. Он уже весь мозг пролюбил своим настойчивым желанием спасти Сириуса. Ноет и ноет, давит и давит, а ты знаешь, как я не люблю, когда кто-то пытается надавить на меня! Представляешь, он посмел повлиять на меня предположениями о том, как бы я сам поступил, окажись в Азкабане ты! -       Вот скотина! – выпалил Гарри, отвлекаясь от изучения атласа пиратских кампаний Тича, Бартоломью и Флинта, который принёс с собой ко мне в гости. -       Идиот, – меланхолично протянул Джон, почёсывая шрам. Он сидел в гостиной нашего дома, возле открытого окна и я мог видеть краешек цветущего сада. Откуда-то издалека слабо доносились отголоски лязга и шума, и я мог догадаться о том, что Корделия колдует на кухне над поздним ночным ужином. Без Блэка и Гарри у неё почти не осталось работы, и она легко подстроилась под непредсказуемый график Джона, которому с каждым разом всё трудней и трудней удавалось вырваться со службы домой. Надеюсь, трёхголовый рунеспур как можно быстрее разберётся с Неназываемым и его тремя шавками, чтобы мой друг смог насладиться нормальной, почти семейной жизнью. Сначала наберём идиотов, затем наберём продажных придурков, следом – безмозглых дуболомов, а потом будем ломать голову – где же взять толковых авроров и начнём валить всё на пять-шесть светлых голов с чистыми сердцами! – Ему нехер делать, Рой. Он скучает! Раньше Петтигрю мог хотя бы бегать по школе, подслушивать и подсматривать, а теперь он сидит в Выручай-комнате и грызёт сам себя! Обливиэйт не поможет? -       Только тотальный, а Петтигрю, как я подозреваю, Сириусу ещё нужен. Жду не дождусь летних каникул, когда я смогу избавиться от этой неуёмной крысы! Если безумный план по возвращению Блэка удастся, то я просто спихну эту обузу на него и пусть сами выкручиваются! Мне только конфликта с Грэем не хватало для полного счастья. -       Кстати, о летних каникулах, – Джон неожиданно решил сменить тему на что-то менее приятное. – Рой, как только ты вернёшься из Хогвартса, я перееду на свою старую квартиру. -       Какого хера?! – возмутился я. – Тебе что, разонравился наш дом? Обои? Мебель?! Скажи Люччи, и она всё поменяет, ей это будет только в радость. -       Обои, выбранные Люччи, прекрасны, но дело не в них. Это твой дом, Рой. И ты в него скоро вернёшься. Я и так злоупотребил твоим гостеприимством, поэтому… -       Поэтому бери зеркало и неси его на кухню! – вспыхнул я, едва не содрогаясь от охватившего меня отчаяния напополам со злостью. Что я сделал не то, раз Джон решил перебраться в свою конуру? Где я облажался? Как я умудрился обидеть его, если он хочет вернуться в однокомнатное узилище, пригодное лишь для того, чтобы ночевать в нём в промежутке между дежурствами или устраивать холостяцкую тихую пьянку перед телевизором?!       Я понимал, что он собирается так поступить из-за Корделии, из-за приличий, нравственных традиций и прочей чуши, которая обязывала его ютиться вместе с ней в тесной квартирке вместо того, чтобы наслаждаться свободой и простором нашего дома. Пока я находился в Хогвартсе всё было ещё ничего, но когда я вернусь, то присутствие Корделии в доме, где живут двое мужчин, станет компрометирующим, причём исключительно для неё, а это в нашем пуританском обществе недопустимо! Как по мне, так недопустимой была семейная жизнь в однокомнатной маггловской коробке. Тем более, что я, в силу своего эгоизма и достатка средств давно предусмотрел этот момент. Ещё тогда, когда мы вместе с Люччи чертили на земле план дома и обсуждали, с каким количеством комнат, в которых я устрою творческий бардак, она легко сможет справиться!       Гарри настороженно поглядывал на меня, забыв про атлас, а рядом с креслом, в котором сидел мальчик, переминалась с ноги на ногу взволнованная Люччи. Моя домовушка признала Джона своим вторым хозяином, эльфы были крайне чувствительны к магии подобного рода и поэтому заявление моего друга напугало её. Как бы она и вовсе не ударилась в присущее эльфам самобичевание, испуганная возможностью того, что отъезд Джона связан с её недостаточным старанием! -       Делла, ты не могла бы отвлечься? Рой хочет поговорить с тобой, – голос Джона звучал приглушённо из-за шума огня. -       Что-то случилось с Генри? – тут же вскинулась она. Зеркало повернулось, захватывая часть кухни, светлые стены, ряды начищенных Люччи кастрюлек, бесполезную кофеварку, которую я так и не смог экранировать от магии, и поэтому она постоянно выходила из строя. Надо было лучше изучать сопромат, пластик из-за многовариантности своего состава так плохо поддавался чарам… -       С Генри всё в порядке. Рой расстроен. -       Ох, и кто посмел огорчить нашу прелесть? – с легкой, совсем необидно иронией фыркнула Корделия и я наконец увидел её саму. Серые глаза лучились каким-то непонятным внутренним светом и старая моя спасительница, а иногда ещё и подельница, выглядела в этот миг такой счастливой, какой не была даже в день свадьбы со своим первым мужем, на которой я пусть и тайком, но присутствовал. -       Вы оба! – бросил я, даже не думая скрывать недовольство. – Джон сказал, что вы решили покинуть уютный, просторный, спрятанный на магически защищённой территории дом с садом ради прелести трёхсот квадратных футов жилой площади в маггловском районе! -       Почему тебя это расстроило? – удивилась Корделия. – Это же твой дом, Гил, и тебе вряд ли понравится присутствие посторонних на своей территории. Ты же бредил этим домом, причём в прямом смысле! Я прекрасно помню, о чём ты бормотал, находясь в полуразобранном состоянии. -       Ты про тот случай с лёгкими? -       Ну да. Тебе говорить нельзя было, еле-еле хрипел, и всё равно умудрился рассказать про то, какие окна поставишь в гостиной. Всё хотел французские, от пола до потолка. В Англии! – она фыркнула со смесью неодобрения и насмешки. -       Это не мой дом, а наш с Джоном. Люччи, прелесть моя, навести мою спальню и возьми из шкатулки красного дерева самый верхний документ. Тот, который синей ленточкой перевязан! -       Да, мастер. Шкатулка с самыми важными документами, верно?       Я кивнул, и домовушка исчезла. Через десять секунд она появилась на кухне, и я увидел, как Корделия тянется куда-то в сторону, чтобы забрать свиток. Шуршание бумаги, тишина, а потом возмущённый голос Джона: -       Ты зачем это сделал?! -       Потому что, повторюсь, это наш дом. Ты слушал мои двухчасовые рассуждения о том, какие обои подойдут для спальни, какие для гардеробной, и каким камнем выстилать пол в подвале. Ты помогал мне чинить крышу, когда строители напортачили с водозащитными чарами, а я сам не справился с ремонтом. И если ты внимательно посмотришь на второй лист, то увидишь на нём план дома! Он симметричен Джон, а стена поперёк гостиной ставится за пару часов, вам с Корделией будет нужно только выбрать покрытие для стен и Люччи все сделает! -       Я люблю заниматься обустройством дома! – раздался голосок фэйри. – Мастер Джон и его избранница будут мной довольны! -       Ты планировал это с самого начала, – тихо произнёс Джон за пределами рамы зеркала. Я видел только ошарашенное лицо Корделии и ее широко распахнутые серые глаза. – Ещё когда только придумывал свой дом. Поэтому так долго копил на него и либо снимал комнату в охотничьем притоне или вовсе спал на улице. -       Ты был бездомным?! – не выдержал Гарри. – Ты правда жил на улице?! -       Кроме зимы. От холода кожа портится, – фыркнул я и собрался сказать о вреде мороза для волос, но меня прервала возмущённая Корделия. -       Генри! Почему ты не спишь?! Ты знаешь, сколько сейчас времени? У тебя экзамены, повышенная нагрузка, а вместо отдыха ты опять полуночничаешь у Гила! И наверняка объедаешься печеньем… Милый, я ведь писала тебе, насколько важно следить за режимом дня. Я понимаю, что у Гила интересней, чем в общей спальне, но твоё здоровье важнее. -       Но год скоро закончится, и он опять куда-то убежит! А потом новый учебный год, а чудо на третий раз может и не случится, да и Рою в Хогвартсе тесно, – тут же начал оправдываться Гарри, косясь на очередную жестянку с печеньем, оставшуюся лежать на диване рядом с атласом. – Я перед экзаменами только один раз мало спал, но это были зелья, и я с ними справился, вообще думал, что запорю. Всё в порядке – я пью лекарства, слежу за тем, что ем и делаю все упражнения, которые рекомендовал Джон! Я уже намного быстрее бегаю и даже десять раз могу отжаться. У меня всё в порядке, это у вас какие-то непонятные проблемы. Почему вы дурака валяете? -       Генри, это… – начала Корделия и осеклась. -       Меня не касается, да? Касается, вообще-то. Всем надо где-то жить, я вот у дяди с тётей живу, потому что у меня дома своего не было. Теперь есть, пусть это и их дом, но он ещё и мой! Мапа с папой вместе с бабушкой и дедушкой жили, а переехали только потому, что за ними Смертеморда гоняться начал и им надо было спрятаться, а меня потом Сириус хотел к своим родителям отвезти, только это почему-то не вышло. Джон, ты сам говорил, что у себя даже верстак поставить не можешь, потому что маггловские квартиры запрещено увеличивать магией, а у Корделии ещё и котлы есть и вещей куча, которые тоже куда-то девать надо! Блин, ну просто же всё, чё вы усложняете-то! -       Вот, Гарри понимает, а вы хернёй какой-то маетесь, – я поддержал нашего маленького рыцаря, который своей немного путанной речью высказал самое главное – отдельное жильё это хорошо, но для магов жить вместе с кем-то на одной территории куда проще, чем для магглов, а иногда и полезней в силу безопасности и возможностей, которые дарует зачарованное жильё. -       Это слишком щедро даже для тебя, Гил, – излишне спокойным голосом выдавила Корделия. -       Это слишком мало! – разозлился я. – Не поставите стенку сами – это сделаю я и закрою вторую половину! Да, комната для полезного барахла это здорово, но я спокойно могу жить и без неё! А будете спорить, то подвал так и останется трофейной, хотя его можно было бы разделить на тир и зельеварню! -       С козырей заходишь, да? – хмыкнул Джон. – Рой, ты не должен был переписывать часть дома на меня. -       Должен! Я ещё и завещание на твоё имя составил, и часть авторских прав передал, другая достанется Гарри. -       Чё?! – пискнул мальчик, замерев испуганным крольчонком. -       Не «чё», а в случае чего будешь дописывать мою историю про Мэри, Норта и Джейкоба, получать отчисления и рисовать иллюстрации. Слушайте, мы можем препираться до утра, до конца учебного года, до Самхейна и даже до Йоля, но… просто не валяйте дурака, а? -       Рой… Аврора, – напомнил Джон. Я знал, что он будет пытаться если не переубедить меня, то объяснить правильность своего решения. Я буду заниматься тем же самым и с не меньшим упрямством, но мы станем это делать наедине, за бутылкой чего-то крепкого и вкусного, когда у нас появится время на долгие беседы. Сейчас же мой друг напоминал о самом, как он считал, главном. -       Ты хочешь, чтобы я ответил на этот вопрос сейчас? -       Да. Потому что ты предлагаешь мне и Делле то, что может нарушить твои собственные планы. -       Аврора не хочет оставлять Хогвартс, она даже в блудняк с Малфоем ввязалась потому, что любит замок и оглоедов, которых учит астрономии. Там вообще нельзя ещё ни о чём говорить, потому как чтобы начать этот разговор я должен выбраться из замка живым и с закрытым контрактом! А что касается всяких тайн и секретных секретов, то я напомню тебе, что это именно она нашла меня в коридоре и именно она помогала мне искать василисковые ходы по сортирам! Аврора многое знает, и о ещё большем догадывается, забыл, с чьим портретом она пришла на нашу ночную сходку? Так что бросайте свою дурную идею с переездом, а если что, то я построю для Авроры башню с телескопом на верхней площадке. И вообще – я всё время где-то, я даже в Хогвартсе суммарно провёл больше времени, чем в долгожданном доме. А этим летом и вовсе собираюсь удрать в Германию, есть там несколько хороших заказов, да ещё и кое к кому в гости надо съездить, меня приглашали! -       Это ты про Фэй? – уточнил Гарри. – Да-да, она сказала, что в их клане будут рады видеть меня и моих друзей! Джон, Корделия, вы ведь не против каникул в Шотландии? Мне обещали дать волынку!       Корделия стояла, прикрыв лицо ладонью и то ли пыталась удержаться от ругани, то ли от смеха. Хотя нет – её прекрасные серые глаза слишком подозрительно блестели и казалось, что она вот-вот заплачет. С какой стати?! Я дал ей лучший вариант из возможных! Из-за развода с мужем она осталась без жилья и по настоянию Доротеи жила у Флинтов, потому что возвращённого приданого не хватало для покупки собственного дома или хотя бы комнаты, а родители чуть ли не отказались от неё из-за подобного «аморального» поступка, и это несмотря на то, что они не одобряли выбора своей дочери и того, что она вышла за охотника. Половина дома лучше, чем ничего, а я буду только счастлив, что моему другу не придётся ютиться в маггловской конуре. Он всегда хотел нормальную семью, а какие нахер дети в условиях, где негде даже котёл и верстак поставить?! Надо будет – найму строителей с кучей клятв о неразглашении и сделаю второй этаж, от которого в своё время пришлось отказаться. Камзолы, средства для волос, вино и постельное бельё из нежнейшего хлопка это хорошо, это я люблю, но ещё больше, в десятки сотен раз, я люблю Джона, он не просто часть моей жизни. Он – часть меня, её лучшая и самая чистая часть! -       Хорошо. Ты прав, Рой, – произнёс Джон, разворачивая зеркало к себе. – Но что-то менять в твоём… -       Нашем! – капризно прервал его я и он только кивнул. -       Хорошо, что-то менять в нашем доме мы станем только после того, как ты закончишь дела в школе. -       Вот и отлично! Вы ведь не будете против, если я велю Люччи украсить дом к моему возвращению цветами? Сириус на днях подарил мне такой чудесный букет пионов… кстати, как там наш Темнейший Лорд? -       Работает вместе с Грэем над идеей Петтигрю. В ней есть здравое зерно, и они пытаются найти способ реализации, который не выдаст посторонним факт того, что Сириус уже больше полугода находится вне стен Азкабана и близок к возвращению прежней формы. Заодно вдвоём разобрали-таки тот амулет, что нашли в метле, и Грэя два дня приводили в порядок его сотрудники. Что-то он там сломал, да так, что чуть сам не сломался. Но пока ничего не говорит и только хихикает из-под капюшона. -       О-о-о! Надо будет дать Оливеру ещё раз прокатиться на моей метле, в благодарность за находку того старья под кроватью Салазара. -       Угу, – кивнул Джон, а потом улыбнулся так, как улыбался прежде всегда – широко, зубасто, щуря глаза и чуть морща нос. – До встречи, Рой. Не засиживайся допоздна, кофе с тоником того не стоят. -       До встречи. Приятной вам ночной трапезы!       И я оборвал связь, превращая сквозное зеркало в обычное. -       Это чё сейчас было? Вы как-то странно попрощались, быстро и… -       Мы обсудили всё самое важное. Тебе пора спать, у Джона с Корделией ужин стынет, а мне ещё надо подготовить одежду для завтрашнего экзамена. Я не могу явиться на выпускное испытание по ЗОТИ у Маркуса абы в чём! -       Рой, ты темнишь! – Гарри ощутимо напрягся. Вернувшаяся в Хогвартс Люччи опасливо выглядывала из-за дивана и дёргала ушками. -       Мы действительно всё сказали друг другу, а переливать из пустого в порожнее надо при личной встрече, когда некуда спешить, – пояснил я. – Тебе не о чем беспокоиться. -       Как это не о чем?! А Пожиратели, а Смертеморда, а вы все, а… – начал было расходиться Гарри, а потом вдруг замолчал и пристально уставился на меня сквозь бликующие линзы очков. – Мы поедем в Шотландию! К Фэй. Все вместе! И я больше не стану ни от кого скрывать, что ты мой друг! Ни от Драко, ни от Рона с Гермионой, ни от Фэй, которая всё ещё чё-то подозревает, при этом не хочет подозревать, но всё ещё не понимает. Ты и Джон – мои друзья. Вы всегда будете со мной рядом. -       Конечно. -       И не как папа с мамой! – выкрикнул вдруг он и бросился к Люччи, забыв свой атлас. – Забери меня!       Домовушка послушно исполнила его приказ, а я остался сидеть с зеркалом в руке и пониманием того, что его надо будет как-то вернуть Гарри. И – переписать завещание, включив в него Корделию. Надеюсь, я успею заверить его до того, как Пожиратели придут в Хогвартс…       Камзол нежно лососевого цвета прекрасно сочетался с брюками цвета маджента и кружева светло-лиловой рубашки лишь подчёркивали воздушность и даже некую невинность моего образа. Я особенно тщательно подвил с утра концы волос, а предназначенный для торжественных дней лосьон придавал моей коже слабое, еле заметное сияние. Я был готов к экзамену на все возможные проценты! Меня ни что не могло разубедить в обратном – ни мрачные предсказания Северуса, которому мне насильно пришлось впихивать крем для исколотых железной мочалкой рук, ни нервные напутствия Минервы, уверенной в том, что Флинт обязательно попытается покончить со мной во время экзамена, ни жадное любопытство старшекурсников, начавших делать ставки на то, что такое эдакое устроит Маркус на последнем своём экзамене. Дай им волю, они бы набились в класс ЗОТИ ради самого долгожданного зрелища этого семестра, но, к счастью, обошлось без зрителей. А вот болельщики были – чуть в стороне от дверей моего класса разместилась группа поддержки в виде Пенелопы и горстки второкурсников, не оставивших в этом году свою традицию встречать с экзаменов приятелей по «отряду штрафников», а прямо напротив входа обосновалась компания из четырёх «младших» преподавательниц, и я представить себе не мог, зачем им это понадобилось. Ну не за меня же они переживали, Маркус – не Сивый, не укусит. -       Никогда не видела, чтобы кто-то выбирал одежду, вдохновляясь подаренным букетом, – резюмировала Вирсавия после того, как потратила на моё разглядывание почти десять секунд. За завтраком у неё не было такой возможности и теперь она с удовольствием компенсировала данного упущение. – Ещё немного, и тебя будет можно спутать с клумбой пионов. -       Аналогии всегда неточны! Без всяких сравнений, я – самый прекрасный цветок в этом мрачном каменном обрамлении! – ответил я, расправляя кружева и поправляя перстни. – Как думаешь, мне надо чем-то уравновесить бирюзовый цвет серьги, или лучше оставить её единственной акцентуальной деталью? -       Она прекрасно сочетается с цветом твоих глаз, так что даже не думай делать вид ещё ярче, иначе галлюцинации начнутся не только у экзаменаторов, но и у студентов! – тут же заявила Чарити. – Собственно, об этом мы и хотели поговорить...       Её прервало появление в коридоре седьмого курса Слизерина, пришедшего сдавать свой последний экзамен. Флинт смерил меня мрачным взглядом, хищно щеря неровные передние зубы, я ответил ему полной восторга и радости улыбкой, после чего наконец открыл дверь класса и запустил студентов внутрь. Комиссия должна была появиться с минуты на минуту… -       Какая жалость, что нас прерывают дела, – тяжело вздохнул я, сверяясь со временем. – Мне понравился наш разговор о гармоничности моей внешности. -       Ничего, ещё успеем, – заявила мне Вирсавия, даже не думая скрывать хищную усмешку. – Мы, собственно, хотели перехватить тебя до экзамена и предупредить, чтобы ты не вздумал никуда удрать этим вечером. До конца учебного года всего два дня и мы уже разделались со своими обязанностями, даже последнюю документацию для Амбридж подготовили, а у тебя осталось только сегодняшнее испытание, так что мы ждём тебя через час после ужина в покоях Флитвика. Даже не вздумай потеряться в Запретном лесу или прийти без гитары! -       Это ультиматум? -       Да. Потому что если ты опять попытаешься увильнуть, то я усилю голос Сонорусом и буду на всю Шотландию кричать о том, что лиловый – самый некрасивый и безвкусный цвет в мире. -       Ты не посмеешь! – в притворном ужасе ахнул я. -       Хочешь проверить? -       Гилдерой, пожалуйста, – протянула Чарити. – Ну, хоть в этот раз не сбегай от нас, а?       Они вчетвером буравили меня откровенно просящими взглядами равно степени интенсивности. Через два дня кончится учебный год и… я уйду отсюда… замок атакуют Пожиратели… сменится директор… что-то безвозвратно сломается и исчезнет… они получат на Литу свои награды или нет… они знали обо всём и боялись… они просили меня быть рядом… Аврора ждала меня… Молчала, но смотрела так, что... -       Хорошо, я приду вечером. Не могу позволить, чтобы ты клеветала на самый лучший в мире цвет. О, высокая комиссия уже здесь. Мне пора! -       Гитару не забудь! – напутствовала меня напоследок Вирсавия и Сивилла яростно закивала белокурой головой, соглашаясь с ней. Ну да, конечно. Куда же Гаер без гитары! -       Удачи вам всем! – подали голос мои штрафники, среди которых затесалась Луна Лавгуд, и я лишь махнул рукой им в ответ. Всё, шутки кончились. Экзамен начался!       Маркус отвечал последним и с теорией он справился блестяще. Флинт не только правильно указал явные и косвенные признаки классического оборотня, не только известил комиссию о средствах информирования властей в случае обнаружения незарегистрированной твари рядом со своим домом, но и расписал различия между оборотнями и вервольфами, не забыв упомянуть о существовавшем два века назад сотрудничестве между магами и теми тёмными тварями, которые смогли взять своё проклятье под контроль. Всё это время дверь класса оставалась слегка приоткрытой и я видел как блеск зеркальца, так и тень от нескольких ног в щели под створкой. Студенты изволили подглядывать. Мы с экзаменаторами делали вид, что ничего не замечали и ждали финала....       Когда пришла очередь практики, один из экзаменаторов окутал себя круговым щитом и в открытую выпил флакон успокоительного. Кажется, на чарах именно его едва не прибило стулом… -       Невербальные щитовые чары, – зачитал задание экзаменатор-параноик. – Вы… вы можете ограничиться теорией, за это с вас будет снят только один оценочный балл, мистер Флинт. Подобное допущение разрешено и вы можете прибегнуть к нему. -       Зачем? Я умею ставить щиты, – фыркнул тот, похлопывая палочкой по руке. -       Мистер Флинт, вам придётся ставить их, противостоя реальным вредоносным заклинаниям. Вы уверены? -       Более чем! Меня же два года учил лучший практик Англии, чего бояться-то? – оскалился Маркус и я понял, что он сейчас попытается отомстить мне за недостаточный присмотр за Гарри. Маленький злопамятный тролль! -       Хорошо, ваше желание законно и оправдано, – уныло протянул экзаменатор и выпил ещё пару глотков успокоительного. – Мистер Локхарт, прошу вас оказать практическое содействие и по моему сигналу атаковать мистера Флинта любым вредоносным заклинанием, не относящимся к безусловно тёмным чарам и мощностью не больше четырёх МЕ и в обязательно порядке входящим в школьную программу. -       А чё так мало? – возмутился Маркус. – Ещё бы заклинанием щекотки предложили кидаться. -       Оно тоже может быть… неприятным, – пропел я, вспоминая, как с помощью подобных чар довёл Стокворта до сотрудничества и позора. -       Соблюдайте условия проведения экзамена! – напомнила колуднья, специализирующаяся на трансфигурации и нумерологии, а потом, подумав, поставила перед столом дополнительный щит. Невербально. Я оценил иронию, выбрался со своего места и замер в десяти шагах от Маркуса. Входная дверь ходила ходуном, слышался писк Гарри, которому кто-то отдавил ногу и клятвенные обещания Оливера Вуда порешить охамевшего слизня, если он опять затупит. И этот пришёл! Интересно, там, под дверью, сколько человек набилось и не выбьют ли они створку, желая увидеть воочию последний экзамен Маркуса? -       Итак, три, два… помилуй нас, Мать-Магия… начали!       Первое заклинание я пустил открыто и вербально, не желая с ходу «валить» Флинта. Он легко отбил его простым щитом, даже не вынимая из кармана мантии свободную от палочки руку, перенаправив мои чары в стену и выбив из каменной кладки несколько крошек. -       Погасить, а не отразить! – напомнил нервный параноик. – За повторение ошибки с вас будет снят один балл, мистер Флинт.       Для удачной сдачи экзамена Маркус должен был справиться с шестью из обязательного десятка заклинаний и счёт уже был открыт в его пользу. Я одарил парня слабеньким Депримо, которое с академической чёткостью размазалось по сияющему контуру Протего, затем он остановил двухступенчатые чары частичной трансфигурации, которые должны были ненадолго придать ему вид мохнатого медвежонка, и я уже начал подозревать Маркуса в блефе, когда он начал действовать. Паршивец дождался момента, когда я, по своей привычке, атакую его заклинанием, построенном на коловарии – искусстве перекрашивания объектов – и ожидаемо не погасил его, а вновь отбил в стену. Вот только вместо того, чтобы разбиться о камни, магический импульс отразился от них, словно ударился ещё в один магический щит, и устремился ко мне. Даже траекторию успел рассчитать, зараза! Это было быстро, неожиданно, но я уже давно не позволял своей магии вредить мне. Я перехватил импульс и перенаправил его на пол – камни тут же приняли глубокий синий цвет с бронзовым оттенком. -       Я – змей, а не ворон, – хмыкнул Флинт, довольно скаля зубы, которому так и не довелось украситься цветами Рэйвенкло. -       А вот я – да, – я ответил ему такой же паскудной усмешечкой и сходу атаковал тремя разновекторными заклинаниями, да ещё и с искажённой траекторией. Маркус справился с двумя из них и пропустил третье, от чего его короткие чёрные волосы превратились в густую поросль синевато-лилового короставника, идеально подходящего по цвету к моему камзолу. Флинт презрительно скривился и лишь тряхнул головой, обсыпаясь лепестками.       Я атаковал его снова, использовав Экспульсо максимально возможной силы и Маркус, у которого остался последний шанс на «победу», снова отразил его. Взрывное заклинание полетело прямо мне в лицо и я уже отвёл руку в сторону, чтобы перехватить его и погасить, как вдруг понял, что она оказалась заблокирована двумя мастерски выставленными щитами, незаметными и материальными. Секунда промедления грозила мне весьма неприятными последствиями и поэтому я просто толкнул магический импульс обратно к Маркусу, используя голую силу. И вот тут Маркус то ли сглупил, то ли не до конца понял, как надо «играть» с таким опасным мячом. Вбухав уйму магии в усиление щита, он снова направил взрывные чары ко мне, да ещё и ускорил их, явно желая разделаться со мной при свидетелях. Я хлестнул по его блокировочным щитам невербальным Редукто, разрушая их и освобождая руку, после чего едва успел перехватить насыщенный магией сгусток и отбил его в дальний угол класса, где он должен был повредить стенку и истаять. Не тут-то было! Набравший силы и скорости импульс даже не думал утихать. Он понёсся обратно, целя прямо в комиссию, и мне пришлось ставить Скутум, который, вопреки обыкновению, не разбил заклинание, а снова отбросил его в сторону, как теннисный мячик. -       Ты его что, на цель подвязал? – возмутился я, глядя на то, как раскалившийся от переизбытка магии шар скачет от стены к стене, только набирая силу и мощь. – Гад ты, Флинт, хоть и талантливый! -       Да не должно такого с ним быть, – возмутился Маркус, очередным щитом спасаясь от участи быть размазанным по стенам в виде мелкого мясного крошева. – Он должен терять инерцию, а не набирать! -       Усиление вектора меняет агрегатное состояние чар. Давай, лови его теперь сачком для бабочек. Он же… Ложись! – я кувырком ушёл в сторону и успел накрыть растерявшихся экзаменаторов защитным куполом, с трудом отразив взбесившийся комок волшебства. -       А если его зажать между двумя щитами? – крикнул Маркус из-за парты, куда вовремя успел отпрыгнуть. -       Да он от такой долбёжки из обычного взрывного в аналог Бомбарды Максима превратится! – я попытался перехватить несущееся Мордред знает куда заклинание, но оно лишь слегка притормозило и чуть сбавило цветовой накал. Мощно его Маркус накачал, и как только смог? Через щит, невербально и без пало…. Палочка! Этот засранец имел при себе вторую палочку, сквибовскую! То-то он свободную руку в кармане держал… Он же изучал резьбу, да и с нумерологией Маркус знаком, вот и попытался сделать себе подстраховку на экзамены, чтобы творить не те чары, что было нужно. Гений тупоголовый, тролль-академик, светлая голова без проблеска мозгов! Я плюнул на последствия, сорвал с себя камзол и побежал вдоль класса, раскрывая окна. В какое-нибудь да попаду, у меня будет больше шансов, чем у Маркуса. – Отбивай его! – крикнул я Флинту. – Давай, как бладжер, изо всех сил! -       Куда отбивать-то? В окно? -       В меня! – рявкнул я, расправляя в руках свой прекрасный, но готовящийся отправиться к праотцам камзол. Флинт подгадал момент, вскочил на ноги и, перехватив ошалевший магический импульс, с большим трудом смог слегка изменить его траекторию, лупанув по нему голым потоком. Перехватить эту дрянь было ничуть не проще, чем прыгучую лесную нечисть, всегда метящую зубами в горло, но я смог вовремя набросить камзол на обрётший плотность клубок чар и, используя рукава как концы пращи, выкинуть его в окно. Для активации чар камзол был слишком незначительным предметом, а от позорной преждевременной гибели его оберегали чары и талант портного. Терпеть не могу некачественную одежду!       Лососевое, с меловым оттенком пятно с невероятной скоростью устремилось к Запретному лесу весело помахивая рукавами, после чего исчезло среди деревьев с грохотом, треском, световой вспышкой и даже небольшим столбом дыма. -       Хорошо, что я предпочитаю зачарованную одежду, а не обычную. И хорошо, что получилось отделаться камзолом! Брюки бы я снимать не стал. -       Локхарт, ты – придурок! – буркнул Маркус, стараясь не смотреть мне в глаза. -       А вы, юноша, определённо второгодник, – уныло и без капли сожаления протянул дрожащий экзаменатор-параноик. Остальные члены комиссии переглянулись и разразились аплодисментами. – Такой талант, такие силы, и такая бестолочь…       Ну, я бы не сказал…       Когда комиссия ушла, а мы с Маркусом принялись приводить в порядок разгромленный класс, я спросил у него, выждав минуты две для приличия: -       Кто придумал перекачку щитов – ты или Пенелопа? -       Пенелопа. Я ей рассказал про тот урок с гвизармой и как ты объяснял невозможность колдовства при удержании щита, вот она и… -       Она. А ты? А ты скопировал палочку для сквибов. -       Да она всё равно слабая, – попытался отбрехаться он и сник. – Я её собирался сжечь после экзаменов. Могу тебе отдать. -       Да мне-то она зачем? Сжигай, ломай, хоть в ухе ковыряй, если влезет. Она неправильная, Маркус. -       Я так и задумывал. Чтоб неправильно всё было! Только не учёл, что с двух рук векторы не складываются, а перемножаются. С чарами хорошо всё вышло, а тут… – он уныло вздохнул и пнул ногой обломок парты. -       Знаешь, в чём заключена самая большая неприятность? – спросил я, усаживаясь на преподавательский стол. – В том, что ты провёл очень важное испытание палочки, но я не могу рассказать об этом ни Септиме, ни Декану, потому что тогда им придётся аннулировать результаты твоих практических заданий и ты вылетишь из Хогвартса с результатами СОВ в руках. А вы все так старались, оставляя тебя на второй год… С Йоля ведь начали, так? -       С Самхейна, – буркнул слизеринец. – Связались со Стэном, он нам расписал, какие были задания у него и его однокурсников, вот мы и начали придумывать, как их можно вывернуть. Пенелопа с зельями работала, чтобы их правильно запороть, а Гарри про историю магии придумал, сам бы я до такого не догадался. -       Вы победили. Комиссия же признала, что ты остаёшься на второй год, – я посмотрел в сторону Запретного леса и досадливо цокнул языком. – Надеюсь, мы никого не прибили – ни Бэйна, ни Люпина, ни Кеттлберна. Любит наш магозоолог по опушке в солнечный денёк гулять! -       Да блин! – вспыхнул Маркус. – Я не нарочно! -       Я знаю. Просто у тебя была цель, и ты к ней шёл. -       Начнёшь читать мораль? -       Я?! Мораль?! Да с какого хера! – моему возмущению не было предела. – Просто в камзоле остались яблоко, зеркальце и завещание, придётся опять писать нотариусу, чтобы он прислал заверенную копию. -       Зачем тебе завещание? -       Потому что близится конец года, Маркус. А я – преподаватель ЗОТИ. Ну, заканчивай с этим напрасным делом, я сам тут всё уберу. Иди, там тебя команда поддержки ждёт, ты не можешь и дальше заставлять её нервничать. -       Локхарт, ты чё… Ты же второй год уже преподаёшь, проклятье того, спало! -       Узнаю, когда выберусь отсюда. Ах, да! И скажи Генри, чтобы он зашёл к Люччи за своим зеркалом и атласом, а то он оставил их у меня. Вдруг Джон объявится. -       Локхарт! -       М? -       Ты… ты даже не бесишься из-за того, что лишился своей новой тряпки, – Маркус смотрел на меня настороженно и выжидающе. Я усмехнулся и покачал головой: -       Это одежда, Маркус. Она подчёркивает мою красоту, но я совершенен и без неё. Иди. Тебя ждут.       И он ушёл. Оглядываясь, явно желая что-то сказать, но всё время одёргивая себя, будто не решаясь это сделать. Забавный. Тут гордиться надо и записывать результаты, чтобы потом, когда будет побольше сил, повторить эксперимент. Я тоже, когда начал колдовать с двух рук, таких дел поначалу натворил, что самому не верилось, что я могу так облажаться. Но на то она и магия, чтобы щёлкать по носу зарвавшихся юнцов. Если они, конечно, не любят её и даже отрицательный результат не является для них положительным просто потому, что они смогли сотворить что-то ранее недоступное. Например, выжить, преподавая ЗОТИ в Хогвартсе…       Я плюнул на всё и пришёл-таки на вечер к Декану. А почему бы и нет? Надо же было спасать Флитвика, оказавшегося единственным мужчиной в цветнике наших школьных дам, к тому же дружный отряд из пяти волшебниц усилился за счёт Помоны и стал ещё больше. Декан барсуков принесла лёгкий анисовый эль, Флитвик заготовил своих чудеснейших мясных пирожков и выставил на стол несколько бутылок гоблинской медовухи, а я притащил пирожные, чтобы совращать и издеваться над блюдущими фигуру женщинами. Мерзавец, правда? При том, что сам я сладкое не ел и лишь наслаждался зрелищем их соблазнения, моя мразотность выглядела ещё отвратительней, о чём не забыла сообщить Вирсавия, уничтожая четвёртое или пятое произведение искусства из крема, пралине и марципана…       Звали и Северуса с Минервой – исключительно из вежливости – но они ожидаемо не пришли. Маккошка в принципе не одобряла подобные посиделки, а Северус так и не нашёл в себе силы на столь бесстрашный и отчаянный поступок, как вечер в компании «Моргаузы и её выводка». И меня! И весь вечер мы болтали о ерунде, обсуждали анонсированные новинки кино вроде «Много шума из ничего» с несравненной Эммой Томпсон в роли Беатриче или американского боевика «Ромео истекает кровью», в котором снялся похитивший сердце Чарити исполнитель роли Дракулы. Мы обсудили студентов – куда же без них! – и все выразили восторг талантами Маркуса и его подельников, Септима даже посетовала на то, что никогда прежде не замечала за Флинтом таких знаний нумерологии, потому что правильно завалить экзамен это ещё надо уметь, а в работе с цифрами это гораздо сложнее, чем при манипуляции с магическими потоками. Сивилла, до сих пор тихая и всё ещё робкая, просто слушала нас, хихикала и пила одну чашку зелёного чая за другой. Но когда речь зашла о квиддиче, полёте и скорости, а Аврора рассказала о моей манере езды на автомобиле, глаза нашей предсказательницы загорелись огнём и она даже дышать перестала, пока слушала о том, как проносились мимо нас деревья и стремительно приближался далёкий горизонт…       Это был чудесный вечер, полный беззлобного подтрунивания друг на другом, музыки и рассказов обо всём, что было приличным рассказать в компании коллег. Декан довольно болтал в воздухе ножками, наблюдая за нами, и его зубастая улыбка стала самым лучшим украшением нашего собрания. А потом, уже заполночь, я отправился провожать всех дам, потому что им так захотелось, да и кто я был такой, чтобы спорить с пятью подвыпившими колдуньями и одной трезвой, но очень решительной? Кажется, Сивилла хотела расспросить меня об автомобилях, но отчаянно боялась показаться наглой, неуместной или глупой, и поэтому то и дело дёргалась, теребила свои браслеты и надрывно вздыхала. Она выглядела настолько мило и беззащитно, что я даже решил создать похожую на неё героиню в третьей части своего бессмертного произведения, потому что подобный образ не должен был пропасть бесследно. Мы расстались с Помоной, затем – с Септимой, вернули зевающую Вирсавию в её обитель и отправились провожать Сивиллу. -       Может, сделаем крюк через восьмой этаж? – предложила Чарити, которой очень не хотелось завершать праздник. – Так чуть дольше будет! -       А тебя мы пойдём провожать через Подземелья. -       Меня мы будем провожать на цыпочках и не дыша, как нарушающие распорядок школы студенты, – вдруг скуксилась Чарити. – Я живу рядом с драконом! Представляете, ему не нравится, когда из моей комнаты доносятся звуки музыки! -       А как же чары заглушения? – удивилась Аврора. -       Ну, я иногда проветриваю комнату, потому что открытое окно совершенно не справляется с запахом камня и сырости, и тогда Северусу приходится слушать «Дип Пёрпл» или «Кисс». Почему-то последних он особенно не любит, а за песню «Я был создан, чтобы любить тебя» я и вовсе удостоилась двадцатиминутной лекции о том, что подобные песни недопустимы в стенах школы!  -       Чарити, о проблеме с воздухом ты должна была сказать Баннаху Мактавишу, это его обязанность – следить за состоянием замка. А что касается песен… Попробуй старый недобрый «Моторхед». Думаю, хриплый баритон Лемми Килмистера впечатлит Северуса больше, чем нежный тенорок Пола Стэнли. -       Ты и такую музыку слушаешь? – удивилась Аврора, вроде бы не замечавшая за мной пристрастия к любимому Чарити тяжёлому року, с которым она, как я понял, уже познакомила свою подружку. -       Предпочитаю более мелодичные и гармоничные песни, но иногда…       Я едва не сорвался на ругань – сердце задрожало, побеспокоенное уколами тонких игл, а по соединяющей меня с замком связи прошла волна недовольства. В замке был кто-то чужой! Но как?! Я же перекрыл все ходы. Все! Елена о чём-то умолчала? Изгоню суку, и плевать, что она – отпечаток личности Елены Рэйвенкло, в Хогвартсе такой падали не место! -       Стоять! – я вскинул руку, призывая к молчанию, и Чарити с Авророй осеклись. И без того молчащая Сивилла и вовсе зажала рот ладошками, лишь браслеты зазвенели. – Уходите отсюда. Быстро. -       Но что слу… – начала было Чарити, а потом до неё дошло. – Мы к Флитвику! – тут же сориентировалась она и, выхватив у меня гитару, погнала своих подружек прочь. Первая явно не желала оставлять меня, вторая же просто впала в ступор. Они не успели – в коридор, еле слышно клацая когтями о камень, вышел рыжевато-пепельный огромный волк и я едва не взорвался руганью самого низкого пошиба. Люпин! И как он в замок пролез, паскуда? Да ещё так быстро, я же только-только ощутил сигнал о его вторжении! -       Это кто? – дрожащим голосом протянула Сивилла, дрожа ивовым листочком. -       Наш помощник лесника, – ответила ей Аврора. – Тут не к Флитвику, тут к Малфою надо! -       Быстро к нему, – велел я, вынимая палочку. – Ну?!       Люпин, завидев нас, подался было назад, собираясь сбежать, но услышав о Малфое впал то ли в панику, то ли в буйство и решил не допустить несвоевременного извещения сиятельного лорда о своём присутствии. А может, он просто решил напоследок отомстить мне за все свои обиды. Было бы за что!       Зверюга сорвалась с места и помчалась на нас, ловко уклоняясь от посылаемых в неё заклятий и даже избегая ловчих сетей. Прыжки, перекаты и даже краткое возвращение в человеческий облик позволили Люпину подобраться ко мне почти вплотную, но я не был бы собой, если бы не ударил подло, грязно и в последний момент. Мой любимый Мурус снова спас меня и волка отбросило в сторону с весьма характерным пустым гулким звуком. Точно башка тупая, безмозглая! Убедившись в том, что все три колдуньи сбежали, я перестал осторожничать и бросил в Люпина ворох режущих заклятий, намереваясь если не убить, так хоть порезать от души. Он тут же обратился в человека и укрылся за щитом, а затем вернул себе волчий облик и попытался длинным прыжком добраться до моего горла. Я откатился к стене и прямо с пола ударил по Римусу воздушным бичом, отгоняя в сторону. Убить или просто покалечить? Люпин – не Деклан Коллинз, он заразен! Его ни в коем случае нельзя подпускать близко, иначе я рискую проститься со своей жизнью ещё надежней, чем при встрече с драконом. Быть заражённым, фу! А убивать Люпина нельзя… Если бы договор с Сивым был заключён просто на словах, у меня ещё имелся бы шанс выкрутиться, но подписанный трёхсторонний контракт не оставлял шансов. Обезвредить, может, немного побить, но и только!       Я снова ударил бичом, увеличивая дистанцию между нами, а затем направил в волка широкую волну Аква Эрукто, от которой он не смог уклониться. Сбитый с лап волк тут же вскочил на человеческие ноги, вскинулась палочка и Люпин уже начал произносить заклинание, но я оказался быстрее. -       Глациус! Джеминио Глацио! – магический лёд, усиленный проникшей под одежду оборотня влагой и разросшийся от чар умножения, превратился в толстый панцирь, сделав Люпина похожим на оплывшего снеговика или даже креветку из лотка в супермаркете. Вот только жрать этого придонного падальщика не было никакого желания. – Ну, тебя бы ещё цепями сковать, и можно выдохнуть. Или лучше верёвка? – я задумался, поглядывая на неподвижного оборотня. От холода он не умрёт, тёмные твари живучи до зависти, но на какое-то время впадёт в забытье и даст мне время пораскинуть мозгами и решить, что с ним делать. Может, плюнуть на собственные принципы и надеть-таки на беспокойного мудака ошейник?...       Мои размышления прервал стук каблучков и я замер, вслушиваясь в него. Это была не Аврора, её сапожки звучали совсем иначе. Ну ничего, недолго ей осталось мучиться с ними… И это была не Чарити – наша поклонница Гэри Олдмэна носила высокие каблуки, звучащие куда громче и звонче. Сивилла? А где тогда звон её браслетов? -       Мистер Локхарт! Что тут произошло? – Нарцисса смотрела на меня с таким ужасом, будто я не оборотня поймал, а расчленил заживо и начал жрать одного из студентов. -       Несанкционированное вторжение, вот что произошло, – ответил я. – Вам лучше уйти отсюда, леди. Не стоило спешить, обгоняя Люциуса. Никто из студентов не пострадал и нас с ним будет достаточно, чтобы разобраться с этой отмороженной проблемой. -       Люциус? При чём здесь он? -       Он сейчас подойдёт, надеюсь, мои коллеги уже известили сиятельного лорда, – я попытался изгнать из голоса раздражение, вызванное несвоевременным появлением Нарциссы, и у меня это вроде бы даже получилось. А потом я заметил в руке леди Малфой палочку. Зачем она бежала сюда с палочкой наперевес? Одна. С той стороны, куда убежали Чарити, Аврора и Сивилла. Ох, кажется, у кого-то сейчас будут проблемы. Судя по грозно-презрительному взгляду леди, ей явно казалось, что этим кем-то буду я…       Невербальный щит, выставленный мной в последний момент, оказался бесполезен – от этих чар нельзя было защититься ни банальным Протего, ни Скутумом, ни Пармой Доминум. Щиты были бессильны перед Вторым Непростительным Заклинанием… -       Империо! – шипение Нарциссы стало последним, что я услышал, потому что на меня сразу обрушилась боль, заглушившая все звуки, убившая свет, выбившая камни из-под ног и укравшая дыхание.       Она пронзила мою голову, разрывая её на части и я не мог сделать ничего, чтобы избавиться от неё. Исчезло всё, кроме этой всепоглощающей, сводящей с ума боли. В темноте, в пустоте, сжигаемый невидимым огнём, полным самых острых лезвий, я был готов орать, срывая горло, но не мог выдавить из себя ни звука. Эта боль казалась бесконечной и всеобъемлющей, она поглотила весь мир и меня самого, а затем схлынула, оставив неподвижно стоять в коридоре восьмого этажа, рядом с замороженным оборотнем и женщиной, подписавшей себе путёвку в один конец на круиз по Северному морю. -       Выполняй! – холодно и хлёстко велела она, но я даже не смог пошевелиться. Едва не сведшая с ума боль выпила из меня все силы и всё, что я смог сделать, так это глупо моргнуть, смахивая с ресниц выступившие слёзы. Нарцисса вздрогнула, глядя на меня с недоверием и гневом, а затем недовольно поджала губы и вновь подняла палочку. – Слишком тупой, чтобы с первого раза понять приказ. Импе…       А вот хер ей! -       Экспеллиармус! – прохрипел я и палочка ведьмы тут же очутилась в моей левой руке, которую я подставил ей навстречу. – Это что за дерьмо сейчас было?! -       Невозможно… – прошептала она, а затем, опасно и хищно сузив глаза, завизжала изо всех сил, как недобитая баньши. Я на миг представил себе, как это всё будет смотреться со стороны, и вместе с гневом испытал что-то вроде восхищения. Хитрая стерва вовремя сообразила что к чему и ловко подставила меня. Сейчас сюда прибежит Люциус и… кого он послушает – свою супругу или меня?       Дальше я действовал на инстинктах, пытаясь спасти свою шкуру. Двойной Ступефай отправил жёнушку наивного Люциуса в глубокий нокаут, а я принялся экстренно размораживать Люпина, едва сдерживая желание использовать для этой цели поток пламени. Кое-как высушив его, я повалил оборотня на пол, бросил рядом с его ботинком палочку Нарциссы и раздавил её каблуком, чтобы невозможно было определить, кто именно завладел ею. А потом я вынул из пальцев Люпина его собственную палочку и направился к лежащей без сознания женщине. Что бы она не пыталась мне приказать, что бы она не желала сделать, во зло мне и во благо своей семье, это уже не имело значения. У меня не было времени выяснять правду, а дожидаться, когда Нарцисса придёт в себя и снова начнёт то ли давить на меня, то ли пытаться убить, я не желал. Во мне кипела злость, рёбра распирало от гнева, в районе солнечного сплетения ворочалось отвращение, смешанное с банальным раздражением, но даже их не было достаточно для того, чтобы вернуть Нарциссе причинённые мне боль, страдания и неудобство. На это не было времени. Она мешала, её надо было убрать в сторону, а за попытку воздействовать на мой разум она и так ответит. И этого хватит, чтобы избавиться от обнаглевшей аристократки... А ещё – от Люпина, вконец зарвавшегося и возомнившего о себе невесть что. Скаженная тварь должна знать своё место! -       Круцио, – негромко произнёс я и алый сгусток врезался в стену, расплескавшись по ней бесполезными искрами.       Раз. -       Экспеллиармус, – золотистый луч озарил полутёмный коридор и истаял, не найдя цели.       Два. -       Ступефай, – ещё одна вспышка магии разбилась о камни.       Три. -       Обливиэйт, – произнёс я, наставляя на Нарциссу палочку Люпина и провалился в чужую память, экстренно стирая её и замечая обрывки образов и событий, отпечатавшихся в сознании леди Малфой.       Четыре.       Я хотел стереть лишь последние пять-десять минут, но понял, что этого не хватит, иначе Нарцисса не просто поймёт, что с ней случилось, она догадается, кто это сделал! А я не привык подставляться… Я заметил обрывок видения, где Нарцисса о чём-то сговаривалась с Люпином, стоя на берегу Чёрного Озера. Я увидел, как она внимательно следила за тем, чтобы никто из игроков не мог подлететь к едва держащему Луну Северусу. Как она пыталась опрокинуть в костёр меня и Аврору. Наёмник должен выполнять приказы, для чего он ещё существует? Наёмник, отказывающийся работать, не нужен. Особенно если он глуп и не понимает намёки. Если он опасен и мешает спасать собственную семью.       Высокомерие леди Малфой сыграло с ней злую шутку, и она так и не смогла до конца уяснить, что я не просто наёмник. Я – охотник. Я – Гилдерой Локхарт и мне не смеет приказывать никто, даже Руфус Скримджер, сколь бы сильно не восхищали меня его мужество, непреклонный характер и неистовый напор! Я плюнул на всё и дошёл до момента нашей встречи с Молли Уизли, когда было принято решение о том, что тайная леди Лестрейндж всё же должна побороться за возможность развода, и прекратил уничтожать память Нарциссы. Слишком далеко, глубоко и может быть опасно, но… это было лучшим решением, так как она на тот момент не знала о шансе избавить Люциуса от Метки и не пыталась заставить меня оказать её мужу эту почётную услугу.       Выдохнув, я отошёл обратно к Люпину, вставил палочку в его начавшие обретать мягкость и свободу пальцы, и уже собрался выдохнуть и поздравить себя с успехом, как… -       Гилдерой, что ты сделал? – тихий, сдавленный голос Авроры едва не заставил меня бросить в её сторону дробящее заклинание, настолько неожиданно он прозвучал. Я так глубоко погрузился в память Нарциссы, стирая её, что не услышал, как подошла моя муза. Я перестал воспринимать её как чужого человека. Вот Мордред…       Я поднял голову и встретился взглядом с тёмными глазами, полными ужаса и страха. -       Решил проблему, – ответил я, поднимаясь и брезгливо вытирая пальцы вынутым из кармана платком. Мои чёрные тонкие перчатки, которые я обычно использовал для того, чтобы прикоснуться к чему-то гадкому, остались в кармане не выдержавшего экзамена камзола и поэтому почили в Запретном лесу. Аврора пристально смотрела на меня, сжимая кулачки и испуганно дыша, словно не знала, что ей предпринять и что делать. Она видела, что я что-то сделал с Нарциссой палочкой Люпина, наверняка слышала, какие заклятия я произносил, и что затем я вернул палочку оборотню, оставив на ней следы чар, которые он не применял. Она знала, что у меня нет совести, мало чести, но есть готовность идти по головам. Она… -       У тебя кровь на шее, – вдруг сказала Аврора и подошла ко мне, стараясь скрыть нервную дрожь. – И серьга тоже вся в крови. Что тут произошло?! -       Надо же… – я проигнорировал её вопрос. – Вроде бы сигналка, а работает, как сторож… -        Сигналка на что?! – в голосе моей звезды послышался тонкий звон. То ли истерика, то ли сталь. -       На попытку взять под контроль разум. Как показала практика, от Второго Непростительного это сокровище тоже спасает, – я провёл пальцем по камню, ощутил влагу и улыбнулся. Джон. Он спас меня. Боль, сигнализирующая о попытке подчинить меня, оказалась сильнее чужой вредоносной магии и просто перемкнула мне разум, сделав его недоступным для магии и чужой воли. -       Кто?! – звон усилился и в конце превратился в лязг. -       Ты уже не подозреваешь меня во всех грехах? -       И не подозревала. Я хотела понять, что случилось, и теперь, кажется, поняла… – Аврора бросила на Нарциссу полный откровенной злости взгляд и фыркнула. – Даже с учётом того, что твои действия выглядели более чем двусмысленно, ты же не думаешь, что я не попыталась бы понять происходящее, прежде чем определить, что теперь делать мне самой?! -       Я тебя не понимаю… -       Я бы не стала бросаться обвинениями, не разобравшись, что к чему. В отношении тебя – так точно. И не потому, что мои чувства к тебе оказались вдруг сильнее разума. Просто я знаю – ты ничего не делаешь просто так! Дай платок, пожалуйста, иначе кровь испачкает твой воротник. Жалко портить такое нежное кружево, – дрожащим голосом произнесла она. Я молча протянул Авроре платок и она принялась осторожно вытирать кровь с моей шеи. Я же стоял молча, чуть наклонив голову, чтобы ей было удобно, и наслаждался этой нежной заботой и тем, что чувство справедливости в Авроре оказалось сильнее инстинктов и паники. А ведь она могла бы завизжать, наброситься на меня, а то и вовсе сбежать, спеша доложить всем и каждому о том, что Гилдерой Локхарт применил непростительное заклинание. Она ведь всё поняла правильно, просто ей была нужна причина моего поступка и, узнав её, она приняла мою сторону. Мою!       Так нас и застал Люциус, когда прибежал через минуту в коридор вместе с четырьмя деканами и мадам Помфри.       Пока Снейп вместе с Помоной в экстренном порядке разоряли запасы школьных ингредиентов и варили какой-то специальный декокт для Нарциссы, так как в запасах Больничного крыла не оказалось нужного зелья, сама школьная колдоведьма занималась пострадавшей леди. Это давало мне фору и позволяло как можно подробней продумать свои показания. Присутствие Флитвика лишь подстёгивало разум и повышало его работоспособность!       Мы с Деканом увязали Люпина в плотный кокон из верёвок и заперли его в заброшенной караулке в Западной башне, предварительно зачаровав окно и дверь и превратив пустое холодное помещение в настоящую тюремную камеру. А затем мы вместе исследовали коридор на восьмом этаже, пытаясь определить место вторжения, но наши поиски увенчались неудачей. К счастью, дверь, ведущая в Выручай-комнату, не проявилась, а из портретов, способных пролить свет на события, в наличии имелись лишь кордебалет глупо хмылящихся троллей, да зачарованный пейзаж с видом на взморье. Повезло! Вдвойне нам повезло тогда, когда Баннах Мактавиш согласился исполнить роль сторожа для оборотня и тем самым его удалось вывести за скобки поисков. Мало ли что он мог обнаружить во время своей хозяйственно-шпионской деятельности!       После того, как мы с Деканом пришли в директорский кабинет, чтобы сообщить о неудаче, школьная колдоведьма смогла наспех меня осмотреть и нашла-таки следы болевого шока, донельзя похожего на последствия применения Третьего Непростительного. -       Тебе надо в постель! – она была неумолима. – Круциатус – это не жалящее, после которого почесался и пошёл, оно поражает нервную систему!  -       Мою нервную систему поражает тайна проникновения оборотня в Хогвартс. Всё остальное подождёт! – сдержанно огрызнулся я. – Или вы хотите отправить Декана на повторный обыск, но уже в одиночестве? -       Северус тоже мо… – начала мадам Помфри и осеклась. Не может. Северус Снейп и оборотни несовместимы ни в одной из возможных комплектаций. – Ты понимаешь, что можешь навредить себе? -       Мадам, я понимаю, что у нас в школе четыре сотни детей и поехавший крышей оборотень, осмелившийся напасть на меня и на леди Малфой. Это что, отличительная особенность всех друзей Дамблдора – нападать на женщин, хотя есть возможность сразиться с мужчиной? Даже как-то обидно. -       Прекрати ёрничать! – Септима, сидящая в соседнем кресле, посмотрела на меня так, будто я был одним из близнецов Уизли. – Можно подумать, что тебя обидело пренебрежение Люпином твоей особы. -       Я столько для него сделал, а он отмахнулся от меня, как от досадной помехи! -       После того, что ты для него сделал, я удивлена тем, что на тебя обрушился Круциатус, а не Авада! Его вопли после твоих визитов были слышны даже в замке! -       Неправда, я был нежен, Северус и Люциус могут подтвердить. Это всё Хагрид и его манера лечения болезней по-собачьи.       Аврора вдруг фыркнула, а потом зашлась немного нервным, беззвучным хохотом, пряча лицо в ладонях. -       Я поняла эту шутку. Во имя Морганы, Гилдерой, но это же ужасно! -       Совсем не понимаю, о чём ты… – пропел я, пытаясь привести в порядок волосы. Руки дрожали, будто я снова переборщил с магическим усилением мышц и ко мне начали подкрадываться судороги. -       Знаешь, Гилдерой, – произнесла неожиданно Септима, даже не думая окорачивать меня за гаерство, а свою подругу – за смех, – я считаю, что ты был с ним слишком нежным и тебе следовало вести себя с Люпином намного жёстче. Этому недоделанному волку не помешало бы немного доминирования хотя бы с твоей стороны, раз уж лорд Малфой и наш коллега оказались недостаточно убедительными.       Наверху раздался тяжёлый стук шагов, прежде почти бесшумных и лёгких, и Люциус медленно, держась рукой за поручень, спустился в свой кабинет. -       Где его палочка? – тихим, ничего не выражающим голосом спросил он и Декан молча протянул ему палочку оборотня. Малфой вынул из трости свой изящный концентратор и по-змеиному прошипел слова заклинания, проявляющего последние применённые чары. Они потекли в обратном порядке – Обливиэйт, Ступефай, Экспеллиармус, Круцио, не до конца произнесённый Люпином Делетриух Хоминус, который должен был оторвать мне одну из конечностей, Протего и прочие доказательства короткого, но яростного боя. -       Обливиэйт? – Флитвик вздрогнул, метнул на меня удивлённый взгляд, а затем побледнел. – Люпин стёр леди Малфой память?! -       Последнее что она помнит, это канун Остары, – хрипло прошептал Люциус и покачнулся. Потеря памяти – как потеря себя. Обливиэйт, наложенный мастером своего дела, не просто убирал воспоминания, он ещё мог оборвать и те логические и ассоциативные связи, которые образовывались во время уничтоженных событий. Просто той Нарциссы, которая жила в замке с Остары почти до Литы не стало. Она исчезла! -       Но зачем Люпин так поступил? Ведь можно было просто убрать воспоминания о встрече с ним… -       Дилетанты всегда не справляются с длительностью воздействия! – взорвалась вдруг мадам Помфри. – Ко мне за год обращается минимум два десятка самонадеянных недоучек, которые пытались или навредить друг другу, или поэкспериментировать втайне от преподавателей! Кто-то убирает из памяти день, вместо минуты, кто-то стирает целый месяц, и это студенты, у которых не так уж много сил по сравнению со взрослым магом! -       То есть, он мог полностью лишить мою жену памяти? – на Люциуса было больно смотреть. -       Мог. Стирание памяти – тонкий и деликатный процесс, тут нельзя действовать второпях. Возможно, что-то удастся восстановить, но для этого леди Малфой должен осмотреть специалист. -       Я не могу взывать сюда… – начал было яриться сиятельный лорд, а потом осёкся. – Почему нет? Могу! Профессор Флитвик, Гилдерой, я прошу вас отправиться к воротам и встретить гостей. Через камин я сюда никого не пущу, даже Скримджера! -       Вы собираетесь вызвать в школу колдомедика из Мунго? -       Отдел Тайн. Невыразимцы курировали Люпина, так что это их недосмотр, вот пусть и исправляют свои ошибки! А заодно пусть сюда явятся авроры и заберут эту погань в Азкабан, где ему и место! Мощнейший Обливиэйт и Круциатус… – Люциус вздрогнул. О, да, он-то знал, что за прелесть эти чары. Я тоже. – Профессор Синистра, декан Вектор – я прошу вас побыть рядом с Нарциссой, пока я не вернусь из совятни. Я понимаю, что моя просьба выходит за рамки рабочих отношений, но…       Но испуганную, лишившуюся памяти женщину лучше не оставлять в одиночестве. Это понимали все. -       Конечно, лорд Малфой, – Септима даже не подумала отказываться. – Мы присмотрим за вашей женой. Аврора просто молча кивнула. -       Ну что ж, а мы покараулим прибытия гостей у ворот, чтобы без промедлений провести их в Хогвартс, – решил Декан и я только согласился с ним. -       Как думаете, – спросил я, когда мы спускались по лестнице не первый этаж замка, – почему Люциус направился в совятню, а не воспользовался собственной птицей? -       Хороший вопрос. Скорее всего, он уже услал её к кому-то с посланием и не знает, как быстро она вернётся. Будем надеяться, что лорд Малфой направил её к лицензированному мастеру легилименции, а не к тем, о ком не хочется говорить. -       Подозреваете? – без тени удивления или осуждения спросил я. -       Опасаюсь, – ответил полугоблин и до ворот мы дошли в тишине и молчании.       Ясная июньская ночь располагала к веселью и беззаботности, но они умерли около часа назад, когда мы с тремя волшебницами столкнулись с Люпином. Жаль, что вечер так паршиво кончился! Кстати, о вечере… Почему Аврора вернулась так быстро и одна? Она ведь не была настолько самонадеянной и глупой, чтобы решить, будто сможет в одиночку мне помочь против оборотня? Надо будет спросить у неё, когда мы окажемся наедине. В тот момент, когда Аврора вернулась, я не мог адекватно мыслить из-за последствий столкновения Империо и защиты от него.       Минут через десять, когда мы даже не успели заскучать или начать строить бессмысленные теории, у ворот школы появились трое гостей в весьма неожиданном составе… -       Добрая ночь, господа, – пропищал Декан, распахивая створки, – каковы бы ни были обстоятельства нашей встречи, но Хогвартс рад принять вас. -       Благодарим за доверие, – ответил Джон, а стоящие за его спиной вервольф и беглый лорд согласно кивнули. Какого Мордреда? Где сам Руфус? Где Грэй? Или же нападение оборотня на преподавателей школы – это недостаточно веская причина для их визита? – Главный Аврор и мистер Грэй не смогут сейчас прибыть в школу. Снаружи тоже неспокойно. -       Оборотни? – вырвалось у Флитвика. -       Маги, – коротко ответил Джон и первым шагнул за ворота. Деклан Коллинз и Сириус последовали за ним, и я понял, что нас ждут проблемы. Большие проблемы! Как протащить в школу анимага и тёмную тварь? Я с Сириусом тогда еле справился, а тут… -       Гилдерой, я думаю, что даже печальные обстоятельства встречи – не повод забывать о вежливости, – заявил вдруг Декан, когда мы приблизились к невидимой границе, – и о твоей учтивости, проявленной в прошлый раз.       Я с интересом посмотрел на Флитвика и он лишь довольно осклабился, щеря острые зубки. Ну да, Люциус же советовался с ним, у них вообще образовался дивный тайный совет по управлению школы, состоящий из лорда, полугоблина и портрета. Вряд ли Декан был не в курсе избавления Малфоя от Метки и об итоге давешней встречи с Сивым и его «детками». Узнал, опознал и догадался подыграть. -       Как скажете, мой дорогой бывший учитель, – ответил я и тут же подхватил Блэка на руки. -       А мне нравится эта традиция! – заявил он, когда я поставил его на ноги на крыльце. – Будет трудно отказаться от неё. -       Придётся, иначе я начну требовать по двести галлеонов за каждый шаг, пройденный с твоим бесценным телом. -       Можешь не ходить, а стоять, – милостиво ответил Сириус и поправил скрывающий лицо капюшон. С Декланом было сложнее – он попытался избежать столь своеобразных проявления гостеприимства, но Джону было достаточно бросить на него один взгляд, чтобы вервольф сдался и, скрипя зубами позволил покатать его на ручках. Как будто мне самому было приятно таскать его!       В директорском кабинете уже вернувшийся Люциус смог кратко и точно обрисовать Джону ситуацию (так, как он её знал, конечно), а потом вручил ему палочку оборотня. Тот осмотрел её, повторил проверку, внимательно изучив все использованные Люпином заклинания, причём зашёл куда дальше Люциуса и выявил Люмос, чары приглушения шагов, избавления от запаха и… Патронус. -       Девятый – осмотришь леди Малфой и побеседуешь с ней, – велел Джон Сириусу, который застыл изваянием и явно пытался справиться с охватившими его гневом и непониманием. Люпин напал на Нарциссу… – Лорд, вы можете присутствовать при беседе. Заодно прошу вас предоставить для осмотра и изучения дневник или личные записи леди Нарциссы, если она их ведёт. -       На что вы намекаете, аврор?! – ожидаемо вскинулся Люциус, но Джон даже в лице не изменился. -       На то, что помощник лесника явно пытался избавиться от воспоминаний более давних, чем сегодняшний вечер, поэтому и не смог справиться с Обливиэйтом. Коллинз – осмотришь избушку Хагрида и её окрестности, ищи настоящую палочку Люпина и всё, что только покажется тебе подозрительным. Допросишь Хагрида. Профессор Флитвик пойдёт с тобой, чтобы у полувеликана не возникло вопросов о твоих полномочиях. -       Слушаюсь, – кивнул тот. А кто ещё мог найти тайник оборотня кроме такой же тёмной твари? -       Локхарт – отведите меня на место происшествия, надо найти точку проникновения в замок. -       А допрашивать Люпина вы не собираетесь? – не удержался от ехидства Малфой. Джон две секунды посмотрел на него, а затем медленно и очень доходчиво отвтил: -       Допрашивать тех, кто лжёт, можно лишь по специальному протоколу, и в школе нет условий для его применения. -       Почему Скримджер не явился сам?! – вспылил Люциус. -       Он занят. -       Так сильно, что ему плевать на замок и на тех, кто… -       Я не имею полномочий обсуждать с вами дела Министерства, – прервал его Джон, но Малфой понял и заткнулся. Дела Министерства. Приближалась Лита, надвигалась угроза, а Руфус Скримджер был один и не мог разорваться на части. Вот что значит нехватка персонала и многочисленные чистки состава. Хорошо хоть догадался прислать сюда самых правильных сотрудников!       Когда мы остались одни в коридоре восьмого этажа, Джон слегка расслабился и в его глазах появилось чуть больше выражения, чем прежде. -       Вызывай Люччи. -       Ты и сам можешь это сделать! -       Я на службе, – с еле заметной ноткой возмущения напомнил он. Ну да, нарушать протокол нельзя никому, а Джону – особенно. Появившаяся рядом с нами домовушка тут же сменила радостный вид на испуганный и, выслушав Джона, начала яростно мотать головой. -       Я сделаю всё, как вы велели, мастер Джон. Я буду следить за коридорами, охранять вас и, если понадобится, извещу лорда Малфоя и юного воспитанника об угрозе. -       Думаешь, всё так серьёзно? -       Более чем. С учётом того, что ты рассказал о Нарциссе Малфой, о Люпине и о том, что лорд до сих пор не рассказал ей о смене «работодателя», всё более чем серьёзно. К тому же… – Джон замолчал, явно пытаясь найти способ рассказать мне о служебных тайнах, не нарушая ни одну из клятв, а потом выдал: – Хогсмид. Служба. -       Да твою мать! – вспыхнул я. – Хорошо хоть студенты на время экзаменов туда прекратили шастать! -       Именно. -        Ясно. Пойдём, – я развернулся и направился в сторону входа в Выручай-комнату. Надеюсь, Питер жив, иначе все мои усилия по спасению этой крысы окажутся напрасными, а я не любил работать впустую! Когда после метаний вдоль стены дверь проявилась, Джон отодвинул меня в сторону и, вынув палочку, вошёл в тайное укрытие первым. Внутри его встретили темнота и тишина. -       Свет! – рявкнул Джон и убежище Петтигрю тут же озарилось тусклым огнём. Работать вполную светильники почему-то отказывались. Мне не понравилось, как выглядела комната – никаких следова пребывания в ней живого человека. Книги стояли на местах, постель казалась не тронутой и даже запахи, присущие месту, где кто-то жил, пропали. Словно Питера никогда здесь и не было. Джон же явно считал иначе. – Петтигрю, живо сюда! -       Узнаю аврорские манеры, – пробормотал тот, появляясь возле книжного шкафа словно бы из ниоткуда. Ясно – обратился в крысу и спрятался. – Его поймали? -       Кого – его? -       Того, кто проник в школу! -       Откуда ты знаешь? -       Так он же через Выручай-комнату прошёл! Я едва избавиться от следов успел… -       Чётко и по порядку, Петтигрю, – Джон явно был не намерен слушать долгие пространные объяснения. -       Ну, я читал, – Питер кивнул в сторону книжного шкафа, где стояла подборка литературы для юного диверсанта, – тут вдруг погас свет, и я понял, что это не к добру, или комната сломалась, что вряд ли, либо кто-то пытался в неё проникнуть. Я и начал тут же приводить всё в порядок, чтобы никто не понял, что я тут жил. Только справился, как вон в той стене появилась дырка и оттуда вылез кто-то чужой. От него так воняло… Он комнату осмотрел и на выход. Я даже выйти не пытался, а вдруг он снаружи, и я выдам себя? -       А дырка где? -       Не знаю, исчезла! Но я не пытался её снова открыть, мало ли куда она ведёт, – Питер шмыгнул носом. -       Правильно сделал, – неожиданно похвалил его Джон. – Показывай, где она была.              Питер подвёл нас к стене и ткнул пальцем в каменную кладку. Джон внимательно осмотрел её, исследовал неизвестными мне заклинаниями, а затем вдруг отошёл в сторону. -       Давай ты. Комната не послушается меня, я здесь чужой. -       То есть? -       Ты – часть замка. Это ты просил укрытие для Питера и это тебе она согласилась показаться. Думаю, если бы Питер вышел за дверь, то уже не смог бы вернуться, ведь он никто для Хогвартса, потому и Люпин смог в него проникнуть, он ведь тоже сотрудник школы. -       Логично, – скривился я, вспоминая о своей связи с замком и встал на место Джона. И что мне надо делать? Попросить показать тайный выход, о котором умолчала сука-Елена? В стене тут же появился проход – примерно в метре над полом и слишком низкий, чтобы по нему можно было пройти таким высоким людям, как мы с Джоном, но вполне подходящий для детей. – Да чтоб вас! -       Всё никак не привыкнешь? – хмыкнул Джон и пустил внутрь Люмос, освещая темноту неизвестно куда ведущего лаза. – Питер – оставайся внутри, жди нас и если что будь готовым прятаться и скрываться до последнего. Ты не имеешь права умереть, особенно сейчас. -       Сейчас? – он вскинулся. – То есть… -       Я ничего не говорил. -       Да-да, я сделаю всё, что вы прикажете, если это поможет вернуть Сириуса! – этот олух чуть не засиял от счастья. -       Вот и хорошо. Рой – я первым. Боюсь, что если я пойду вторым, то вход успеет закрыться до того, как я в него проберусь. -       Не нравится мне это. Вряд ли мы сможем что-то предпринять в таком тесном лазе, – я с сомнением посмотрел на тоннель, больше напоминавший крысиную нору. -       Нам и не надо ничего предпринимать – исследовать, запечатать и сообщить шефу. Пошли! – и Джон первым запрыгнул внутрь дыры. Я бросил на Питера предупреждающий взгляд и последовал за своим другом, жалея о том, что не могу идти первым. Он же без брони! Я тоже, но Джон… – А теперь рассказывай, как всё было на самом деле, Рой. Сейчас самое подходящее для этого время и место. -       Во-первых – спасибо за подарок! Мало того, что лазурит подчёркивает цвет моих глаз, так он и работает ещё лучше, чем ты сам думал! Ты знаешь, что изобрёл защиту от Империо?...       Я успел рассказать Джону всё, когда путь ему преградила глухая стенка. Почему-то деревянная… Он осторожно толкнул её, но она не поддалась. Пришлось мне пролезать вперёд и снова выполнять роль живого ключа. Магический импульс поначалу уходил вникуда, а затем всё же достиг неизвестной мне цели и деревянная преграда словно истаяла, являя нам неожиданное зрелище: тесную, заставленную утлой мебелью комнату затапливала тьма, делая её непригодной для опознания, но в нос тут же ударили запахи дешёвой выпивки самого низкого пошиба, а до слуха достиг гул голосов, отделённый от нас несколькими преградами. Я осторожно бросил горсть поисковых импульсов, и они определили наличие десяти человек внизу под нами и одного – совсем рядом с входом в лаз. Последний отклик был слабым и даже несколько неуверенным, словно объект балансировал между жизнью и смертью. Я глянул вниз и увидел распростёртого на полу рядом с покосившимся письменным столом мужчину – седобородого, неопрятного, в засаленной старой одежде и с всклокоченной короткой бородой. Аберфорт?!       Проверив всё вокруг на наличие сигналок и магических ловушек, я осторожно спустился на пол и, придерживаясь рукой за край прохода, чтобы он не схлопнулся, склонился над телом. Он был ещё жив, но спасти его смогли бы лишь лучшие колдомедики Мунго и Аврората. Заметив меня, старик округлил глаза и что-то прошептал, беззвучно двигая губами. Я напряг слух, так как не собирался наклоняться ещё ниже и подставлять свою голову под удар, и различил только три слова: «Римус», «Сука» и «Побег». То ли волк от него сбежал, то ли он помогал ему смыться. Ага – через тайный ход, ведущий из грёбаной «Кабаньей головы» в одно из секретных помещений замка! И откуда старый хер о нём знал? И кто это помог ему купить билет в мир мёртвых – Люпин или те, кто барагозил внизу?        Я обернулся к Джону и кивнул ему в сторону открытой двери. Мне к ней было никак не добраться! Джон кивнул и осторожно, мягко спрыгнул на пол. -       Держи раму, – шепнул он мне и начал осматривать Аберфорта. Я сначала недоумённо нахмурился, а потом догадался проверить обрамление проёма в стене, за которым скрывался магический проход. Это действительно была рама! Деревянная, украшенная простенькой кривоватой резьбой, она одновременно являлась и порталом, открывающим путь в Хогвартс. Я напряг зрение и смог различить внутри неё не темноту каменного узкого тоннеля, а силуэты деревьев и кого-то несомненно человекоподобного и неживого, прячущегося за одним из стволов. Надо будет проверить в школе все портреты, мало ли что обнаружится. Хотя… делать это, скорее всего, придётся Флитвику.       Хозяин трактира, заметив Джона, заволновался, снова попытался что-то сказать, но мой друг ткнул его пальцем в лоб, и старик обмяк. Обыскав его карманы, Джон вытащил что-то из его потёртого вельветового сюртука, а потом осторожно приблизился к порогу, не выходя наружу. Он замер, вслушиваясь в голоса сидящих в зале трактира людей, а затем резко обернулся и беззвучно прошептал: «Уходим». Как только мы оказались внутри потайного хода и «дверь» встала на своё место, Джон показал мне свою находку и в ярком свете люмоса я увидел скомканную бумажку, написанную явно второпях знакомым почерком с завитушками: «Впусти Римуса в замок, Аберфорт. Это вопрос жизни и смерти Гарри Поттера и всех магов». -        Он никак не может отстать от Гарри, старый козёл… -       Ага, даже брата своего не пожалел и подставил. -       Аберфорт – брат Альбуса?! – поразился я. -       А ты не знал? – Джон был удивлён не меньше моего. -       Да мне дела до этого не было! И не похожи они ни хера… Хотя, скотством от обоих попахивает – один бюджетные деньги на свои делишки тратил, другой пиво разбавлял и палёный огневиски из-под полы продавал! А ещё предоставлял студентом комнаты на пару часов за десять сиклей, скотина! И брату своему наверняка обо всё докладывал… -       Докладывал, – кивнул Джон, – но не обо всём. Они друг друга терпеть не могут. Не могли – Аберфорт умер. Ладно, закрывай проход. -       Как? У меня ни лент, ни прочего барахла нет с собой, а мазать стены своей кровью я не собираюсь! -       Попробуй снаружи договориться с замком. Вдруг получится, – вздохнул Джон, немного расстроенный моим вынужденным отказом, и мы направились обратно. -       Если проход ведёт в «Кабанью голову», то Елена могла и не знать о нём! Может, я и не буду её изгонять. -       Вопрос в другом – как Дамблдор смог сотворить его, связав школу с Хогсмидом, да ещё через Выручай-комнату – место непостоянное и необнаружимое. Такой талант – и всё в жопу! Представляешь, он даже в изгнании не прекратил интриговать. Пытается пудрить мозги охране, читает нотации, рассказывает сказку о Гарри и вещает об ужасах Тьмы и опасностях магии. -       Как он смог отправить записку с острова Мэн, если вы за ним следите? -       А парни отвернулись, – фыркнул мой друг. – К нему постоянно пытаются подослать сов с «тайными посланиями», невыразимцы их ловят, читают письма, а потом отправляют дальше. Некоторые мы даже разрешали ему получить! Сегодня утром Дамблдор получил письмо от Аберфорта с сообщением, что его приятель хочется увидеться с Арианой и что при следующей попытке влезть куда не надо Аберфорт его убьёт. И вот что Альбус успел отправить, пока его охрана делала вид, что проверяет периметр. -       Кто такая Ариана? -        Их погибшая сестра. Там вообще не очень хорошая история случилась, с той девочкой, потом расскажу. -       То есть, на картине, скрывавшей проход, была изображена именно она. И вы о ней не знали? -        Может, Грэй что-то знал, но перехватить сову с запиской Альбуса не вышло, отследить тоже – он ей такое ускорение придал, что невыразимцы только руками развели. -       То есть, Люпин пытался пробраться незамеченным в замок, знал о том, что Аберфорт может в этом помочь и собирался добиться от неуступчивого старика пропуска. Кто был внизу, Джон? Пожиратели. Наёмники? -       Все понемногу. Они уже давно собираются в «Кабаньей голове», дня три как. У Аберфорта постоянно мразь всякая ошивается, так что если бы мы не были настороже, на них никто бы не обратил внимания. -       То есть, всё-таки штурм?! – я ощутил отголосок нервозного возбуждения. -       Как крайняя мера. Наверняка они попытаются проникнуть незаметно, отвлекая наше внимание от Хогвартса всеми силами, потому что на границах владений Данбара уже трижды случались провокации, а возле известных нам выходов, заканчивающихся за пределами территории школы, замечали разведчиков. На станции тоже вечно кто-то трётся… – Джон вздохнул. – И ведь нельзя раньше времени никого задержать и допросить! Приходится терпеть и наблюдать… -       Я боюсь, что сегодня ночью мы перестанем быть зрителями и станем участниками. Люпин явно торопился! -       Пойдём-ка допросим его, теперь у нас есть больше шансов выковырять из него правду! -       А как же легендарные удары ботинком по почкам, свечение Люмосом в глаза и подвешивание под потолком на магической дыбе? – я не удержался от ехидства. Мой друг довольно ухмыльнулся и прижался к стене, освобождая мне место для подхода к каменному тупику, за которым скрывалась Выручай-комната. -       Зачем превышать полномочия, если можно справиться с помощью «Устава»? -       То есть, ты будешь бить его книгой по голове? – спросил я, протискиваясь вперёд. Нет, этот проход точно был предназначен для детей! Двое взрослых тут даже разминуться не могли. -       Заставлю сожрать вместе с обложкой и металлическими уголками. Как же мне этот говнюк надоел, Рой, только ты и представляешь! -       Я с удовольствием помогу тебе утрамбовать «Устав» в его глотке! Мне он надоел ещё больше.       Не знаю, получилось у меня или нет закрыть проход, но замок уловил моё настроение и схлопнул его с такой скоростью, что я будто услышал треск камней. Всё-таки в моём «подключении» к школе была и своя польза! Питер, с трудом дождавшийся нас, едва не прыгал на месте от нетерпения. Он суетился, теребил рукава рубашки, дёргал себя за волосы, нервно почёсывался и вёл себя как обеспокоенная крыса. Так и хотелось схватить его за хвост и закинуть в клетку, чтобы не мешался! -       Слушай меня внимательно, – начал Джон инструктировать Петтигрю, когда я закончил договариваться с замком. – Сидишь тут наготове и никуда сам не выходишь. Ни за что! К тебе смогут прийти лишь я, Рой или Люччи, откроешь одному из нас и никому больше, даже если этот кто-то сможет вызвать дверь. Ты понял? -       Ага! А если… -       Даже если придут вместе Мордред, Сириус и воскресший Джеймс, если явится Министр или тебе скажут, что школу атакуют Гриндевальд и сам король Артур, то ты пошлёшь гонцов в жопу и забаррикадируешься. Ты – единственный свидетель, ты это понимаешь? -       Если бы не понимал, то уже давно сбежал отсюда! – вспыхнул Питер. – Но вдруг… -       Если вдруг – за тобой придёт кто-то из нас. Как только это случится, то ты ломаешь свою палочку. -       Что?! -       Это контрабандная палочка, если тебя с ней возьмут, то с учётом поехавшего крышей Люпина, ты огребёшь столько проблем, что тебе будет легче утопиться в Чёрном озере. -       Но как же я без неё… -       Люччи поможет и всё скажет. И только попробуй подставить Сириуса и сделать не так, как я тебе сказал, – окоротил его Джон, буквально вдавливая Питера в пол своей силой. И я имел в виду отнюдь не магию – хватило голоса и взгляда, чтобы Петтигрю прекратил спорить и согласно замотал головой.       Что ж, нам осталось встретиться с Люпином, чтобы получить полную картину происходящего. Баннах Мактавиш, караулящий оборотня, пропустил нас к нему без проволочек и лишних расспросов, только сообщил, что граф уже обо всём извещён и в ближайшее время прибудет в школу. Нам это было только на руку.       Первым делом Джон пустил гулять между стен звуковую волну, давя на слух высокими частотами. Нам было неприятно, Люпин же, очнувшись, тут же начал скрежетать зубами от боли. У оборотней был такой тонкий слух… Дождавшись, когда волна утихнет, а скаженная тварь осознает что к чему, Джон негромким, даже монотонным и почти безэмоциональным голосом начал задавать вопросы, вполне укладывающиеся в стандартный допрос: зачем и как пришёл, почему напал, какие чары применял, что делал вчера, позавчера, три с лишним года назад и что ел на завтрак в утро Имболка шестьдесят третьего года. Злобно поглядывающий на меня Римус отнекивался и пытался спихнуть с себя вину всеми лапами. В замок он пришёл просто так, всего лишь желая проститься с ним, потому что скоро истекает контракт. Да, прогулялся по коридорам в облике волка, так как давно об этом мечтал и просто сглупил. На нас наткнулся случайно, попытался сбежать, я атаковал его первым, побил, заморозил и вообще у него голова болит и мысли путаются. Дайте адвоката и Сивого. Нет их? Идите в жопу, суки легавые.       Внимательно выслушав его и даже записав показания в служебный блокнот, Джон достал из кармана найденную у Аберфорта записку и показал её Люпину. Тот замер, округлил глаза и зло ощерился. -       Я ничего не скажу. -       Ты отказываешься сотрудничать с Авроратом? – скучающим тоном спросил Джон и Люпин только скривился. -       Ты – не аврорат, а этот ублюдочный предатель – тем более! Что ты станешь делать, если я скажу, что Малфой служит Тому-Кого-Нельзя-Называть, а эта продажная сука ему подмахивает? Они работают вместе, они вдвоём пытали меня, и Локхарт делает всё, чтобы угодить Тёмному Лорду. Ну, что ты скажешь? -        Что ты лжёшь или бредишь. -       Так я и думал. Скримджер ничуть не лучше, чем его предшественники. Для вас мы, оборотни, всего лишь тёмные твари и вы с радостью убиваете нас, рисуя себе галочки в служебном табеле. Ты не прислушаешься ни к одному моему слову только потому, что я проклят! -       В Отделе Тайн тебя избавили от последствий влияния проклятой вещи Неназываемого. -       А откуда она взялась?! – взвился тот. – Это Локхарт протащил её в школу и подбросил мне. Как только он схлестнулся с Сивым, как Фенрир пропал. Замок отдан Пожирателям и скоро сюда придёт… – он тяжело задышал, с трудом справляясь с дыханием из-за пережавших грудную клетку верёвок. – Скоро сюда придёт Тёмный Лорд, Альбус мне всё рассказал. И я знаю, что вы уже пытались убить Гарри, тогда, у озера, когда он защищался от троих магов. Один! Вы все работаете сообща, вы все – предатели! Втёрлись в доверие к ребёнку, а теперь желаете принести его своему хозяину вместе с Хогвартсом, потому что всех, кто мог бы вам помешать, вы убрали! Альбус, Дедалус, Аластор… Вы… -       Клевета карается по закону. Обвинение должностного лица карается по закону. Покушение на жизнь двух и более магов карается по закону. Подготовка к похищению несовершеннолетнего мага карается по закону. Использование непростительных заклинаний… -       Я не использовал их! – закричал Римус. – Я не помню, чем закончилось наше с Локхартом столкновение в коридоре, но я не использовал непростительные заклинания! Я не имею никакого отношения к Тьме! Это Локхарт продался с потрохами Пожирателям и тем, кто стоит за ними. И ты – тоже. Ты же был у озера, я видел тебя. И ты бросился спасать не Гарри, а Снейпа. Пожирателя! Малфой в открытую носит старое облачение, а эта вертлявая шлюха даже носом не ведёт при этом. Он пытался изнасиловать меня!       Джон медленно повернулся ко мне, удивлённо выгибая брови. Я надрывно вздохнул и с усталым видом обиженной невинности пояснил: -       Я предложил Римусу воспеть благодарственный псалом в честь Северуса и его доброты, а этот полоумный решил уползти от меня, теряя на ходу домашние штаны. У него самого какие-то очень странные представления о благодарности и способах её выражения. О! Возможно, Римус неправильно понял мой комплимент – я отметил, что у него очень милые ямочки на пояснице. -       И он сам показал её тебе? -       Да! -       То есть, он пытался тебя завлечь видом своей хвостатой жопы?! – у Джона дёрнулось веко. -       Не знаю. Я, в основном, рассматривал его носки… я ненавижу синтетику, а этот негодяй всё время её носит! Это же омерзительное насилие над всей текстильной промышленностью – синтетические носки. Ладно бы хоть смесовые, с эластаном, чтобы не пришлось надевать подвязки, но полная замена хлопка этой отрыжкой нефтяного промысла просто возмутительна! -       Ты отвлекаешься. Так что у вас было? -       То, что я сказал. Мы беседовали, пытаясь узнать, почему Фенрир не посещает своего милого друга, я решил посмотреть носки Римуса, а он показал мне свою поясницу! Ползи он энергичней, и больше бы показал, проказник. -       Он лжёт! – выкрикнул поражённый моим коварством оборотень. -       Нет, – в ухмылке Джона не было ничего хорошего. Он коснулся пальцем виска и его губы разошлись ещё шире, превращаясь в настолько откровенный волчий оскал, что с ним мог сравниться лишь Фенрир. – Авроры умеют выявлять ложь, если ты не забыл, и даже министерский легилимент подтвердит правдивость слов преподавателя ЗОТИ. Зачем ты проник в замок? Как ты это сделал? Отвечай! -       Тебе? Ни за что! – Римус оскалился, демонстрируя всё презрение, какое только в нём было. Гордый борец за Добро и Справедливость не склонится перед предателями-извращенцами! Мордред Неблагой, этот говнюк записал Джона в Пожиратели. Джона! Да я сам его за это наизнанку выверну. -       С кем ты собирался встретиться? С преподавателями? Со студентами? -       Ни с кем. -       Нарциссу Малфой никем не назовёшь, – произнёс Джон и Римус замер. Он не помнил её, ведь леди появилась в коридоре, когда оборотень был уже заморожен, и теперь Люпин пытался понять, что она рассказала и зачем. -       Джон! – в комнату без стука зашёл Деклан Коллинз. – Жильё Люпина осмотрено, копию протокола я отправил шефу, но тебе лучше взглянуть на кое-что прямо сейчас. Прибыл граф Данбар, а тебя и мистера Локхарта хотят немедленно видеть преподаватели школы. -       Им придётся подождать. -       Трое из них готовы взять башню штурмом и, кхм, прекратить аврорский произвол. Декан Слизерина назвал тебя неблагодарной свиньёй за то, что ты таскаешь по всей школе человека, подвергшегося воздействию Круциатуса. Ему выписать штраф за оскорбление аврора при исполнении, или ты сам? Майкл мне про него писал, это та ещё гадина! Ещё и Пожиратель… – Коллинз недовольно сморщил нос. На своего бывшего «собрата» он не обращал никакого внимания, а тот, вытаращив глаза, смотрел на Деклана, как на ожившего покойника. Ну да, кто бы мог подумать, что авроры не станут добивать или наказывать блудного коллегу, а восстановят на службе и возьмут в оборот. -       Мистер Люпин считает, что я тоже имею к ним отношение. -       Какое?! -       Непосредственное. Отказывается сотрудничать, обвиняя в содействии Пожирателям и Неназываемому.       Джон едва успел перехватить мою руку, когда я в ответ на рывок вервольфа выхватил палочку. Рефлексы! Успокоенный отсутствием реакции своего друга на странное поведение Коллинза, я замер и только смотрел на яркую демонстрацию того, чем вервольфы отличаются от оборотней. Контроль, самообладание, выдержка. Миг – и зачарованные верёвки полетели в одну сторону, а сам оборотень в другую. Второй – и вместо Римуса возник оскалившийся волк, готовый сражаться до последнего за свои невнятные идеи. Третий – и он сцепился с Декланом, даже не думавшим оборачиваться в зверя. Через несколько секунд ало-шерстяной клубок распался на части, замер, и я увидел застывшего Римуса, которого Деклан держал за горло зубами. Звериными зубами! Вид человека с волчьей головой был фантасмагоричен и ужасен, но в то же время поражал своей гармоничностью и даже художественным эстетизмом… -       Мы с тобой как Данте и Вергилий с картины Уильяма Бугро, – прошептал я, с восторгом глядя на двух тварей, – которые наблюдают за схваткой Капоккио и Джанни Скикки! -       Эта ты про ту, где один голый мужик грызёт горло другого голого мужика, ещё двое в старомодных мантиях любуются этим паскудством, а на заднем плане летает страховидлая херь с крыльями? – Джон нахмурился, вспоминая упомянутую мной картину, и я радостно закивал головой. – Ну, что-то похожее есть. Деклан, ты закончил? -       Гыррр, – ответила волчья голова, выпустила Люпина и начала возвращать себе человеческий облик. Брезгливо сплюнув, Коллинз встряхнул Римуса за воротник куртки и толкнул к стене. – Будешь отвечать на вопросы, или мне тебя обоссать? -       Буду, – просипел тот, нервно потирая помятое горло. Деклан довольно кивнул и повернулся к Джону, ожидая его реакции. Мой друг кивнул, одновременно выражая и благодарность, и согласие с действиями младшего коллеги и тот, едва не лучась довольством и гордостью, отошёл к двери, вставая на охранный пост. Интересно, это что же такое Джон сделал, раз ирландский аврор не только безоговорочно признаёт его старшинство, но и старается добиться одобрения? Неужто признал, что «Молли Малоун» лучше и мелодичней, чем «Мэгги Мэй»? -       Итак, – протянул мой друг, не сводя с оборотня тяжёлого, как могильный камень, взгляда. – Ты и Нарцисса Малфой… Рассказывай.